Мой. Подписано: Волдеморт

      День, как и обычно, начался с фанфика. Как-то он упустил из виду метки, а это оказался омегаверс, где он и Риддл — оба альфы. И он, матёрый, сильный воин, имел молодого и порывистого поганца прямо после устроенной им бойни. Делал мужчиной — все юные альфы-воины проходили такое посвящение.       Гарри каждые пять минут прикрывал лицо подушкой, однако, учитывая степень абсурдности, творящейся в мыслях, всё же дочитал до конца. Трагичного и эпичного, в котором Риддл оказывается шпионом. Переспав с ним в последний раз, тот сбегает, и встречаются они с Гарри уже на поле боя.       Гарри всплакнул. Но всплакнул он над тем, что вроде сцены сексуального характера были неплохи, но его дружок продолжал пребывать в зимней спячке. Омегаверс тоже можно было вычёркивать: не воодушевил вообще никак.       Кажется, мысленно он уже побывал с сосунком во всех отношениях возможных и невозможных, как и в позах. Очень странный феномен: как тут оставаться незнакомцами, когда чувствуешь, что вы вместе прожили стараниями фикрайтеров столько, что случившееся в туалете — как сходить попить кофе. Ничего необычного.       Прочти Риддл что-то подобное, Гарри был уверен, его первой мыслью будет: «Кто-то явно слишком увлёкся». Второй — «Почему я вообще это читаю?». А третьей — «Как люди додумались до такого?».       Стало любопытно, читает ли Риддл то, что о них пишут, но ответ пришёл сам: тот загрузил «новую» рубрику. Как раз об этих самых фанфиках.       Гарри нужно было ехать в издательство — Невилл агрессивно напоминал с десяти утра, присылая по два сообщения в секунду, — но он не смог отказать себе в удовольствии включить видео в такси. И вот он Риддл, будто бы подтверждает все слухи, говорящие о том, кто кого выебал там, в туалете. Томный, в портупеях и с плёткой в руках, зачитывающий фрагменты из БДСМ фика, который Гарри свернул на пятой странице из-за одной детали: его наградили крохотным членом. Не обычным, не маленьким, а именно… с мизинчик. Поэтому он начал коллекционировать страпоны, а затем нашёл и того, с кем их использовать. Риддла, конечно.       Фик был написан неплохо — по крайней мере, то, что прочёл Гарри, — но он был не в настроении мысленно ещё и страпонить Риддла. Словно намёк: горбатого и могила не исправит. Не встанет у тебя.       Слышать фрагменты из уст сосунка было тем ещё удовольствием. Намёк становился ещё более двусмысленным. Но чем ещё заниматься полчаса в машине? Таксист явно неразговорчивый попался. Поэтому Гарри сделал погромче, смотря в окно, а не на Риддла. Если тот вчера вечером этим занимался у себя дома, пока Гарри хернёй маялся, жалко было упускать момент. Можно было чем-нибудь погреметь… в боулинг поиграть. Был у него дома шар. И Гарри его часто катал из стороны в сторону.       — Не расстраивайся, Гарри, — попросил Том и сел к нему на колени. — Со временем…       — Что со временем, котёнок? — прочитал Риддл и вставил: — Слышите скрип? Это сахар на зубах у меня скрипит.       Гарри не надо было видеть его выражение лица, чтобы знать: сосунок сейчас поморщился. А Гарри любил всякое такое и с удовольствием назвал бы Риддла в следующий раз как-нибудь.       — Мы с тобой идеальная пара, что бы кто ни говорил.       — А кто плохо о нас говорит?       — Да все, — развёл Том руками. — Мы одни против целого мира… — И снова влез Риддл: — Уровень эпичности для обычного разговора тут зашкаливает. Настроение «Армагеддон» — жду Брюса Уиллиса, который спасёт мир за девяносто минут.       