Мой. Подписано: Волдеморт

      — Ты зачем столько пил? — тащила его на себе Джинни.       Или делала вид. А он подыгрывал.       — Челюсть ныла… — пожаловался Гарри и вздохнул.       Надо было сделать пару глотков — этого бы хватило: вряд ли он действительно потянул мышцы из-за Риддла. Скорее, всё та же мнительность: подумал — получил.       — Вы в туалете подрались, что ли?       Джинни остановилась, что-то тыкала в телефоне, а затем позади раздалось:       — Гарри! Мы тебя любим!       Гарри обернулся. Среди фанаток активнее всего прыгала та, на груди которой он расписался. Похоже, они все были вдрабадан. Но игра стоила свеч — Гарри прекрасно знал, чему обязан половине продаж плодов своего графоманства: не таланту — куда уж там, — а способности грамотно разрисовывать человеческие тела. Это если в шутку. Под градусом его чувство юмора становилось специфическим, а если верить некоторым, то и на трезвую голову оно было таким же. Навскидку роль играли внешность, которую было не так уж и просто поддерживать (идеальный прищур он тренировал часами), поведение (с этим было легче: плач на публику заставил матушку некогда пророчить ему карьеру актёра, мол, вырастет талантище у неё) и, безусловно, отклик: если игнорировать фанатов, рано или поздно они могут начать игнорировать тебя в ответ. Очередное литературное самоубийство он совершать не собирался, поэтому послал девушке воздушный поцелуй, только тогда заметив, как одна из них прижимает к груди платье, в котором он отжигал за всех Лол вместе взятых. Кто-то это снимал. Гарри блогера не узнал — их было здесь как тараканов, если включить свет, — но был уверен, что подпись у сториз будет своеобразная. Если судить по гадливой усмешке парниши.       — Чёрт, — выругалась Джинни. — Телефон завис.       — Обними-ка меня, — попросил Гарри, улыбнувшись.       Джинни без лишних вопросов так и сделала:       — Ты так и не ответил…       Гарри извлёк свою мобилу, ткнул в приложение, и… оно тоже зависло.       — Это не телефон, а прога, — вздохнул он.       Поймать такси сейчас было нереально. Одно остановилось, и внутрь сразу же запрыгнули двое. Другое вроде как пустое попросту промчалось мимо.       — Вот она, настоящая слава, — протянул Гарри, — когда даже таксисты на тебя забивают.       — Не ной. Постоим, и как раз проветришься.       Вопрос был своевременным: что бы там ни думал Риддл — и аллилуйя, что и он на это вёлся, — Гарри на публике чаще всего напивался «водой». Далее в ход шли другие его таланты: быть весельчаком и душой компании он мог и без алкоголя. Потому что пей он столько, сколько казалось, давно бы был похож на просроченное желе с мешками под глазами размером с уши Дамбо. Конечно, трезвенником его тоже нельзя было назвать, но весь секрет в умеренности. Договориться с персоналом, создать видимость, выпить коктейль, а дальше подзаправляться или безалкогольным Мартини или, что чаще, Tanqueray. Бывало и Lyre’s или Ronsin. Само собой, питьё было калорийным, а потому и крутить педали приходилось вдвойне.       — Он тебе зубы попытался пересчитать? — Джинни заглянула ему в лицо.       Не сдавалась.       — Разве это не я должен? Он же сам нарывается.       — Тогда чем вы занимались в туалете столько времени?       Судя по всему, это вопрос вечера.       Гарри таинственно улыбнулся.       — Не верю, что у тебя нет иных предположений.       Джинни покосилась на него.       — Ты ведь знаешь слухи: за вечер сплетня облетела весь зал и изменилась.       — И что говорят? — Гарри и не интересовался до этого момента: занят был.       — Что ты трахнул его у раковин…       Гарри не сдержал смешок, а затем и вовсе захохотал.       Вот откуда талантища черпают вдохновение для своих фанфиков с их с Риддлом участием. Гарри знал, что многие ждут, когда же они всё же встретятся в зале суда. Тогда он, может быть, строгий судья, оттрахает Риддла, адвокатишку, где-нибудь в кабинете, ударяя молотком о стол с криком: «Виновен! Ох как виновен!» Риддл будет орать на всё здание, какой у Гарри большой… большой… о! Все, начиная от прокурора и заканчивая уборщицей, выглянут из-за углов, затаив дыхание; видеокамеры засверкают, а репортёры, словно стервятники, начнут лихорадочно строчить заголовки. «Какой у Гарри большой… что?» — будет висеть в воздухе невысказанный вопрос. И спустя пару дней этот мелкий интриган, ждущий момента, как актёришка, готовящий свой монолог на пике драмы продолжит: «Неужели никто не замечает?» Он будет размахивать руками так, будто это тема государственной важности. «Это же невозможно не заметить! Да его талант просто чудовищный!» — выдохнет с таким пафосом, что несколько человек в зале покроются испариной от напряжения. А Гарри останется только ответить: «Что тут скажешь, Риддл: талант и правда не спрячешь. А насчёт размера… Не всем дано понять, как это — быть таким большим человеком в мире литературы».       Гарри мстительно улыбнулся. Даже вроде как в жар бросило… ан нет — показалось.       