Расклад очевиден

      На следующее утро Дима был сам не свой.       За чашкой утреннего кофе он понял, что его квартира вообще-то совсем не готова к приезду гостьи — точнее, даже временной квартирантки. Не сказать, что мусора завались — в конце концов, он не так часто находился дома, чтобы успевать наводить беспорядок, однако порядок следовало обеспечить. Так что он мысленно порадовался, что купил квартиру в благополучном районе и соседи здесь в большинстве своём добропорядочные, да и вахтёрша вполне себе добрая и адекватная. Перекочёванные ей в карман денежки обеспечили присмотр за вызванной в срочном порядке службой клининга. Следующий шаг — перенос своих вещей из спальной комнаты в гостиную. Дима разумно решил, что диван, какой хороший бы ни был, не подойдёт для спины девушки (к тому же, про проблемы с позвоночником из-за ДТП он помнил), да ещё и в беременность ей явно нужно место комфортнее. Димкин ортопедический матрас более чем подходил, а ему не привыкать спать на диванах. Да что там: в своё время он вместе с Шастуном ложился на одной софе, а это так вообще дикий ужас, учитывая почти двухметровый рост Антона и богатырские плечи Журавлёва. Ничего, пережили. А тут целый раскладывающийся диван будет в его распоряжении.       В перерыве между съёмками парень оформил доставку продуктов, ибо теперь жить будет не один и с беременной, так что ей всякие фрукты-овощи нужны будут постоянно, да и в принципе лучше, если еда будет в холодильнике. Ибо один он вполне может питаться одной доставкой, то теперь лучше не надо. Незачем ещё и мелкого заставлять ждать еду.       Когда Дима приехал в квартиру, та уже была полностью готова к приёму. Вскоре прибыла и доставка продуктов, и спустя пять минут разбора пакетов жильё полностью было готово встречать Олесю.       Та появилась без пяти минут три — потрясающая точность. Услышав звонок, Дима подскочил и практически сразу же, не давая себе передышки, открыл дверь. За ней стояла улыбчивая Олеся, заспанный отчего-то парень лет двадцати пяти и светловолосая девчушка, на лицо почему-то Диме знакомая. Кажется, одна из подружек, которую Олеся приводила как-то на съёмки, Журавлёв их не запоминал.       — Привет, — он кивнул пришедшим и пропустил в дверь. — Вы прямо чётко ко времени.       — Ну а как иначе? Приветик, — Олеся обняла его и чмокнула в щёку по старой доброй привычке, и Дима почувствовал лёгкий нежно-цветочный аромат сакуры. Новый парфюм, кажется.       — Куда вещи тащить? — сразу с места в карьер начал парень, и Дима пошёл следом за ним.       Олеся действительно подготовилась основательно: четыре громадных сумки, чемодан, ещё и рюкзак! Хорошо, что не додумалась сама всё это добро тащить. Что ж, они не обговаривали, на сколько Олеся к нему перебиралась, но Дима подозревал, что девушка взяла только всё самое необходимое.       На его удивление, гости неожиданно быстро распрощались, а подруга Олеси, именуемая, как выяснилось, Сашей, на прощание ей подмигнула. Это что значило?       Потом подумает.       — А чего они не остались? Я там торт заказал…       — Ой, не стоило, — Олеся махнула рукой. — Саша не ест сладкое, а Игорь всё равно не любит такое.       — Мне этого Игоря жалко стало, он спит на ходу. Вы что с бедным парнем сделали?       — Он сам виноват: не предупредил, что будет на ночной смене, — Олеся поджала губы. — Хотя Саша спросила, сможет ли он помочь. В общем, не пожелал говорить всё прямо и откровенно, так что пусть теперь сонный помогает. Теперь уж спать пойдёт. Но ты не волнуйся, у него там раскладик хороший, его в работе повысят скоро, большим начальником будет.       Улыбка не могла не появиться на лице от такой искренности и непосредственности Олеси. Заботу проявила. Пусть и таким странным путём.       — Бедный парень: замучили переездом, ещё и расклад впихнули.       — Ну Дима!       Ох уж это «Ну Дима!». Уже классикой стало.       — Ладно, всё, молчу, — он усмехнулся. — Пойдём, покажу тебе комнату. Хотя ты там уже была вроде, не помню, — он повёл её в спальню, но Олеся за ним не последовала. Обернувшись, Дима увидел некий ступор на её лице.              — Подожди. Я не в гостиной буду? — вдруг спросила она.       — Куда тебе? О спине своей позабот… — и тут до Димы дошло, что могла она могла подумать. Черт! — Меркурий мне в ноги, Олесь! Не будем мы с тобой в одной кровати спать, я просто перемещусь в гостиную, вот и всё, я себе уже всё подготовил. А тебе я отдаю спальню, потому что там кондиционер, который ты под себя можешь настроить, матрас удобный, а я помню про твой позвоночник. Да и для ребёнка удобнее спать на нормальной кровати. У меня со спиной всё окей, мне диван более чем подойдёт. Да и сама видела, не такой он у меня уж и плохой.       Вроде всё разумно объяснил, доводы привёл, а внутри тревога орала неистовым гласом. Чёрт, даже в голову не пришло, как Олеся может воспринять его приглашение в спальню. Само собой, девушка бы отшутилась, подумала бы, что Дима юморит — да и он бы смело перевёл всё в шутку…       Если бы Олеся не была беременна и на гормонах, а Дима не нервничал по какой-то внутренней причине.       Может, Олеся права и ему правда кого-то стоило найти?       — Да ну тебя, — Олеся фыркнула и поджала губы. — А я-то уж подумала, что на тёплого мужичка под боком могу рассчитывать. Если что, я шучу! — она засмеялась.       Так, ладно, юморить ещё может. А вот Дима почувствовал почему-то грусть.       Но быстро закрыл её за усмешкой.       — Если кондиционер сломается — милости просим под тёплый липецкий бок, — усмехнулся Журавлёв, скрывая за смехом неизвестно откуда взявшуюся нервозность. — А вообще, если отпустить весь юмор, то предупреждай, если решишь привести сюда тёплого мужика себе под бок. А то неловко будет с утра: я сижу и завтракаю, а тут заходит какой-нибудь Тимати.       Ответом ему был звонкий смех.       — Вот уж точно нет! Не мой типаж.       — Да? А что, звёзды нас наебали?       — Нет, просто я не люблю таких мужчинок, — гордо заявила Олеся. — Как выяснилось. Мне нравятся напористые, но когда они хорошо к девушкам относятся, а не как некоторые… А вот к нему у меня есть вопросики, которые я бы хотела задать, но явно некорректно с моей стороны было бы это сделать.       — Например? — Диму это искренне заинтересовало.       — Например, вряд ли он относится к девушкам лучше, чем Ваня Абрамов, — Олеся поставила руки в боки. — Ну что, показывай мне комнату! А то сам говорил, у тебя съёмки скоро. Не хотела бы, чтобы ты из-за меня опоздал.       Разумно поняв, что Олеся просто-напросто не хочет обсуждать эту тему, Дима предпочёл замолкнуть и проводил её в спальню, показал всё необходимое… И минут двадцать пытался научить девушку пользоваться кондиционером, однако даже с простым пультом она умудрилась начудить и запутаться в нескольких кнопках. Что ж, типичный Лосёнок. Дима, чему ты удивляешься после её оплаты видео на Ютубе. В итоге плюнул на это дело и настроил кондиционер ей сам.       — Извини, дольше не могу находиться, сейчас срочно надо ещё на съёмки и планёрку. Буду часов в восемь вечера. Если что, звони, — отчитался Дима и вдруг вспомнил. — Точно! — он выскочил в прихожую и достал из шкафчика комплект ключей. — Держи, это тебе дубликат. А то чуть не забыл.       — Ой, спасибо, — Олеся улыбнулась, но резко развернула его к выходу. — Только ты, милый мой, уже минут двадцать как опаздываешь. Иди давай, а то Шеминов тебе голову оторвёт!       — Или я ему оторву, он меня достал, — взвыл Дима. — А я ведь на него почти даже не работаю! Олеся, а ты на него порчу не хочешь навести?       Девушка засмеялась.       — А тебе Антона не жаль? Ему потом придётся в три раза больше вкалывать.       Исключительно ради Антона Журавлёв не стал больше пререкаться и поехал на съёмки, и тот факт, что он опаздывал, вовсе ни при чём.

