Мой. Подписано: Волдеморт

      Закрыт ли был гештальт? Черта с два. Поттеру он, конечно, наплел с три короба, что его не было и в помине. И все «под аккомпанемент» блядской понимающей улыбки — интересно, это просто опыт или уже возраст, когда тебя видят насквозь? А вот себя не обманешь. Сжатым очком чувствовал, что в его реакции на Поттера что-то было не так, да и самообман — не был его коньком. Понимать-то он это начал и раньше… Может, поначалу Том и пребывал в некоей мысленной прострации, то и дело цепляя Поттера, но со временем все стало кристально ясно. Пришло осознание, что не может один человек постоянно говорить о другом, упоминая в каждом сюжете, и при этом ничего к тому не испытывать — конечно, чувства разные бывают. Его жажда посильнее задеть и тем самым обратить на себя внимание смешивалась с довольно специфичной манерой общения: непомерным сарказмом — гремучая смесь. Ставил ли Том самоцелью унизить кое-кого? Нет. Для него вообще странным было то, что какой-то пацан из интернета может своими язвительными речами за живое зацепить взрослого — успешного — мужика. Том всего лишь говорил правду, пусть и в своей особой манере.       Если еще месяцев шесть назад, во время их последнего конфликта, Тому казалось, что, в гипотетической ситуации вылейся происходящее в секс, его точно сразу отпустит… То есть он перестанет фантазировать о нем. И вот вроде бы все сложилось, — спасибо провидению или кто там отвечает за эту херню, — но момент облегчения так и не наступил — наоборот, желание обладать усилилось в разы.       Минет панацеей явно становиться отказывался. Хотя для такого может потребоваться время, наверное. Как там говорится? Вспомни, сколько ты болел человеком, затем умножь эту цифру на два, и результат станет временем, которое понадобится, чтобы его забыть…       Возможно, эта инстаграмная ересь и работала — Том не знал, но высчитал сроки, чтобы быть в курсе. На всякий случай.       Получилось что-то до хрена.       Том подхватил с подноса бокал с чем-то напоминающим сок, принюхался и, стоило запашку спирта ударить в нос, поставил обратно. Не нужно ему такого счастья. Если в юности, как и у многих, были периоды загулов, заканчивающиеся всегда жуткой тошнотой и головной болью, то в более сознательном возрасте он отказался от подобных утех. Детство перестало играть в жопе, да и есть люди, которым алкоголь совершенно противопоказан — Том относил себя к ним.        Он почти физически ощущал на себе взгляды собравшихся, будто каждый приложил ухо к двери туалета, чтобы послушать, чем они там занимались, но, ничего так не услышав из-за царящего вокруг шума — а кто-то говорил, что музыки не будет, — теперь пытался выяснить: найти подтверждение построенной в голове версии событий… Но прежде — прожечь в нем дыру.       И ладно бы любопытствовали только те, кто образовал длинную такую очередь к унитазам — мол, стоим в ожидании чуда, а кто-то трахается, поэтому минус один к карме — но, казалось, что каждый уже перемыл им кости, вплоть до стремечка.       Ни у кого секса, что ли, не случалось с коллегами?..       Тому казалось, что тут половина друг с другом перетрахалась — это с одной стороны. С другой — где еще кого-то искать? Многие из них работают по тридцать дней в месяц. Банально не остается ни физических, ни моральных сил пойти даже на свидание.       Но с Поттером история все же отличалась: их вряд ли можно было назвать коллегами… Скорее, конкурентами? Но тоже что-то не то. Писатель и блогер, который его критикует — ну и какая здесь связь? Это как сравнивать повара с ресторанным критиком: один готовит блюда, другой — с удовольствием их разносит. Или художника, соревнующегося с человеком, который приходит на выставку только для того, чтобы заявить: «Ну и ерунда здесь намазюкана!» Все это время казалось бы, что они существуют в разных вселенных, каким-то образом их траектории неизбежно пересекаются — или Том заставлял их пересекаться, цепляясь за каждую писанину Поттера. Тот публиковал новую книгу — Том засучивал рукава и готовился к большому разбору, как хирург перед операцией.       