Череда одних черных полос

      Август плотно прижал ладонь к тяжелой металлической управляющей панели. Под ней что-то заскрежетало, сдвинулось, замок тихо, но отчетливо щелкнул.       Дима нервно оглянулся, но темный переулок, огороженный строительным забором, оставался безлюдным и тихим. Глухо барабанил дождь по уютному полимерному мыльному пузырю, надежно укрывающему служебный вход в центр развлечений.       Август не убирал ладони и чуть нахмурился, сосредоточившись. Под его прикосновением разгорелся и погас разряд электричества, щелкнуло защитное реле. Где-то вглубине здания отдаленно взвыла пожарная сигнализация.       — У нас около получаса до прибытия полиции, — объявил ван дер Хольт, дергая на себя тяжелую дверь с такой легкостью, словно та ничего не весила.       Дима напряженно кивнул, вынул бластер из кобуры и проверил уровень заряда. Открывшийся перед ними коридор был освещен тревожным зеленоватым светом, подрагивающим в пыльном воздухе, линии на уровне глаз показывали пути эвакуации.       — Постарайся никого не убивать без необходимости, — попросил Дима.       — Я никогда не убиваю без необходимости, — отозвался Август.       Ровный механический голос сирены призывал успокоиться и следовать к выходам, изредка сквозь лабиринт стен доносились панические крики.       Неожиданно из незаметного, скрытого полумраком бокового коридора выскочил андроид. Его пластик без скина светился все тем же рассеянным зеленым светом эвакуации.       — Находиться в здании опасно, — громко сообщил андроид, и застигнутый врасплох Дима выстрелил на звук. Яркий энергетический луч вошел в тело робота, как нож в мягкий песок, разрезав пластиковую обшивку, коннекторы и внутренние хрупкие микросхемы. Голос оборвался на середине фразы.       — Постарайся никого не убивать без необходимости, — ядовито передразнил Август.       Больше по пути им никто не встретился. Звуки шагов отражались гулким эхом от стен пустого коридора и давили на уши. Нейрохимия разгоняла кровь по венам, зудела в глазах и кончиках пальцев, плотнее сжимавшихся на рукояти бластера.       Вскоре показался знакомый Диме коридор с дверями, сейчас настежь распахнутыми. Судя по всему, врачи сбегали в спешке, побросав инструменты и оборудование. Только нудел на одной болезненной ноте где-то на самой грани слышимости работающий бот-хирург.       Дубин заглянул в зал. На привинчинном к полу столе лежал человек, распластанный, словно для препарирования. Его руки и ноги удерживали гибкие щупы хирургического бота, еще один захлестнул горло и туго беспощадно сжимался.       — Август!       Хольт бросил быстрый взгляд и, без лишних вопросов, шагнул внутрь. Пары быстрых касаний ему хватило, чтобы выключить автохирурга: путы разжались, а ноющий звук стих. Мужчина с хрипом втянул воздух поврежденным горлом и скатился со стола, пытаясь сгруппироваться. Дима успел рассмотреть множество шрамов, покрывавших его тело и лицо.       Нейрохимия в виске взвыла об опасности.       — Мы не причиним вреда, — Дубин поднял руки, свесив оружие, мысленно молясь, чтобы не пришлось драться. Мужчине явно требовалась помощь. — Мы здесь, чтобы освободить вас.       Дубина обожгло чужим взглядом. Лицо мужчины было обезображено больше прочего глубокими, словно бы воспаленными шрамами.       — Здесь есть еще заложники? — спросил Дима.       — Дима, у нас нет на это времени, — начал было Хольт, но Дубин его проигнорировал и повторил вопрос:       — Здесь есть еще подопытные?       Спасенный пациент, не отводя внимательного взгляда от лица Димы, медленно кивнул, попытался что-то сказать, а потом просто махнул куда-то вглубь зала.       — Иди как планировал, — скомандовал Дубин Августу. — Я освобожу заложников и вернусь.       — Мы не можем ему доверять.       — У меня оружие, а он едва на ногах держится.       Дима снова повернулся к мужчине:       — Я хочу вас освободить. Вы понимаете?       Тот снова медленно кивнул.       — Дима…       — Иди! Сам же говорил, у нас нет времени.       К тихому Диминому удивлению, Август крепко схватил его за загривок и быстро поцеловал, коротко и сухо мазнув по губам.       — Будь осторожен, — только и сказал Хольт, — не забывай про эмпатин.       — Ага, — заторможенно отозвался Дима, на которого Август ван дер Хольт действовал похуже любого наркотика. Он встряхнул головой, отогнал непрошенные мысли и сосредоточился на деле.       — Куда идти? — спросил он у заложника. Тот, кое-как покачиваясь на полусогнутых ногах, махнул, призывая идти за собой.