***

      Вечером Дима возвращался домой замученный донельзя. Как он и предполагал, Стас навесил на него столько работы, что Журавлёву пришлось со скандалом отвоёвывать себе выходные, а заодно и Олесе, которой хотели поставить четыре съёмки подряд. И это ещё без учитывания их личной «Натальной карты»! Минские молодцы, быстренько ретировались в свой офис, пока Липецк сражался с Воронежем, и в конечном итоге Липецк выиграл с разгромным счётом, пока Воронеж в лице Шеминова матерился себе под нос.              Каждый раз Дима удивлялся, как после этого они со Стасом быстро отходили от ссор и нормально общались и как Шасту хватало сил работать столько, сколько требовал Шеминов.              Дима ехал домой в такси и фактически засыпал, но всё же вовремя вспомнил, что теперь он дома совсем не один, и написал подруге:              

Дима Журавлев (20.34)

Олесь, тебе в аптеке, магазине или ещё где что-то купить?

             Олеся Иванченко (20.36)       Ничего не надо, Димочка! 😘       Олеся Иванченко (20.37)       У тебя тут и так холодильник полон, и я ещё кое-что прикупила. Ты знал, что продавцы местного супермаркета — наши с тобой фанатки? 😂              Опачки.              Во-первых, Дима не знал, потому что редко когда выходил в магазин — просто времени и сил не хватало, и предпочитал доставку. А во-вторых… Олеся просто взяла и вышла в магазин, не предупредив? А если бы опять сознание потеряла?              Дима начинал злиться. Но понимал, что злость беспочвенна: он ей просто друг, в конце концов, да и Олеся — девочка взрослая, хоть и максимально старалась изображать из себя глупышку-очаровашку. Вряд ли бы специально стала рисковать самочувствием себя и ребёнка.              

Дима Журавлев (20.38)

Не знал. Я туда не хожу особо

             Олеся Иванченко (20.39)       А зря! Милые дамочки, ждут новый выпуск и спрашивали, почему я не с Тимати 😂😂😂              Олеся Иванченко (20.39)       Ты скоро?              