Том прошел мимо понимающе улыбающихся девушек — он встречал их изредка на блогерских тусовках, но имен не помнил, — затихших с его приближением, и направился в сторону бара. Стоило ему чуть отойти, как те уже без утайки принялись щебетать. Он догадывался, о чем именно они говорят — не нужно было быть гением; поэтому кинул на них взгляд через плечо и усмехнулся.       Такими темпами «шедевры» про него и Поттера в четыреста тысяч слов будут только множиться — «свои» же начнут писать. Если выкроят время из плотного графика…       Интересно, за сколько бы кое-кто накатал фанфик? Два месяца? Три? А вместе с его литературными умпалумпами и того быстрее. В чем Том был уверен, так это в том, что узнал бы его писанину даже под псевдонимом. И обязательно добавил бы в коллекцию «говно».       Хмыкнув, Том продолжил свой путь — в горле пересохло. Стало не до улыбок.       Яйца были опустошены, жизнь заиграла новыми красками, вот только все больше накрывало цунами под названием «еще»… Еще и еще. И не с кем-то неопределенным, а с вполне себе конкретным человеком. В подсознании теплилась надежда — не просто же так он помадой написал на теле Поттера: «Мой».       Не такой надписи тот ждал от него, но Том не удержался. Это показалось забавным: заявлять права на человека, с которым вы знакомы и временами это выглядит так, будто они с Поттером сговорились, а на деле — никто: две планеты, вращающиеся по разным орбитам. Такой была их динамика все это время: они пересекались, обменивались «любезностями» и шли дальше, каждый уверенный в собственной правоте. Том мог оценить риски любых перемен, но почему-то сегодня будто произошел какой-то системный сбой, а после полетела вся система: потому что не прошло и часа, как он хотел Поттера в личное пользование. Не просто в теории, но и на практике. Удивительно, но факт: кто еще выдержит марафон в тридцать минут минета? Только взрослый опытный мужик. Вероятно, поэтому у Тома сформировались определенные предпочтения к возрасту. С милфами тоже бывало неплохо: трахались как в последний раз, но все-таки его бисексуальность имела явный перекос в сторону мужской половины населения. А теперь и половины не существовало: был один конкретный человек, не дающий ему покоя. Проблему стоило бы, конечно, решать — обратиться там к специалисту, который за деньги послушает и даже сделает вид, что понимает. Но Том подозревал, что любой психолог после пятнадцати минут его монолога предложит ему нечто более радикальное — вроде поездки в горы на недельку с полной цифровой детоксикацией. Потому что зацикленность никого до добра не доводила, но… Тому становилось как-то похер — может, это и называлось сродниться со своими демонами.       — Любой сок, — перекричал он на баре музыку, обращаясь к девушке за стойкой.       Silent Disco… Когда все настолько пошло не по плану, что традиционная туса в наушниках превратилась в адский котел, где не стихает шум? Однако, что за вопросы — сегодня почти все шло не по плану.       — Томатный?       Кто пьет эту гадость? Он, конечно, немного извращенец, но не настолько же…       Том демонстративно скривился.       — Понятно. Тогда ананасовый, — крикнула ему в ответ барменша с розовыми прядями волос — Тому показалось, совсем еще девчонка. — Чтоб вкус был хороший.       — Что?       Какой еще вкус? Спермы, что ли? Это тогда к Поттеру — для дегустации и оценки. И снова, блядь.       Том сокрушительно вздохнул.       — Говорю, вкус у него хороший, — так же громко заявила она и улыбнулась добродушно-невинной улыбкой.       Стало тошно. Но хотя бы отвлекло.       Том коротко кивнул, согласившись на то, что предлагают, и перевел взгляд на присутствующих. Все что-то снимали, комментировали, а кто-то, похоже, даже подключил онлайн-трансляцию тусовки и о чем-то, увлечённо корчась, вещал. Ему бы следовало заняться тем же, но «необходимо», почему-то сказанное в голове голосом Блэк, было отправлено в копилку с огромной надписью «На хуй». Спасибо пусть скажут, что вообще пожертвовал своими планами на вечер и пришел.        У Тома, как и у других, почти не бывало выходных: он либо читал, либо создавал контент. Либо и то и другое, поэтому хотелось просто завалиться где-нибудь в стороне — желательно подальше от людей — и пересидеть бурю. Максимум, что он мог сделать для галочки: снять с десяток коротких сториз для инсты и пофлиртовать с Поттером. Первый пункт осуществлен еще в начале вечера. Второй — тоже. Пофлиртовал. Да так, что теперь влажные сны обеспечены на год вперед.       