Расклад очевиден

      Ни в какую палату Диму, ясное дело, не пустили, даже в отделение: проигнорировали, так как не являлся родственником Олеси. Девушку быстро увезли на «скорой», и огромного труда им с Максом стоило выяснить, куда именно. Помогли знакомства и, чего греха таить, пять тысяч рублей, отправленные какому-то знакомому Макса. Однако добиться информации о самочувствии подруги не вышло, лишь одна сердобольная медсестра посоветовала прийти под вечер: авось ситуация изменится и их пропустят.              Собственно, их и пропустили — прямо обоих, когда они представились, и санитарка, в карман которой перекочевали пару тысяч рублей (хорошо хоть Дима по деревенской привычке своей всё ещё носит на всякий случай наличку, провела их к палате девушки.              — Я её про вас предупредила, но вы не сильно-то на неё давите, — пояснила она. — Слабая ж ещё, так что в одиночной и лежит, чтобы никто не мешал.              — Поняли, — Дима кивнул и отправился следом за спешившим Максом — вот же торопыга.              Вид очень бледной, даже какой-то синюшной кожи всегда нежно-персиковой Олеси удручал. Даже во взгляде девушки отражалась какая-то печаль — что неудивительно, при такой-то ситуации. Но стоило ей увидеть гостей, она тут же заулыбалась.              Что за солнечный человек.              — Привет, ребята, — а голосок-то совсем слабенький! — Неожиданно, что вы пришли, но спасибо.              — Ничего себе «неожиданно», — фыркнул Макс, но в его манере речи Журавлёв ясно заметил волнение. — Друзей — и не ждала, ну надо же. Ты вообще как тут, в какой степени паршивости? Свалилась жуть как!              — По шкале от нуля до ста я разваренный пельмень с истекшим сроком годности, — слабо сказала Олеся, но Дима всё равно улыбнулся.              Даже в таком состоянии шутки шутила.              — Ну, раз юморишь, значит, восстановишься быстро, — Дима присел на стул рядом. — Хотя состояние разваренного пельменя, конечно, очень не очень. Тебе, может, помочь чем?              — Врачи уже помогают, спасибо, — проговорила Олеся. — И мне, и ребёнку. Чудом, но спасли беременность. Хотя теперь мне неделю минимум здесь лежать. А у нас съёмки…              На её лице ясно отразилось переживание. Эх, Олеся… Да не стоило оно того всё!              — Решим этот вопрос. У «Натальной карты» съёмки подвинем: Крид и так хотел отложить их на время, Кос спокойно навстречу пойдёт, думаю, у самого ж недавно дочь родилась… Короче, мы разрулим, — отчитался Журавлёв. — Да и по другим проектам… Все разрешится, не переживай. Никого ты не подвела, успокойся, пожалуйста, а то знаю я тебя!              И это правда: Олеся умело изображала из себя глупенькую, во многом была очень непосредственной и самобытной, «своей в доску» девушкой, однако она всегда переживала, что может подвести других. Даже на съёмки приезжала за много часов — порой раньше самого Димы, чтобы на месте вникнуть в процесс и подготовиться. Честное слово, её работоспособности он иногда завидовал. Но вот во что вылилась её сверхактивность без заботы о себе.              — Я бы могла с тобой поспорить, лично ж знаю всю нашу индустрию… Но у меня сил нет, — вздохнула Олеся. — Извините. Но я рада, что вы пришли. Тут ещё Серёжа приезжал, половину магазина привёз. И подружки мои. Куда мне есть столько? У меня и аппетита-то нет пока.              Что?              — Какой ещё Серёжа? — удивился Макс.              — Так Горох же, — мило улыбнулась она. — Сказал, что вы адрес больницы много времени выясняли и забыли бумажку с ним на столе. Он следом за вами поехал, но успел раньше. Он ненадолго приходил.              В Диме взыграло что-то похожее на ревность. Хотя это нелогично: Олеся ему не девушка, да и у Серёги есть жена, которую он сильно любит. А об Олесе заботится — впрочем, как и обо всех, черта у него такая.              Кто-то даже разболтал, что он заботливый Достоевский из соционики, но Дима даже не вникал, что это такое, да и забил на это дело.              — Ладно, мы ему потом взбучку устроим, что он без нас успел. И не позвонил, — фыркнул Макс.              —За милую душу, — подтвердил Дима и вдруг задумался. — А вообще, тебе что нужно? Лекарства там, вещи какие-то, — оглядевшись, он приметил какие-то явно не больничные яркие полотенца на тумбочке и какой-то торчащий цветастый пакет. Видимо, как раз те вещи, что привезли её подруги.              — Ой, нет, Димочка, спасибо, Ира, подруга, мне всё привезла, — Олеся чуть попыталась приподняться на кровати, но от слабости чуть не упала — чудом Журавлёв успел подхватить.              Аж руки тряслись у неё, бедная.              В сердце защемило, и Дима сам себе удивлялся: вроде ж крутой деревенский парень, чего только не нагляделся за свою жизнь, а смотри ж — за девушку в беременность (даже не от себя) переживал.              — Осторожнее, ну вот куда ты? — посетовал Дима. — Тебе ж небось лежать надо, не двигаясь. А ты уже шурудить начала.              — Ещё не начала, — Олеся надула губки. — У меня спина затекла. А вставать мне потихонечку можно. Просто чуть голову повело. Да и вы рядом. Без вас я бы не стала вставать, медсестру бы позвала.              Ладно, тот факт, что Олеся хоть немного начала о себе и ребёнке заботиться, утешал.              — Всё равно… Вот нельзя тебя одну оставлять: то машина собьёт, то ты сама кого-нибудь собьешь, — возмутился Журавлёв, но всё же помог усесться ей поудобнее.              — Ага, своей непосредственностью и обаянием собьёшь, — фыркнул Макс. — А твой этот… придурошный не объявлялся больше? Ты ему не говорила, что в больнице?              Дима злобно зыркнул на Зайца. Лишние нервы (да и вообще любые волнения) Олесе сейчас ну никак не нужны.              — Нет, всё. Он — забытая история, и лучше, если вы мне не будете про него напоминать, — отрезала Олеся и посмотрела на Журавлёва. — Дим, у меня к тебе просьба будет. По работе. Сможешь вместо меня съездить на «Большую прожарку»? Там я Рому Косицына должна была в четверг срочно подменить, а меня саму подменять пришлось. У тебя ж вроде четверг свободный был…              Был, да. Четверг, в который Дима так-то планировал смотаться на малую родину и задержаться на несколько дней, но это вполне себе может подождать. Да и Олеся смотрела таким взглядом, что отказать ей невозможно. Впрочем, уж кому, но Иванченко он отказать никогда не мог.              — Да само собой, — кивнул он. — Договоримся, не парься. Восстанавливайся лучше.              — Ага, мелкому покой нужен и чтобы мамка была сытая, довольная и мультики хорошие смотрела, — добавил Макс, и Олеся засмеялась.              — И расклады хорошие!              — Без этого никак, — улыбнулся Дима.              — Только у меня карт тут с собой нет, — Олеся поджала губы. — А мне без них не по себе. И не смейтесь! — сразу осекла она парней. — Они для меня больше, чем просто карты. Это что-то вроде… Не знаю, успокоительного. Как для детей мягкие игрушки. Талисман.              Учитывая, как Олеся постоянно с ними таскалась — неудивительно.              — Может, привезти их тебе? — предложил Дима.              — Точно, ключи-то от твоей квартиры у нас остались! — Макс вскочил и полез в карман джинсов. — Когда тебя на скорой увозили, мы дверь закрывали, — он нашёл и показал ключи. — Вот они, целёхонькие!              Чудо, что Макс их умудрился не потерять, зная его. А сам Дима был настолько обеспокоен самой ситуацией, что про квартиру даже не подумал. Вот балбес.              Олеся заулыбалась.              — Спасибо! Ребята, вы суперлапочки! А то девочки мои мне тут привезли всего уже… А вот карты… И я уж думала, ключи потеряла. Получается, вы меня нашли?              — Ну да. Димка помог, он-то знал твой новый адрес, — отчитался Макс. Олеся взглянула с благодарностью на Журавлёва.              — Спасибо, Дим…              Не за что ж благодарить. Каждый бы так сделал.              Следующая неделя вышла чересчур напряжённой даже для активного экстравертного Димки: он настолько выматывался, что порой приходил домой и просто падал на кровать, даже не переодевшись. Однако ж он не думал, что в их совместной «Натальной карте» Олеся делала очень многое: точнее, знал, но не представлял, что без неё работа по подбору гостей, тем шуток и иже с ними застопорится. Не остановилась, но всё же. Эго Димы даже было немного задето. Параллельно пару раз он заменил девушку на передачах, часть, к счастью, удалось перенести. Так что из-за проблем с беременностью Олеси особых убытков никто не понёс.              К Олесе он приезжал практически каждый день, когда позволяли съёмки, и немного приревновал Макса, у которого ввиду рабочего графика была возможность чаще её посещать. О самом факте ревности Дима пытался не думать — дружеская она, дружеская! Правда, внутренний голос посмеивался и шептал вкрадчиво: «Долго будешь себя обманывать?».              