My Vacation Romance.

      Dios desea lo que quiere la mujer.       Первые пару минут после пробуждения я не мог вспомнить, что точно вчера произошло, не желая открывать глаза, но первым делом увидел красные волосы, распростёртые на соседней подушке. Кажется, слабое после сна дыхание сбилось в этот момент на странный хрип, и я сразу же встал с кровати, залпом выпивая стакан холодной воды.       Джерард ещё какое-то время вертелся на постели, хмурясь сквозь закрытые веки. Когда он наконец открыл их, тоже непонимающе смотрел на меня, поправляя задравшуюся в ночи рубашку. Она небрежно помялась, а воротник закрывал шею.       — Сколько сейчас время?       — Это единственное, что тебя волнует, когда ты очнулся в моём номере?       Я слабо улыбнулся сонному лицу, показывая, что мы проспали завтрак, но Джерард, кажется, этому совсем не сожалел, даже не пытаясь подняться. За окном уже слышались крики детей, плескающихся в воде, а за дверью шумел пылесос, оповещающий о времени уборки.       — Не думал, что у тебя одежда разбросана прямо у чемодана. Ты казался таким педантичным.       Не зная, как отвечать, я только подал ему свой стакан, спасая хриплый голос от утренней сухости. Кажется, он не собирался обсуждать наш поцелуй. Хотя Джерард и был совершеннолетним, я не мог отделаться от переживаний по поводу родителей, и все подобные мысли не могли дать мне насладиться моментом того, как тот вдумчиво расчёсывает свои волосы, рассматривая лицо в зеркале.       — Уборка в номере, можно войти?       Голос Эрики раздался вместе со стуком из-за двери, и Джерард уже собирался крикнуть что-то язвительное, но моя рука оказалась на его подлых губах.       — Зайдите минут через пятнадцать, пожалуйста, — и уже тише я обращался к парню, вернувшему ехидную улыбку: — И что ты собирался сказать?       — Что в этом номере нужна тщательная уборка, а то этот беспорядок никуда не годится, — Джерард вернул мою руку к своему лицу, продолжая заигрывать без тени вчерашнего смущения. — Уже через пятнадцать минут собираешься выгнать меня?       — Хотел минут через пять, — слова выдались только после тяжелого вздоха, и смущение теперь передалось мне. — Тебе разве не пора идти? — я заметил в зелёных глазах недоверие и попытался исправиться. — Нет, я это говорю не потому, что… В общем, я хотел сегодня съездить к Тейде, а то уже четвёртый день, а видел только этот пляж.       — К вулкану? — Джерард тут же оживился, сжимая мои пальцы. — Я поеду с тобой, я тоже туда хотел!       С минуту мы глупо смотрели друг на друга, пока парень не получил моего согласия и не отправился собираться, оставляя меня в привычной тишине. Я сам не знал, почему дал это согласие: может, потому что было стыдно оставлять его после такой ночи, может, потому что правда хотел поехать вместе. Редко бывало, когда я не понимал самого себя.       — Ты знал, что там снимали «Звёздные войны»?       В машине не помогал кондиционер, и Джерард уже обмахивался той самой шляпой, которую выпросил у меня в качестве подарка.       — Жаль, что он не извергался так давно, представь, как бы тут всё покрылось лавой? — добавил он, ловя в зеркале вопрошающий взгляд таксиста и смело улыбаясь в ответ.       — Джерард, ты можешь помолчать хотя бы несколько минут? — я разглядывал в окне, как густые низкие кусты и травы окружали пространство парка, возведённого вокруг главной достопримечательности.       — Фрэнки, чего ты злишься, мы же вроде договорились, что ты расслабляешься и не хмуришься, а то морщины будут, — Джерард распластался на заднем сидении, кладя голову на моё плечо. — Жаль, что ты не хочешь подняться на самый верх!       — Удачного семейного отдыха, señores, — внедрился в беседу таксист, останавливая машину и закуривая сигару.       Мы вышли на выложенную плиткой дорожку, оказываясь среди таких же поражённых людей, бродящих от одного указательного знака к другому и высоко запрокидывающих голову, чтобы увидеть самую вершину вулкана. Джерард тут же бросился вперёд, охая и ахая, а потом надел шляпу, чуть не задев рукой проходящего мимо мужчину.       — Слышал? Водитель сделал комплимент тому, как мы смотримся вместе, — радостно трепетал Джерард, хватая меня под руку, чтобы потащить к экскурсоводу. — Так что нечего тебе ходить с кислом лицом, особенно в таком месте.       — Наверное, он принял нас за отца и сына, — я отвечал подавленно, уже не обращая внимания на наши руки. — Вообще-то, я хотел просто здесь погулять, экскурсии — это скучно. Я могу и сам прочитать, кто первый сюда забрался.       — Ну уж нет, я хочу хоть в десятый раз послушать гида, а тебе это просто необходимо, — уверенно продолжил Джерард, продолжая тянуть меня к информационной стойке, вокруг которой уже столпились ожидающие.       Экскурсовод был похож на таксиста: оба они полноватые мужчины лет сорока с сединой в коротких тёмных волосах и небрежно сбритой бороде, тёмной кожей, уже покрытой пигментными пятнами от активного в любое время года солнца, оба носили какие-то нелепые панамки с завязками на шее. В связи с этим, пока мужчина начинал говорить группе о безопасности и цене своей работы, я разглядывал его и думал, буду ли так же выглядеть уже через десять лет, или вся забота о себе будет иметь какой-то отпечаток на ещё молодом лице.       — Эй, ты куда пропал? Ты слушаешь хоть что-нибудь?       Джерард выдирал меня из мыслей, нетерпеливо дёргая за руку, когда толпа постепенно перемещалась к подножию огромного вулкана, который издали был похож просто на обычную гору. Я только посмотрел на него в ответ, ловя неловкую улыбку, прямо как вчера, и возвращаясь в реальность. Может, все эти переживания напрасны.       — Канатная дорога на Тейде была построена в тысяча девятьсот семьдесят первом году, она начинается на высоте двух тысяч трёхсот пятидесяти шести метров и поднимается на высоту трёх тысяч пятисот пятидесяти пяти метров, что в стах шестидесяти трёх метрах от кратера вулкана, — монотонно проговаривал экскурсовод, показывая то в одну сторону, то в другую. — На территории парка встречаются редкие и красивые растения, многие из которых растут только здесь. Самое необычное и яркое из них — синяк тейдский. Его красные колосовидные соцветия достигают двухметровой высоты. А в колючих кустах живут большие и чёрные, похожие на варанов, но совершенно безобидные ящерицы.       Группа уже начала подниматься выше по дорожке с рассыпанными вокруг камнями, неприятно давящими на ногу сквозь подошву обуви, пока редкие растения кололись о колени, а жара едва позволяла передвигаться, но любопытство было сильнее. В один момент толпа остановилась, пока экскурсовод начал рассказывать что-то про окрестные территории, а Джерард кинулся к ограждению, переваливаясь через него и отрывая ноги от земли так, что я тут же подскочил к нему, уверенно хватая за плечи под озабоченные взгляды семейных пар, отвлекающихся от красоты вида на созерцание красной макушки. Чей-то сын даже кинулся вслед за экстремалом, пока его не ухватила за руку мать.       — Подъём к кратеру вулкана ограничен, но, если очень хочется, можно заранее озаботиться и получить разрешение на подъём на пик вулкана Тейде. Делать это необходимо за три месяца до путешествия, — продолжал экскурсовод, переводя взгляд из-под затемнённых очков на отстающую парочку. — Я не несу ответственности в случае, если кто-то по своей глупости решит переломать позвоночник, — добавил он безэмоционально со своим ярким акцентом.       — Извините, у нас всё в порядке, — я отвечал сконфуженно, сильнее сжимая дрогнувшие пальцы в своей руке.       Солнце уже начинало опускаться, и сейчас от того, чтобы расплавиться, нас спасал только едва прохладный ветер, усиливавшийся по мере восхождения. Ещё какое-то время постеснявшись, Джерард достал из своей маленькой сумки миниатюрную камеру и, одной рукой придерживая слетающую шляпу, пытался поймать живописный кадр: несколько птиц присели на иссушенное дерево без листвы, начиная чистить свои крылья. Экскурсия уже должна была заканчиваться, поэтому гид отвечал на вопросы толпы, которая заметно выдохлась и уже не выглядела так воодушевлённо.       