Дима Журавлев (20.40)

Уже еду домой

             Олеся Иванченко (20.42)       Отлично, жду!              Всё в их переписке выглядело слишком обыденно. Чересчур. Словно не просто они с Олесей давно знакомы — давно пара в семейных отношениях, где все вопросы уже решены, обсуждены, и у них тишь да гладь в общении — стабильная, привычная, спокойная.              Впрочем, с Олесей всегда было спокойно и стабильно благодаря её вайбу «своей в доску» девушки. Но исключительно в психологическом плане. Зная нерасторопность и умение случайно натворить дел, от неё ожидаешь скорее очередных приключений. Подтупливать Олеся умела на сто процентов, это у неё не отнять. Поначалу Дима даже думал, что она просто придуривалась, и лишь через несколько месяцев понял: нет, Олеся просто такая, какая есть, и всё, что можно с этим сделать — принять факт её чудачества и помогать ей сражаться с самой собой (да, он помнил случай, когда она запуталась в шторе и завизжала, не сумев выбраться). В итоге Журавлёв принял её целиком и полностью, помогая выбираться из «приключений», и Олеся это высоко ценила.       Родная квартира встретила Диму запахом драников и чего-то ягодно-сладкого. Он даже на мгновение прикрыл глаза и будто перенёсся в родительский дом в Верхней Колыбельке. Казалось, сейчас мама опять шутливо начнёт посмеиваться, что он опять поздно вечером провожал очередную невесту в соседнее село, и пригласит его к ужину. С картошечкой жареной, окрошечкой, драниками со сметанкой — домашней, своей, и компотом свежесваренным из замороженных ягод…       — Дима, это ты? — послышался знакомый голосок, и Олеся выскочила из кухни.       На удивление органично девушка смотрелась в проёме его кухни. Без косметики, в спортивном лёгком костюме, в ярко-красном фартуке с пошлыми надписями — ага, спасибо Позову за юморной подарок на день рождения.       — Тебе идёт этот фартук, — чуть не прыснул со смеху Дима. — Но надписи тебе явно не подходят.       Олеся взглянула на фартук и засмеялась.       — А я заценила! «Купите этой сучке дилдак по скидке» — мне интересно, это какой сучке планировалось купить? Надеюсь, не Лене, а то я буду в тебе разочарована, если ещё и ты ей этот фартук подарил!       — Не, это Поз решил скреативить специально для меня, — фыркнул Дима и разулся. — Ты тут ещё и домохозяйкой стать решила? Нет, если драники на вкус такие же, как и на запах, то я более чем не против, чтобы ты мне постоянно готовила. Правда, курьеры местной доставки останутся без работы.       — Ничего, переживут, — Олеся улыбнулась и заправила выпавшую прядь волос. — Но вообще, я готовлю только по настроению. И при хорошем самочувствии, а сегодня у меня всё в порядке. Мне было скучно и захотелось драников. Поэтому извини, но первую их порцию мы с малышом уже схомячили.       — Главное, что для меня есть вторая!       Уже идя в ванную, он услышал смешок Олеси и громкое «Это пока что есть!».       Заглянув на кухню уже после ванной, Дима обомлел. Для начала он удивился тому, что кухня после экспериментов Олеси осталась в порядке — а зная её, катастрофа вполне могла произойти. Но нет: плита на месте, ничего не взорвалось, на столе — жареная картошечка, салат — не деревенский, какой-то новомодный с креветками, наверняка вкусный (хоть и не вписывался с жареной картошкой никак), компот в стаканах и главное блюдо стола — целая тарелка румяных драников. И, само собой, сметана — в отдельной специальной тарелке.       — Слушай, Олесь… — Дима аж присвистнул, с искренним шоком глядя на накрытый стол. — А давай-ка я на тебе женюсь!       Девушка захохотала в голос.       — Ты ещё даже не пробовал, насколько я вкусно готовлю, чтобы жениться!       — А вот неправда! — сразу заметил Журавлёв. — Шарлотку ты готовишь офигенную!       — Ага, если только я её не палю, — фыркнула Олеся.       Прикол про спаленную шарлотку, приготовленную в своё время специально для Макса, стал уже легендой.       — Ой, да ладно, всего-то один раз сгорела шарлотка, с кем не бывает, — махнул рукой Дима, сел за стол и сразу же схватил тёплый драник.       — Не один, — поджала губы Олеся. — Сегодня я тоже спалила шарлотку. И у тебя, кстати, формы под пироги больше нет, я случайно её расплавила.       Ага. Расплавила. Олеся всё-таки заценила его кухню в своём духе и вычудила.       Три. Два. Один.       