Расклад очевиден

      Родительство всегда меняет людей. Одних делает более добрым и внимательным, других заставляет увидеть негативные стороны себя, третьих убеждает менять не только свою жизнь, но и в принципе всё мировоззрение «от и до»… Дима пока не знал, к какой категории себя относить, но ясным было одно: отцовство — это максимально новый опыт, уникальный, необычный и очень ответственный… С которым он боялся не справиться.              Первые дни жизни Дениса прошли для Димы и Олеси на каком-то послеродовом адреналине: сам Журавлёв практически всё время мотался между роддомом и квартирой, параллельно занимаясь организацией выписки из роддома и оформлением документов. Ещё до рождения Дениса Дима хотел сделать для Олеси что-то приятное и особенное, но при этом на самой выписке не перегрузить её. Так что пришлось остановиться на относительно стандартной процедуре — опять же, по просьбе девушки. Несмотря на помощь медсестёр и самого Димы, она очень уставала: Дениска очень уж любил пошуметь и поплакать, порой даже добрый голос и игры его не отвлекали. К тому же, восстановление после родов хоть и проходило в штатном режиме, но всё же процесс это не такой быстрый и неприятный. Настолько, что Журавлёв против своей воли узнал слишком много подробностей о послеродовом самочувствии девушек, и с одной стороны, восхитился смелостью Олеси, с другой — ужасался тому, сколько всего девушкам приходится перенести. И какое тут к чёрту омоложение после родов? Скорее, наоборот.              Да уж, Дима теперь ещё более внимательно будет относиться к женщинам. Мало того, что целого ребёнка в себе взращивают за счёт ресурсов своего организма, так ещё и приходить в себя после этого сколько…              — Пожалуйста, только не зови на выписку всю нашу совместную родню! — просила Олеся. — Только близких. И потом на выписку никаких шикарных посиделок в ресторане! Я просто хочу приехать домой и лечь спать, а Дениса — уложить в кроватку. Кому хочется отметить — пусть отмечают сами и где-нибудь ещё вдалеке от меня. Когда сама захочу буйное празднование — я организую. И то — если захочу.              — Тебя понял, — выдохнул Дима, отменяя одну из броней — да уж, он слишком разогнался. — Смотри, именно на выписке будут твои родители, моя мама, твои подруги… и Макс и Лена очень сильно хотели присутствовать. Позволишь им?              — Им — само собой, — Олеся улыбнулась. — Лена и так, считай, член семьи, а Максим — будущий крёстный папа. Хороший крёстный у Денисочки будет!              И это правда. Дима сам удивлялся, как шебутной Макс изменился, но он в самом деле старался помогать чем мог. Пару раз он приезжал в роддом и даже побыл с Денисом, пока Олеся была на процедурах, а Журавлёва срочно вызвали на работу. Чудом, правда, Зайца уговорили не тащить в роддом ещё подарки для Олеси и Дениса. А то бы реально весь «Детский мир» ограбил.              Да и в сам день выписки Макс очень помогал Диме, и прежде всего — с нагрянувшей небольшой истерикой, которая выбила Журавлёва из колеи. В один момент что-то, видимо, торкнуло внутри, и Дима впал в панику от осознания: ребёнок уже совсем скоро будет у них дома.              — Блин, Макс, а не слишком холодно ему в этом конвертике будет? Слушай, может, я за новым сгоняю, а?              Через пять минут он в очередной раз вскочил:              — А я точно для Олеси нужное платье взял?              Ещё через минуту:              — А вдруг Олесеньке эти шары здесь не понравятся? А вдруг я что-то не так сделал и она запсихует?              — Я надеюсь, что она тебе эти шары в задницу запихнёт, если ты будешь продолжать истерить, — заявила Лена, поправляя на Диме рубашку. — Я бы на её месте так и сделала.              Следом за ней на возмущения Димы фыркнул и Максим:              — Слушай, ты, пародия на богатыря! Если Олеся по твоим шарам девять месяцев назад не дала ногой, значит, всё будет в порядке. Раз ты на выписку пришёл — для неё уже праздник.              — Ой, ты это… Не принижай Олесю-то, она заслуживает всего шикарного, — усмехнулся Дима, держа в трясущихся руках огромный букет с розами. — Как хорошо, что мы — мужики, целые роды пережить — это пиздец, а она выдержала. Смелая у меня такая…              — Мне определённо приятно это слышать, — послышался позади Олесин голос.              Дима тут же развернулся и подскочил к Олесе. Она уже успела и принарядиться, и накраситься, и локоны накрутить (в этот раз, к счастью, помощь самого Журавлёва уже не понадобилась, да и снова проходить этот квест он бы не выдержал), и теперь уже стояла рядом с ними, как самая настоящая принцесса.              Будто несколько дней назад и не мучилась в родах.              Хотя Дима прекрасно понимал, что уже через час уставшая Олеся свалится спать. Не настолько она ещё крепка силами. Собственно, именно по этой причине они отказались от масштабного празднования в ресторане — потом успеют.              — Лисёнок, ты как здесь? — Дима поцеловал её в щёку и протянул букет. — Поздравляю тебя с выпиской, моя королева! Спасибо тебе за рождение нашей звёздочки на семейном небосводе!              — Вау, даже так? — Олеся умилилась и взяла букет. — Спасибо! Как ты красиво сказал… И розы красивые, только можно я их пока отложу? Скоро Дениса принесут, я хочу сама его держать.              — Да, конечно, как тебе удобнее, милая, — Дима забрал букет и положил на тумбочку. — Ты в порядке?              — Да, правда, сегодня Денис не давал мне спать совсем, — усмехнулась Олеся. — Похоже, очень домой хочет. И я. Честно говоря, я разрываюсь между фотосессией на выписку и желанием лечь спать. Так что дома я отрублюсь, несмотря на гостей, извини.              — Я бы на месте Дениски тоже домой хотел: тут все плачут, и фиг поймёшь, от радости или нет, — хихикнул Макс и тоже подошёл к ней. — Поздравляю тебя и желаю вам с Денисом отыметь нервы Димы во все щели. Пользуйтесь тем, что он вам слова поперёк не скажет, причём пользуйтесь на полную катушку.              Вот же… Заяц. Типичнейший.              — Я всё ещё ворчу на то, что ты — крёстный, — Дима совсем не по-взрослому показал ему язык и повернулся к Олесе. — Тебе не нужно за это извиняться, Олесь, ты чего, — он улыбнулся и погладил её по спине. — Мы сами со всем разберёмся.              — Мы — это кто? — переспросила Иванченко, но уже через мгновение сама поняла, о ком Дима вёл речь.              Мама Олеси, Елена Владимировна, сразу подскочила к дочери и обняла. На секунду Дима почему-то почувствовал дикое желание отгородить её от Олеси и увести свою жену — офигеть, уже жену! — в безопасное место, где ей никто бы не навредил. Видимо, прошлая встреча сказалась, и теперь Журавлёв опасался уже на всякий случай.              — Олесенька, я тебя поздравляю! Ты умничка! Ну, ты как? Как сейчас себя чувствуешь, ничего не беспокоит? Как сами роды прошли? А то ты так кратко всё написала, я волновалась…              Дима закатил глаза. Елена Владимировна, ваша дочь всего несколько дней назад родила, дайте ей передышку, а то завалили вопросами.              — Да всё в порядке, — улыбнулась она и обняла её в ответ. — Просто устала.              — Лен, ты её не мучай, она небось с непривычки и после родов никакущая всё равно, — следом зашёл и глава семьи Иванченко и, поздоровавшись со всеми, тоже подошёл поздравить дочку.              Пока их малыша готовили к выписке, Олесю успели поздравить и прибывшая Сашка со своим молодым человеком, и ещё пару девочек (Дима, к своему стыду, их имён даже не помнил), и, конечно же, Елена Викторовна, мама самого Димы, которая разве что руки ей не расцеловала за рождение такого долгожданного внука.              