Я изначально не сводил озабоченного взгляда с того, как Джерард опасно упирается одной ногой на выступающий камень. Не прошло и пары минут, когда та подвернулась в лодыжке, а вторая не выдержала, тоже скользя по земле. Моё тело моментально рвануло вперёд, но руки не успели подхватить уже лежащего на земле.       — Молодые люди! Нельзя было дождаться конца экскурсии? — недовольно и громко злился гид, тоже кидаясь к упавшему под общие охи людей вокруг. — Malditos turistas, — говорил он себе под нос, склоняясь над хнычущим от боли Джерардом. — Вы не сможете уже идти?       — Скорее, врача сюда, скорее, — почти прокричал парень, хватаясь за ушибленную и разбитую коленку, к которой не допускал чужих рук. — Фрэнк, чего ты стоишь? Мне же больно!       — Какого врача здесь? Успокойся сейчас же, — я чувствовал, как ладони чуть вспотели от прилившего адреналина, и не прикасался к плачущему, пока тот не успокоился, вытирая последние слёзы. — Нет, нам не нужна помощь, я спущу его отсюда сам, не беспокойтесь, — отвечал я на все предложения туристов, которые уже начинали спускаться вместе с гидом. — Только колено болит? У тебя все руки тоже в ссадинах.       — Забери меня отсюда, забери уже и не спрашивай, — страдальческим голосом отвечал Джерард, пытаясь самостоятельно стоять на ногах, которые не хотели сгибаться.       Путь вниз был нелёгким: нести Джерарда было не так тяжело, но он то и дело начинал хныкать и ёрзать, действуя на и без того кипящие нервы. Я даже не отвечал ни на какие возгласы, в конце молча поставив тело на одну ногу, чтобы скорее заказать такси. Может, я ошибся?       — Я это неспециально, хватит уже на меня злиться, — плакал Джерард, повиснув на моей шее и согнув одну ногу, с которой ещё изредка капали красные капли. — И почему ты не забрал мою шляпу?       — О какой шляпе ты сейчас говоришь? — я не выдержал и повысил голос, безжалостно глядя в раскрасневшееся лицо. — Мало того, что я дотащил тебя сюда под все эти детские сопли, так ещё и ты чем-то недоволен?       Громкие слова разрезали вечерний прохладный воздух, и я до боли сжал пораненную руку, заставляя Джерарда пискнуть и оторваться, самого дохрамать до вовремя подъехавшей машины, а после не произнести ни слова на все уговоры спокойно объясниться, пока тот не исчез в дверях больницы.       Около часа я прождал в холле, потому что чересчур бдительные врачи не разрешали пройти в палату к больному, пока оттуда не вышли его родители. Мистер Уэй сдержанно молчал, но выглядел хуже обычного, постоянно цокая языком и ломая руки. Миссис Уэй некстати пустила слезу, слишком драматично страдая по бедному сыну, пока впихивала деньги в руки хирургу, прося о самой качественной помощи. Больница была почти пуста, и под вечер только одинокая уборщица домывала пол, наблюдая за этой наигранной сценой.       — Мистер Айеро, как это произошло, вы были не рядом в этот момент? — Донна пыталась спрашивать это учтиво, разглядывая меня, но в её тихом голосе явно слышались упрёк и осуждение.       — Я не могу следить за каждым шагом Джерарда, помочь ему сегодня не успел, — я мог отвечать только раздражённо, чувствуя, как сильнее сжимается челюсть. — Что сказал врач? Сколько ему там лежать?       — Говорят, ничего серьёзного, перелома нет, но ногу теперь нужно держать в спокойствии, — отвечал Дональд, кладя руку на плечо стремящейся сказать что-то едкое жене. — Не переживайте, мы знаем, какой Джерард неугомонный. Я с ним поговорю про это.       — Теперь можно… — я сделал шаг вперёд, стремясь попасть в палату к больному и извиниться.       — Джерард сказал, что хочет побыть один и побольше поспать, — сразу же выпалила Донна, не обращая внимание на смиряющий взгляд Дональда. — И пока что вам лучше вообще с ним не видеться. Дайте бедному ребёнку успокоиться и прийти в себя.       Женщина, хватая мужа за руку, бросила последний злобный взгляд маленьких глаз на стоящего в ступоре меня, и оба они исчезли за тяжело хлопнувшей дверью травмпункта. Уборщица, опиравшись на швабру, помотала головой и сочувствующе промычала что-то, провожая взглядом семью.       