"Не хочу я в вашу Корею!" (с)

Лили просто вздохнула и начала методично собирать себе на салфетку сразу три сэндвича — оба с тунцом и один с лососем. Тата же отошла чуть в сторону. Горло пересохло, губы тоже, и ей хотелось не говорить, не думать — просто выпить воды. Она заметила графин с дольками лимона и направилась к нему, ловко лавируя между парнями и технической командой. Когда она только поднесла бокал ко рту, рядом неожиданно появился Хан. — Не отравили? — с невинным выражением спросил он, глядя на её воду. — Просто я видел, как один из стилистов туда что-то кидал. По-моему, это была мята… или заговор. Тата усмехнулась, перевела на него взгляд. — Если я внезапно начну танцевать сальсу — знай, это всё вода. И в этот момент, как по команде, рядом возник Феликс, с пластиковой чашкой газировки и лёгкой улыбкой. Они трое на пару минут растворились в лёгкой беседе, где не было напряжения. Почти. Почти — потому что Тата всё равно чувствовала взгляд, где-то со стороны, кто-то всё ещё наблюдал. Или ей только казалось. Через несколько минут в зале раздался голос из динамиков — спокойный, но чёткий: — Друзья, наш вечер подходит к концу. Просим всех понемногу собираться — трансферы уже ждут у входа, не забудьте свои вещи и телефоны. Тата перевела взгляд на часы. Время действительно пролетело. — Ну вот и всё, — пробормотала она, не то с облегчением, не то с сожалением. Лили уже махала ей с другого конца зала, держа в руках какой-то странный пакетик и рюкзак. — У нас пять минут! — крикнула она. — Потом я уйду без тебя, клянусь! Тата усмехнулась и вздохнула, поставив пустой бокал на ближайший столик. — Ладно, ребята, — сказала она Хану и Феликсу. — Увидимся. Возле выхода толпились участники команды — кто-то оживлённо обсуждал, кто завтра куда едет, кто-то уже зевал, натягивая на плечи худи и куртки. Лили бодро шагала впереди, пересчитывая сумки и проверяя сообщения от водителя. Тата шла чуть позади, медленно, чувствуя, как после яркого света зала коридоры кажутся непривычно тусклыми. Возле дверей в холл она достала телефон, машинально проверив экран. Ни одного сообщения. Ни от кого, от кого она... может быть, втайне ждала. На улице стояли две чёрные машины. Одна из них — для девушек. Водитель уже открыл двери. Вторая — чуть дальше, около бордюра, туда как раз направлялись Феликс, Хан и кто-то ещё. Тата и обвела взглядом площадку. И в этот момент он вышел. Хёнджин. Его силуэт был виден даже в полумраке — расслабленные движения, руки в карманах, лицо почти без эмоций, но глаза... они, как всегда, будто знали больше, чем нужно. Он посмотрел на неё — прямо. Без улыбки. Без слов. Они остановились буквально в нескольких шагах друг от друга. Вокруг — суета, двери машин хлопали, кто-то переговаривался, смеялся. Но для неё всё замерло. Он был рядом, но не подходил ближе. Только смотрел. И она смотрела в ответ. Он чуть приподнял бровь. Почти незаметно. Как будто спрашивал: "Ты со мной?" Тата выдохнула — легко, спокойно — и мягко покачала головой. "Нет." Он кивнул. Без упрёка. Без драмы. Просто принял её ответ. Феликс крикнул что-то Хёнджину, тот развернулся, шагнул к своей машине, сел в салон. А Тата подошла к своей. Села на заднее сиденье, закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе расслабить плечи. Лили что-то рассказывала по телефону, увлечённо жестикулируя перед водителем. А Тата смотрела в окно. На чёрную машину, в которой уже сидел Хёнджин. Моторы загудели почти одновременно. Машины тронулись... Машина двигалась плавно, город проносился за окнами в отражениях неоновых вывесок и фонарей. Внутри салона было тихо. Лили, уставшая, прислонилась к окну с телефоном в руке — экран уже погас, пальцы всё ещё держали устройство, но взгляд был где-то вдалеке. Тата смотрела в своё отражение на стекле. Её лицо казалось чужим — слишком уставшим, слишком напряжённым… и всё же в уголках губ таилась слабая, почти незаметная улыбка. Их машина замедлилась, поворачивая к дому. Девушки поблагодарили воителя и вышли из машины, направившись к дому. Лили пожелала спокойной ночи и сразу же отправилась в свою комнату , а Тата - свою. Тата сбросила туфли, прошла босиком по прохладному полу, машинально включила свет своих любимых гирлянд и завалилась на кровать. Она достала телефон, открыла чат. Там было их последнее