В любом случае будь он автором, всё бы сложилось именно так на бумаге. Разумеется, авторы фанфиков закончат тем, какой у него большой член — что тоже, безусловно, правда. Неплохая идея для сценки, если он решит всё же окончательно сменить направление.       — Правда или вымысел? — вернул его к реальности голос Джинни.       — Я всего лишь попросил его подписаться.       — На тебе?       — Чего ты дурочку строишь — видела ведь.       Джинни закатила глаза.       — Мой… Волод? Я что, криптограф тебе, чтобы расшифровать это?       — Стёрлось маленько. Плохую помаду купил.       Гарри опустил глаза: приложение вроде ожило. По крайней мере он успел заказать такси прежде, чем оно снова подзависло. И успел увидеть с десяток звонков и сообщений от Невилла, который снова был просто Невиллом:       «Ты что там устроил?!»       «Я же просил не лезть к Риддлу?»       «ПРОСИЛ?!»       «Перфоманс… Мы так не договаривались, Гарри»       «Завтра тебя ждёт серьёзный разговор»              Гарри открыл контакт и поменял на: .              Курица-наседка       «Аукцион?!»       «Ты кому продался?!»       «Не смей никуда ни с кем ходить!»       «Ты пьян? Да?!»       «Уже еду!»              Далее шло несколько звонков, последний он принял, приложив телефон к уху:       — Кто это?       — ТЫ ГДЕ?!       — На улице, — пропел Гарри.       — С КЕМ?       — Не скажу.       — Гарри!       — Я уже совершеннолетний, Невилл, — усмехнулся он. — Нянчись со своими детьми — они у тебя премилые.       На том конце послышался вздох.       — Ты мог бы хотя бы трубку взять?       — Мне некогда было: заводил публику.       — Мы о таком не договаривались… Это вообще не твоя задача. И куда ты дел Смита?       Похоже, Гарри потерял где-то по дороге приставленного к нему помощника. Лонгботтом, как человек семейный, не поспевал за ним. Для этого у него были дополнительные пары глаз и ушей. Те часто сменялись — не справлялись со своими шпиЁнскими задачами.       — Без понятия, кто такой Смит.       И снова Невилл вздохнул.       — Я с Джинни, так что можешь поворачивать домой — под бочок к Ханне. Передавай ей от меня привет.       — Привет, Гарри, — послышалось приглушённое.       — Значит, ты никуда не ехал, — добавил обиды в голос Гарри. — Наврал мне с три короба, да? Сначала подлянку устроил, а теперь не хочешь подержать ведёрко, когда я начну блевать?       — Завтра поговорим, — фыркнули в ответ.       — Совсем обо мне не беспокоишься.       — Придурок, — казалось, тот отстранил телефон и сказал это в ладошку.       — Я всё слышу.       — Вот и славно. Домой вали. Я проверю.       — Спокойной ночи, — усмехнулся Гарри и сам отключился.       После — вздохнул спокойно.       — Значит, между вами ничего нет? — спросила Джинни с улыбкой.       — Боже упаси! Невилл — женатый человек.       — Я про Риддла, — цокнула она.       — И с тобой у нас тоже ничего не будет, — заметил Гарри.       Она наигранно вздохнула.       — А как же мой выигрыш? Я думала, что сняла горячего мужика на ночь…       — Горячее у меня сейчас только одно место — и это лоб, — прислонился Гарри им к столбу фонаря.       В этот момент как раз подоспело такси.       — Ко мне или к тебе? — уточнила она всё же, стоило им с горем пополам залезть в машину.       Гарри назвал адрес: это и было ответом. Пока мимо проносились здания и шлейфы фар, Гарри листал ленту, довольно мурлыча: пусть он совсем не ожидал, что там будут читатели, завести публику удалось. Многие уже спрашивали про предзаказ книги, которую он даже не дописал ещё. Была надежда, что этим он себе дал немного времени. Месяц, который не хотел давать Невилл… И не столько Невилл, сколько один вредина.       Куда больше, тем не менее, всех интриговали их с Риддлом отношения. Сколько теорий-то было. Кто-то даже представил, что Гарри кинул в лицо сопляку перчатку, вызвав его с толчка на дуэль.       Может, действительно с повесткой к Риддлу прийти? Интересно будет послушать аргументы в собственную защиту. Мол, простите, господин судья, у меня копролалия. Диагноз даже поставлен — вот!       А может, ради разнообразия самому фанфик настрочить? Будь у него свободное время, Гарри бы шокировал публику сменой позиций и представлял уже комменты. К сожалению, Лола сверлила ему затылок недовольным взглядом и не давала расслабиться.       — Чем будем заниматься? — как бы между прочим уточнила Джинни.       — Можем твою книгу обсудить, — пожал плечами Гарри. — Ты ведь просила, чтобы я глянул…       — Не ночью же.       — Тогда спать.       Ему послышалось натужное «фи».       — Я выжат, — развёл Гарри руками.       И всё же шаловливая ручонка скользнула по его ноге.       — Джи-инс, — протянул жалостливо Гарри. — Вот правда: сегодня попытки уже были. Ничего.       Как сказал, так и пожалел об этом.       — Так вот чем вы занимались в туалете, — блеснула она зубами в полумраке, будто собиралась ему в глотку вцепиться.       — Поэтому и долго, — не стал юлить Гарри. — К сожалению, чуда не произошло.       — Мы можем попробовать что-нибудь новенькое.       