Когда настал долгожданный момент — Дениса наконец вынесли к ним — у Димы в сердце что-то ёкнуло. Уже не раз и не два он видел своего сына, всё подготовил к его приезду, а всё равно на душе было трепетно и волнительно. Совсем скоро Денис окажется дома и у них с Олесей начнётся новая удивительная жизнь. И это очаровывало и… даже вдохновляло по каким-то неведомым причинам.              С ума сойти. Ещё несколько месяцев назад Журавлёв впадал в панику при мысли об отцовстве и внутренне, осознавая ответственность, всё равно пытался от этих мыслей бежать, а теперь сам стремился поскорее забрать сына и жену и очутиться в маленьком мирке их квартиры и проводить с ними время. Видимо, теперь уже по-настоящему готов к отцовству. Кто знает, может, свыкся, а может, участие в родах что-то изменило в его мыслях. В любом случае, он был более чем доволен тем, как складывалась его жизнь.              Дима осторожно взял голубой конверт с малышом на руки и нежно прижал к себе. Денис не спал, так что с большим удивлением изучал окружающий мир. Правда, ему сейчас было без разницы на то, кто с ним рядом — медсестра, Олеся или Дима, ведь из-за мутного зрения никого ещё не признавал. Но почему-то всегда хотелось умиляться каждый раз, когда тёмно-голубые, почти синие глазки смотрели в его сторону.              — Ну здравствуй, кроха, — Журавлёв улыбнулся ему. — Чё, поедем домой? У тебя там офигенская кроватка, твоей мамой выбранная, между прочим.              — И куча других подарочков, — хихикнула Олеся и посмотрела на родственников и друзей, которые смотрели на конверт с малышом чуть ли не взглядом хищников — настолько желали увидеть его воочию. Это Диму даже как-то немного напрягло, хоть он и понимал: всем просто интересно увидеть новорожденного.              Но Олеся не была бы Олесей, если бы не рассудила всё по-своему.              — Первой малыша на руки будет брать Леночка. Извините, мамы и папа, но карты Таро сказали мне так, — заявила Иванченко и гордо посмотрела на опешивших родителей.              Дима не выдержал и захохотал. Настолько гениально поставить на место тех, кто желал поскорее увидеть их Дениса — это надо было постараться.              — Олесенька, я тебя обожаю! — он чуть наклонился и поцеловал её в щёку.              Сама же Лена — бывшая Журавлёва — пребывала в таком шоке, что даже не сразу включилась, когда Дима начал передавать ей ребёнка. Но девушка всё-таки взяла его на руки, приоткрыла немного конверт и заулыбалась.              — Какая очаровашечка! Олесенька, ну твоя копия просто!              — Ой, как это хорошо! — восхитилась Елена Викторовна, мама Димы. — Мальчик счастливым будет!              — Эй, в смысле? Мам! — парень засмеялся. — А что, если бы Денис в меня пошёл, всё иначе было бы?              — Не ерунди, Димка! Дайте на мальчика-то посмотреть! — усмехнулась она.              Укачав Дениса, Лена отдала малыша самой Олесе, и тогда пошло самое настоящее «паломничество» к ней и ребёнку. Странная ревность немного восстала в душе Димы, но теперь он понимал, что это скорее просто волнение за Олесю и сына. Так что парень просто внимательно следил, чтобы Леся не устала, и сам страховал, постоянно находясь рядом и вместе с ней выслушивая слова поздравлений. Приглашённый фотограф же в это время успешно отрабатывал полученную предоплату, ухитрившись даже залезть на подоконник и сделать пару кадров всей семьи сверху, пока его оттуда не прогнала санитарочка.              — А я бы на его месте точно так же поступил: залез и фоткал, — пожал плечами Макс. — Удобно же.              — Но мы в клинике, в конце концов, — Журавлёв усмехнулся. — Так, а… где наш подарок? Который от всех?        Парень в волнении начал осматриваться вокруг, пока Заяц не ткнул его в бок и не всучил ему большую деревянную шкатулку.              — Да здесь он, блять! Бесишь ты меня, как тебя Олеся вообще терпит. Чего ты паникуешь?              — Я не паникую! Просто мы с таким трудом это всё готовили, — пробурчал он и подошёл к Олесе, которая в это время с широкой улыбкой выслушивала поздравление по телефону по видеосвязи.              Причём поздравление от его же бабушки!              Но почему-то вдвойне приятным было видеть, что и Олесины родители тоже общались с его бабушкой. После прошлого приезда Елены Владимировны к ним Дима опасался, что родственные отношения будут весьма напряжёнными. Но то ли общая атмосфера радости повлияла, то ли его страхи оказались напрасными — но вся родня по обе стороны вполне себе приятно и по-доброму общались. А уж как светилась от всего Олеся — так вдвойне ему радость.              После совместной фотосессии — как только молодых родителей, так и всех родственников и друзей, а также памятных поздравлений и пожеланий с игрой-угадайкой о том, каким же вырастет Денис, Олеся заметно подустала, и тогда Дима наконец решил вручить ей один из совместных подарков. Он крепче взял шкатулку в руки и, дождавшись, когда Сашка взяла уже немного ворчащего Дениса к себе, подошёл к Олесе.              — Лесенька, у нас тут есть небольшой подарочек от нас всех, — Дима улыбнулся и протянул ей небольшую деревянную резную шкатулку. — Здесь собраны пожелания тебе и Дениске от каждого здесь находящегося, всех наших общих, знакомых, друзей, коллег… Короче, от всех. А это… — он достал недостающую деталь из нагрудного кармана рубашки и протянул Олесе, — ключик тебе от волшебного сундучка!              — Ну не паясничай, вообще-то тебе, Дим, мы тоже там много что нажелали, — усмехнулся Заяц. — Олесь, поцелуй его за это, он этой задачей нас всех два месяца задалбывал.              Это правда. В декабре Дима достал съёмочные группы сразу нескольких программ, кучу их друзей и родственников и подключил к помощи даже Олесину маму. А идея была проста и гениальна одновременно. Подарки материальные, конечно, дело полезное, но в этот день хотелось подарить Олесе не только их, но и что-то душевное, семейное. Поэтому Дима напряг родню по обе стороны и всех их друзей и знакомых, чтобы каждый написал свои поздравления и добрые слова пожеланий. Хотя бы по паре слов.              В конечном итоге идея пришлась всем так по вкусу, что пришлось сделать деревянный сундучок аж сантиметров тридцать в длину — и то, Дима боялся, что бумаги с посланиями не вместятся…              Да, сундучок он решил именно сделать сам. Своими руками. В конце концов, он деревенский парень, для него курятник поставить — дело плёвое, что ему придумать, начертить, соорудить и украсить резным великолепием какой-то там сундучок с замочком? Он отменно справился, пусть на всё это у него и было всего около недели. Потому что занимался он этой работой во время их поездки в Верхнюю Колыбельку, а чтобы Олеся не спалила подарок раньше времени, прятался в соседском гараже с инструментами и чертежами. Спасибо дяде Коле, мировой мужик. И тоже записочку поздравительную им написал.              Олеся в шоке смотрела на сундучок, а потом с немного шальной улыбкой взяла его и потрясла. Скрученные и упакованные бумажки немного зашуршали, перемешиваясь.              — Вау… — восхитилась она. — Там их… сколько вообще?              — Сотня точно будет, если не больше, — хихикнула Лена.              — А ещё Дима сам это всё смастерил, пока мы с бабушкой тебя блинчиками кормили, — усмехнулась мама Димы.              Ну всё, сдали с потрохами!              — Леська, смотри! Тут замочек из лунного камня! Не абы как! — заметила Сашка, и Олеська чуть было не запищала от умиления.              — Дима-а-а! Ты… Ну ты вообще!..              Уезжали они из роддома под впечатлениями безмерными. Особенно Олеся, которая, несмотря на сильную усталость, в такси всё равно открыла замочек и начала перечитывать послания от всех и даже пару раз прослезилась.