Глазами Том нашел того уже в обнимку с бутылкой.       Страдает, что ли? А так и не скажешь, что он из сожалеющих о сделанном.       «Анестезия после тебя», — ехидно пропел внутренний голос, от которого Том отмахнулся. И подумал, что пить Поттеру все-таки стоит меньше: этанол угнетает половую функцию.       Может, статью прислать ему на этот счет? Вряд ли Поттер к своим годам не в курсе, но намек будет более чем говорящим — Том не был бы собой, если бы этого не сделал. Можно было добавить что-то в стиле: «Поттер, а ты знал, что регулярная дегустация виски и жизнь Казановы несовместимы?» На секунду стало любопытно: прочитает или нет. Сам бы Том отправил такое в спам, как и послал «коуча», который обещал поднять тестостерон, просто жуя листья петрушки по утрам.       — Со-о-к, — почти проорала девица, перегнувшись через стойку сбоку от него.       Том качнул головой, покосился на большой вытянутый бокал, взял его и опять осмотрелся — стоило поискать место поудобнее. Любое ему бы не подошло — только то, где можно то и дело натыкаться глазами на Поттера. Стоило смириться уже: раз было на что посмотреть, почему бы и не попялиться?..       Он снова глянул в ту-самую-сторону. Поттер продолжал торчать у барной стойки. Стоял в своем привычном величественном образе, словно каждый глоток был не просто напитком, а философским актом, блядь. Том усмехнулся: похоже, это было комбо «красиво пить» и «ничего не замечать вокруг». Наверное, алкашка давала тому иллюзию супергеройской привлекательности — как будто каждый взгляд направлен исключительно на него.       «Ну, конечно, маэстро, все взгляды твои», — подумал Том.       И его тоже.       Черт.       — Чего стоишь в одиночестве, как памятник? Только голубей не хватает, — знакомый голос сбоку вывел Тома из состояния задумчивости. Его он узнал сразу: Паркинсон.       Том повернул голову, даже не удостоив ее улыбкой.       Пусть с Панси он в основном пересекался на таких вот тусовках, но мог назвать их отношения… приятельскими. Она чем-то напоминала ему Беллатрикс по манере общения.       — Ты про дерьмо на плечах? — со скепсисом предположил он.       — Догадливый какой. — И его обняли как раз за эти плечи. — Я забила нам самое лучшее место — идем.       Том только надеялся, что оно будет в достаточной близости к Поттеру.       Смотреть — это не трогать, верно?       — Чего такой побитый? — продолжала трещать Панси. — Грустишь, что тебя выебали в туалете, а замуж не позвали?       — Меня не ебали в туалете.       Она осмотрела его так, будто Том сказал, что планирует написать книгу о том, как пережить апокалипсис с помощью одного рулона туалетной бумаги, о чем и консультировался с Поттером на месте событий.       — Да? А выглядишь, будто не только Поттер поимел, но и его рыжая отстрапонила — за проведенное вами там время на Луну можно было слетать, — Паркинсон приподняла уголки губ в хитрой улыбке.       — А почему меня, а не я их по очереди?       — Ты свои книжонки порнушные обозреваешь и не в курсе про дэдди-кинк?       Он-то еще как знал.       — Не только порнушные — просто эти продаются лучше, — буркнул Том имея в виду обзоры и количество просмотров. — Я сломал систему.       — Да что ты говоришь…       Она даже довольно причмокнула и потянула его в совершенно противоположную от Поттера сторону.       Ну куда, а?       С Панси Том был знаком года два, наверное. Встретились они на похожем мероприятии — только попроще, — сцепились из-за какой-то ерунды, о которой Том уже и не помнил, а потом все-таки поговорили. Затем поговорили еще раз — на другом мероприятии, и опять — так и начали общаться.       Мимо проплыла Лавгуд, и Том поджал губы.       Если забыть о читателях Поттера, похоже, на яхте собрались все, кто чем-то выделился: например привлек самое большое количество подписчиков за определенный период в своей нише или выпустил наибольшее количество успешных роликов, залетевших в рекомендации… Одним словом, либо ты уже на вершине, либо на пути к ней — что-то сделал на сотню баллов из ста, — либо оставил о себе незабываемое впечатление. Креативная элита. Типа.       