***

      Эти коридоры были плохо освещены, никакие звуки эвакуаци сюда не доносились, и тишина, разбавляемая лишь звуками шагов и надрывным сиплым дыханием заложника, окутывала густым пыльным покрывалом. Беспокойный узакий луч Диминого фонаря метался по стенам.       — Как вас зовут? — спросил Дима, надеясь хоть немного разбавить эту гнетущую тишину.       — Кр... из, — прохрипел тот что-то непонятное, словно давно разучился говорить.       — Здесь много людей?       Криз бросил короткий взгляд из-за плеча, потом кивнул.       Наконец бесконечный коридор уткнулся в очередной холодный зал. В нос ударило запахами немытых человеческих тел, нечистот и болезни.       Все доступное пространство здесь было заставлено бесконечными клетками, разделенными лишь узкими проходами, с простейшими плоскими койками внутри. В каких-то клетках было всего по несколько человек, другие были плотно забиты. Потревоженные светом, люди медленно завозились, зашумели.       — Всем оставаться на своих местах, — предупредил Дубин громко. Эхо подхватило его голос и раздробило на слоги. — Это спасательная операция. Пожалуйста, отойдите дальше от дверей, чтобы вас не задело.       Дубин выкрутил мощность бластера на минимум и шагнул к первой клетке. Луч легко прожег электронные внутренности замка, и дверь с готовностью распахнулась. Худые, жалкие пациенты в страхе жались к стенам, но Дима уже шагнул к следующей клетке, и следующей, и следующей.       Неожиданно он заметил того самого мальчика, которому вчера при нем сломали руку. Мальчик выглядел внешне невредимым, но сидел на своей койке неподвижно, заторможенно уставившись в одну точку, и даже не вздрогнул, когда бластер разрубил замок его клетки.       — Эй, парень, — мягко позвал Дима. — Пора уходить.       Тот не двинулся с места. Дубин в отчаянии оглянулся. Впереди его ждал бесконечно длинный ряд запертых клеток и десятки, если не сотни людей, но этот подросток, словно бы подцепил его под ребра невидимым крючком и не отпускал.       Дима шагнул в клетку, вспоминая разом все уроки академии, посвященные работе с заложниками. Присел на корточки, чтобы заглянуть ребенку в глаза. Те казались совсем пустыми, мертвыми, но, стоило Диме попытаться коснуться худой голой руки, как пацан вздрогнул всем телом и, совсем совсем по-животному, попытался отползти.       — Все в порядке, — тихо сказал Дима, тут же убрав ладонь. — Я тебя не трону.       Мальчик снова остолбенел. Тонкая нижняя губа, вся в сухих шелушинках, кровила.       — Ты свободен. Ты можешь идти?       И тут он вдруг заговорил, сипло и едва слышно:       — Где Лиза?       — Кто? — осторожно переспросил Дубин.       — Где Лиза? — голос мальчика окреп, зазвенел громче. — Моя сестра? Где моя сестра? Где Лиза?       — Я не знаю, — растерялся Дима.       Мальчик закричал изо всех сил:       — Что с ней? Где моя сестра? Где Лиза?! Где Лиза?!!       — Вчера, — кто-то сказал у Димы за спиной. Дубин вскочил на ноги, крутнулся на пятках и схватился за оружие, но обнаружил только высокого, худого до изнеможения мужчину. Казалось, все, что от него осталось — это яркие, зеленые глаза, горящие ненавистью. — Вчера их забрали вдвоем, но вернули только мальчика.       Вспышкой мелькнуло воспоминание о чем-то пугающем на столе микрохирурга. Диму затошнило.       — Я позабочусь о мальчике, — хрипло пообещал незнакомец.       Дима вышел прочь и шагнул к следующей клетке. В нос снова ударило жженым пластиком.       — Заберите его, — хрипло попросил он незнакомца. — Уведите отсюда.       Кто-то убегал, кто-то оставался и помогал вытаскивать раненых и детей. Дубин больше не концентрировался ни на чем. Только бесконечная выучка академии позволяла ему ровно и холодно делать то, что нужно: взламывать клетки, вытаскивать людей, шагать дальше. И лишь одной части сознания, совсем крохотной, практически забытой, запертой где-то очень глубоко позволялось беззвучно кричать в ужасе и ненависти от вида худых детей, совсем маленьких и постарше, искалеченных и обожженных взрослых, изломанных и кое-как собранных обратно тел.       Наконец, клетки закончились. Дима позволил себе остановиться и утереть пот со лба. Внутри остались лишь неподвижные, брошенные, как кули с грязным бельем, тела. Те, кто не пережил день. Те, кого Дима не смог спасти, как девочку Лизу, которую он никогда не знал, но видел.       Его снова скрутило яростным спазмом. Вырвало. Во рту осталась жженая горечь.       С этой же горечью он шел обратно темным коридором, догоняя и подгоняя отставших заключенных. Снова показалась хирургическая и, поддавшись накопившейся злости, Дубин выкрутил мощность бластера на всю, чтобы выстрелись в зависшую махину автохирурга, разрезая его на неровные куски до самого основания. Зазвенел металл, засверкали вспышками элекричсества обрезаные контуры, тяжелый робот с грохотом обрушился на пол.       Неподалеку кто-то вскрикнул.       Август — вдруг вспомнил Дима.       Он бросился бежать к залу управления, тот, что запомнил со вчерашнего визита, поскальзываясь на плитке. Одна дверь, вторая, третья. Не затормозив, он влетел внутрь, успев еще краем глаза заметить приземистую незнакомую фигуру, что стояла держа руки поднятыми, и ван дер Хольта с побелевшим лицом. Успел еще заметить дрон, развернувшийся, очевидно, на движение.       А вот то, как тот начал стрелять, даже не заметил.