***

      «Олесенька, поздравляю тебя! Я уверена, из тебя получится суперская мама. Твои глаза сияли каждый раз, когда ты говорила о будущем малыше, и я точно знаю — они будут светиться так каждый раз, когда ты будешь говорить о своём сыночке. Желаю вам с Димой, чтобы любые бессонные ночи переносились легко и были только в радость! Денис, а тебе отдельно напишу: расти таким же красивым, очаровательным, добрым и прекрасным мальчиком! Твои мама и папа — потрясающие, поверь, я это знаю лично! Я знаю, что они воспитают тебя в искренней любви и заботе! Расти и удивляй этот мир, малыш!              Лена (по словам твоего папы, та ещё Пионерка 🙂)».

***

      «Приве-е-е-е-е-ет, Денис!!!              Ты пока ещё не родился, но я уже знаю твоё имя, мне твоя мама всё-всё рассказала! :))              Желаю тебе счастливой жизни и исполнения всех желаний! Твои любящие мама и папа сделают всё для этого!              Олеся и Дима — я вас очень сильно люблю! Но у меня к вам требование: УЧИТЕСЬ, БЛЯТЬ, РАЗГОВАРИВАТЬ ДРУГ С ДРУГОМ! Потому что у меня до сих пор трясутся руки после ваших прошлых молчаний, из-за которых вы оба страдали. А я хочу, чтобы вы тоже были счастливыми. Вы ведь любите по-настоящему, это очевидно: у каждого из вас в глазах сердечки, когда вы говорите друг о друге. Так что не бойтесь говорить обо всём, никто вас за это не укусит (хотя кто знает ваши фетиши, но это уже не моё дело).              Любите друг друга. А я буду любить вас, чудесная семья Журавлёвых!              (Дима, она возьмёт твою фамилию рано или поздно, она просто немного выпендривается, потому что Дева).              Целую и обнимаю! Мои вы лапочки!              Александрина Великолепная».              

***

      «Леся, милая, поздравляю тебя с рождением малыша!!! Ты будешь суперсовременной и крутой мамулей! Я не ясновидящая, но здесь могу предсказать это со стопроцентной вероятностью!              Но я до сих пор на тебя ворчу за то, что ты мне не рассказала о своей беременности сразу! Вот и я так тоже сделаю, чтобы неповадно было! *представь, что я показываю язык*              Желаю тебе не уставать от мамских обязанностей, радоваться жизни и радовать своего сыночка!              *поцеловашки*              Катюшка Вяликова».       

***

      «Дмитрий и Олеся! Поздравляю вас с рождением вашей семьи и чудесного ребёнка. Вы прекрасная пара. Желаю вам, ребята, чтобы ваша семейная жизнь с каждым днём становилась всё более радостной и счастливой и приносила улыбки и свет в сердце.              Дети — это прекрасно. Наши дети обязательно будут лучше, чем мы, и я надеюсь, что будут и счастливее. Будьте счастливы вы — и будет счастлив ваш малыш.              Ещё раз поздравляю!              Арс».       

***

      «Дорогие мои Дима и Олеся! Поздравляю вас!              У вас сейчас начинается абсолютно новая жизнь в удивительной роли родителей. Готовьтесь, будет разное: и радость от новых шагов и первых слов, переживания из-за болезней и плача, бессонные ночи, частые крики, счастливые улыбки, когда ваш сыночек будет целовать вас в щёчки… Всё будет. Но будет в ней и самое главное — безусловная, бесконечная любовь. Именно она перекроет все тяготы бытия мам и пап. Потому что как бы сильно не ворчало дитя на тебя — ты всё равно его любишь. Не только потому что дитя — твоя плоть и кровь. А потому что это что-то большее. Это — твоё сердце и душа, твоя жизнь, заключённая в другом человеке. Это что-то удивительное.              Денис, я очень рада, что ты пришёл в нашу жизнь! Знай, что твои родители тебя очень сильно любили ещё даже до твоего рождения. И мы с твоей прабабушкой — тоже. Ты чудесный мальчик! Расти здоровым, добрым, смелым мальчиком. Мы тебя очень сильно любим и сделаем всё для того, чтобы ты всегда искренне улыбался.              Ваша мама и бабушка Лена Журавлёва».       

***

       «А я ведь говорил, что вы будете вместе! Так что с вас пять тыщ. Ну, вдруг дадите.              Денис, твои родители — впечатляющие балбесы (когда подрастёшь — сам спроси у них, почему), но это не отменяет того факта, что я их очень сильно ценю.              Но ты никому не говори об этом, ладно? Пусть это останется нашим с тобой секретом.              Расти большой, не будь лапшой.              Будь гордым рамёном (шучу).              Пусть всё в твоей жизни складывается так, как хочешь ты. А твои родители помогут выложить твой жизненный путь хорошей качественной дорогой, по которой тебе будет весело и легко идти.              Сергей Викторович Шевелев, тот самый дядя, который поймал твоих родителей сразу после твоего зачатия.              P.S. Надеюсь, ты прочитаешь это, уже будучи взрослым, а то получится немного неловко».              

***

      «Мелкий!!! Приветище!!!              Это дядя Антон, твой самый главный дружбан на районе (а я им стану!). Поздравляю тебя с твоим рождением! Ты родился у самых крутых на свете родителей, но вообще не только тебе повезло появиться у них, но и им очень повезло, что ты выбрал их своими родителями.              Пусть жизнь складывается у тебя потрясающе и все звёзды сойдутся так, чтобы принести тебе удачу! И для этого не обязательно надо будет ходить в красном (спроси у своей мамы, что это значит).              Олеся! Ты мощь! Я до сих пор не понимаю, как женщины решаются привнести в этот мир целую жизнь. Ты умница! Поздравляю тебя! Помни: день рождения твоего сына — это, прежде всего, твой праздник, потому что именно твоими силами был создан ЦЕЛЫЙ РЕБЁНОК! ОФИГЕТЬ! Димон! Я помню, как в самом начале ты боялся ответственности, но желал стать отцом. Видя, с каким вдохновением и решимостью ты идёшь к родительству сейчас, я думаю, из тебя получится классный отец. Строгий в меру, но искренне любящий своего ребёнка.              Поздравляю вас, семья Иванченко-Журавлёвых! Вы супер!              Шаст».       

***

             «Олесенька, Димочка! Милые мои! Поздравляю вас с рождением малыша!!! Радуюсь, как за себя! Малыш, и тебя поздравляю с тем, что ты наконец увидел свет! Ты так долго прятался от нас в животе, и мне очень не терпится познакомиться с тобой!              Будьте счастливы, здоровенькие, крепенькие! Не ругайтесь, живите в ладу друг с другом и любите. Просто вот… любите.              А то я вам всем пизды дам.              P.S. Ладно-ладно, я вас слишком люблю. Но жопки надеру, если будете скандалить!              Оля Парфенюк».       

***

      «Дима — будь хорошим папкой!              Олеся — разрешаю врезать Димке, если он косячит!              Малыш (прости, не знаю твоего имени, ты ещё не родился на момент написания этого текста) — будь самым счастливым!              Серёга Матвиенко».       

***

      «Дима и Олеся! Поздравляю вас с рождением сына! Пусть каждый новый день, прожитый вместе, приятно удивляет и радует вас, а ваши отношения становятся только крепче. Желаю личных и творческих успехов, любви, понимания, принятия и счастья.       Маленький Денис! Поздравляю тебя с твоим приходом в этот мир! Расти крепкий, здоровый и обязательно счастливый.       А ещё мне очень интересно, полюбишь ли ты мармелад: твоя мама Олеся, когда носила тебя под сердцем, постоянно его у меня таскала :)       Серёжа Горох».