Том задержался взглядом на Паркинсон.       Она года четыре вела популярный блог в инстаграме о сексе и всяких игрушках, но только в этом — достигла ста тысяч подписчиков. Будучи психологом-сексологом по образованию, многие разговоры Панси сводила к данной теме, разживаясь дополнительным рабочим материалом — звезда в сфере интимного просвещения. Хотя Том задолго до нее просветился и надеялся, что следующей ее идеей не будет что-то в стиле «устроим тесты игрушек в нестандартных условиях». Например, кто быстрее добежит до финиша: она с вибратором или Том с пылесосом, когда родители решили внезапно нагрянуть в гости? Или как насчет «испытаний на выносливость» во время просмотра финального сезона «Игры престолов»? Том бы сам мог предложить ей челлендж — «как не улыбаться, когда курьер принесёт очередную подозрительно дребезжащую посылку». Он в очередной раз сделал себе мысленную заметку «не попасться в умело расставленные силки» — слово за слово, и у нее уже материала на неделю.       — Кстати, тебе прислать мастурбатор? Мне Clonezone отправили по бартеру новинки, и туда затесался мужской мастурбатор. Говорят, бомба — только я опробовать не могу.       Начинается.       Не успеет оглянуться, как уже будет строчить по ее указке огромный отзыв как по учебнику. А ведь не отвертишься. Она же потом начнет допытываться: «Ну как? Понравилось? Можешь еще раз попробовать, чтобы точно передать все ощущения? А фоточку упаковки сделаешь?» И попробуй только не отправить — обидится же.       Это все время, которого у него не было.       — Справлюсь по старинке.       — Да ладно тебе, не упрямься, — продолжила настаивать она.       Том одарил ее многозначительным взглядом.       И своих агрегатов было достаточно, чтобы вкалывать на строку в резюме «Тестировщик секс-игрушек — отзыв на уровне профессионала».       — Тебе для обзоров присылают, а мне — фанаты, — рассказал он. — Думают, видимо, что у меня недотрах.       — Глупости: все знают о ваших с Поттером мутках.       — Паркинсон, — отрезал Том.       А та остановилась и прищурилась, слегка подавшись к нему.       — Какой ты душный сегодня. Если бы не знала, что было в туалете, сказала бы, что у тебя как раз он родимый, но я своими глазами видела, как вы выходили… потрепанные. Может, коктейльчик заставит эту кислую рожицу улыбнуться?       — Я не пью, — Том подчеркнул слово, — и тебе не советую.       — Скучно жить, и умру молодой, — прозвучало как-то философски.       Паркинсон, видимо, тоже задумалась — замолчала, пока они шли к небольшому дивану на корме, на котором уже восседал Нейл Ламент — один из бизнес-коучей, а по совместительству и вдохновитель Панси. Примерно такой же, как для него Поттер. Ламент всегда выглядел так, будто каждое его слово стоило тысячи фунтов — возможно, так оно и было, если учесть его гонорары. Он был тем человеком, который мог убедить вас, что начинать свой день в пять утра с холодного душа — это не только полезно, но и невероятно прибыльно, ведь «успех любит дисциплину». А если ты проснулся в шесть? Ну, значит, упустил свои миллионные возможности вместе с рассветом.       Том считал это полной чушью. Эти речи в стиле «ты сам препятствие на пути к своему успеху» всегда заставляли его хмыкать. Самое забавное — Ламент говорил это с такой серьезностью, словно под гнетом его мотивационных тирад физически невозможно было оставаться неуспешным и перед ним сидят не люди, а несостоявшиеся миллиардеры, которые вот-вот прозреют и запустят по стартапу на каждого члена семьи.       — Волдеморт, — Ламент лениво улыбнулся и протянул раскрытую ладонь. — А я все думал, в какой угол ты заныкался.       Тому показалось, что взгляд Нейла стал тягучим, но все же пожал ладонь в ответ.       — Развлекался с маэстро абсурда, конечно, — тут же сдала Тома Паркинсон.       Ламент цокнул, и на лице появилось выражение, как на многих его роликах, когда тот собирался сказануть чушь в стиле: «Пока ты не освободишь свой разум от сомнений, твой успех будет стоять в пробке».       — У вас действительно нестандартная модель взаимоотношений, — выдал он. — В сети ты демонстративно его критикуешь, а в реальной жизни вы все еще вместе. Ты не задумывалась, что такой подход может подорвать его мотивацию и, как в случае с Квирреллом, убить всякий интерес к творчеству?       — А ты интересуешься, потому что… что? — и Том вопросительно выгнул бровь.       — Проблема не в обстоятельствах, а в восприятии. Смени фильтр — и увидишь новые возможности — в этом плюс. Однако минус, что смена фильтра может работать в обе стороны: превратиться в токсичные мысли, а это уже препятствие на пути к успеху — качнул в его сторону головой Ламент.       В его речах бывало разобраться сложнее, чем в логике героев Поттера.       — Я хочу сказать, что постоянная критика может стать мощным демотиватором, — добавил тот, будто сам запутался в том, что хотел сказать. — Прецеденты уже были.       — Квиррелл? — усмехнулся Том. — Я сделал на его книги пару обзоров — и только. В чем проблема?       Квиринус Квиррелл был одним из авторов, написавших приключенческий роман о вспыхнувшей страсти молодого парня к мужчине старше него в два раза — да-да, любимая тематика Тома, — когда он отправился в Восточную Европу в поисках тайных знаний. Том даже оформлял на нее предзаказ, хотя обычно дожидался, когда с ним свяжутся агенты или издательства. Но в случае книги Квиринуса любопытство пересилило здравый смысл. А книга… О, это было разочарованием года — Том так ее и окрестил. И разнес в пух и прах. Конечно, не потому, что та не оправдала его ожиданий, а потому, что там было что разносить — сюжетные дыры шириной с Гранд-Каньон, диалоги, словно выдержки из служебных записок, и персонажи с такой глубиной, что лужа после дождя показалась бы рядом с ними Марианской впадиной — картонки, одним словом. Менеджер Квиррелла тогда звонил Тому и орал в трубку, что они подадут в суд…       Нейл неопределенно пожал плечами.       — Он был недавно на интервью у Скитер — не смотрел?       — Не интересуюсь жизнью Квиррелла, — равнодушно ответил Том.       — И на канал к Скитер попасть не хочешь?       — Так же, как и все.       Естественно, Том хотел, чтобы та его пригласила, но это было… сложно — Том не понимал, как она отбирала кандидатов. Что там забыл Квиррелл — абсолютно посредственный автор? Вчерашний новичок, можно сказать. И почему тогда там до сих пор не было самого Тома, так как блогеры к ней тоже «захаживали»?       Подобное интервью открыло бы ему много дверей и подняло ценник проектов.       Ламет кивнул, соглашаясь.       — Посмотри. Интересно послушать, как он обвиняет тебя в том, что чуть было не обратился в дурку после твоего обзора. И совсем перестал писать.       Том закатил глаза.       — Я не в ответе за то, что Квиррелл не умеет справляться со своими эмоциями, — равнодушно заметил Том. — Понимаю, ему двадцать два года — или сколько там? — но почему его впечатлительность — моя проблема? Если он выпустил книгу, ожидая, что все будут плакать от счастья и воспевать ей оды, то ему стоило обратиться в дурку до издания, а не после. Я же просто выразил свое мнение. Как и всегда.       Нейл, упершись локтем в спинку дивана и подперев кулаком подбородок, внимательно слушал.       — То есть твоей вины в этом нет ни капли? — уточнил тот.       — Испытывай я муки совести из-за всего того, что говорю, то сам бы кабинет психолога не покидал. Да и лучше было бы рот держать на замке.       — Это начало ссоры, или мне кажется? — спросила молчавшая до этого момента Панси с удивлением.       — Это начало дебатов, — ответил Том и махнул рукой.       Все его внимание было направлено на Нейла. Повисла тишина, прерываемая только шумом вокруг.       — И как мне трактовать твое молчание?       — Да никак. Слушаю тебя, — начал говорить Ламент. — Квиррелл развел в интервью драму, достойную Шекспира: каждую тему сводил к тебе, — усмехнулся он. — Я тогда подумал: встречу Волдеморта — спрошу, как он это видит. Вот и спрашиваю…       Том склонил голову набок и прищурился.       — Ты выкладываешь на своем канале финансовые рекомендации, так?       — Так.       — Если завтра к тебе придут и скажут: я воспользовался твоим советом, Нейл, а потом прогорел — ты виноват в том, что я был на грани того, чтобы стать VIP-клиентом психиатрического отделения, — Том сделал паузу, прежде чем спросить: — Считаешь ли ты себя виноватым?       