Что ж, Дима — неплохой актёр, и перед самим собой роль играл достойно. И радовался нагрузке, которая не давала развить этот поток мыслей дальше.              На новые съёмки «Натальной карты» Олеся приехала уже при хорошем самочувствии и немного даже посвежевшей — и без косметики это было заметно. За подругу Дима радовался: вроде немного, всего неделя, но хватило времени для восстановления. Однако разгрузка съёмочного режима для Олеси всё равно требовалась, и спасибо девчонкам, отвечавшим за этот процесс: всё прошло практически без сучка и задоринки. Правда, Стас немного поворчал насчёт совместных с его ребятами проектов (благо, «Натальную карту» Димка ему так и не отдал), но тут на защиту, на удивление, встал Шастун. А уж если он начинал доказывать свою точку зрения, то шансов победить у Шеминова просто не было.              — Ну а что? Пусть не возмущается, у самого жена беременная была, должен понимать, — сказал Антон после очередной планёрки. — Я всё понимаю, мы в шоу-бизнесе крутимся и здесь скорость роль играет, но вообще-то о здоровье тоже задумываться надо. А Олеся сейчас за здоровье себя и малыша отвечает!              Ага-ага, Шастун, твои слова тебе-то самому в уши: у кого на съёмках «Неигр» сердце прихватывало? Кто сваливался с высоченной температурой прямо после завершения съёмочного дня? Кого из-за проблем со здоровьем в итоге целый сезон заменял Серёжа Матвиенко?              — Ты о своём много думаешь? — вдруг послышался звонкий недовольный голосок. — Не тебе меня осуждать, Антоша.              Журавлёв повернулся и увидел стоявшую в дверях Олесю. В этот раз, к счастью, её не затянули в корсет на очередных съёмках (Дима в прошлый раз был готов рвать и метать, когда увидел, в какое платье пытались вместить Олесю — благо, та сама отказалась от наряда), и нежное пышное платье в пайетках ей очень шло.              Парни сразу же засуетились, словно к ним заглянула не Олеся, а принцесса Швеции (или где там они ещё остались?). Артём резко уступил ей мягкий диван, Антон мигом подскочил, осторожно приобнял девушку и усадил на освободившуюся софу. Пытался даже уложить, но Олеся возмутилась:              — Антош, ну я не из хрусталя сделанная!              — Ничего не знаю, вы с бэбиком наверняка устали, так что отдых нужен. Тем более у беременных часто судороги ноги схватывают из-за плохого притока крови и авитаминоза, варикоз может быть ещё, все дела, — на удивление строгим тоном произнес Антон — правда, даже его строгий тон звучал как-то шутливо.              А Дима присвистнул.              Вот уж не ожидал, что его друг, почти брат, с которым прошли огонь, воду, тараканов на совместной кухне и «Дабл Тап», окажется таким заботливым по отношению к беременной Олесе. Шаст, конечно, и без того безмерно добрый, но такой активности от него Журавлёв не ожидал.              — Антон, тебе срочно нужен свой ребёнок. От тисканья собак и кошек ты перешёл на Олесю, мне за неё страшно, — усмехнулся Серёга Горох и протянул девушке пачку мармеладок. — Будешь?       Олеся придирчиво осмотрела пачку.       — Спасибо… — и взяла несколько штучек на пробу. — А то меня просто сейчас от многих вещей тошнит. Они ж со вкусом колы, да? — Сергей кивнул. — А её пить меня как раз наоборот тянет.       — Кола вредная, нельзя её бэбику! — возмутился было Шастун, но после брошенного злой Олесей взгляда дополнил: — …но если он очень хочет, то можно.              — Вот, Олесь, запоминай и расскажи девчатам, из кого можно будет в беременность верёвки вить, — хихикнул Дима.              — Кто бы говорил: когда Катька Позова беременной к нам в квартиру приезжала, именно ты ей за «Роллтоном» бегал, — нагло сдал его Антон.              И смотрел так ещё с гордостью! Ну, жук!              — Она угрожала мне поварёшкой! — взвизгнул Журавлёв.              — Жестокая женщина!              Ребята посмеялись, не особо, видимо, поверив, однако всё так и было: беременная Савиной Катя Позова стала поистине разъярённой, когда узнала, что именно Дима Журавлёв доел последнюю пачку её любимого в момент беременности «Роллтона» с курицей. А поварёшка не к месту оказалась в раковине — чёртов Шаст, никогда ничего за собой не убирал. Что ж, пришлось бежать в магазин.              Олеся вроде таких закидонов пока не устраивала. Во всяком случае, при нём.              Пока они спорили, Серёжа умудрился скормить уставшей Олесе всю пачку мармеладок и отобрать у Шевелева ещё одну — какую-то химозную, с бирюзовыми дельфинчиками.              — Да почему именно я? — заныл он. — Олеся, они даже не с колой!              — Зато текстура у них классная, мне нравится, — аргументировала девушка. — И Антон сказал, что можно, значит, можно.              — Про химозные я ничего не говорил, — пробурчал Шаст себе под нос и отошёл куда-то к шкафам.              — А вообще, ты как сама? Всё в порядке? — с улыбкой спросил вклинившийся в разговор Артём.              Олеся закатила глаза.              — Ребят, ну хватит постоянно спрашивать! Мне правда приятно, что вы обо мне беспокоитесь, но я чувствую себя неловко. Я не суперособенная, я…              — Олесь, ты видишь в этой комнате хоть одного человека, которому ещё грозит беременность? — осёк её дремавший до этого на стуле Макс. — Естественно, ты для нас суперособенная.       — А ещё проработай самооценку. Шикарная ж девушка, а особенной себя не считает, это что такое? — вставил Дима и не сразу задумался — что именно он умудрился сказать.              Сделал комплимент, да. Это здорово.              Если это в процессе съёмок и в тему. А не в личном разговоре друзей, которые теперь явно будут задавать вопросы. Чёрт.              Нет, Дима-то отбрешется, однако подозрения всё равно будут, в том числе и у Олеси, а волноваться ей нельзя.              — Вот согласен с Журавлём, Олеся, давай-ка не раскисай! И съешь ещё мармеладку, — улыбнулся Горох.              — Спасибо, — она улыбнулась и с благодарностью посмотрела на Диму, а потом — на остальных ребят. — А вообще, всё в порядке, за некоторым исключением в виде кучи таблеток и того, что мне, видимо, придётся маму из Краснодара вызывать. Просто мне сказали, что, учитывая моё состояние, обмороки всё равно могут быть, и важно, чтобы дома рядом со мной кто-то обязательно находился. Пробовала с подружками договориться — не получилось. Точнее, две согласились, но одна сама в больницу попала и самой помощь нужна, у другой обстоятельства складываются так, что не может.              — Да уж… — Дима почесал затылок. — А кто-то тебе точно нужен, одного раза хватило.              — Вот именно, пере-хватило, я бы сказал, — пробубнил Антон, наконец нашедший в шкафу… плед и начавший укрывать им Олесю. Та недовольно возмущалась:              — Тут тепло же! И на улице жара!              — Тебе и бэбику нужен комфорт!              — Вот я и говорю про комфорт, Тоша! Ну убери!              Проскандалили они в итоге с минуту, после чего Дима не выдержал и сам забрал у них плед и шутки ради кинул в пьющего чай Зайца. Тот так смешно взвизгнул, что Журавлёв был готов кинуть в него плед ещё пару раз.       — Журавль, сука ты такая, ну вот что делаешь? — с наигранно обиженным тоном произнес Макс. — Я ведь чуть не расплескал чай! На новые штаны!       — За сорок гривен? — пошутил Димка и засмеялся. Старый юмор, а всё равно в тему.       — Ну типа, — фыркнул Макс и подал плед Антону. — Блин, Олесь, я б тебя к себе позвал, но я сам сейчас планирую съезжать. Квартирка у меня — приключение. В первый же день, как я заехал, сломался кран, и…       Пока Заяц сетовал на жизнь свою съёмочно-квартирную, Дима думал. У Макса приютить Олесю возможности нет, но что, если…       — Олесь, а давай ты у меня поживёшь, — вдруг сказал Дима.       Как по команде, минские разом повернулись к нему, даже Шастун, до этого продолжавший мило укладывать плед вокруг Олеси, с удивлением посмотрел на него. В его взгляде плескалось ещё что-то подозрительное в духе: «Я ж тебя знаю как облупленного, Журавль, ты что задумал?».       Самое ужасное, что Шастун действительно слишком хорошо его знал и взгляд этот послал неспроста.       Правда, Дима и сам пока не совсем осознавал, для чего он предложил эту идею. Хотя что-то в глубине души ему подсказывало: всё-то он осознавал и знал, просто сейчас пытался убегать от собственных мыслей об Олесе.       Чёрт с ним, потом подумает.       —Это… неожиданно, — ответила девушка с шокированным выражением лица.       Да, Журавль, вроде взрослый мужик, а дичь вытворяешь как подросток. Хотя, даже на «Джеме» ты дичь творил хотя бы интересную и смешную. А тут… Неловко получилось.              — А я тебя не стесню? — побеспокоилась Олеся, и от сердца отлегло.              Так, ладно, хотя бы за маньяка-идиота его не считали, и на том спасибо.              — А чем стеснишь? Я в двухкомнатной живу, сама же знаешь, — Дима пожал плечами.              — Вдруг ты там… даму какую привести захочешь, — улыбнулась она. — Я ж недавно делала тебе расклад на личную жизнь! У тебя девушка хорошая рядом с тобой ходит и у вас всё получится, если ты будешь самим собой! Помнишь расклад?       О, конечно. Как Дима мог такое забыть.       Развод с женой у Журавлёва был максимально спокойным. Ничего особенного не произошло. Просто любовь постепенно остыла у обоих, и они честно и искренне пытались её возродить: начиная от добрых слов друг другу и свиданий, заканчивая романтической поездкой на Мальдивы. Собственно, после этого путешествия они с Леной окончательно пришли к выводу, что дальше по жизни им стоит идти разными путями. Однако тёплые дружеские чувства пара сохранила.       Олеся же, стоило ей узнать о разводе, сразу же с волнением включила в себе сначала заботливую психологиню (правда, быстро её вырубила, когда узнала, что никто из их пары не переживал, «всё в порядке, Олеся, не надо отпаивать меня чаем на травах, хоть я его и люблю»). Следом появилась в ней астрологическая сваха, которая по звёздам искала Диме новую любовь из их ближайшего окружения. В ответ Дима внаглую приставал ко всем минским, делал вид, что лобызался с Шастуном (и тот подыграл так, что Шевелев, бедный, пять минут заикался, думая, что они реально засосались). Один раз шутки ради Дима ущипнул за бедро Стаса Шеминова, на что этот боявшийся всего гейского человек угрожал жестокой расправой. Третий этап — излюбленный Олесей расклад Таро. Дима тогда заканчивал сценарий для второго сезона «Дабл Тап», Шастун мирно дремал на офисном диване и обнимал игрушку гуся, а Олеся как раз приехала с очередных съёмок — Журавлёв уже и забыл, каких. В результате она таки убедила его сделать очередной расклад и обомлела.       — Слушай, да сама Вселенная тебе благоволит! — улыбалась она. — Твой человек, оказывается, совсем рядом с тобой. Правда, при этом карты показывают, что вы с этой девушкой не во всём друг другу подходите, но если сможете пройти определённые ступени в своей жизни, то у вас всё получится. А вообще, самая основная мысль в том, что твоё счастье рядом, но ты боишься его увидеть. Смотри! — Олеся показала ему карты «9 кубков» и «Жрицу».       Научился, блин, различать на свою голову.       Поначалу Дима, как обычно, не особо обращал внимания на рассуждения Олеси, потому что считал это всего лишь способом самоуспокоения для неё и попытки держать контроль над своей жизнью там, где на себя саму ей положиться страшно. Однако именно этот конкретный расклад оказался до страшного точным, и Диме пришлось включить весь актёрский арсенал способностей, чтобы не выдать не ту реакцию.       Потому что в последнее время слишком часто он стал задумываться над тем, что видел рядом с собой именно Олесю.       Помнится, на новогодних съёмках во время рассуждений про совместимость Олеся дала понять, что они хороши исключительно в качестве друзей и деловых партнёров. Но теперь её Таро говорят, что они могут пройти определённые ступ…       Так, стоп.       Во-первых, с чего он взял, что эта девушка — это Олеся? Во-вторых, с какого чёрта он, реалист, верил в вытащенные рандомным образом карты Таро и придуманные трактования, которые и объяснять-то можно по-разному?       — Опа, а почему я про этот раскладик и не знаю? — засмеялся Шастун, вырывая тем самым Диму из воспоминаний.       — Потому что много будешь знать — скоро состаришься, — с заумным видом произнёс Журавлёв и приобнял друга. — А то я смотрю на тебя и грустно мне: и морщины у тебя появились, мешки под глазами…       — Это от недосыпа! — возмутился шутливо Шаст.       —А вот оно всё сказывается, Антоша, всё сказывается, — продолжил в том же духе Дима. — Признай уже тот факт, что ты уже в солидном возрасте, когда надо думать о душе…       — Балда ты верхнеколыбельская, я тебя всего на год старше, — хохотнул Антон.       — Вот именно — ста-а-а-рше! — протянул Журавлёв. — Пенсионер ты наш! — и дал ему лёгкий дружеский подзатыльник.       Вскоре в офис пришёл Арс, и шутки про возраст автоматически перешли в его сторону. Дима радовался: хоть какую-никакую, но передышку он получил. А после разговора подтвердил Олесе, что от своих слов не отказывается, и та смущённо, но поблагодарила его.       Тем же вечером, когда Журавлёв уже готовился ко сну, Олеся написала ему ответ:       Олеся Иванченко (23.52)       Спасибо, Дим. И… я бы хотела к тебе переехать. Ещё раз уточнила — подруги не могут. Никак.