Дима не выдержал и всё же рассмеялся.       — Я так и знал, что что-то произойдёт! — он усмехнулся и повернулся к Олесе. — Ты сама-то в порядке? Не обожглась нигде? — и посмотрел на неё чуть обеспокоенным взглядом.       Девушка мигом считала с него, что ругать её никто не будет, и тут же расслабилась. Хоть и знала, что Димка вряд ли бы разбор полётов устроил, и к её нерасторопности давно привык, однако всё равно ей явно не хотелось получать пусть и шутливый, но нагоняй.       — Не обожглась. Только кипяток чуть на ногу попал, но всё в порядке, я быстро её под холодную воду в ванной подставила.       Так, стоп.       Дима отложил драник на тарелку. — Погоди. А кипяток откуда в шарлотке взялся?       — А, это я свой заварочный чайник разбила, — Олеся махнула рукой и села напротив Димы. — Но осколки собрала все, даже крошку стеклянную, и промыла здесь всё, так что не поранишься.       Ведь он знал, знал, что так будет, и скучно жить не придётся. Так, нет, день явно прошёл неспокойно. И как Олеся собиралась одна жить вообще?       — Давай сразу, что тут вообще происходило и можно ли тебя на пять минут оставить, чтобы ты не поранилась? — с улыбкой спросил Дима.       На очарование Олеси злиться невозможно, тем более, когда она смотрела таким смущённым взглядом.       — Да эй! В офисе же оставлял! И я не всегда всё била.       — На удивление.       — Ну Дима! — Олеся хихикнула. — Правда, всё в порядке. Просто я с твоей плитой не сразу разобралась. Кто ж знал, что у тебя она разогревается так быстро? У меня не так было.       — Вторая шарлотка, Олеся, вторая шарлотка… — Дима хихикнул и наконец откусил взятый драник.       Вау. Вау.       Мерлин превеликий, если бы можно было получать оргазм от еды, он бы сейчас кончил.       Кто ж, блять, знал, что Олеся умела готовить такие нежные и воздушные драники? Он даже в своём селе такие не ел! Ещё и ложечку сметанки… Восхитительно! Дранили прямо таяли на языке…       — Дима… — голос Олеси вырвал его из вкусового экстаза.       — М?       — О, а я думала, сломался, — послышался смешок. — Ты сейчас всю тарелку уничтожишь.       Дима взглянул на посуду и понял, что сам не заметил, как съел половину всей порции.       — Сама виновата, слишком вкусно готовишь, — фыркнул Журавлёв и схватил ещё один драник. — Оставайся у меня жить и дальше, мне нужны твои драники двадцать четыре на семь.       Олеся взяла тарелку с салатом.       — Надоедят тебе быстро драники. А это одно из немногих блюд, которые я готовлю шикарно. Так что наслаждайся, пока можно. А салат я тебе не отдам, я специально для себя готовила, — ответила она и не дрогнула, пока Дима жалобно гундел «Жадина!» и уплетал драники.       Поговорить вечером им особо не удалось: лишь немного Дима рассказал о съёмках, после чего живо отправил Олесю спать, поскольку, как оказалось, ей вставать в пять утра. А соблюдать режим она, видимо, забыла.       — Я нормально себя чувствую!       — В прошлый раз ты тоже так говорила. Нет уж, Олесь. Давай-ка высыпаться. А то ребёнок начнёт все питательные вещества из тебя забирать, пополнять их будет не из чего, будешь страдать.       — Ты гундишь прямо как Макс!       — Не верю, что говорю это, но он более чем прав!       Разобидевшаяся (больше, конечно, в шутку) Олеся закрылась в комнате, а Дима, приняв душ и убрав всю еду в холодильник, порубился немного в игру по дискорду с Шастуном и в скором времени завалился спать…       Однако сон не шёл, и Дима ясно понимал, почему. Мысли, от которых он продолжал бегать все эти дни, наконец его догнали и уходить снова не желали. Мысли… об Олесе.       Журавлёв ревновал Олесю не первый год — давно знакомы, и «Натальная карта» — далеко не единственный проект, над которым они трудились вместе, но это детище — их особенное. Раньше, когда ещё он был в браке, ревность явно имела дружескую окраску. Да и по отношению к ней поначалу парень чувствовал лишь покровительство. Позже, по мере узнавания девушки, появилась тёплая добрая дружба. Димка знал: если ему понадобится какой-то личный совет относительно семьи или женщины, то Олеся всегда бескорыстно придёт на помощь. Собственно, Олеся, сама того не ведая, и пыталась спасти их с Леной брак, когда Дима спрашивал советы по организации оригинальных свиданий. Но их с Леной отношения изменить не удалось, так что…       Точно, Лена!