Ламент коснулся лица и потер то, будто раздумывая.       — Будни блогеров, — Паркинсон вздохнула. — И кто только несет в этот бренный мир все самое нежное, светлое и яркое?..       — Булстроуд с ее четырьмя лямами малолеток, смотрящих, как она самозабвенно красится, например, — мстительно подколол ту Том.       — Там, может, и много малолеток, но в одном из ее обзоров я увидела тональник — чисто случайно — и умывалку. Пользуюсь — не нарадуюсь.       — Еще скажи, что мы просто ей завидуем, — Нейл притянул Панси к себе, чмокнув в висок.       Кто-то со стороны бара весело завизжал, и Том повернул голову.       — Вы тоже это видите? — выдохнула Паркинсон.       Том даже не посмотрел на нее, потому что прямо по направлению взгляда оказался Поттер, намазюканный той самой красной помадой, которой Том еще недавно заявлял свои права, на шпильках — и откуда только взялись? — и в платье. Он танцевал с Джиневрой Уизли.       Если эти топтания можно было назвать танцем.       — Кого-то продинамили, — протянул Нейл, противно растягивая слова.       — Что ты там говорил о том, что у вас было с Поттером в туалете? — вставила Паркинсон свои несколько пенни.       — Когда меня не слушают, то я позволяю чужим фантазиям цвести буйным цветом — мне не жалко. А так я ведь сказал: ничего не было.       Судя по тому, как помада Поттера размазывалась по губам Уизли, виснувшей на нем, а его язык, кажется, доставал той до гланд, ничего такого в действительности и не произошло. И это было похоже на привычную динамику в жизни Тома: разок перепало — и хватит.       — Он обдолбанный, что ли? — с нескрываемым любопытством спросила Паркинсон.        Она была как-то чересчур вовлечена в процесс.       — Нет — это однозначно пиар-кампания к новой книге, — качнул головой Том.       Сразу вспомнился их разговор про Лолу-мужика. Удивительным образом при всем своем образе балабола Поттер ни разу ему не солгал. Все то, что звучало из его уст как дикий стеб, потом превращалось во вполне себе нормальную реальность. Том себя считал человеком с воображением, но до Поттера ему было как до Луны.       — Ощущение, что они только начали встречаться, — продолжала трындеть над ухом Паркинсон. — Что-то ты так меня уже не целуешь, Нейл…       Тому захотелось ее заткнуть: мешала разглядывать, как Поттер рыжую имеет тем же самым языком, которым меньше получаса назад активно его удовлетворял.       — Так мы с тобой и не встречаемся, — шутливо запротестовал Ламент.       За что и получил тычок под ребра, судя по резкому выдоху и неразборчивому бормотанию.       Том бы повернулся, но вопрос «можно ли считать, что Уизли тоже ему отсосала» занимал его больше, чем жужжание Паркинсон над ухом и их с Ламентом разборки.       «Можно», — решил он, как только рыжая начала посасывать язык Поттера.       Это вызвало веселье, если, конечно, отбросить легкую грусть, которая сопровождала то. Но раз Поттер легко относился к тому, что произошло, почему он должен загоняться? Ну и что с того, что его интерес к этому человеку был на полочке выше, чем ко многим другим за последнее время? Тыкая в Поттера — условно, — Том и не думал, что все закончился минетом. Ожидаемо, что такой, как Поттер, сам бы поставил его на колени, чтобы его величеству отсосали — ожидаемо до принятия факта наличия у того проблем с этим. Сосать там было нечего, как бы Том ни старался. Это тоже отчасти… не то чтобы разозлило, но оставило спорное послевкусие. И все равно их очередная стычка могла закончиться по любому: могло и шанса не представиться, чтобы было из-за чего рефлексировать и что вспоминать долгими ночами.       Но разве произошедшее имело какую-то фундаментальную значимость? Подумаешь, подержали друг друга за член. Подумаешь, он кончил Поттеру на лицо, а тот выглядел так, что при одном воспоминании бросало в жар…              Он попытался отвлечься, дотянувшись до сока, и сделал глоток. Как раз в этот момент Поттер с явным весельем оторвался от Уизли, крутанулся, но его чуть занесло в сторону — статью про алкоголь все-таки нужно послать, — и поклонился своей благодарной публике.       