Да… Джинни стала той, кто постоянно пытается. Гарри даже не понимал временами, она делает это из азарта или же действительно он ей нравится. Казалось, что его импотенция была принята ею как своеобразный вызов.       — Я научилась особому массажу… — послышалось бурчание со стороны.       — Разве что мозги мне помассируй — может, это сработает.       Гарри вздохнул, откинувшись на спинку.       Начался отходняк.       Не из-за алкоголя: из-за веселья.       Телефон в кармане завибрировал, и пришлось достать: может, Невилл снова воскрес и решил продолжить спамить.       Это было одно слово: «глянь». И ссылка на сайт фиков.       Осведомитель постарался — вечно искал что-нибудь более-менее годное. Точнее, осведомительница: одна из его читательниц с красивым именем Роза. Сначала они списались как-то через почту, а потом Гарри — после наслушавшись от Невилла о своей неосмотрительности — дал ей свой номер. Вкусы у них с Розой были похожими, а у Гарри не было времени отсеивать семена от плевел.       — Снова Лонгботтом? — уточнила Джинни.       — Не-а. Нашёл себе занятие на ночь, так что прости: с массажем не получится.       — Из тебя неудачный проститут, Поттер.       — Мои каналы +18 в твоём распоряжении. На всю ночь.       А их было достаточно — на что у него только не были оформлены подписки.       — Напишу-ка я пока негативный отзыв в Trustpilot, — вроде как попыталась пошутить она.       А машина уже подъезжала.       Гарри фик ещё не открывал, но надеялся, что попадётся что-нибудь свежее. Не из раздела, как он — грозный альфа самец — трахает Риддла — трепетную омегу — во всех позах. Читать о том, что Риддл ещё и понёс от него, — не нашлось сил. У Гарри была богатая фантазия, но не настолько. А в том, что касалось детей, он не решался их иметь даже от особ женского пола, не то чтобы от… Риддла. Так что не очень он жаловал омегаверс, пусть Роза всё пыталась его им соблазнить, тегая это как #годныйомегаверс.       За этими мыслями Гарри упустил путь в квартиру — очнулся, когда стул под ним сломался. Буквально.       — Поттер? — Джинни выглянула из ванной, застав его сидящим на полу.       — Ужасную стали делать мебель, — встал он на колени, смотря на сломанную ножку стула.       — Или, может, не надо на стульях раскачиваться? — подняла она брови.       Да, у Гарри была такая привычка. А кресло-качалка не давало тех эмоций. К тому же молод он — садиться в кресло-качалку, словно дед какой-то. Это ж с типичной брошюры дома престарелых, не хватает только ослепительной вставной улыбки и вязаного свитера.       — Так и будешь ползать по полу? — прошла мимо него Джинни.       — Падать ниже некуда, — пробубнил Гарри и пополз в сторону своего любимого пушистого ковра.       Там он и прилёг, вздохнув.       Хорошо, полы были с подогревом — первое, что его всегда беспокоило в квартире.       — Отходняк? — прошла мимо Джинни.       — Сил не осталось, — лежал он выброшенным на берег тюленем.       И снова начала побаливать челюсть.       Поганец, мать его, не жалел Гарри: основательно так попользовал.       Он вздохнул и прикрыл глаза всего на мгновение. И тут же подскочил на месте: от громких стонов. Джинни решила включить громкость на максимум.       — Тише сделай, — попытался перекричать он стоны.       Та в ответ лишь развела руками, в одной из которых был коктейль — и когда успела сделать набег на его бар?       Гарри и так доставалось: жалобы были. Много жалоб. Шумный он очень, дескать. Внизу, похоже, жил какой-то капризный ребёнок или вредный старикашка — две стороны одной монеты или описание, достойное Риддла временами: в документах двадцать восемь, в душе — или два годика или все семьдесят. Потому что именно он и жил под Гарри.       Забавное стечение обстоятельств.       Гарри заметил своего диванного лорда в супермаркете неподалёку — не будет же тот закупаться в часах езды от дома? Хотя с него станется приобрести, похоже, стратегические запасы молока, четыре коробки которого было в тележке, на другой стороне города из упрямства и любви к сложным схемам. Чисто из спортивного интереса Гарри притаился у полки с хлопьями, создавая видимость, что делает самый сложный выбор в своей жизни: между классическими Weetabix или такими же классическими мюслями. Риддл, полностью поглощённый музыкой в наушниках размером с его голову, лениво покатил тележку в сторону кассы, пока Гарри был заинтригован очередной загадкой: куда слать мешочки с отношением к его критике? Поэтому и пошёл следом, наблюдая, как тот аккуратно разместил на ленте: трюфельное масло, пармезан, упаковку креветок, свежую каракатицу, пару банок оливок, несколько каких-то соусов — Гарри разглядел названия только «устричного», — фуа-гра, феттучини, рикотту, кокосовое молоко с… ванилью. За этим последовали четыре коробки обычного молока, столько же в пропорции пачек капсул эспрессо, овсяное печенье, печенье с начинкой из ягодного джема, которое и у Гарри было в почёте, почему-то только два банана и одна черимойя, зато пять упаковок конфет «Choco-Bons» и ещё куча, посыпавшихся следом: Skittles, Freddo, Percy Pigs, MilkyWay, Cadbury Crunchie…        Гарри не поспевал за скоростью, с которой Риддл вываливал всё это.       