Дима Журавлев (23.32)

Привет, Лен. Мы можем с тобой поговорить как-нибудь на днях?

      Леночка (23.40)       Привет! :) Можем, конечно! Что-то случилось?

Дима Журавлев (23.41)

Ничего особенного, но мне нужен твой совет

      Леночка (23.42)       На тему?

Дима Журавлев (23.44)

На тему «Какого чёрта я чувствую ревность к девушке, с которой не в отношениях»

      Леночка (23.44)       Дима, скажи, что это не про меня речь! Я только нашла себе ещё одного хорошего мужика!       Журавлёв присвистнул: молодец какая! За неё он искренне радовался. Раз у них отношения не получились, то, может, Лена в других будет искренне счастлива. Они с ней старались — но просто не вышло.

Дима Журавлев (23.45)

Не ты, но я очень рад, что ты себе нашла добра молодца!

Дима Журавлев (23.45)

Он на меня похож?

      Леночка (23.46)       Только если очарованием 🙂

Дима Журавлев (23.47)

Я правда рад! Надеюсь, и человек он неплохой. Но если что — обращайся, морду набью — будь здоров.

      Леночка (23.48)       Так и запишу тебя в телефонной книжке — ДрАчун. Или ДрО…?

Дима Журавлев (23.49)

Я уже начинаю жалеть о том, что поддался твоему вуайеристкому фетишу пять лет назад 😡

      Леночка (23.50)       А тогда не жалел 😆 Речь не об Олесе, случаем?       Дима тяжело вздохнул. Признаваться — так сразу.

Дима Журавлев (23.51)

Да. Я в последние два месяца сам себя не понимаю

      Леночка (23.53)       Между вами всегда искрило, если честно. При этом смешно, что развелись мы не по этой причине

Дима Журавлев (23.54)

      Когда мы разводились, я точно её не ревновал в романтическом плане, и непонятных чувств к ней у меня не было. Это я точно могу сказать.

      Леночка (23.54)       Верю, Дим. Зная тебя — ты бы сам ко мне пришёл и рассказал всё как на духу. Так что, подозреваю, сам не замечал, что ты к ней привязываешься

Дима Журавлев (23.55)

Не совсем так. Я привязывался именно как к другу — это я знал. Это сейчас что-то происходит. Может, сейчас напишу подробности?

      Леночка (23.56)       Давай, ты меня заинтриговал! Хотя можешь и голосовым

Дима Журавлёв (23.56)

Прости, не могу. Только текстом

      Ещё не хватало, чтобы его услышала Олеся! И без того плохо спала, судя по её рассказам, а тут такое… Тем более не уснёт, если про себя услышит!       Понадобилось минут двадцать, чтобы описать все подробности их с Олесей взаимоотношений, а также события последней недели: информацию о беременности, её самочувствие, больницу и поселение у себя же. И чем дальше Дима всё рассказывал всё происходящее вместе со своими комментариями, тем больше сам понимал — он увяз.       Увяз в Олесе и сам этого не заметил.       Журавлёв никогда не залипал на Олесю, как было в своё время с Леной, да и с другими девчонками — а их у статного крепкого Димки было хоть отбавляй. Дима просто постоянно поправлял спадающие на лоб тёмные густые пряди, делал комплименты взгляду светлых ведьминских глаз с пронзающим изучающим взором, помогал определяться с образами на съёмки и неизменно честно отвечал, идёт или не идёт ей платье: «Нет, Олеся, твой миленький животик тут не видно, и вообще, у девушки он должен быть, матку защищает и вообще это мило, ну чё ты начинаешь!». Олесю он всегда считал… просто своей в доску девушкой, с которой весело, интересно, здорово. Утешал её по-дружески, как мог: Олеся слишком часто боялась кого-то подвести и не справиться — вот уж где синдром отличницы вылез, и Дима своим крепким плечом давал понять: он рядом, а вдвоём они справятся, один другого подстрахует. Постепенно это помогло Олесе пробиться и самостоятельно в другие проекты. Пусть Димы уже и не было рядом, зато осталась уверенность, что она сможет справиться — хоть со съёмками, хоть со своими косяками, хоть с переживаниями из-за своих косяков. А к её чудачеству и нерасторопности он быстро привык и просто стал считать изюминкой. У каждого своя. Он вот ржавые заборы ищет, с деревьями обнимается, сараи строит да на странных музыкальных инструментах играет. Олеся вот чайники разбивает, шарлотку палит, порчу наводит и по картам судьбу предсказывает и решения жизненные принимает. Да уж, подходящая парочка сошлась.       Теперь он точно знал, что ещё подписать вдогонку.

Дима Журавлев (00.24)

Как это всё произошло и я этого не заметил?

      Лена отмалчивалась долго, потом что-то упорно писала, и Дима даже задумался, а действительно ли это хорошая идея: рассказывать бывшей о своих непонятках в настоящем. Однако позже пришёл ответ, который помог немного выдохнуть.       Леночка (00.47)       Я не знаю, что тебе сказать толком. Прости. Переписываю каждый раз — и всё не то. Так что прости ещё и за то, если что-то покажется грубым или обидным. Но пока что я не вижу в твоих эмоциях любви. Вот именно любви. Влюблённость — может быть. Самое её начало — вполне вероятно. Но меня беспокоит, что у тебя в первую степень выходит не только забота, но ревность, а вот это уже непривычно для тебя. Ревность-то ладно, она у тебя очень даже контролируемая, но всё равно тревожно, что она есть даже по отношению к друзьям. Это странно, Дим. Ты будто хочешь завладеть Олесей и контролировать её всецело, а это уже нездорОво. Мне кажется, под этой ревностью может скрываться что-то ещё, кроме влюблённости. Может, ты так триггеришься на её бывшего? Ведь она с ним из-за ребёночка связана, хоть и решила воспитывать его сама. И ещё скажи: как ты относишься к самому факту беременности Олеси?       Вот тут-то Дима и опешил. Такого ответа он явно не ждал.       Ревность — штука неприятная, и Дима с ней несколько раз сталкивался, причём по обе стороны отношений. А тут… Он сам не свой стал. Может, реально из-за бывшего такая тема с ним? Ведь с самого начала бесил. А теперь всё это вместе с некстати появившимися странными чувствами переросло вот… в это. Или же нет?..

Дима Журавлев (00.50)

Может, профессиональная ревность? Хотя с чего?