***

      «Здарова, братан! Веришь, нет — но я твоего рождения ждал не меньше, чем твои родители. Потому что мне обещали тебе в сыновья… Крёстные, правда, но это не суть.              А знаешь ли ты, что самцы пингвинов берут на себя ответственность за высиживание яиц и заботу о потомстве, демонстрируя тем самым трогательную самоотверженность и стойкость? Рандомный факт. Но вообще именно так поступил твой папа: вместе с твоей мамой он делал всё возможное, чтобы ты рос в животике сильным и крепким мальчуганом, заботился о твоей маме и старался украсить каждый её день. Надеюсь, что и сейчас, в день, когда ты это читаешь, ничего не изменилось и они по-прежнему любят друг друга, как милые пингвинчики. Хотя что надеяться — так оно и будет, твоя мама уже сотни раскладов на эту тему сделала и по звёздам всё вычислила.              Желаю тебе клёвой и офигенской жизни, радости, позитива и всего самого наилучшего.              И если что — ты всегда можешь попросить купить сигареты и алкоголь у самого крутого крёстного бати!              Олеся! Я поздравляю тебя с рождением мелкого! Ты так его хотела и я по-настоящему рад, что твоя мечта сбылась. За годы знакомства мы стали с тобой очень близкими друзьями и, знаешь, я очень ценю, что ты не побоялась выбрать в крёстные родители именно меня. Я тебя не подведу. Честно.              Димон! Хоть ты и ворчал на мою «должность» в роли крёстного, я знаю, что в глубине души ты всё равно рад. Я вижу по твоей довольной роже (вот прям щас ты сидишь, хлебаешь чай и вещаешь о том, какой Денис прикольный, красивый, с такими яркими глазами), что ты счастлив быть отцом. Я за тебя тоже рад.              Вы офигенская семья, и будьте такой офигенской всегда!              Макс Заяц».              И пусть дома Олесю ждали и платиновые серьги — подарок самой девушке от Димы на роды, и куча распашонок, пледиков, кресло-качалка от Шастуна, исполнившего свою угрозу, и даже, Мерлин, детский велосипед (Шевелев слишком уж рано решил приобщать Дениса к спорту), но главным подарком она посчитала всё же именно сотню бумажек с добрыми словами и пожеланиями.              — Дима, это самая лучшая идея из всех возможных… — шептала Олеся, перечитывая всё новые и новые послания. — Как тебе это вообще в голову пришло организовать? Это очень здорово…              — Я рад, что тебе понравилось, — усмехнулся он, укачивая Дениса, которому было абсолютно плевать на соблюдение режима и он осматривался вокруг, изучая новый окружающий мир. — Денис, милый, тебе спать надо. Тебя мамочка уже накормила, ну, ты чего?              — Ему это не очень интересно, — хихикнула Олеся. — Он столько месяцев в животике сидел и ничего не видел, а сейчас ему всё нужно посмотреть… Правда, всё равно ещё мир плохо видит.              — Зато нас скоро признавать начнёт, — улыбнулся Дима, глядя на малыша, который начал недовольно кряхтеть. — А чего это мы ворчим? Что это нам не нравится?              Олеся же захохотала.              — Всё слишком очевидно, Димочка!              — В смысле?              — Раз уж ты дал мне сегодня возможность полностью отвлечься от забот и отдохнуть… Значит, тебе и менять его подгузник, — Иванченко хихикнула и закусила губу. — Я уже выучила, что если он так кряхтеть начинает — значит, пора менять штанишки. Удачи, Димочка!..              — Ну ё-маё! — проныл он. — Денис Дмитриевич, вы меня очень серьёзно подставили! Что ж… Пошли в ванную, что я, зря туда пеленальный столик закупил?..       Что ж, родительская жизнь — она такая. Назвался груздем — будь готов и «кузов» менять.       А ещё спокойно выслушивать и задумчиво кивать на рассказ Олеси о натальной карте их наконец дремавшего сыночка.              Меркурий в Водолее прямо как у Гауса, обладатели сильного Сатурна в Рыбах преуспеют в в больницах и тюрьмах — это определённо то, о чём Диме очень стоило знать. Правда, может, он не будет повторять ФСИНовский путь отца?..              Если Денис своим Меркурием реально будет похож на Гауса, Дима взвоет. При всей искренней дружеской симпатии к Артёму.              Потому что в своей квартире он не выдержит постоянных просмотров передачи «Что? Где? Когда?».       