Фанаты довольно завизжали, устроив какой-то кавардак — большинство присутствующих выбрались на кайму, — и окружили Поттера.       Том заскрежетал зубами: он перестал видеть того, окруженного толпой.       — У тебя отличная выдержка, — задумчиво протянул Нейл.       Том слегка приподнял брови, демонстрируя показное недоумение.       — Или вы действительно не встречаетесь, — добавил тот.       — Я устал уже повторять одно и то же.       И Том возвратил глаза примерно туда, где сейчас находился Поттер.       Насколько тот был пьян? И насколько много во всем этом представлении было от Поттера: где кончался он сам и начинался образ, который тот должен играть для публики, чтобы продаваться еще лучше? Как Том сам любил повторять: пиар — он и есть пиар. Любого вида.       Он ощутил на себе любопытный взгляд, поэтому продолжил:       — Я всего лишь обозреваю его книги, как и многих других авторов. С Квирреллом я тоже встречаюсь? — насмешливо уточнил Том.       — Может, стоит?       Цепочка начала выстраиваться определенным образом: он вдруг понял, что плач обиженки мог быть банальным привлечением к себе внимания. Почти то же самое, что делал сам Том с Поттером.       Стоило завязывать со всеми разговорами о нем, отсылками на его книги и взаимным пиаром. Но это совершенно не означало, что Том не собирался начать читать новый фанфик, как только вернется домой…       Мистер Противоречие в действии.       Раздался очередной восторженный визг. Том даже не представлял, кто именно из толпы собравшихся мог кричать. И что происходило.       Однако ответ на свой вопрос он получил буквально через минуту, когда откуда-то вылетело платье и несколько юных особ начали за него настоящую бойню. И пока они чуть ли не разрывали на части возможный трофей где-то в стороне, Поттер снова попался Тому на глаза. Тот стоял на каблуках в одних трусах и со сверкающий улыбкой во все тридцать два, пока рыжая пыталась его прикрыть, накинув рубашку на плечи — словно тому было, чего стесняться. Записи на бедре разве что, но ту Том никак не мог разглядеть.       В любом случае Поттера явно забавлял весь тот хаос, центром которого он становился. Он буквально наслаждался этим, заводил публику, а та отвечала ему тем же: словно, исчезни он сейчас, то везде погаснет свет.       Впечатление заставило Тома поморщиться. И нет, не от сияния Поттера. Просто он ощутил себя глубоким стариком и душнилой — как выразилась Паркинсон. Образ весельчака и злобной гиены слетел, оставив только его самого. Но никому это было неинтересно. Он продавался только тогда, когда о нем говорили: когда создавал полемику иного рода, разбирал произведения на атомы, судился из-за этого с авторами… Его мнение порождало две диаметрально противоположных реакции: согласные пользовались предлогом, чтобы позлорадствовать, а несогласные натачивали ножи, чтобы поспорить вдоволь. Результатом становилось минное поле: куда ни ступишь — срач. Срач, как пожар: разгорается мгновенно. А еще дарит видимость. Именно она и была выгодна им обоим: Том ни разу не издевался, когда говорил, что они с Поттером в одной лодке. Что бы тот себе ни думал, но больше миллиона подписчиков у Тома было. И часть из этого миллиона побежала покупать книги Поттера, когда между ними начало нарастать напряжение.       — Кто-то погружается в пучину печали и тоски, — сказал Ламент, видимо, для Паркинсон. — Будем вызволять?       Том со скепсисом глянул на перебирающуюся на пустующее место рядом с собой Панси.       И зачем эти двое решили его окружить?       Укол раздражения был обусловлен тем, что ему пришлось отвлечься от созерцания тела Поттера, на котором он залип. Для своего возраста тот был в отличной физической форме. Некоторые ровесники Тома не могли и вполовину похвастаться такой — еще одно доказательство того, что зрелые мужики — блюдо повкуснее. Удивительно, что Поттер ещё брюшком не обзавелся: алкоголь пиздец какой калорийный грешок.       Прикосновение к шее вывело из прострации, в которой он разглядывал сочный пресс. И даже мысленно его облобызал. Впрочем, как и многие из присутствующих — в этом Том не сомневался. Вот он секрет Поттера: все, лишь бы им восхищались. Поверхностно? Может быть… Может быть, не следи он за ним и не держи тот стойко удар каждую их встречу, решил бы, что Гарри Джеймс Поттер — пустышка в приятной на вид упаковке в руках опытного агента и пиар-менеджера. Возможно, так было бы лучше.       — Оттай уже, — коснулся шепот уха.       Стоило повернуться в сторону Нейла, как его губы тут же захватили в поцелуй.       Вот это поворот.       Когда он в последний раз спал с кем-то примерно своего возраста или чуть старше? Так быстро и не вспомнишь.       Одна рука зарылась в его волосы, вторая — обвилась вокруг шеи, поглаживая затылок. А третья — третья? — стала пробираться под водолазку.       Паркинсон.       Его альтер-эго, то самое, которое он будил во время записи да и публичных мероприятий, которых было не избежать ну никак, начало приподнимать голову. Поэтому он оторвался от чужих губ, мазнув по нижней, и сам повернулся к Панси. Смена позиций.       Секунда — и Нейл практически заорал:       — Да что за херня?!       Том переключился на него и с удивлением обнаружил лежащую на коленях Ламента туфлю. Алую и знакомую, пару секунд назад сидящую на одной красивой волосатой ноге.       Интерес к этим двум, как бы ни хотелось отвлечься от назойливых мыслей, исчез в мгновение ока.       — Это ты так благодаришь, Поттер? — прошелестел Том.       «…что я позволил тебе отсосать», — опустил он вслух вторую часть.       Случайность или…       Пальцы подхватили туфлю за ремешок, утягивая трофей с чужих колен. А Поттер уже включил игнор. Наглый и бессовестный — только одарил ухмылкой, в которой читалось все: от «завидуешь, правда?» до «всем бы повезло иметь такого, как я». Будто это Том должен был его благодарить за… да за все, что угодно. Поттер тем временем повернулся к своим фанатам, уже готовым разобрать его на сувениры, и, конечно, решил добавить драмы:       — Кто меня снимет на ночь? Начальная ставка — тысяча фунтов. Все деньги будут направлены на благотворительность: в Фонд помощи жертвам критиков!       Толпа взорвалась. Том закатил глаза.       И ведь самое смешное — он знал, что ставки действительно начнут расти. Только Поттер мог превратить вечеринку в аукцион собственной персоны, при этом всерьез выдавая себя за «жертву». Что дальше? Объявит себя национальным достоянием и начнет брать плату за возможность просто постоять рядом?       Напоминало какой-то сюр. Иначе как еще объяснить тут же прилетевшее ему сообщение:              Горгона Блэк       Даже не смей в этом участвовать!              Вот так. Орет, что ли?       Тому это не понравилось.       Видимо, почуяла опасность — как охотничья собака, которая знает, когда ее хозяин вот-вот сунет нос куда не следует. Но в чем-то она была права: это было бы слишком.       «Участвовать? Да я-то вообще при чем?» — мысленно проворчал Том, набирая в ответ что-то вроде: «Расслабься, мне Поттер и даром не нужен». Знал, что не поверит — он сам-то себе не верил.       Но на секунду остановился.       А что, если и правда ставку сделать? Чисто ради того, чтобы посмотреть на его реакцию?       — Тысяча двести, — выкрикнул Нейл.       И тут же получил полный раздражения взгляд Тома, готового запустить в него туфлю, которую до сих пор держал в руке.       — Ты охуел?       — А что такого?       — Не хочу, чтобы мне еще кто-то отсосал.       Ламент непонимающе нахмурился и даже растерянно захлопал глазами.       — Чего?       — Фраза для тех, кто в теме или чей интеллект больше сотни пунктов.       Том, конечно, погорячился — все излишняя эмоциональность.       Он поднялся, скинув с себя ладонь и Панси, и Нейла, которую тот так и не убрал.       — Чего ты в самом деле. Это ж на благотворительность, — он произнес это так, будто «благотворительность» оправдывала все, включая полную потерю здравого смысла. — Глядишь, и Квирреллу поможем.       Очень смешно.       — С сожалением прощаюсь, — смерил Том Ламента ледяным взглядом.       И махнул рукой. Дожидаться, когда Поттера выкупят, Том не желал — пора было сваливать, тем более они через пять минут причаливали к Tower Millennium.       — Том! — окрикнула его Паркинсон, но он не соизволил обернуться, крепко сжимая туфлю. Продаст потом на аукционе какой-нибудь фанатке, а деньги — в Фонд помощи жертв писанины Поттера.       Звучит как план.