И Гарри был с этим согласен. Но его скорее забавлял уровень собственного пафоса в каждом фике. Читал он один забавный, где он был Гарри Джеймсом Поттером, но ещё и Певереллом-Слизерином-Блэк-Малфой — настоящим Повелителем Смерти. Была у него палка, камень и кусок тряпки — ими он Госпожой и повелевал. Да так хорошо, что к стенке припёр самого Тёмного Лорда — Волдеморта. Ничего бедолага Риддл не смог поделать: проигрывал в каждой схватке. Вроде могущественный колдунишка, но… нагнул его снова Гарри. Видимо, это мощь десяти фамилий и титула. Зачем автор Гарри в родственники дал Драко и личного менеджера Риддла было непонятно.       Был еще другой — того же автора. В этом фике он был магическим пекарем. Именно так. Гарри Джеймс Поттер стоял за прилавком, выпекая магические булочки, которые, как выяснилось, обладали особой силой — даровать временное бессмертие. И, конечно же, кто был его главным клиентом? Риддл. Но не просто Риддл — а тот же Волдеморт в свитере с надписью «Я ♥ булочки», который регулярно заходил в пекарню Гарри, чтобы заказать себе партию «булочек бессмертия». А когда в один из визитов Риддл случайно уронил булочку, Гарри выдал ему эпичное: «Ты не просто Тёмный Лорд, ты — Тёмный Лорд, который не умеет обращаться с выпечкой». Или что-то вроде. Потому что Риддл-то был на самом деле главой тайного сообщества, которое подмяло под себя весь магический мир. Когда дело дошло до более близких взаимодействий, Гарри уже был готов к тому, что трахать Риддла он будет багетом, но всё обошлось волшебным маслом…       Что там ещё было, что можно было подкинуть Риддлу?       Ах да. Снова магический мир. Гарри — инспектор налоговой службы. Его работа заключалась в том, чтобы проверять финансовую отчётность магических предприятий, и, как ни странно, его главной целью стал… Риддл. Оказалось, что тот скрывал доходы от продажи артефактов, и некое Министерство Магии отправило Гарри «разобраться» с этим. Гарри с папкой в руках ворвался в логово правонарушителя, а тот, вместо того чтобы метать в него проклятия, пытался объяснить, почему у него не сходится баланс. Мол, видите ли, сэр, это просто бухгалтерская ошибка! Мои подчинённые никогда вовремя не сдают чеки!       Вроде бы потом Гарри уличили в связи с Риддлом и уволили — цена их отношений в мыслях фикрайтеров часто была высока.       Конечно, Гарри не только спаривали с Риддлом. Был ещё и Малфой — их противостояние проходило в фиках на другом уровне: в описании всегда фигурировали два автора. Один завидовал другому и так далее — прям реальность. Гарри, правда, дальше описаний не заходил: мысли о Малфое в своей постели вызывали у него нервный тик. Что бы ни говорила Джинни, были всё же люди на этом свете, с которыми он не хотел тереться пипирками.       Гарри остановился взглядом на знакомом здании — до издательства оставалось минут пять. Если пробку не словят.       — Смеяться здесь грех, но, увы, приходится, — звучал голос Тома из наушника. — Части моего тела живут собственной жизнью. Процитирую: «Гарри заметил, как соски котёнка весело сморщились…» Сморщились — это ладно, но весело? Подождите, они там что, вечеринку устроили? Или на конкурс сморщиваний записались? Ещё момент: «Его язык выскочил изо рта и потерялся во рту Риддла…» Серьёзно? Это что, квест? Ощущение, что у меня во рту «ЯзыкЛэнд». Туристическая достопримечательность — вход бесплатный, выход через столетие. Язык Поттера, вернись домой: тебя ждут! — кажется, Риддл помахал рукой. — Нет, я понял идею: высунул и засунул. Но почему бы не написать это прямо без поисковых операций? Про новый способ казни «членом, который меня протаранил насквозь» я лучше промолчу — это страшно… Очень, — шёпотом протянул он. — Или другой момент: «Том заполз на Гарри и тяжело вздохнул».       