Или тот живёт двойной жизнью, или в нём одновременно живут два существа: гурман, готовящий пасту с трюфелем и креветками, и внутренний трёхлетка, который в любой момент устроит истерику, если кто отберёт у него шоколадное яйцо.       А затем тот достал… сумку-тележку для продуктов.       Гарри чуть два раза картой не провёл, наблюдая, как всё добро исчезает в ней. Или почти всё — часть не поместилась.       Вопрос один: почему? Поразмышлять, почему тот не воспользовался доставкой, времени не осталось: поганец покатил тележку за собой, а Гарри пошёл следом за ним, зажимая подмышкой совершенно ненужные ему хлопья и понимая, что забыл о том, за чем пришёл: минералку. Вернуться — значит упустить. Идея мелькнула нелепая: вот он побежит к Риддлу, вцепится в тележку с криком «отдай, дед!» и закончат оба в участке. За мыслями Гарри едва не упустил того из виду. Или, скорее, удивлённо наблюдал, как Риддл заходит в дом, где живёт он сам. А вот узнать, на каком этаже, возможности не было. Кабинка вызывалась индивидуально, гарантируя анонимность. Это Гарри искал: чтобы фанаты не пробрались дальше вестибюля. Точнее, за приватность отвечал Невилл: у Гарри же было несколько увлечённых месяцев беготни от пары настойчивых фанаток. Любой опыт важен для писателя — Гарри решил получить и такой. Когда ещё его кто-нибудь сможет хорошенько попреследовать, чтобы он мог воплотить это в Лоле?       В общем, не было там кнопок, и консьерж — крепкий орешек (за что ему и платили). Однако, если ты отличаешься незаурядным умом — шутка — и терпением, можно было узнать… И Гарри узнал, на каком этаже зажёгся свет, отсчитав примерное время, которое Том провёл в лифте. Квартира поганца находилась прямо под его собственной.       Сюрприз. Приятный — для него, и неприятный — для Риддла. Гарри мог по-разному «мстить»: в том числе двигая мебель по ночам. Хотя Гарри и без восстановления мнимой справедливости её двигал: искал временами свою закатившуюся под шкафы, столы и диваны музу. Он сам по себе был шумным соседом. За что и выговаривали:        — Сэр, вы бы могли ночью так не греметь.        — Сэр, окна не открывайте, если у вас музыка играет…       И так далее.       Даже полиция как-то раз приезжала: Гарри разыграл дурочка. Не он шумит — и всё. А иное — докажите. Риддлу доказывать было нечем, судя по всему. Не пригласит же он констеблей домой, чтоб всей компанией сидеть в засаде до следующей перестановки мебели?       Гарри бы предложил такой вариант по поимке самого себя, да вот подставляться не хотел: Риддл пребывал в блаженном неведении насчёт того, кто жил над ним. Этот вывод был самым лёгким из всех: иначе бы каждый вечер вызывал его вниз на разборки какие-нибудь. Гарри был уверен, сосунок из того числа людей, в присутствии которых нужно открывать окно: чтоб душно не было. Тем не менее было бы ложью утверждать, что Гарри не видел в этом своеобразного очарования. Правда, эта вот черта не отражалась ни в одном из роликов Риддла: там он был совсем другим.       Что ожидаемо. Гарри повезло: ему притворяться не нужно было. Он уже сиську мамки эпатажно сосал — если верить отцу. Поэтому его работа над образом заключалась в обратном: временами быть поскромнее.       Пока он предавался воспоминаниям, порнушка продолжала играть на всю мощность. Джинни же переместилась снова: замешивала себе ещё один коктейль. Гарри пришлось вставать и самому вырубать громкость.       — Хоть видимость секса создадим, — прокомментировала его действия Джинни. — Как долго ты продержался, Поттер: целых десять минут.       Вот лучше десять — или и того меньше, — чем полчаса.       — У меня вопрос, — упал он на диван. — Если бы в тебя стучались… скажем, минут тридцать, а то, может, и сорок, что бы ты сказала?       Джинни приподняла брови, будто спрашивая его, правильно ли она всё поняла.       — Сказала бы, что у кого-то проблемы: от стресса до чего угодно. А может, норма.       — Или, может, это из-за тебя?       — В смысле? — непонимание стало отчётливее на её лице.       — Что не слишком-то и возбуждаешь, — пояснил Гарри.       Вот он не мог понять, как трактовать это. Вроде встал у Риддла как по щелчку, а потом это что было? Стресс или индивидуальная норма?       — Или кто-то смотрит слишком много порнушки, — пожала плечами она.       — Я уже не понимаю, о ком мы говорим, — пробормотал Гарри, глянув в сторону.       — Если каждый день смотреть много порнушки, Поттер, потом банальный секс кажется чересчур заурядным.       Ну… назвать банальным минет его авторства да в такой обстановке — у кого язык повернётся?       Риддл должен был просто обкончаться, глядя на него сверху вниз.       — Сомнительный аргумент, — пробормотал он, щёлкая пультом.       — Мы говорим о друге твоего друга?       — Примерно.       — Ещё могут сказаться таблетки от давления. Ты принимаешь свои? — шутливо уточнила Джинни.       — У меня с давлением всё в порядке, — отмахнулся Гарри.       А у Риддла и подавно.       — Алкоголь?       — Не пил, — на автомате сказал он.       — Кто?       В мыслях начала орать чайка: а-а-а и о-о-о…       — Друг друга — кто-кто.       — Тогда, может, он не очень-то в себе уверен? Или вообще испугался кончить…       Гарри бы заплатил за то, чтобы увидеть неуверенного поганца, трясущегося от одной лишь мысли, что кончит ему в рот.       Ага, как же.       — Не знаю, Гарри, — будто бы прочла его мысли Джинни. — Возьми очередную консультацию у специалиста, если у тебя встал, а кончить ты не смог…       Гарри обернулся на неё.       — Мне кажется, встань у меня, я бы кончил за десять секунд.       И снова её выражение оспорило его слова.       — Тогда это праздный интерес?       — Ради Лолы интересуюсь.       — Ты сейчас мне врёшь, Поттер, — припечатала она.       Ему скрывать было нечего. Правда, девяносто девять процентов людей, слышавшие что-то о том, что у него проблемы с потенцией, считали это самоиронией и шуткой, — как, похоже, и сам Риддл. Однако освещать проблему задержки эякуляции сосунка Гарри не собирался.        — В общем, я понял, — съехал он с темы.       С какой стати ему брать консультацию, когда он решил вычеркнуть Риддла из списка? Пусть сам свои проблемы решает, которые, судя по довольству, увиденному в туалете, тот и проблемой-то не считает. Будто бегун, мать его, длинных дистанций стоял там и ждал, когда Гарри ему на грудь медаль повесит.        Голосок где-то на фоне подвывал, конечно, что это Гарри разучился работать ртом и языком, но разве такое возможно? Это как на велосипеде забыть, как крутятся педали. Внезапно.       Был бы у Джинни член, он бы протестировал свои навыки. Так, на всякий случай. Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. То есть не совсем в порядке с ним самим, а вот с другими частями тела — вполне.       — Я поняла, о! — внезапно напали на него сзади, повиснув на плечах.       Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего.       — Вы в туалете помацали друг друга: у тебя не стоит, у него не падает, — и она захохотала. — Поттер, поздравляю: вы нашли друг друга!       — Ты что, думаешь, я каждому встречному даю себя за писюн подержать?       — Потри на удачу — разве ты не так делал?       — Это была шутка…       Не совсем.       В каком-то смысле Гарри и правда в момент отчаяния думал, что существует какой-то человек, способный воскресить Поттера-младшего. Но, разумеется, он не к каждому приставал с этой просьбой — не совсем же с ума сошёл. Была тонкая грань между эпатажностью и безумием.       — Признавайся, — прошептала Джинни едва ли не по слогам и показала ему свой телефон.       Там уже шли дебаты на тему того, чем они занимались с Риддлом в туалете.       Хоть книгу об этом пиши: «Туалетный роман». Ковбой Сэм забежал в местную забегаловку поссать, где и наткнулся на своего недруга: помощника шерифа Джима. Они наставили друг на друга пистолеты, но не те, о которых каждый подумал. Сэм, как оказалось, стрельнул холостыми, а Джим и вовсе никак не мог достать из кобуры. А когда достал, Сэм уже сдох от переутомления или нервного ожидания — Гарри не мог решить, чего в нём было больше.       Он вздохнул.       — Я решил удивить его, а удивился сам.       — Что за туманный ответ, Поттер? — недовольно пробурчала она.       — Другого не дам.       — Тогда, может, мне вступить в дебаты? Например, предположить, — тянула она гласные, — что…       — Отсосал я ему, — запрокинул Гарри голову и встретился с ней взглядом.       И заметил едва ли не огорчение.       — Я думала там что-нибудь колоссальное…       — Увы, простой минет верхом на толчке. Скука, — протянул Гарри и намеренно зевнул.       — И тебе это покоя не даёт? Или что всё затянулось?       — Закругляйся с расспросами, — вернулся Гарри к щёлканью каналами.       — Это что… получается, ты полчаса сосал ему? — будто бы внезапно осенило её.       — Почти.       Если исключить прелюдию.       — Может, он дрочил перед твоим приходом?..       — Э? — Гарри снова вернулся к ней взглядом.       И вспомнил, как Риддл вышел из кабинки. Может, конечно, приспичило — с кем не бывает? — но у Гарри были сомнения на этот счёт, что бы он там ни нёс про мощь своего голоса.       — Судя по тому, как он отзывается о твоём творчестве, — тем временном таинственно протянула Джинни, — он мог и возбудиться, пока ты зачитывал отрывок.       У дураков мысли сходятся.       — В таком случае он мазохист.       — Но тебя это интригует — не отрицай.       Какое громкое слово: интрига. Нет, Гарри бы назвал это лёгким недоумением — эдаким знаком вопроса. Крохотным. Люди всегда возбуждали у Гарри интерес: ему нравилось за ними наблюдать, слушать их, что-то для себя выносить… И Риддл не был исключением. К тому же сказывалась вредность — как тут устоишь и не подёргаешь поганца за косы?       — Ты ведь понимаешь, что пиаришь его? — уточнила Джинни, снова уткнувшись в свой телефон.       — И он меня, — усмехнулся Гарри. — Каждый раз, когда он разносит какую-либо книгу, его зрители не могут пройти мимо: нужно же собственными глазами взглянуть, насколько всё плохо.       — Тут ты немного ошибаешься, — подняла она взгляд. — Он формирует мнения: его подписчики заранее относятся предвзято к тому, что держат в руках. Возьмём нашу с тобой книгу, — взгляд стал серьёзным, — после его рецензии все отрицательные отзывы были как под копирку.       Гарри не стал возражать и говорить про то, что, возможно, обозначение одних и тех же проблем выявляют реальную проблему в произведении. Другое дело, если каждый пишет о разном: кому-то не понравилось, что герой — блондин, кому-то, что тупой. Это уже проблемы восприятия, а не автора.       — Никогда не понимала, почему ты относишься так отрицательно к тому, что пишешь, — пробормотала Джинни.       — Только никому не рассказывай мой секрет, — прижал Гарри палец к губам.       Спорить сейчас вообще не хотелось: он был расслаблен и его начало клонить в сон.       — Даже если расскажу, вряд ли кто-то поверит. После финта с памятником-то… Ты, кстати, нашёл кому втюхать проект?       — О да, — вздохнул он. — Нашёл. Только они решили, что это шутка. Представь себе: звоню, объясняю, что нужен памятник, чтобы увековечить неудачу, а в ответ — тишина, а потом нервный смех. Видимо, не так часто заказывают монументы в честь творческих провалов.       — Ну, конечно, — Джинни фыркнула, подыгрывая ему. — Все хотят увековечить культурные ценности, а ты, как всегда, оригинален.       — Именно. Это ведь честнее, — пожал плечами Гарри. — Памятник стоит, напоминая: «Не каждой книге дано стать шедевром».       — В следующий раз закажи табличку: «Бестселлер среди антишедевров».       Гарри хохотнул.       — А если серьёзно?       — А если серьёзно пусть Невилл сначала место подыщет.       Джинни неопределённо повела головой.       — М?       — Тут нужно куда больше, чем просто место, Гарри, — будто бы попыталась она опустить его с небес на землю.       — Боишься, что мои влажные мечты разобьются о суровую бюрократическую реальность? — уточнил Гарри и улыбнулся.       Он уже настрочил Кингсли письмо. А тот был ему должен.       — Боюсь, как бы вандалы с твоим памятником чего не сделали…       Если есть фанаты, то всегда есть и антифанаты — классические чаши весов. Людям только дай на что-нибудь вылить свой негатив — сделают это с радостью. А если за это ещё и деньги платить будут — превратят в профессию. Как Риддл. Если бы Гарри трогала чужая ненависть, то он бы давно спрятался в раковине и строчил из неё статьи для какой-нибудь местной газетёнки, подписываясь псевдонимом. Гарри же это не трогало — в душе: не то чтобы он отрицал их правоту, — но разного рода срач и скандалы всегда привлекали больше внимания. И вот уже фанаты спорят с антифанатами, но и те и другие скупают его книги, чтобы вооружиться аргументами за и против.       — Новый поставлю, — безразлично сказал он и чуть не оглох:       — Ты смотри!       И ему ткнули телефоном в лицо.       Гарри прищурился, вчитываясь в текст «тайна века будет раскрыта». Дальше: «отношения между знаками Льва и Козерога». И появилась какая-то миловидная блондинка.       — Это что?       — Луна Лавгуд: у неё канал о Таро и всяком таком.       — Пытаюсь понять причину твоего энтузиазма…       — Думаю, ей кто-то запрос отправил, мол, скажите, что было в туалете между Поттером и Риддлом, — пояснила Джинни с фанатичным видом.       Тем временем Лавгуд вещала:       — Лев — это человек, который входит в комнату так, будто ему уже все обязаны аплодировать. Даже если он просто заглянул в супермаркет за молоком. Он царственен, уверен в себе и всегда стремится быть в центре внимания. Но не подумайте, что это просто желание покрасоваться — ему действительно кажется, что окружающим без него будет скучно и одиноко. И, честно говоря, в большинстве случаев он прав…       — Стоп!       — Только не говори, что это не так.       — Это не так. За молоком я хожу в толстовке с капюшоном, чтоб меня не узнали.       Джинни закатила глаза.       — Козерог появился на свет с чётким планом действий, — продолжил вещать голосок — такой, как не от мира сего. Гарри даже понравилось. — Вполне возможно, что в младенчестве он смотрел на свои игрушки с мыслью о том, как оптимизировать процесс игры и что можно сделать, чтобы увеличить производительность. Мужчина-Козерог серьёзен, дисциплинирован и, конечно же, убеждён, что знает, как всё должно быть правильно (потому что он действительно знает, просто мир пока не догнал).       — А он ещё больший зануда, чем я представлял, — протянул Гарри с усмешкой.       Джинни шикнула на него.       — На работе Лев стремится к лидерству, потому что, кому ещё руководить, если не ему? Даже если он официант, он найдёт способ стать главным среди них и управлять процессом так, будто под его началом армия. Однако иногда его так сильно увлекает собственное величие, что он может забыть о мелочах — таких как сроки или то, что кто-то ещё тоже может иметь мнение.       — Мне показалось, или она как-то пренебрежительно отозвалась о работе официантов? Поставь ей дизлайк, — пробубнил Гарри.       Сроки… Подумаешь, сроки.       — На работе Козерог — это воплощение трудоголизма. Он не просто ставит цели — он идёт к ним как бульдозер, не останавливаясь ни перед чем. В рабочем коллективе его любят и одновременно побаиваются, ведь этот человек умеет довести проект до совершенства… и немного дальше. Если кто-то задерживается на работе после 18:00, это точно Козерог, методично проверяющий всё до последней запятой. Его девиз: «Терпение, труд и кофе — всё перетрут».       Теперь понятны запасы молока и капсул.       Гарри невольно хмыкнул.       — Укладываемся в пять минут, ребят? — спросили с экрана и почти что неловко улыбнулись. — Да-да, знаю, чего вы так ждёте: пары слов о здоровье. Так что у нас тут… Лев полон энергии и энтузиазма, но может временами впадать в леность, как настоящий котик. В такие моменты ему лучше позволить немного отдохнуть, иначе он станет сердито рычать на всех вокруг. Зато потом он с новыми силами ворвётся в жизнь, чтобы снова блистать, как солнце, которое в его представлении крутится исключительно вокруг него. А у Козерога обычно здоровье крепкое, как его характер. Но даже если он вдруг заболеет, вы этого, скорее всего, не заметите — он будет упорно продолжать работать, как будто ничего не случилось. Иногда ему стоит напомнить, что отдых тоже важен, ведь даже самый выносливый человек нуждается в перезарядке. Но попробуй его заставить — легче уговорить дракона перейти на диету из капусты.       — Я не понимаю, почему нас сравнивают, как марки овсянки…       — Это очевидно, Гарри, — Джинни весело хохотнула, а он уже пожалел, что рассказал ей всё. — И прекрати рычать: скоро спать пойдёшь.       Раздался зловещий смех с экрана, и на Гарри вновь шикнули:       — Отношения и любовь — то, чего вы взаправду хотели, — и девушка закрыла лицо, словно умирая от смущения. Это тоже какое-то амплуа? — Лев — это словно звезда Голливуда на ковровой дорожке: он входит в отношения, сверкая ослепительной улыбкой и светом софитов, которые сам же и включил. Лев не просто флиртует — он устраивает шоу, и вы его главный герой или героиня (но не забудьте, что он всегда будет режиссёром). Он знает себе цену, и не удивляйтесь, если на первом свидании он напомнит вам, что «с таким мужчиной, как он, вам действительно повезло». Романтика со Львом — это как кататься на роскошной карусели: весело, ярко и, возможно, немного головокружительно, — подмигнули с экрана.       Гарри почему-то захотелось сделать вид, что он родился в другом месяце.       — Он великодушен и щедр, — продолжила блогерша с лёгкой мечтательной улыбкой, — может подарить вам букет роз такого размера, что его нужно будет везти в грузовике. Лев не экономит на любви: ни эмоционально, ни финансово. Но не ждите, что все это делается бескорыстно, так как в ответ он ожидает восхищения и преклонения. Он всегда в центре внимания, и если вы сможете быть достойным его спутником, он будет носить вас на руках. Но запомните: Лев не переносит конкуренции — в отношениях главная звезда должна быть одна, и это он. Но если вы осмелитесь блеснуть рядом — ему это даже понравится. Он любит, когда его пара тоже «блестит», но помните: блики вашего света должны ласкать его, а не затмевать. А в сексе, — и её голос будто дал петуха, — Лев — это тот, кто мечтает о фейерверках. Буквально. Ожидайте грандиозных жестов и страсти. Спонтанные поездки, экстравагантные свидания, и да, он настаивает на том, что лучший вечер вы проведёте в его исполнении. Скромность? Нет, такое слово ему неведомо. Лев горд и громок в постели так же, как и в жизни.       Гарри коснулся переносицы, поправляя очки.       — Что, сказать нечего?       — Я впечатлён. Настолько, что делаю ментальные пометки для биографии Джона. Так как нынче в постели я делаю громко только одно: храплю.       Разумеется, Гарри не храпел, но капля самоуничижения сбавит градус.       — А что у нас Козерог? Это сочетание часовщика и альпиниста: терпеливый, точный и целеустремлённый. Он не прыгает в омут с головой, а сначала изучит глубину омута, проанализирует все риски прыжка, составит план действий и только потом решит, стоит ли вообще тратить на это своё драгоценное время. Зато если он решил, что вы та или тот самый — дело приобретёт серьёзные обороты, так как Козероги в любви, как в ипотеке, берут на долгие годы.       М-да.       Ощущение, что отношения с Риддлом — это как продать душу дьяволу. Опасно. Не то чтобы Гарри об этом задумывался… Однако было любопытно другое: его шаг навстречу в уборной был после всей этой оценочной возни? Или же экспромтом?       Хотя отношения — это отношения, а перепих — это перепих.       — Романтика с Козерогом — это как подписка на кабельное телевидение. Сначала дорого и непонятно, однако со временем привыкаешь и начинаешь ценить качество. Не ждите от него ежедневных романтических сюрпризов и серенад под окном. Мужчина-Козерог скорее научится сворачивать горы (или, по крайней мере, рабочие отчёты раньше времени), чем выучит текст вашей любимой песни. Но если однажды позвонит вам с работы и скажет: «Я оплатил твои счета за квартиру», — это его эквивалент признания в вечной любви.       В отношениях он идёт по проверенной схеме: цветы на первом свидании, разговор о налогах — на третьем, предложение руки и сердца — когда дом построен, карьера успешно сложена, а в саду цветёт лаванда. В сексе Козерог тоже педантичен: сначала — план, потом — реализация. Он вряд ли устроит дикие пляски под дождём, но может записать в календарь «страстную ночь» на 17:30 следующего четверга. Спонтанность? Это для слабых, — хихикнула она.       — Вот оно объяснение произошедшему в туалете. Не по расписанию, — запрокинул голову Гарри, хохоча.       — Тихо-тихо, сейчас будет самое интересное, — потрясла его за руку Джинс.       — Ты что, смотрела это уже?       Она ткнула ногтем в текст, который Гарри не заметил — очки во время смеха слетели. Вернув те на место, он прочёл: «Совместимость Льва и Козерога». И радуга с кучей сверкающих звёздочек.       — Я спать, — попытался встать он.       — Ну Поттер, — протянула Джинни, схватившись за его руку. — Смеяться одной — скучно.       Он вздохнул, а блогер уже вещала:       — Когда Лев и Козерог встречаются, можно смело предполагать, что либо они создадут что-то грандиозное, либо оба попытаются построить свою империю… на одной и той же территории. Совместимость этих двух знаков — это постоянная борьба между желанием Льва сиять и потребностью Козерога всё контролировать и планировать. Это как король и главный казначей встретились на пиру: один думает о славе, а другой — о бюджетном отчёте.       Гарри не сдержал смешка и получил в ответ взгляд в стиле «вот видишь».        — Лев мечтает о славе, Козерог — о вершине карьеры. И оба хотят быть главными. Это может привести к соревнованию, где каждый из них уверен, что только он достоин быть на пьедестале. Лев может бесконечно рассказывать, как он завоевал внимание всего офиса, а Козерог, в свою очередь, будет сидеть в углу и тихо делать всю реальную работу. Если они решат работать вместе, то это будет проект века: Лев возьмёт на себя публичные выступления, а Козерог построит фундамент. Главное, чтобы Лев не решил, что он сделал всё один, а Козерог не забыл, что без Льва никто бы о проекте и не услышал.       Ощущение, что этим они и занимались в уборной: напоминали друг другу, кто кого больше пропиарил. Странное послевкусие — Гарри даже поморщился.       — В любви Лев и Козерог могут казаться странной парой. Лев — это тот, кто хочет внимания, признания и поклонения. Козерог же более сдержан и не понимает, зачем все эти театральные жесты, когда можно просто тихо и уверенно идти к цели…       — Всё, я пошёл, — встал он, пока Джинни отвлеклась на просмотр.       А то звучит, как какой-то спойлер. Вот только чего именно, Гарри не понимал.       — Я тебе потом всё равно расскажу, чем закончилось, — плотоядно улыбнулась та.       Он махнул рукой, молча соглашаясь.       Не хватало только сказануть Риддлу в качестве аргумента: ты такой типичный Козерог.       Закатит глаза и заявит:       — Это ты для очередного шедевра, Поттер, матчасть собирал в приложении с гороскопами?       — Ага, так и представляю, как ты, сидя за ноутбуком, открываешь календарь, планируешь «спонтанный отпуск», где каждый день расписан по часам, включая «романтические ужины» с кем-то ровно в 18:45 и просмотр звезд — в 22:15. И не дай бог, если одна звезда не на месте! Потому что, как бы… Козерог. А если бы на встрече друзей кто-то в шутку спросил: «А как там твой любовный гороскоп?», я бы снисходительно усмехнулся и сдержанно пробормотал: «У Козерогов всё по плану, спасибо. Вкладываемся в отношения на долгосрочную перспективу. Ну, как в пенсионный фонд, только с поцелуями».       Что-то диалог не туда свернул.       Как в том видео будет:       — Чем ты по жизни занимаешься?       — Я — астрофизик.       — Ох, прекрасно. А я — близнецы.       — Э?..       Гарри хохотнул и тут же увидел в отражении Джинни.        — Я тут подумала… А парочку фотографий? Хоть какая-то компенсация. Меня же на смех поднимут: отстегнула деньги за один лишь прекрасный взгляд очей твоих.       Гарри сжалился и продрал глаза.       Разрывающая на нём рубашку Джинни, активные плескания в море синей пены, в попытке расстелить постель запутавшийся в одеяле Гарри, как древний римский сенатор в тоге, и в том же прикиде на краю дивана с разведёнными руками, пока Джинни обнимает его сзади; в следующем кадре — они оба падают на подушки, потому что «судьба лайнера» оказалась слишком трагичной; как же без фотки танца под воображаемую музыку? — в общем, снимки мнимой свиданки имели бешеный успех — их уже раскритиковали в пух и прах, судя по громкому хохоту Джинни, под который Гарри благополучно и отключился.