TOXY!

как часто вы видите сны? раз в день, несколько? быть может, раз в неделю? а, возможно, не видите сны вовсе? а как часто снами являются кошмары? у дотторе каждый сон — тихий ужас, напоминающий о его самом большом страхе. комната окутана полумраком, лишь слегка мерцала лампочка на столе, отбрасывая на стены танцующие тени. химик сидел на крае кровати, наблюдая за все еще спящим панталоне, и вытирал с уголков глаз скопившуюся влагу. он посмотрел в потолок. вздохнул полной грудью и попытался уловить остатки сна, что только что невольно отразился в его измученном сознании. сон этот был странный и тревожный, совсем не похожий по силе ощущений на все прежние: альтернативная реальность, где все чувства и эмоции обострены до предела. все та же спальня, дотторе спокойно лежит на своей половине постели с закрытыми глазами, пока повсюду разносился звук легких шагов. он приподнимается на локтях, зовет своего любовника — человека, что всегда оставлял после себя горько-сладкий привкус. вдруг чувствует, как на него садятся, в недоумении и сонно открывает глаза. "почему ты проснулся так поздно" — вопрос в пустоту, партнер мертвым, холодным взглядом смотрит в красные глаза. аккуратно укладывает руки на грудь, ползет ими выше к шее. такой бледной, украшенной шрамами, как и все тело дотторе. секунда — и руки начинают сжимать несчастную шею, пока токсиколог, ничего не понимая, закашливается. каждая попытка вдохнуть заставляла легкие разрываться от боли, пока сердце бешено колотилось то ли от страха, то ли от искреннего удивления. а панталоне... он, его голос, звучал будто где-то вдалеке, как заклинание. как смерть для всего, что есть в медике.

"я никогда не любил тебя."

банкир смотрел на него с той самой безумной страстью, которая когда-то сжигала в дотторе все. пока эту страсть и их самих не разрушила злополучная белладонна. взгляд мужчины был как игла, что, однажды воткнувшись в сердце, каждый раз входила все глубже, причиняла боль с новой силой в каждом мгновении. перед глазами воспоминания: моменты, когда панталоне обнимал ученого, а через пару секунд резко отталкивал, будто вся эта хрупкая "любовь" зависела лишь от его настроения. и ведь сам токсиколог не лучше — его жестокость и демонстративное безразличие тоже сыграли свою роль во всем этом спектакле. медик попытался вспомнить, когда же все это началось? когда, черт возьми, нежность и угроза стали одним целым, а граница между нормой и нездоровым стерлась? когда же... когда... мысли расплываются, разум тает под действием удушения, а глаза закатываются. этот пиковый момент и стал билетом в реальность. до утра дотторе просидел на кухне за черт знает какой по счету чашкой кофе. панталоне из сна то и дело мелькал перед глазами, силуэт двигался где-то сбоку от сидящего мужчины. его улыбка — ее невозможно забыть. эта полная безумия широкая улыбка, улыбка человека, что душит своего нелюбимого. — давно проснулся? — бархатный голос вырывает из не самых приятных мыслей. — да нет... — отвечая на вопрос неопределенностью, он отодвигает недопитый кофе в сторону, — будешь? — нет, спасибо, — делает паузу, — мне пора. откроешь? — а... да. конечно. токсиколог поднимается и идет, словно на автопилоте. открывает дверь, молчит, встречается с молчанием и от банкира. ни "пока", ни "до встречи", ни "спасибо". совсем ничего. будто ничего не было. будто они друг другу никто. когда мужчина уходит, а дотторе закрывает за ним дверь, он опирается спиной о ее поверхность, сползает вниз и садится на пол.

"я тоже. тоже никогда тебя не любил, панталоне."

"прошу, поверь мне."