Тишина.       Гарри хмыкнул.       После сорока минут немудрено: только заползти на дохлого него и вздохнуть. Затрахал до смерти.       — Я что, черепаха? Чтобы заползать на Поттера, — продолжал звучать Риддл полушутливо и в то же время возмущённо. — И что хуже всего, я ещё и говорю ему… Подождите, — и драматическая пауза.       Они уже подъезжали к зданию, и машина начала тормозить, когда Гарри услышал:       — Ты у меня самый талантливый, Гарри, — ласково протянул Риддл. — Может, Поттер себе такое надгробие и выберет — «самый талантливый», — но я-то почему такую чушь несу? В чём он талантливый? Быстро насадки меняет?       А вот что там Риддл нёс дальше, Гарри уже не слушал. Во-первых, он так и остался на той самой фразе, а во-вторых, ощутил странное напряжение. Такое непривычное, суть которого он даже не понял, пока не опустил взгляд.       У него встало.       — Сэр? — таксист оглянулся.       — Минуточку, — прохрипел Гарри.       И, чтобы понять, что ему это не кажется, положил ладонь на пах. Тут же почувствовав тянуще-приятные ощущения — некогда привычные.       — Сэр…       Гарри кинул ему купюру, и таксист затих, сделав музыку погромче.       Нет, конечно, непроизвольная эрекция случалась — когда он меньше всего ждал, — но теперь всё выглядело так, будто у этой была причина. Уж точно не голос Риддла: от него Гарри в сон клонило. Тогда что?       Засняв воскрешение и заметив краем глаза любопытствующий взгляд таксиста, тут же уставившегося перед собой, Гарри выдернул полы рубашки из штанов и вышел. Разберётся внутри. Или потом. Или сейчас, потому что, стоило ему войти в здание, как Гарри направился к уборным.       Руки помыть, например.       К этому моменту его несвоевременная эрекция обычно спадала. Теперь же в наименее подходящей для этого обстановке ширинка продолжала топорщиться. Что за неделя такая? Из уборной в уборную.       Он вошёл внутрь, опустил крышку и сел, пережив дежавю. Сунул в ухо наушник и перемотал:       — Я что, черепаха? Чтобы заползать на Поттера… И что хуже всего, я ещё и говорю ему… Подождите, — и на этом слове сейчас замер и Гарри. — Ты у меня самый талантливый, Гарри.       Ощущение, что вся кровь решила разом прилить к одной точке. Гарри резко расстегнул ремень, следом — пуговицу, потянул за собачку ширинки, чтобы прикоснуться к себе, и… Он случайно мазнул пальцем по экрану, и видео перемоталось на самое начало. Раздалось приветствие. На какой минуте Риддл хвалил его, Гарри не видел: что и было упущением. Но это и не нужно было: главное совершилось — у него стояло.       Вот так и сбываются предчувствия. Вылечил. Волшебной фразой.       Гарри едва не хохотнул, неторопливо поглаживая себя. А затем снова нашёл тот момент:       — Ты у меня самый талантливый, Гарри… — произнёс Риддл, а Гарри не продержался и тридцати секунд, прежде чем кончить.       Дальше дело было за малым.       Лекарство он нашёл — Риддл помог. И, похоже, сей фокус поможет и потом. Похвала, как выяснилось, — отличный стимулятор. Главное теперь — проверить эту теорию на практике. Разумеется, стоит поблагодарить Риддла: хоть что-то полезное сделал для него. Именно поэтому Гарри послал ему фотку и сердечко, подписав: «Спасибо, подрочил».       А затем написал проверенному варианту: Диггори. С ним было просто: никакой драмы, никаких дальнейших планов на жизнь. Всё по делу и без последствий. С Джинни он не хотел — если всё получится, она сразу закинет ему удавку на шею и начнёт тянуть. Второй раз жениться? Это уж точно не входило в его планы. Выходить из зоны комфорта их отношений было себе дороже.       «В девять у тебя?» — тут же пришёл ответ.       На что Гарри поставил большой палец вверх и перевёл дыхание.       Вот это качели с утра.                            