      Написал — и сразу понял, что нет, не в этом дело. Не в профессии. Он наоборот, рад за Олесю.       Леночка (00.51)       В вашем дуэте именно Олеся главенствует. Во-первых, из-за фишечки канала, во-вторых, потому, что она — необычная девушка с уникальным образом. Но я знаю тебя и видела твоё отношение к ней. Ты ею гордишься.

Дима Журавлев (00.51)

Да, ты права. Я просто сам себя обманываю в очередной раз. Наверное, всё же ты права и насчёт бывшего, но мне пиздец как неприятно это понимать.

      К беременности Олеси Дима относился… с некоторым волнением, но уж точно не с негодованием. Неожиданный сюрприз, конечно, но он больше радовался за девушку, нежели чем был недоволен. А скорее, был как-то… нейтрален.       Теперь впервые за всё время Дима почувствовал укор совести: он всё это время беспокоился именно об Олесе. Как о девушке, о подруге, о коллеге… Ребёнок будто вообще не воспринимался. Да, срок небольшой, и если бы не особенности самочувствия Олеси, он бы и не подумал, но…       Видимо, и в этом Лена права, и Дима ещё и не воспринимал беременность Олеси из-за отца её ребёнка. Тот оказался знатным мудаком, но дитя-то тут ни при чём. Да и не настолько уж сам Дима был мудаком, чтобы этого не понимать! Однако в голове, видимо, все факты сошлись немыслимым образом.       Пиздец какой-то.

Дима Журавлев (00.59)

Знаешь, я думал, что выговорюсь, посоветуюсь с собой и распутаю клубок. И вроде распутался, но… что-то как-то пиздец, если честно.

      Леночка (01.02)       Может, тебе смотаться на отдых? На родину малую свою? А я с Олеськой побуду. У нас с ней нормальные ж отношения. И честное пионерское, лезть и влиять на ваши отношения не буду! А я пионеркой была, так-то!       

Дима Журавлев (01.02)

До сих пор в шоке, что ты была, хотя жила уже в постсоветское время. Переименую тебя, пожалуй

      Пионерка 69 (01.03)       Надеюсь, переименование адекватное

Дима Журавлев (01.04)

Не волнуйся. А вообще, наверное, ты права, но я ещё подумаю над твоим предложением. Я собирался смотаться на днях, но тут всё так поменялось, что я уже пока ничего не могу точно сказать. Так что у тебя за мужик-то?

      Пионерка 69 (01.05)       Ловко ты переводишь тему разговора       

Дима Журавлев (01.05)

Да. Мне нужно подумать обо всём, что ты мне сказала. Так что давай пока про своего мужика рассказывай, я должен отдать тебя в хорошие руки