сообщение — короткое, по делу. Без точек, без смайлов, без эмоций. Палец завис над экраном. Она могла написать. Могла сказать хоть что-то. «Ты сжал меня. Прямо перед всеми. Ты понимаешь, что делаешь?» «Я чувствую, как ты смотришь. Даже когда не смотришь.» Но она просто выключила экран и оставила телефон на тумбочке. Сегодня — тишина. Завтра… посмотрим. Она уже собираясь пойти в душ, как вдруг телефон на тумбочке коротко завибрировал. Тата остановилась. Экран мигнул. Имя высветилось не то чтобы неожиданное… но совсем не то, чего она ждала. Бан Чан. Брови Таты чуть приподнялись. Она не была с ним в плотном контакте — дружелюбны, вежливы, немного шуток, но он обычно не писал без повода. Она подошла и разблокировала экран. Бан Чан: У нас завтра выступление на премии… Хочешь с нами поехать? У тебя ведь свободный день. И заодно посмотришь, как мы работаем 😉 Тата моргнула. Прочитала снова. И снова. В голове промелькнуло сразу несколько мыслей: Почему он пишет? Она немного поколебалась, потом села на край кровати, держа телефон в руках, как будто он был горячим. Она прикусила губу, задумавшись. Ей хотелось поехать на выступление, но она не понимала почему предлагает Бан Чан, а не Хенджин... Рядом с его сообщением снова мигнуло уведомление — второе. Бан Чан: Только если хочешь, конечно. Никто не заставляет. Но мы будем рады. Она почувствовала лёгкое тепло под грудной клеткой. Не давление. Не вторжение. А именно приглашение. По-настоящему тёплое. Тата набрала короткий ответ: Было бы интересно. А во сколько выезжаете? Ответ не заставил себя ждать. 10:00. От студии. На саундчек. Можем заехать за тобой, если что. Она улыбнулась. Коротко, едва заметно. И написала: Да! Будет здорово, если заедете. Тата закрыла телефон и, наконец, поднялась с кровати. Душ был именно тем, что ей сейчас нужно — горячая вода смывала усталость, отмывала мысли, которые кружились в голове. Она закрыла глаза под струями, позволяя воде обнимать каждую клеточку, растворяя напряжение. После душа Тата надела лёгкую пижаму, устроилась на кровати и закрыла глаза. Тишина комнаты окружала её, но мысли не отпускали. Вскоре она погрузилась в сон. Во сне всё было ярко и одновременно нереально. Она стояла на пустой сцене, вокруг — мягкий свет и тишина. Внезапно из темноты появился... Бан Чан. Его глаза были полны теплоты и нежности. Он подошёл ближе, осторожно взял её за руку, а затем медленно прикоснулся губами к её. Поцелуй был нежным и долгим — словно замедленным кадром в фильме, который длился вечность. В этом мгновении весь мир вокруг исчез, осталась только она и он. Но тут что-то изменилось — воздух стал холоднее, свет потускнел, и сзади появилась тень. Тата резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, а тело было влажным от ночного пота. Сон растворился, но ощущение от него осталось. Она повернулась на бок, смотря в темноту комнаты. Спать уже не могла... Тата лежала в темноте, пытаясь уловить нить мыслей в этом вихре чувств и событий. Её мозг казался перегруженным — словно множество разных картинок и ощущений накладывались друг на друга, не давая сосредоточиться. Она тихо вздохнула и взяла телефон, который лежал на прикроватной тумбочке. Экран снова загорелся — новое уведомление из Инстаграма. Автор — Хёнджин. С лёгким волнением Тата нажала на уведомление и перешла к посту. На экране высветилась фотография — изящный рисунок, выполненный всего несколькими тонкими линиями. Очертания девушки были нежными и одновременно сильными. Линии были просты, но настолько выразительны, что сердце Таты забилось быстрее. Это была она. Улыбка непроизвольно расплылась по её губам. Под рисунком была подпись: «В каждом простом штрихе — целая вселенная. Иногда достаточно взгляда, чтобы увидеть скрытую красоту. #БезСлов #ТыВдохновение» Тата прочитала ещё раз. В этих словах она услышала больше, чем просто слова. Там была тайна, и теплота, и нечто близкое. Она положила телефон на стол и почувствовала, как внутри разгорается лёгкое тепло — не от страха, не от сомнений, а от того, что кто-то видит её настоящую, даже сквозь линии и тени. — Хёнджин… — прошептала она, улыбаясь, — ты также думаешь обо мне... Настроение сменилось — вместо тяжести и тревоги пришло спокойное возбуждение. Тата встала с кровати, направляясь на кухню, чтобы сделать себе кофе.