***

                    Гарри нервно расхаживал по комнате. Ситуация вновь выходила из-под контроля.       — Мне уйти? — почти лениво уточнил Диггори.       — Давай ещё раз, — повернувшись к нему, вздохнул Гарри.       Седрик поднял брови, затем с лёгким покашливанием, словно на прослушивании, протянул:       — Ты у меня самый талантливый…       Гарри замер.       И… ничего.       Не помогло. Ни всплеска либидо, ни мгновенного результата, на который он рассчитывал.       Весь день Гарри носился с мыслью, что нашёл решение своей проблеме; думал, что вот оно — то самое: у него был кинк на похвалу. Не самое катастрофическое — если пришлось бы выбирать. Можно сказать, сущая мелочь. Эта мысль занимала больше, чем мозгоёбство со стороны Снейпа — Поттер, ты читал свой контракт, когда подписывал? — и предложение со стороны другого издательства. Невилл оценил это как попытку перекупить права на издание книги, которую люди с «Fog & Quill Publishers» даже не читали. Такой был фурор — результат его кривляний на шпильках. И даже ответ Риддла не заботил так, как предвкушение вечерней встречи, пусть тот настрочил ему ближе к вечеру:       «Посмотрю, тебя возбудили мысли обо мне. Это предложение?»       Гарри думал, что поколение Тома и моется в обнимку с телефоном — с чего бы такая задержка?        Сам Гарри ничего отвечать не собирался. Если Риддл решил его проблему, то проблема самого Риддла осталась. Недаром Гарри слал ему мастурбаторы — и не только. Чтобы тот тренировался — вот дойдёт минут до десяти-пятнадцати, тогда можно спекулировать предложениями.       Разумеется, всё это существовало в его мыслях образно. Связь с Томом… казалась ему, мягко говоря, опрометчивой. Хотя, надо признать, удобной — далеко ходить не пришлось бы. Но всё же нельзя разочаровывать фанатов. Им ведь нравится строить догадки, фантазировать о том, как это могло бы быть. А если вдруг воплотить домыслы в реальность, всякие фантазии потеряют остроту. Если это есть, сложно выдумывать всякое, и в том числе пропадает главная фишка их с Риддлом отношений: вражда без четких границ. Это и давление, это и неразрешённое сексуальное напряжение, и много чего другого.       Верным поступком скорее будет отправить этому поганцу повестку и хорошенько помариновать его в суде, чем прислать письмом ключ-карту и попросить подняться. Но Гарри это особо и не расстраивало: он привык относиться к отношениям легко. Где-то теряешь, где-то находишь — так всегда. А эта его чудная связь с Риддлом, где они периодически сталкивались лбами, была своего рода развлечением. Сложностей он не любил. Поэтому сошёлся в своё время с легкомысленной и весёлой Чжоу Чанг, поэтому поддерживал контакт с Диггори и многими другими, отмеченными зелёным цветом — синонимом отсутствия сложностей.       Что до Риддла… будь он таким, каким показывал себя на канале, Гарри бы смело пометил его тем же зелёным и, возможно, уже давно бы пригласил на родео. Но поганец был краснее помады, использованной в тот день. Такой, если вцепится бульдожьей хваткой, то уже не отпустит. Гарри и так прошёлся по грани в уборной. И зачем ему это?       — Совсем ничего? — голос Седрика вернул Гарри к реальности.       — Что-нибудь другое… Ты ж актёр — придумай.       Диггори задумчиво нахмурился, затем его лицо озарилось улыбкой. Он приподнялся и подошёл ближе:       — Не знал человека, талантливее тебя, Гарри, — понизил он голос и одновременно потянул за края халата.       