***

      Потянулись трудовые будни Олеси и Димы в профессиональной деятельности родительства… И работа эта, надо сказать, выматывала их обоих.              Нет, они очень любили Дениса, более чем. Малыш почти постоянно был на руках, заласкан и залюблен до невозможности. Первые две недели Дима так вообще его с себя не спускал, давая Олесе передохнуть после беременности и родов и стараясь её лишний раз не напрягать. Даже ряд съёмок перенёс ради того, чтобы первое время постоянно быть с женой и сыном рядом. Олеся это ценила, но всё же упрашивала и самому не перегружаться — особенно когда Журавлёв укачивал Дениса, сидя на диване, и в итоге заснул сам. Благо, Олеся к тому времени проснулась и забрала малыша. А то бы и уронил так, не дай Боже.              Сама Олеся выторговала себе два месяца полноценного декретного отпуска без съёмок и, восстановившись, и сама старалась выполнять всё необходимое по воспитанию малыша. Правда, в какой-то момент Олеся и Дима вместе поняли, что ни одни книги по материнству не помогают доподлинно определить, грамотно ли они воспитывают ребёнка. Потому что Олеся где-то вычитала, что в первые месяцы жизни закладывается основа психологического восприятия и самочувствия ребёнка, на которую он будет опираться во взрослой жизни, и теперь всерьёз переживала, что они могут что-то сделать не так и из-за этого их сын будет страдать потом и выплёскивать свои переживания у психолога.              В конечном итоге оба родителя так тряслись над малышом, что снижать градус тревоги пришлось двум Еленам — новоиспечённым бабушкам, которые приезжали на помощь молодым.              — Господи, нашли проблему! — возмущалась Елена Викторовна — мама Димы, качая на руках Дениса, довольно улыбающегося и пускающего слюни ей на кофту. — Главное, чтобы Денис знал, что вы его любите и что в любом случае поддержите его и поможете. Что у него есть опора в жизни. Всё остальное — ерунда. Даже если у него будут какие-то обиды на вас, а без них никак — вы сможете с ними справиться!              — Мы же воспитали — и ничего! Справитесь! Вы за Денисом смотрите, стараетесь, — говорила мама Олеси Елена Владимировна. — А если что-то ему не понравится — вырастет и поймёт, что вы ему добра желали!       Вот слова Олесиной мамы не успокаивали никак. Хотя бы потому, что он видел: их семейное воспитание сделало саму Олесю несколько тревожной и не верящей в то, что её можно любить, что до сих пор отзывалось в Диме слишком тяжело. А слова его мамы казались слишком… простыми. Хотя понимал, что вообще-то она права и невозможно воспитать ребёнка самым продуманным и осознанным. В какой-то момент Дима начал просто нянчить Дениса по наитию, уделяя ему столько времени, сколько получится…       Это помогало, но не спасало от частого плача.       Денис, казалось, плакал по любому поводу, его мог разбудить даже еле слышный шорох. По здоровью у него всё было в порядке, врачи по большей части лишь говорили кормить вовремя и больше играть с ним и ласково говорить. Это они и старались делать, но… а воз и ныне там.       — Дим, мне так не хочется это говорить, но… Я устала. Очень, — Олеся всхлипнула после того, как Денис наконец смог заснуть. — Я уже… правда, всё. Заканчиваюсь. Не могу. Полтора месяца постоянного крика… Я очень люблю его, но… не могу.       Слова Олеси пугали. И были слишком уж объяснимыми. В её глазах, всё более потухающих день за днём, сквозило отчаяние. Дима опасался, как бы у Олеси послеродовой депрессии не случилось. А судя по постоянным кругам под глазами, с которыми не справлялось ни одно средство, осунувшемуся лицу и трясущимся рукам — она к этому была близка. Даже несмотря на то, что Дима находился с сыном всё свободное время и помогала семья, а недавно они и наняли неплохую няню. Этого явно было мало.       — Так, Олесь… — Дима подсел к ней и приобнял. — Давай-ка тебе отпуск сделаем. Ага?       — Я и так в декретном, — вздохнула она, уткнувшись в его плечо и прижавшись всем телом.       — Это скорее работа декретная, в три раза сложнее обычной, а то и больше, — высказал Дима. — Серьёзно, я вижу, что тебе слишком тяжело. Пусть у тебя мы и на подхвате. Может, ты… взяла бы девочек своих и мотнулись бы в отпуск? В Дубай там, например? У меня в ближайшие две недели только съёмки по мелочи. И… пора няне на полную выходить работать. Вроде ж она справляется. Ну, относительно. Так что она с Денисом будет, пока я снимаюсь, а ты — отдыхаешь, а потом она выйдет на ту ставку, что мы ей и предлагали. М?       Анастасия Вадимовна, няня Дениса — молодая девушка, недавно прошедшая квалификацию, но уже хорошо показавшая себя, действительно нередко выручала их на подхвате. У неё малыш плакал меньше всего, но всё равно выматывал всех. И да, именно Анастасия Вадимовна — никаких «Насть», слишком рьяно держала рабочую дистанцию, что даже несколько напрягало Диму, зато успокаивало Олесю. Сама Иванченко заметила, что их няне можно довериться. Журавлёв не удивился бы, если она это по звёздам и раскладам проверила.       — Я плохая мама… — Олеся вжалась в него всем телом, и Дима начал гладить её в жесте заботы.       — Неправда. Ты очень хорошая мама. Добрая, нежная и любящая, — выдохнул Дима и поцеловал её в макушку. — Кто каждый день поёт для Дениса новые колыбельные? Ты. Кто постоянно следит, чтобы ему было комфортно по погоде? Ты. Кто говорит ему, что он самый лучший и хороший сыночек? Ты. Он всегда улыбается и радостно пищит, когда ты оказываешься в его поле зрения, волосы твои трогает, носик твой милый ручками изучает, — ласково улыбнулся Дима.       Не лукавил ни капли: сейчас Денис уже чётко понимал, кто к нему подходил, и неизменно радовался Олесе. Они даже заметили интересную деталь: когда поблизости была сама Олеся, Денис больше кричал что-то вроде «О-о», зато Диму кликал с заливистым «А-а-а»! Несмотря на то, что оба проводили с мальчиком достаточное количество времени, всё-таки больше Денис тянулся именно к маме. А Дима сидел рядом и любовался тем, как малыш смеялся, лежа на руках Олеси, и тянулся то к её волосам, то к какому-нибудь кулону. Один раз Денис по случайности задел ручкой карты Таро, и Олеся разнервничалась не на шутку, пока Дима её не успокоил: мол, тоже к таинственным наукам тянулся, весь в маму!       — Дениска нас обоих любит, — выдохнула Олеся и погладила Диму по руке. — Но… Блин. Понимаешь, я всё равно себя чувствую плохой мамой.       — «Чувствовать» — не значит «являться», — пояснил Журавлёв. — Я это к тому, что я сочувствую, что ты ощущаешь себя такой, но ведь это не значит, что ты в самом деле плохая мамочка. Ребёнок сыт, обут, одет, доволен, улыбается — всё хорошо, Лисёнок мой!       Олеся чуть всхлипнула.       — Спасибо тебе… Но я не об этом. Я плохая мама по другой причине… Потому что хочу согласиться на твою идею, — выдохнула она, вытирая слёзы. — С такой… поездкой куда-нибудь и отпуском.       Журавлёв мысленно выдохнул, успокаиваясь. Шанс помочь Олесе есть.       — Нет ничего плохого в том, чтобы съездить отдохнуть. У мам вообще работа очень серьёзная и сильная — быть мамой. Причём круглосуточная. К тому же… зимой у нас не особо получилось отдохнуть, кроме как в Верхней Колыбельке побывать, так что тебе куда-нибудь в другую атмосферу нужно.              — Но всё равно, хоть и хочу в Дубай — а боязно, — задумалась Олеся. — Слишком далеко, я волнуюсь за Дениса. Я тебе доверяю, просто… не знаю, сердце не на месте.              Дима кивнул. У него что-то подобное бывало ещё в пору беременности Олеси, когда он чересчур сильно беспокоился за неё.              — Можешь даже на какую-нибудь базу отдыха смотаться.              — Знаю я себя: день мы там потусим, а потом я сразу к Дениске примчу, — немного улыбнулась она. — Так, Дим… Я могу тебя попросить? Сам выбери мне место, куда меня с подружками отправишь, — выдохнула она и поцеловала его легонько в губы. — Вот куда бы ты меня отпустил?..              Вдруг за мгновение Олеся изменилась в лице: из грустного оно стало удивлённым, что не ушло от Диминого взора.              — Ты чего? Всё в порядке?              — Ага. Просто до меня дошло, что я себя зря за пропажу молока ругала. Зато теперь у меня есть реальная возможность в самом деле переключиться и уехать на время, — задумалась Иванченко.              — А я тебе говорил — не ругать себя! — он обнял девушку за талию и поцеловал.              Да, Олеся переживала из-за всего, чего можно, в том числе и по причине того, что кормила малыша сама «недостаточное количество времени», по словам её же мамы. И лучше никому не знать, как Дима потом добрых полчаса отчитывал взрослую женщину и выговаривал Елене Владимировне, как стоило поддерживать дочь на нелёгком пути материнства.       — С таким шикарным мужем, как ты, и так невольно начинаешь себя больше любить, — улыбнулась Олеся.              Дима очень надеялся, что это так и есть.       