Перечить матери в такой момент было бы самоубийством, но я не верил, что Джерард запретил мне заходить в палату. Всё это напряжение между мной и Донной доходило до пика, ведь до этого она не обращала внимание на наше странное взаимодействие ни в отеле, ни на катере. Да, до первой ошибки.       — Мистер Айеро, могу ли я сейчас прибраться в вашем номере? — раздался ласковый голос Эрики из-за стойки, и та сразу же вскочила с места, поправляя волосы. — Сегодня было столько новых гостей, что днём почти не было времени.       — Да, пожалуйста, — мой ответ звучал с явным безразличием, пока руки прятали камеру с разбитым экраном в кармане брюк.       Эрика долго управлялась с пылесосом, не упуская ни кусочка пола, который ещё даже не успел испачкаться за день, но таковы были правила дорогих отелей. Она умело и аккуратно обращалась с техникой, с лёгкостью поднимая ведро с водой и шваброй. Я всё это время молча сидел на кровати, уставившись на подушку, где ещё утром лежал Джерард.       — Мистер Айеро, вам что-то не нравится? — спросила Эрика, остановившись напротив, а потом встряхнула головой и поправила вопрос, переводя с рабочего на человеческий: — У вас что-то случилось?       — Можно просто по имени, к чему эта официальность, — после небольшой паузы изо рта вырвался вздох. — Нет, просто туризм выматывает, переживать не о чем. А к чему ты спрашиваешь?       — Я хотела предложить вам… тебе расслабляющий массаж, нас этому тоже учат при устройстве на работу, — Эрика опустила взгляд и посильнее сжала швабру в руках, заметно стесняясь того, что её раскрыли. — Но подумала, что это будет перебор.       Через несколько минут я удобно расположился на кровати, уже ощущая приятные и действительно твёрдые прикосновения к своим голым плечам и лопаткам. Я уже не чувствовал такого страха в присутствии этой скромной обольстительницы, волосы которой чуть щекотали мою спину.       Ещё через пятнадцать минут я смиренно принимал поцелуи, остающимися розовым цветом вокруг рта, грубоватые касания по своему торсу вперемешку с лёгкой болью от впивающихся длинных ногтей, принимал то, как непривычно и странно ощущалась в руках женская грудь, которую успел позабыть за последние два года, и всё остальное принимал с таким же вялым лицом, которое ни разу не дёрнулось во всём процессе, показавшемся тягомотным.       Глаза Эрики чересчур закатываются от неспешных и даже ленивых толчков, её губы ищут мои, но я увожу их в сторону. Ноль удовольствия, и это даже страшно.       — Фрэнк, это было великолепно, а я так смущалась, так переживала, — начала разговор девушка, всё ещё пытаясь отдышаться и не отпуская мои вспотевшие руки. — Я надеюсь, что первый раз не станет последним.       В номере уже было совсем темно, а она слишком долго рассматривала мои глаза, но я не пытался ответить хотя бы улыбкой, а только медленно отодвигался, начиная испытывать отвращение.       — Особенно сложно сблизиться, когда семья Уэй прилипает к каждому симпатичному и вежливому человеку, который здесь остановится, — Эрика от прилива радости разговорилась и больше вообще не казалась стеснительной или гордой. — А Джерарда вообще за уши не оттащишь от некоторых постояльцев, просто прилепится и таскается за всеми, правда ведь?       Она искала одобрение собственного мнения, желая расположить меня, но не угадала ни одну мою мысль. Я медленно поднялся и открыл дверь в душ.       — Извини, я очень хочу спать, не готов сейчас к таким разговорам, — неловко прикрываясь только что поглаженным полотенцем, я даже не смотрел на неё.       — Да, точно, — Эрика такого не ожидала и только нервно усмехнулась, видимо, пытаясь убедить себя саму, что всё хорошо. — Тогда спокойной ночи, уже правда пора. Жаль, что завтра меня не будет.       Когда девушка быстро оделась и ушла из номера, лишённая поцелуя напоследок, я недовольно разглядывал себя в зеркале. Что значит «таскается за всеми»? Мне не хотелось расспрашивать ту, кому я не доверяю, но всё-таки сейчас быстро смываю водой отпечатки её губ. Горячая вода справляется с помадой лучше.