И где оно, блядь, то термоядерное напряжение?!       — Всё, что ты пишешь, настолько гениально, что твои истории остаются в сердце навсегда, — шептал Седрик, положив ладонь Гарри на грудь, и провёл вниз: до кромки пижамных штанов.       Если бы он не знал, что и на видео Риддл выдаёт те же фразы с той же степенью искренности, он бы, может, подумал, что дело в правдивости слов. Но нет, причина была другой.       Рука Диггори легла ему на пах и слегка сжала, пока он тихо добавил:       — Не встречал никого, кто бы писал лучше тебя.       Медленное поглаживание, массаж яиц и поцелуи взасос. Раньше Гарри возбуждался от этого с лёгкостью.       Ныне — барабанная дробь — ничего!       Гарри вздохнул, дотронулся до лица и потёр веки, а затем оглянулся — телефон манил.       — Хочешь, отсосу? — тише уточнил Седрик.       Было бы что сосать…       — Если ты не против, — и Гарри отошёл, взяв мобильный.       Видео он скачал, вырезал конкретно тот кусок и поставил на репит. Прямо сейчас.       — Это что?       — Для вдохновения, — коротко пояснил он и надавил на плечи Диггори.       Тот опустился на край постели. Затем потянул за резинку штанов в момент, когда пауза сменилась тем самым:       — Ты у меня самый талантливый…       В мгновение ока низ живота потяжелел, и дух его воспрянул. В буквальном смысле. Седрик непонятливо моргнул, переведя взгляд на телефон.       — Это какая-то разновидность гипноза? — уточнил он.       — Если бы я знал, что это, — невесело хмыкнул Гарри.       Ему было не до разговоров сейчас. Что, видимо, понял и Диггори. Сосал тот мастерски, проблема теперь заключалась в другом… Прошло пять минут, а Седрик уже косо смотрел на него снизу вверх, перекатывая в ладони яйца и слегка потягивая. Прошло ещё пять минут под этот неизменный ритм: «Ты у меня самый талантливый…» И Гарри начал осознавать, что Риддл его чем-то заразил. А через ещё пять минут, когда Седрик отстранился и прошелестел:       — У меня сейчас челюсть отвалится, Поттер, — стало понятно, что его проблема никуда не делась. Она просто видоизменилась.       Видимо, первый раз он кончил на чистом энтузиазме.       Потому что сейчас всё тело буквально звенело от напряжения и желания разрядки, а та не наступала.       — И сосать тебе под голос Риддла — то ещё удовольствие.       — Что? — на автомате переспросил Гарри.       — Узнал голос, пока старался, — пояснил Седрик и фыркнул. — Если у тебя на него встаёт, к нему и иди. Хотя… понимаю твои опасения.       Если бы на него стояло, это бы решило проблему. Наверное. Или же создало ему кучу новых проблем.       — Подожди-подожди, — будто очнулся Гарри.       Он попытался получить разрядку, двинув пару раз кулаком, как в уборной, но ничего не случилось.       — И чего конкретно мне ждать? — отклонился Диггори, наблюдая за ним. — Ты не эксгибиционист — это мы уже выяснили.       — Не то, — выдохнул Гарри и оставил затею.       Какой толк тогда от стояка, если всё равно ничего не получается?       — Что значит, что ты понимаешь мои опасения? — наконец уточнил Гарри, переключив внимание со своего члена.       — Из Риддла так себе любовник. Был, по крайней мере. Может, что изменилось за это время…       — Ты спал с Риддлом? — перебил его Гарри.       Не то чтобы это было удивительно… Нет, всё же было.       — Было дело. На одной из тех сумасшедших вечеринок встретились. Он тогда все пытался связями обзавестись и крутился с этим своим блогом, — Седрик хмыкнул, откинувшись назад. — Выглядел как типичный твинк. Разве что довольно высокий. Думал, завалю и трахну, но не тут-то было, — Седрик развёл руками. — Только инструментом своим он плохо орудует. Казалось на следующий день, месяц на толчок не смогу ходить.       