Дима Журавлев (23.54)

Вот и отлично. Зря волновалась. И не думай о том, что ты меня стеснишь! 👿

      Олеся Иванченко (23.54)       😁       Олеся Иванченко (23.54)       Хорошо       Олеся Иванченко (23.55)       Когда мне можно будет к тебе переехать?

Дима Журавлев (23.56)

Да хоть завтра. Единственное — я с утра на съёмках буду, но у меня днём будет три часа свободного времени. Думаю, успеем.

      Олеся Иванченко (23.56)       Спасибо, Димочка! 😘       Олеся Иванченко (23.57)       Я завтра как раз свободна :) Тогда я завтра подъеду к твоей квартире, когда тебе удобно будет. Хорошо?       Парень нахмурился: ага, а вещи эта умница сама потащит? В маленькую сумочку её вещи вряд ли войдут. Олеся даже на съёмки порой с огромной сумкой приезжала.

Дима Журавлев (23.57)

А чемодан, сумки кто потащит? Ты, что ли? Не спорю, ты супергероиня, но в данном случае давай-ка я этим займусь.

      Олеся Иванченко (23.59)       🤣🤣🤣🤣🤣       Олеся Иванченко (23.59)       Скажешь тоже! Супергероиня…       Олеся Иванченко (00.00)       Вообще я попросила подругу с парнем приехать, он поможет перевезти вещи.              Ладно, это немного успокаивало.       

Дима Журавлев (00.01)

Хорошо. Я буду свободен в районе 15.00. Со съёмок сразу в квартиру поеду. Буду вас там ждать. Помнишь адрес?

      Олеся Иванченко (00.01)       Да, конечно! Твои кованые заборы в гостиной трудно забыть       Олеся Иванченко (00.01)       😁😁😁😁

Дима Журавлев (00.02)

Вот и славно. А теперь — спать! А то ещё режим нарушать вздумала 👿

      Олеся Иванченко (00.03)       Как можно нарушить то, чего нет, Димочка?       Олеся Иванченко (00.04)       🤣🤣🤣🤣

Дима Журавлев (00.05)

В моей квартире будешь ложиться спать в восемь 👿

      Олеся Иванченко (00.05)       Ты абьюзер!       Олеся Иванченко (00.05)       Карты мне такого не говорили       Олеся Иванченко (00.06)       😱😱😱😱😱

Дима Журавлев (00.07)

Представь, что прямо сейчас я злорадно смеюсь 😈

      Олеся Иванченко (00.08)       Слишком хорошо представила 🤣 Но ты прав, надо в самом деле ложиться спать. Доброй ночи!

Дима Журавлев (00.08)

Доброй ночи. Надеюсь, тебе приснюсь я.

Дима Журавлев (00.09)

Злорадно смеющийся 😈

Олеся Иванченко была в сети в 00.08

Дима Журавлев был в сети в 00.27

Олеся Иванченко в сети

      Олеся Иванченко (04.27)       Приснился. И не злорадно смеющийся, а ласковый и добрый, какой ты и есть на самом деле.

Редактировать

      Олеся Иванченко (04.27)       Приснился. (ред.)