      В конечном итоге их разговор продлился практически до трёх часов ночи, и Дима уже прекрасно понимал, с каким трудом он завтра будет вставать на работу… Не впервой ему, собственно, правда, возраст в последнее время начал давать о себе знать. Как и нагрузка — пусть она у него и была в разы меньше, чем у того же Шаста. А ведь ему тридцатник только недавно исполнился…       С этими мыслями он и заснул, а проснулся от грохота где-то в прихожей. Первой мыслью было заорать «чёртовы соседи!» и укутаться в одеяло и дрыхнуть дальше, но мозг вовремя вспомнил, что вообще-то…       — Олеся!!!       Кажется, со времен службы во ФСИН он не вскакивал так резво: он в одно мгновение выскочил из комнаты, чудом не зацепился за угол и вылетел в прихожую. Пара секунд — и сердце, которое, казалось, замерло от осознания, снова бешено заколотилось, адреналин сделал своё дело и сонливость как рукой сняло.       В прихожей, уже на выходе из квартиры стояла собранная Олеся. С ошарашенным взглядом она смотрела на не менее ошарашенного Диму. В руках у неё зачем-то оказалась ручка от чемодана, а сам чемодан — пластиковый, чёрт его подери — побитый валялся возле её ног.       — С добрым… блять… утром… — только и смогла сказать Олеся.       А до Димы только начало доходить: Иванченко не в обмороке, не умирала, с ней всё в порядке, это просто очередное её чудачество дало вот такой результат. Твою-то мать…       — Нахуя тебе чемодан?!       Олеся посмотрела на парня немного испуганным взглядом, и Диму что-то кольнуло в груди. Последнее, чего бы он хотел — чтобы его боялись. Тем более, она.       Олеся ещё и суток не пробыла в его квартире, а уже дважды боялась. Нет, он не хочет быть монстром, к чёрту такое.       — В этом чемодане — реквизит для съёмок. Я собиралась его с собой взять, начала ручку выдвигать, а она… выпала.       Пиздец. Это не Олеся, это пиздец. Его персональный пиздец.       — А у меня сердце нахуй выпало, — выдохнул Дима уже с более спокойным голосом. — Прости, я просто подумал… Что ты упала. Ну, как в тот раз. Испугался. Вот и на нервах заорал… Про чемодан, имею в виду. Не успел состыковать мозг и эмоции. Извини.       Девушка кивнула и вроде немного расслабилась. Уже не так боялась, и на том спасибо.       — И ты меня прости, я ж не хотела шуметь. Тебе ещё поспать часик можно было бы…       — Да хрен с ним, — Дима махнул рукой, и тут до него дошло.       Чемодан. С реквизитом. Твою-то мать!              — А ну-ка, погоди… Ты собралась, будучи беременной, сама тащить чемодан с реквизитом? Олеся, ну ёбана… И какого хрена реквизит у тебя вообще?       Закатив глаза, девушка опустилась к чемодану и открыла его. В чемодане лежали… винтажные мягкие игрушки, но явно не советские — их бы Дима себе выцаганил. Какая-то иностранщина. И откуда это у Олеси?..       — Ну? Думаешь, я бы от этого надорвалась? А в чемодане этом они перевозятся, потому что стоят до едрени фени, и мне их отдавать надо будет подруге. Правда, теперь ещё, блин, чемодан оплачивать, это не мой вообще, а её…       — Да хрен с чемоданом, разберёмся… — высказал Дима, беря в руки игрушку-медвежонка Тедди, но тут его хлестанули по плечу.       — Руками немытыми куда! Эти игрушки стоят как наши почки!       Дима так и опешил.       — Слушай, я не думаю, что наши почки стоят столько же, сколько игрушки, — он усмехнулся. — Я не спорю, они ценные, но не настолько. Или что там у тебя за проблема с почками?..       — Да Дима! Это утрированно! — Олеся усмехнулась. — У тебя есть чемодан пластиковый? Ну, такой, чтобы всё положенное в него не смялось и сохранилось в целости и сохранности? Мне чисто на съёмки! Нам для антуража на сегодня нужны игрушки! Красиво будет!       — На какие нахуй съёмки?       — На «Быстрые свидания», на которые я уже опаздываю, кстати, — выдохнула Олеся. — Ещё и таксист в пробке… Так есть чемодан или нет?       Нужный для Олеси, а точнее, для игрушек, чемодан быстро нашёлся, но Дима сам вызвался донести чемодан до такси — мол, нечего таскать самой, будучи в положении. Олеся согласилась, но хмыкнула, пристально глядя на парня:       — Только штаны не забудь надеть, мой личный помощник.       Ага, класс. Заебись.       Всё это время, пока Дима разговаривал с Олесей о винтажных игрушках и искал чемодан, он был в одних трусах. Неудивительно, ведь до этого он преспокойно себе спал (а спать в пижаме — духота и не по-деревенски, увольте!) и на грохот сразу вылетел, забыв обо всём. Олеся, правда, в каком только виде его не видела, в том числе и в одних трусах, но ситуация всё равно неловкая.       — Сильным мужчинам штаны не нужны, — только и высказал Дима, заходя в гостиную за одеждой.       — Вообще там говорилось про трусы.       — Мне их снять?       — Ну Дима!       Трусы всё-таки остались на месте — не совсем уж Журавль отбитый, кто бы что ни говорил, игрушки заботливо переложены Олесей в новый чемодан, и саму Олесю вместе с игрушками Дима проводил к такси. К этому времени и ему уже стоило собраться: дел на работе и вне её было непочатый край, хотя ещё недавно планировалась передышка. Что ж, видимо, отдохнёт он неизвестно когда такими темпами.       По возвращению вечером домой Дима застал картину маслом: его ждали куриный бульон, очередная порция драников… и вымотанная Олеся, запивающая шпроты черничным йогуртом прямо из горла. Специфичные вкусы у её ребёнка, надо сказать.       — Ничего не спрашивай, — пробурчала она. — Я сегодня часов десять об этом мечтала. Еле сдержалась, чтобы прямо в магазине не начать открывать банку.       — И что же тебя остановило? — хмыкнул Дима.       — Две маленькие девочки, которые меня узнали, — ответила Олеся и сделала ещё глоток. — В итоге сама первой к ним подошла и сфотографировалась, дабы они потом меня не задержали. Да ты садись, ешь… суп, кстати, заказанный. Мне было лень готовить сегодня что-то, кроме драников.       — Да я и ж и не заставляю, Олесенька, — парень выдохнул и пошёл мыть руки. — Может, ребёнок ещё какие-то извращенские вкусы хочет?       — Пока что только шпроты, йогурт и пожевать берёзу. Не уточняй, зачем, у меня дёсны зудят от этого и меня это уже третьи сутки бесит.       — О, смотри, берёзу любит, прямо как я. Он мне уже нравится, — хихикнул Дима и сел за стол.       — А может, это девочка.       — Да какая разница, всё равно круто же! — Журавлёв улыбнулся и пододвинул тарелку к себе ближе и взглянул на Олесю.       Нет, вид у неё явно нездоровый.       — Лесь…       — М?       — Так сильно устала? Выглядишь заёбанной, и не в хорошем смысле, уж извини. Я волнуюсь.       Олеся допила остатки йогурта и выкинула его в мусор.       — Съёмки нагруженные получились, с подругой переругалась из-за этих игрушек, вкусы изменились, ещё и какое-то состояние плаксивое. Извини, у меня настроение паршивое, я пойду, полежу, — девушка встала. — Уберёшь здесь сам? Я не в состоянии.       — Да, конечно, Лесь, не переживай, — обеспокоенно произнёс он.       Всё же нагрузка Олесе давалась вдвойне тяжело, как бы она ни храбрилась.       Позже Дима убрал всё на кухне (и выяснил, что одну тарелку Олеся разбила — ну и чёрт с ней, с тарелкой, но чего не сказала-то), искупался, успел посмотреть пару новых серий «Хитростей» и даже чуть порубиться в приставку. Пару раз он порывался пойти к Олесе, один раз даже постучал, но, услышав: «Я хочу полежать, не мешай!», надоедать не стал. Поэтому и не стал идти в комнату перед сном: уже два часа ночи, да и сон у девушки чуткий, вдруг разбудил бы ненароком. Так что, проверив сообщения в Телеграме, он завалился спать и начал уже дремать, как услышал, что кто-то пробирался к его дивану.       Олеся?       Дима повернул голову и увидел в сумраке от ночных московских огней стоявшую у его дивана Олесю в шёлковой пижаме. Что-то случилось?       — Лесь?       — Что ты там говорил про тёплый липецкий бок? — спросила она зарёванным сдавленным голосом.       Что с ней случилось? Плохо? Гормоны? Переживания? Мысли о мудаке?       А про тёплый липецк…       А. Это когда он шутил про то, что если кондиционер сломается, то «милости просим под тёплый липецкий бок»… Но Дима не идиот и мигом понял — дело сейчас не в кондиционере.       — Лесь, что сл…       — Всё, ничего! — она всхлипнула. — Прости, Дим, я дура, дурная идея! — с этими словами девушка развернулась и чуть ли не побежала из комнаты, но Дима успел вскочить и догнать её у выхода.       — Лесь, стой… — он осторожно взял её за руку. — Я ж не экстрасенс, не знаю, что именно ты хочешь. Ты скажи — я сделаю. Вот сейчас ты ж не просто так пришла. Что нужно?       Олеся всхлипнула и… развернулась и уткнулась подбородком ему в плечо. От неожиданности Дима опешил, но быстро пришёл в себя и приобнял девушку. Происходило что-то странное.       — Так, объятия нужны?       — Н-нет… не т-только, — пробурчала она в его плечо.       Понятнее не стало.       — А ещё что?       — Тёплый л-липецкий б-бок.       Вот тут мозг Журавлёва совсем решил отключиться. В каком это смысле Олеся имела в виду?       — Так, а… как именно тебе нужен мой бок? Я сделаю, но ты уточни…       — Блять, Дима! — Олеся вскинула голову и отодвинулась от него. — Я знаю, что тупо, так что… Не надо.       Да что ж за… чертовщину она вытворяла. У Димки нервы не железные. А она у него всего только сутки. Нет, так дело не пойдёт.       — Так, Олесь, — он осторожно взял её за плечи. — То, о чём ты стесняешься или боишься попросить, угрожает чьей-либо жизни, физическому или психическому здоровью кого-либо?       От такой постановки вопроса теперь опешила уже Олеся.       — Н-нет.       — Ну раз нет, значит, говори, постараюсь сделать. Не сейчас, так потом, зависит от того, что тебе нужно.       Тяжёлый вздох — и прозвучала просьба, которая окончательно сломала мозг Димы и разделила всё происходившее в его мыслях об Олесе на «до» и «после».       — Можешь эту ночь побыть со мной в кровати? Вместе. Рядом. Просто лёжа рядом?       Казалось, даже дыхание на время остановилось — настолько оказался ошарашен неожиданностью просьбы Дима. Нет, он не против, от него не убыло бы, просто…       Это было глобальным шоком.       — Просто… Не знаю, мне паршиво и… что-то мне в голову стукнуло…       Ой, нет, сейчас ещё оправданий не хватало. У неё беременность, в конце концов, у неё и так оно есть! Гормоны чудили, вот и всё объяснение. Всё логично. Только вот почему от осознания этого в сердце стало как-то… больно?       Не время рефлексировать.       — Эй, Олесь… Хорошо. Всё в порядке. Пойдём. Сейчас пойдём. Я только шорты надену с футболкой, окей?       Олеся сразу кивнула и, кажется, сама не особо ещё в это поверила: её шок Дима заметил по блеску её красивых глаз в сумраке. Как картина, честно. Но очень грустная.       Дима подошёл к шкафу и наощупь вытащил первые попавшиеся футболку с шортами и быстро накинул их на себя. При этом Олеся и не думала отворачиваться. Ладно уж, он и с толпой мужиков голый в бане не раз бывал, его ничем не смутить, даже Олесей. Да и второй раз за сутки в таком виде она его лицезрела.       В комнату они прошли молча. Так же тихо, словно боясь нарушить какое-то таинство, вместе легли в постель, как-то безмолвно разделив стороны кровати: Олеся легла у стены, а Дима спокойно примостился сбоку. Однако стоило ему улечься, как девушка исполнила обещанное и прильнула к его боку — да, тёплому липецкому. Удобно расположив руку у него на животе, девушка прошептала в тишину робкое «Спасибо». Диму хватило лишь на тихо произнесённое: «Всё хорошо. Отдыхай».       Он искренне надеялся, что Олеся не обратила внимания на то, как сильно при этом колотилось его взволнованное ошарашенное сердце.       А Олеся тем временем наконец-то расслабилась и засыпала, убаюканная знакомым ароматом близкого человека и быстрым, но постепенно приходившим в норму биением его сердца.       Так они оба не заметили, как заснули, и впервые за долгие недели Олеся поспала по-настоящему спокойно.