Гарри поморщился и мысленно вычеркнул Риддла во второй раз. Жаль, конечно… Что такой потенциал пропадает.       — Но это было лет пять назад. Он тогда ещё совсем зелёный был… Может, ты знаешь о нём куда больше меня,— и Седрик приподнялся на локтях, подмигнув.       И до его краёв долетели сплетни.       — Мы в уборной ничем таким не занимались, — повторил Гарри уже заученную фразу.       Это местами поднадоело, пусть и кормило — такие вот скандалы создавали особенный микроклимат. Да и подтверждать, что ничего не поменялось вроде как с тех времён — если судить по минету, — Гарри не собирался.       — Но с этим что-то надо делать, — Седрик указал на его стояк.       Гарри махнул рукой.       Секс — это ещё и настроение. Настроение у него упало ниже, чем обычно висел член. Что с ним случалось редко, потому что Гарри Поттер — это праздник, это феерия, это взрыв позитива… И много ещё этих «это», с которыми он был согласен.       Возможно, всё из-за умирающей последней надежды, которая издала последний вздох.       — Можем и по-другому, Гарри, — встал Седрик и достал из кармана джинсов презерватив.       Может, и каплю приятно — Диггори умел, — но не более. Без дополнения это не было Гарри интересно. Словно зубная боль: не вырвать зуб, но и не излечить. Оно ноет, тянет, местами приятно дёргает, местами неприятно режет. В общем, нет.       Что Гарри и ответил.       — С возрастом ты стал капризным, — заметил тот, пряча резинку обратно.       Его телефон, лежащий на кровати, завибрировал, и Диггори подхватил тот. На лице появилась смесь веселья и удивления. Он что-то ответил и снова усмехнулся:       — Помяни чёрта.       — М? — Гарри запахнул полы халата.       — Риддл написал. Хочет встретиться.       Что за…       — Или ты не договариваешь, или вы встречались больше раза, — прокомментировал Гарри, остановившись у панорамного окна.       Ему нравился вид отсюда.       — Виделись мы не раз, но больше не трахались. Ты знаешь мои предпочтения.       О, Гарри знал.       — Если у тебя всё, я поехал, — добавил Диггори.       — Могу верёвку привязать, — постучал Гарри по стеклу, — спустишься сразу в объятья Риддла.       Он обернулся, а Диггори непонятливо приподнял брови. Гарри указал пальцем вниз.       — Он живёт подо мной.       Послышался смешок неверующего.       — Спроси его, куда ехать, — пожал плечами Гарри и снова отвернулся.       После заминки послышался тихий комментарий:       — И правда. Ты специально сюда переехал, что ли? Из-за него?       Самый что ни на есть дебильный вопрос, который, тем не менее, задаст каждый, кто узнает. Гарри распыляться на злость не собирался — ну, потому что он тут поселился раньше Риддла.       — Чистая случайность.       — Как и то, что у тебя встаёт на его похвалу. Не заливай мне, а.       — Если намылился, то иди, — махнул рукой Гарри. — Только подожди полчаса, а то странно будет, если явишься через пару минут.       — То есть он не знает, что ты над ним живёшь? — уточнил Диггори с очередным смешком.       Гарри вздохнул.       Сейчас, в расстроенных чувствах, полный непреодолимой безнадёги, покинутый и… — да, всё то самое, — он мог приступить к написанию последней части книги. Аж руки зачесались.       — Может, спустимся вдвоём? — услышал он за спиной.       Седрик стоял совсем рядом и застёгивал рубашку — пуговица за пуговицей.       — Мне вам свечку подержать или что? — уточнил Гарри, медленно уплывая мыслями в сюжет.       Ему нужно было описать тринадцатую смерть Лолы: ту, когда её заживо погребли.       — Он будет тебя хвалить, а я делом займусь — как тебе такая перспектива?       — Надеюсь, ты шутишь, — кинул Гарри, пошлёпав к ноутбуку.       Мнимая муза наконец-то соизволила явиться. Возможно, заблудилась где-то между кухней и гостиной, но лучше поздно, чем никогда.       Седрик не отставал.       — Ты вроде позвал меня приятно провести вечер, — заметил тот. — Но ничего не вышло. Почему бы не продолжить в другой обстановке, тем более если он сам нарывается?       — Ты можешь продолжать, где хочешь, — ответил Гарри, садясь в кресло; экран приветливо замигал, стоило ввести пароль.       Вроде даже эрекция ослабла.       Ладно, посмотрим, что тут у нас.       Герой на грани гибели, злодей смеётся, кошка украла бутерброд… Ох, это из другого файла.       — А ты что будешь делать? — навис Диггори над столом. — Дрочить остаток жизни, слушая одну фразу?       Они встретились взглядами.       — Ты сам не слишком лестно о нём отзывался, — напомнил он, — а теперь зовёшь меня… что? Под вас обоих лечь, чтобы самому под Риддла не лезть? Я что, идиот, по-твоему? Если не хочешь дырку натирать, откажись и всё.        Седрик громко и с явным драматизмом вздохнул:       — Знаешь ли, я шёл к тебе с определённым настроем…       Гарри бы извинился, будь ему стыдно. Он тоже звал Диггори с определённым настроем, от которого не осталось и следа. Но он ведь слёзы не лил? Хоть его случай был тяжелее. Единственное, что мешало Седрику подцепить кого-то, — это его мания преследования. Видел он себя уже с грёбаной статуэткой в руках, а потому не мог спать с кем попало — вдруг на крючок поймают. Даже соглашениям о неразглашении он не доверял теперь. Гарри это знал, но не мог не предложить:       — Сходи в клуб — подцепи кого.       В ответ Диггори закатил глаза.       — Не хочу, чтобы моё имя потом было замешано в каком-нибудь скандале, Поттер. Я — не ты, и фанатов это мне не прибавит.       Гарри промолчал, что скандальнее старта с порно вряд ли тот что-нибудь вытворит. А так ему просто хотелось, чтобы Диггори свалил. Что он, по-видимому, понял.       — Что ж, раз вечер сегодня не задался, пойду-ка посижу где-нибудь с Чжоу. Если ты ещё помнишь, кто это…       Гарри пропустил намёк мимо ушей.       — Не лучшая компания, если хочешь избежать скандальной репутации, — лишь заметил он, когда Седрик подхватил куртку.       Теперь уже Диггори проигнорировал его выпад. С момента развода не прошло и полугода, как Чанг начала появляться в обществе древнего, как мумия Секененры, миллионера, которого она, к слову, успешно окольцевала. Гарри верил в её таланты, но если говорить о репутации, которую Седрик так трепетно оберегал, то Чжоу была для него как чемодан без ручки — и нести тяжело, и бросить жалко. Однако её материальная поддержка была ему на руку, и Диггори этим иногда пользовался.       Как только за Седриком закрылась дверь, Гарри медленно поднялся с кресла и направился к кладовой. Эта небольшая комната служила ему хранилищем для всевозможного реквизита: костюмы, необычные аксессуары, театральный грим и… гроб. Точнее, деревянный ящик — никто не собирался покупать Лоле настоящий гроб.        Гарри подошёл к ящику и провёл рукой по шероховатой поверхности дерева, ощущая под пальцами каждую неровность. Схватив за боковую ручку, он потащил тот в гостиную — подальше от любимого ковра. После принёс пару десятикилограммовых мешков земли. Можно, конечно, было запастись личинками ради пущего эффекта, но не хотелось навлечь на себя гнев Гринписа: важно само ощущение спёртости, запах земли и страх замкнутых пространств.       