***

             В скором времени Олеся вместе с Катей Вяликовой, Олей Парфенюк, Сашкой и ещё одной подругой Кристиной отправились в выбранный Димой всё-таки Дубай, а для него самого настал непростой период полнейшего погружения в отцовство. Спасибо Анастасии Вадимовне: она не обращала внимания на порой долгие съёмки и удлинение своего рабочего графика и помогала во всех вопросах, даже тогда, когда ей явно уже требовалось домой. Денис привык к ней достаточно быстро, но…              История с истериками Дениса повторилась, и теперь выть следом за Олесей был готов уже Дима.              Девушка постоянно беспокоилась за него и малыша, спрашивала, как они там, и Дима послушно отправлял видео и фото, однако сам, мучаясь угрызениями совести, надеялся, что Олеся отдохнёт и вернётся с новыми силами как можно быстрее.              Казалось, Денис своей главной задачей вздумал сделать выматывание обоих родителей, потому что успокаивался он очень редко. Ни одни способы укачивания на видео в Ютубе, ни статьи и книги, ни советы врачей — ничего не срабатывало. Меняли прикорм, проверяли животик, дёсны, весь организм уже по которому кругу — Дима сделал это даже во время отдыха Олеси, тайком от неё — и ничего. И…       Кто бы мог подумать, что долгожданную передышку Дима получит благодаря «Минским»? А в частности, благодаря Максу Зайцу: ревущий комочек любви и истерики успокоился, стоило ему очутиться на руках парня. Дима тогда чуть ли не перестал дышать, надеясь, что малыш поспит хоть немного. А Денис успокоился и потом прекрасно себе дремал.              Всё бы ничего, но так повторялось каждый грёбаный день, и в какой-то момент Журавлёв не выдержал. Предоставив Анастасии Вадимовне внеплановый выходной, он приехал в офис вместе с люлькой, которую вручил опешившему Зайцу, и отправился на съёмки. А когда вернулся — Макс уже спокойно покормил Дениса приготовленной смесью и снова укачивал ко сну.              Тихого, умиротворённого ребёнка.              А не дитя с «будто бы неправильным Лилитом», по словам Олеси.              — Да как так, блять?! — Дима рухнул на диван в кабинете «Минских» и взвыл: — Почему у тебя постоянно получается успокоить Дениса, а я уже не выдерживаю! Настолько, что если Олеся решит задержаться на отдыхе — я её пойму. Буду обижен — то искренне пойму.              — Вы вообще не умеете воспитывать детей, — гордо заявил Макс, укачивая Дениса. — Такое ощущение, что самый взрослый среди вас — это я.              — Ну чисто объективно — так и есть, — хмыкнул Шевелев, отпивая кофе. — Ты же старше Димы и Олеси. И даже старше меня. Так что вообще-то ты действительно самый взрослый. Даже не представляю, как Журавль это переживёт.              Дима прикусил язык. Из-за балагурства и чудачества Зайца он нередко забывал истинное положение вещей. Так-то Загайский старше его самого аж на два года, хотя по поведению вообще не сказать.              Но ещё неприятнее было осознавать, что в вопросах воспитания и помощи ребёнку именно Макс оказался тем, кто быстрее и ловчее всего разобрался с ситуацией, хотя во время Олесиной беременности Дима пересмотрел столько тематических видео о детях на Ютубе, что сам чуть не чокнулся.              — Я-то переживу, только объясни, Бога ради, каким образом ты смог успокоить Дениску, — выдохнул Дима и наконец сел на стул. — Потому что мы с Олесей заебались. Настолько, что Олеся в какой-то момент начала на Таро делать расклад и спрашивать, как успокоить Дениса.              Шевелев хихикнул и чуть не расплескал кофе.              — Даже так? И что Таро ей сказали?              — Что помощь придёт со стороны, — вспомнил Дима, и тут его осенило.              «Со стороны». Блять. Со стороны северо-запада Москвы нахуй.              Макс же победно улыбался, и Дима взвыл.              — Да нет! Нихуя подобного! Таро не могли предсказать правду!              — Тебе придётся признать, что иногда Олеся с её предсказаниями бывает права, — усмехнулся Заяц. — Я сам не особо во всё это верю, но иногда слишком уж сходится. И вообще, скажи спасибо, что я вам сына успокоил.              — За это — искреннее спасибо, — выпалил Дима. — Но я всё равно ворчу. Пожелал, блин, чтобы Денис мне расслабляться не давал — вот теперь помогай его воспитывать. И вообще, Таро не могут говорить правду!              — Как знать, как знать… — отстранённо произнёс Серёжа и хитро заулыбался.              Ещё один, блять!              — Ну ты-то, ты-то куда! — возмутился Журавлёв.              Рано или поздно «Минские» его доконают.              — А вообще, у меня есть предположение, почему Денис успокаивается именно на руках Максима, — заявил Артём, вальяжно разваливаясь на кресле. — Только тебе оно не понравится, Дим.              — Какое? Что Макс — настоящий отец Дениса? Нифига подобного, у него мои черты проступают. И я так-то Олесе доверяю, — усмехнулся Дима.              — Я точно не могу быть отцом Дениса, — ответил Макс. — К тому же, я на всякий случай уточнял, а то вдруг я забыл про секс с ней.              — Ага, лучше бы забыл про тот, когда она тебя выгнала, — фыркнул Серёжа, отпивая кофе, и ойкнул, когда Заяц легонько пнул его ногой.              Да уж, история с тем, как Олеся сразу после первого их раза выгнала Макса прочь, а потом переживала, что тот послушался и ушёл, давно стала притчей во языцех. Что ж, можно сказать, что у Димы ситуация была куда лучше в своё время…              — Ну а серьёзно, Артём, какое у тебя предположение? — Журавлёв повернулся к Гаусу, пока Заяц и Шевелев препирались между собой, а Денис спокойно спал на руках Загайского.              — Дети уже в таком маленьком возрасте получают информацию о мире, о том, какой он, что их ждёт. Вот ты ж сам говорил, что вы кучу книг перечитали, где сказано, что сейчас для ребёнка закладывается самый важный пласт информации. Так и есть. Дитё изучает мир… и делает это через тех, кто ему близок и знаком. Через вас. Он чувствует, видит, слышит вас, учится определять звуки, интонации… И, исходя из них, готовится понимать, насколько мир для него безопасен, — с умным видом заявил Гаус. — А вы что с Олесей делаете? Только и вытворяете, что трясётесь. Ой, Денис плачет, ой-ёй! Голосите, словно плач Ярославны. Ну и кому от этого легче? К тому же… Ребёнок не только по вашей испуганной интонации начинает волноваться и плакать. Даже запах — и то влияет!              — В смысле?              — В коромысле, — фыркнул Артём. — Наши запахи отчасти обусловлены работой гормонов. При страхе вырабатывается адреналин, кортизол… Обычно мы на это и внимания не обращаем, а дитё-то как раз сейчас в основном по запахам ориентируется! — он всплеснул руками. — Так мозг через обонятельные рецепторы всё это чувствует на подкорку и записывает. Не зря же говорят, что ребёнок всегда чувствует настроение мамы. Да и папы тоже. Всё это на глубинном уровне есть. Вы своей гипервнимательностью портите ему нервы. Сами стремились максимально его обезопасить, чтобы вырастить стабильным и крепким ребёнком, а в итоге переборщили. Мой вам совет: бросить смотреть медиапопулярные видео и читать сотню книг. Смотрите лучше на то, что происходит с вашим, блять, ребёнком! А ему требуется спокойствие. Знаешь, почему он на руках Макса молчит? Потому что он уже натренировался таскать ребёнка: специально тут учился, пока Олеся беременна была, плюс он сам по себе не так грузится вопросами воспитания, как вы, что логично. А на руках у няни он ревел, потому что вы небось её тоже ненароком накрутили. Сколько ей там лет?              — Двадцать восемь вроде, — Дима пожал плечами.              — Вот то-то и оно, — пожурил Тёма. — Короче, мой вам с Олесей совет: просто будьте спокойными со своим ребёнком. Вот и всё. Я даю процентов восемьдесят на то, что ситуация поменяется и Денис станет паинькой. Ещё десять процентов — проверьте, достаточно ли вы его кормите, а то, может, ему по нормам просто не хватает. И десять, так уж и быть, на всё другое.              Слова Артёма попали в самую болезненную точку. Невольно Дима радовался, что это всё услышал он, а не Олеся. Она приняла бы всё с благодарностью, но в глубине души начала переживать, что сделала всё хуже, чем могло быть. А ведь Гаус оказался прав.              Они с Олесей переусердствовали в вопросах воспитания и в итоге разнервничали и себя, и Дениса. Казалось бы, Дима старался вести себя спокойнее, но… Сложно оставаться обычным Димой Журавлёвым, когда твой ребёнок постоянно плачет, а ты не знаешь, как ему помочь.              — Блять. Ты говоришь слишком очевидные вещи. Но в то же время и нет, — Дима сложил руки у лица. — Я-то старался быть спокойнее. Знаешь же меня, я по херне не буду загоняться.              — Кто? Ты? Мне напомнить, кто сношал мозг себе и окружающим насчёт Олеси? — хмыкнул Шевелев, глядя на него ликующим взглядом. — Ой, а вдруг то, а вдруг сё… Тьфу!              