Он включил колонки и поставил «песнь ночи»: листва шуршала, кто-то где-то завывал, стрекотали сверчки, ветер чем-то шебуршал, ветки хрустели… А сам Гарри протопал в спальню и нашёл необходимое. Блузка ещё куда ни шло, а юбка натянулась на него с таким трудом, что грозила лопнуть по швам. Просил ведь Джинни подобрать размер: у неё обычно глаз был намётан. Как в случае с платьем.       Если цель — превратиться в колбасу, то миссия выполнена.       Он попытался сделать шаг и едва не споткнулся.       — Отлично, передвигаться придётся мелкими шажками, как гейша, — саркастично заметил Гарри.       Вернувшись в гостиную, он оценил обстановку: гроб-ящик, наполненный землёй, мистическая музыка и он сам в образе… Лолы. Стоило сделать мысленную пометку о сложности подбора размера.       Он подошёл к ящику и задумчиво посмотрел внутрь.       Если это не вдохновит на финальную сцену, то Гарри не знал, что ещё поможет. С этой мыслью Гарри попытался перелезть через край ящика. Юбка, разумеется, была против.       С ней явно что-то было не так — сидела слишком низко. Он попытался подтянуть, и ничего не получилось. Возможно, потому что стоило надеть сначала колготки? Чем Гарри и занялся, вернувшись в спальню и вздыхая через каждые тридцать секунд — тяжела доля писателя. Зато энергии было хоть отбавляй после неудавшегося секса: внутри бурлил чистый адреналин.        Когда всё на нём сидело-блестело как надо, Гарри направился к гробу, после чего в третий раз вернулся в спальню: шпильки забыл. Одну точнее. Потому что вторую Лола потеряла, убегая. На ней он и поковылял к своему ящику. Взяв землю в руки, он растёр комки по блузке, по ногам, на голову посыпал — Лолу ведь тащили некоторое время, — а затем оставшуюся землю — вокруг. Мало её, конечно, оказалось, чтобы утопить ящик — дошла только до середины, но и это было относительно неважно. Почва имела определённый запах: влажный, смолистый.       Гарри же вздохнул, сделал звук громче и упал на пол, покатавшись в земле.       Если это не Оскар за лучшее драматическое падение, то он не знал, что ещё нужно.       Пытаясь подняться, он понял, что юбка задралась выше положенного, а колготки порвались на колене. Как раз Лола в этот момент, когда её оставили, чтобы открыть ящик, должна была пытаться убежать — что Гарри и сделал: начал ползти к двери. По плану вторая шпилька должна была зацепиться за корень, и Лола теряла её. Ему же пришлось просто сбросить её самому, поскольку Невилл отказывался участвовать в его «экспериментах», а помощникам было строго-настрого запрещено ему в этом помогать.       Что происходило дальше, Гарри ещё не решил. Либо Лолу снова потянули назад и затащили в гроб, пока она была ещё в сознании, либо её вырубили — и в ящике она очнулась уже погребённой. Испытать на себе первый вариант было сложнее, но Гарри решил попробовать. Он пополз обратно, отталкиваясь руками, затем приподнялся и, забравшись в ящик, рухнул в него с громким вздохом.       Земля смягчила удар — о чём он сделал мысленную пометку.       Дальше Гарри дёрнул за верёвочку, и дверь со скрипом и громким грохотом закрылась. Сквозь щели проникал едва заметный свет, но куда больше было ощущение: словно его в болото затягивало. Вязкое такое, неприятное.       И влажно было, и прохладно; пусть ящик он заказал своих размеров, но ощущение, что стены давят, становилось секунда за секундой всё мощнее. И даже будто бы воздуха стало не хватать.       Ноздри защекотало, и Гарри чихнул.       Затем ударил рукой о стену; ударил и ногой — будто пытаясь высвободиться. Лола собиралась барахтаться там, пока воздух медленно заканчивался.       А затем раздался звонок в дверь.