Вот же хитрая бестия.              — Ой, пей свой кофе и отстань, — выдохнул Дима. — Ладно, допустим… Надо ещё Лесю в этом убедить.              — Подкинь ей удачную карту в расклад Таро — и дело в шляпе, — пожал плечами Гаус и вдруг хлопнул себя по лбу. — Дожили, неужели я Таро советую…              Дверь резко распахнулась, и в кабинет, не видя преград и даже Макса с Денисом на руках, залетел Стас Шеминов, а следом за ним устало плёлся Шаст.              — Значит, так, на новых «Неиграх» тебе, Артём, надо взять на себя ещё и организацию… — начал было Стас, но тут на него шикнул Заяц.              — Тут дитё спит! Очень маленькое! И красивое. Так что тихо.              Шеминов с недоумением смотрел на ребёнка в руках Макса, прежде чем до загруженного мозга наконец дошло, и Стас, переведя взгляд, заметил Диму.              — Привет, но только у тебя ж вроде была нянька. А теперь ты моих работников эксплуатируешь, — фыркнул Шеминов, здороваясь за руку с Журавлёвым.              — Никакой эксплуатации, исключительно на добровольных началах, — возразил Максим и передал крепко спящего малыша Диме.              — Тем не менее, вы мне сейчас нужны на месте… — Стас снова продолжал отчитывать «Минских» и объяснять им рабочие моменты, пока Дима укладывал Дениса в переносную люльку.              Тем временем Шаст аккуратно протиснулся мимо Шеминова, подполз к люльке с малышом и с выражением искреннего восторга смотрел на ребёнка. Так, словно сам он — дитё, увидевшее бесплатную сладкую вату на Дне города.              — Какой он миленький, — прошептал Антон, с любовью глядя на Дениса. — Но всё равно больше на Олесю похож. Красивый. Не то, что ты.              — Слышь, ты огребёшь сейчас, — беззлобно усмехнулся Журавлёв. — Красивый сын, да, но я тоже ничего такой.              — Неправда, ты в вашей семье на первом месте в лузерах, единственный и уникальный победитель, — хихикнул Шаст и любовался малышом. — Блин, такой прикольный! Жаль, что я опоздал, так бы поиграл с ним.              — Приезжай сегодня вечером. Я тебе гарантирую, он до полуночи никому не даст спать. Так что займёшься его воспитанием, — фыркнул Дима. — Официально приглашаю.              — У меня сегодня ночная съёмка, так что никак, — с искренним сожалением произнёс Антон. — А то бы реально приехал. Немного нянькаться. Вообще, очень удобно, когда у твоих друзей есть дети: ты можешь побыть с ними столько, сколько захочешь, а потом сдать их назад родителям и жить припеваючи.              Вот же зараза наглая воронежская!              — Шаст, надеюсь, что ты станешь отцом как можно быстрее и познаешь все прелести воспитания милого монстрика, — с широкой улыбкой Дима потрепал его по голове, с ликующим удовлетворением замечая испуг в глазах друга. — Давай-давай, а то что это я здесь единственный среди наших? А ты мелких любишь, Дениса в том числе.              — Мне сейчас и отцом становиться некогда. И вообще, у меня слишком много причин, почему я не хочу быть папой… Пока что. В будущем — я за, — Антон поджал губы.              Слишком много нюансов о жизни Шаста знал Журавль, чтобы наседать с этим вопросом и понимал, что для раскачки того на отцовство понадобится очень много времени. Зато потом это явно будет максимально включённый в родительство папаша. Просто Антон такой неторопливый человек, только и всего.              На удивление Димы, сын проспал достаточно долгое количество времени и проснулся уже дома, требуя еды. Журавлёв решил прислушаться к советам Гауса и вести себя спокойно. Переучивать себя стало той ещё проблемой, но он правда старался и твердил себе: «Представь, что ты выступаешь в КВНе в первый раз. Страшно порой, но шаг за шагом идёшь вперёд. Ты благодаря юмору и постепенным шагам многого добился, так и с мелким справишься».              — Ух ты, какой молодец, мы уже немного головку научились держать! Похвастаемся маме? — улыбнулся Дима, любуясь тем, как Денис на несколько секунд удерживает голову в вертикальном положении, и страхуя его. — Обязательно похвастаемся. Но чуть позже, не будем мамочку доставать, да?              На спокойную речь Денис довольно улыбался и сам, казалось, несколько расслабился. Зато через полчаса начал «болтать» с Димой, постоянно что-то бубня себе под нос.              — Да-да, я уверен, ты сейчас рассказываешь мне что-нибудь про звёзды там, только я, как и в случае с Олесей — нихрена вообще не понимаю, — хихикнул он, глядя на лежащего в люльке сына и варя молочную смесь. — Неужели мы серьёзно тебя настолько достали своими «а правильно ли ты развиваешься?», что в итоге заставили тебя нервничать? Ты прости, что ли. Мы ж не специально.              Громогласное «а-а-о!» стало ему ответом. Как его трактовать — неизвестно, но Дима надеялся, что это «да фиг с вами, дай поесть уже».              Кормление не по установленным медицинским нормам, а по желанию ребёнка тоже помогло, причём настолько, что Денис почти всю ночь проспал достаточно крепко и почти не просыпаясь. Зато Дима про сон словно забыл. Волнение за ребёнка в духе «а почему это он не просыпается так часто, как раньше» сказалось, и Журавлёв постоянно подскакивал к кроватке, проверяя, дышал ли его сын.              Как следствие — наутро мелкий измучил его ором.              — Да пошло оно всё нахуй, — высказал Журавлёв, понимая, что чертов Гаус, не имеющий вообще никакого опыта взаимодействия с детьми, почему-то оказался прав.              Так что Дима просто накормил Дениса столько, сколько ему самому было комфортно — пока тот не начал хныкать и сплёвывать смесь. А потом Журавлёв просто старался вести себя максимально спокойно и расслабляться. Насколько то было возможно.              — Ничего-ничего, со всем мы справимся и всё будет хорошо, только Бога ради, не дёргай так ручками, я боюсь отхреначить тебе палец, Денис, блин, — вздыхал Журавлёв, осторожно подстригая ноготочки на таких крохотных пальчиках.              — Всё будет в порядке, всё будет нормально, только тише, пожалуйста, будь, — напевал немного изменённую версию песни «Смысловых галлюцинаций» Дима, пока купал мелкого в ванночке. Тому, к слову, находиться в воде максимально нравилось и он счастливо кричал и смеялся, расплёскивая воду на всё подряд. Видать, не зря Водолеем родился.              — Денис, умоляю тебя, не ешь эти резиновые соски настолько сильно, мне становится жаль грудь Олеси, — посмеивался он, вытаскивая изо рта Дениса отгрызенный кусок обыкновенной соски. Вот и как с отсутствующими зубами он умудрился откусить резину? Хорошо хоть ещё не проглотил. Явно не просто так Олеся жаловалась на то, что Денис «издевался над ней» во время кормления.              Так и пролетели десять дней Олесиного путешествия с девочками. Само собой, девушка при каждом удобном случае интересовалась положением вещей, звонила сама и требовала показать малыша — как же, мама и не нервничала? Но Дима радовался тому, что всё же Олеся хоть немного передохнула, что стало очевидно даже по её лицу: оно больше не выглядело осунувшимся, щёчки наконец снова порозовели, исчезли круги под глазами… К советам Гауса и проведённым Димой «экспериментам» девушка тоже прислушалась.              — Если Денису так в самом деле лучше, то… постараюсь быть спокойнее, — вздохнула Олеся. — Но всё же насчёт его питания надо спросить у педиатра. Почему ему не хватает обозначенной дозировки?              — Как сказала моя мама, «потому что он весь в тебя, Дима — богатырь», — хихикнул парень. — Она рассказала, что я тоже ел как не в себя. Видимо, ему просто было мало. Стоило, видимо, послушать ту самую тётку-педиатра.              В одной из клиник на приёме где-то месяц назад действительно была очень странная женщина-педиатр, которая проверила Дениса с налёту-наскоку, крутила его во все стороны, а потом и бросила в сторону Олеси «кормить больше надо» и «молоко, значит, пустое, хватит себя мучить, иди полностью на смесь». Девушка же, до последнего боровшаяся за «своё» кормление, тогда не послушалась, да и Диме врач казалась какой-то подозрительной. Однако молоко потом в самом деле пропало, а теперь ещё и в других деталях педиатр оказалась права.              — Видимо… Хоть придётся опять к ней идти, — хмыкнул Дима. — Хоть она и была подвыпившая, как мне кажется.              — А может, мастерство не пропьёшь? — хихикнула Олеся. — Кстати, Дима! Я здесь наконец-то в развязке! — и показала в камеру телефона бокал с вином. — А ты там сиди, воспитывай ляльку!              — Мать-алкоголичка — горе в семье, — засмеялся Дима, показывая экран Денису. — Вот чем твоя мать там занимается!..              Собственно говоря, самому Денису на выпивку матери было абсолютно плевать.              Зато обслюнявить телефон ну очень сильно хотелось.              Хорошо хоть у Димы водонепроницаемый айфон.       

***

      К приезду Олеси Дима с помощью Анастасии Вадимовны смог наладить у сына более-менее подходящий режим. Поговорив с Олесей, Журавлёв всё же снова сходил к той странной женщине-педиатру, которая проверила малыша.              — Здоровый крепкий пацан, — констатировала она, отдавая Дениса назад Диме. — Развивается предостаточно. И, кстати, не смейте подрезать уздечку потом. А то вам скажут, что она у вас слишком большая — не-а. Не лезьте туда без спросу.              Дима и не собирался ничего такого делать, но кивнул.              — Спасибо… Подскажите, пожалуйста, а вот как понять, что мы не слишком много смеси ему даём? Он иногда выплёвывает, но…              Врач посмотрела на Журавлёва как на идиота.              — У вашего ребёнка задержки развития не наблюдается, как и по анализам не обнаружено нарушений, которые могли бы повлиять на регулировку голода. Сам бутылочку начнёт отталкивать. Вы же как-то понимаете, что уже сыты? Вот и он не дурак. Заканчивайте эту истерию. У вас здоровый адекватный пацан, что вы его вечно достаёте? Ребёнку нужны нормальные спокойные родители, чтобы он потом не стал пациентом психиатра, — отбила она, окончательно обрушая все представления Димы и заставляя Журавлёва мысленно благодарить Гауса.              Полный пиздец.              В аэропорту Дима встречал Олесю и остальных девчонок вместе с Денисом. Мальчишку настолько сильно впечатлил антураж здания, что он наплевал на все нормативы сна и удивлённо всматривался — насколько мог — во всё происходившее вокруг и вслушивался в звуки жизни аэропорта.              Как только Олеся приметила их с Димой, то мигом ринулась в их сторону, забив даже на своих подруг.              — Мои хорошие! — девушка быстренько впилась в губы Димы, даря ему поцелуй, а потом живо забрала Дениса себе на руки. — Мой милый Денис, ты как тут? Не забыл свою мамочку?              Куда там! Стоило Денису почувствовать знакомые запахи и услышать родной голос — как он сразу встретил её громогласным «О-о-о» и потянулся ручками к её счастливому лицу.              — Маленький мой, я по тебе тоже очень-очень скучала! — теперь она прижимала малыша к себе и зацеловывала его личико. — Ты своего папку воспитал, молодечик мой такой!              — То есть, это ты меня на него оставила, а не наоборот? — засмеялся Дима.       — Конечно, а ты как думал? — удивилась она, но потом с улыбкой придвинулась ближе и поцеловала в щёку. — Ладно, не переживай, так уж и быть: я оставила вас друг на друга.              — Ага, Олеся мужиков своих увидела — и подруг кинула, мы всё про тебя поняли, — фыркнула подошедшая к ним Оля Парфенюк. — Привет, Димочка! — она обняла его, а потом перевела взгляд на Дениса. — И тебе привет, самое жестокое и очаровательное создание на свете!              — Ну Оля! — усмехнулась Олеся.              Позже подошли и остальные девчата, и после минут десяти милований и восхищений наконец разошлись по вызванным такси, а Дима забрал чемоданы Олеси и повёл её на улицу.              — Такой пуська, — умилялась девушка, держа Дениса на руках. — Дим, спасибо тебе за передышку. Как оказалось, она на самом деле мне требовалась. У меня хоть голова прояснилась.              — На самом деле, прояснилась у нас обоих, — выдохнул Дима. — Потому что твой отъезд помог нам обоим разобраться и понять, что мы в стремлении стать очень хорошими родителями малясь переборщили, — засмеялся он. — Так что давай-ка реально друг о друге не забывать в процессе воспитания.              — Не волнуйся, не забуду, — с какой-то хитринкой в голосе произнесла Олеся, но из-за приехавшего такси Дима не успел спросить, что конкретно девушка имела в виду.              Весь вечер Олеся провела дома с малышом, но укладывать его доверила Диме, а сама же направилась нежиться в ванную.              Расслабленный и успокоенный ребёнок теперь вёл себя как настоящий ангелок, и Дима надеялся, что и ночью, как и до этого, он будет спать хорошо и крепко.              Перед сном Журавлёв залез посмотреть ленту в ВК, но стоило ему пролистать несколько тиктоков, как телефон из его рук резко вырвали, наушники — резво вытащили, а через его бёдра перекинули ногу и довольно уселись.              — Ле-е-сь? — удивлённо протянул Дима.              В сумраке от настенной лампы он увидел гордо восседавшую на нём Олесю, её хитрую улыбку и… не только.              А она, блять, подготовилась.              Потому что назвать ночной пижамкой наряд Олеси язык не поворачивался.              Тёмно-красная струящаяся ажурная ткань практически не скрывала красивого (что бы там Олеся ни говорила, загнавшись) тела, уже начавшего восстанавливаться после родов. Лёгкий полупрозрачный корсет приподнимал прекрасную грудь и ещё больше оттенял её шикарную фигурку. Невольно руки Димы сами собой опустились на бёдра — было бы грехом этого не сделать — и повели выше…              Твою мать. Ещё и подвязки.              Олеся очень даже подготовилась.              И Дима был бы клиническим дураком, если бы намёка не понял.              — Вау… — прошептал он и легонько захватил тонкую ткань одной рукой, другую же вёл медленно и неторопливо по корсету, прямо к вздымающейся груди. — Лесенька, ты бы меня предупредила, что ли, я бы хоть свою щетину на лице побрил для приличия. А то ведь полезу язычком меж твоих красивых ножек…              — Блять, Дима! — Олеся заливисто рассмеялась и уселась поудобнее, нарочно ёрзая. — Ты вот так сразу? А как же прелюдия? А ролевая игра?              Дима сделал вид, что задумался.              — И кто же я сегодня?              — Богатырь ты мой, — томно произнесла Олеся и резко наклонилась вперёд, лицом к его лицу, и для удобства положила руки по обе стороны от его головы. — Который попал в плен к одной прекрасной ведьмочке и она соблазнила его своими чарами.              Олеся придвинулась к нему ещё ближе, почти задевая своими губами его, и прошептала:       — Значит, так, богатырь. Зная тебя, сразу расставлю все точки над «и» и объясню: пока ты сидел и смотрел видео с милыми котятами, я тихонько отнесла Дениса подремать в коляску в прихожей, чтобы мы тут ненароком его не разбудили. А ещё мой организм в достаточной мере восстановился, так что давай-ка без всяких твоих «а всё ли в порядке». Если что не понравится — я сама скажу. А так — вперёд, блять, завоёвывать внимание прекрасной ведьмы! Понял?              Дима не дурак, Дима понял.              И резко перехватил Олесю и одним махом перевернул их так, что теперь именно она лежала на спине, а парень нависал над ней с ехидной голодной улыбкой.              Ну что ж, он дорвался!              — Ай-яй-яй, такая милая, очаровательная и сексуальная ведьма… — цокнул он, довольно облизнувшись. — Поймала меня в свои каверзные сети и решила, что поработила меня… Ай, какая шалунья… — он опустился к ушку Олеси и прошептал: — Вот только я — не просто богатырь и разгадал все твои планы на меня. Какая хитренькая, коварная ведьмочка! — рука оказалась на бедре Олеси и несильно, но чувствительно сжала. — Милая моя, ты не на того напала. Ну что ж, ведьмочка… Познай ты силушку-то мою богатырскую! — и с этими словами прильнул к нежной открытой шейке, вызывая такой долгожданный и ласковый стон.              «Любовь — искренняя, светлая, яркая, настоящая — уже есть. Она уже рядом с тобой. Соединены крепкой нитью ваши сердца.              Любви не стоит бояться, не стоит убегать, не стоит маскировать — в том нет никакого смысла. Ваша любовь искренна, честна и отважна с обеих сторон. Так и возьми её решительно и смело, бери то, что хочется и что даруют, к чему так тянется душа и тело.              Соединитесь телами, соединитесь душами — когда ты этого возжелаешь сама и когда возжелает он, искренне, по-настоящему. Не бойся быть собой и проявлять свои чувства в любой ипостаси, будь то словесная, телесная или душевная.       Любовь твоя тебя не покинет. И будет с тобой.              Сегодня.              Вечность.              Всегда».              И кто бы мог подумать, что случайный сделанный ровно год назад под влиянием эмоций расклад на Дмитрия Журавлёва теперь оказался для Олеси очевидным.