Заяц — Волк

      В понедельник весь Strawgoh ходит ходуном: стало известно место проведения ежегодного корпоратива. Сам шеф сподобился оповестить сотрудников, что двадцать восьмого декабря в восемь часов утра около здания фирмы будут ждать автобусы, чтобы доставить людей на загородную турбазу. Возвращение — вечером в субботу, тридцатого.       — С ночевой?!       — Две ночи?       — А кормить будут? Или за свой счёт?       — А развлечения? Крытый бассейн?! Ты гонишь!       — А сколько человек в комнате? А можно выбрать, если я, допустим, с Совинской хочу, — Ласкин дергает Волкова за рукав.       Волков бы и рад ответить, но у него нет слов. В принципе, они закончились еще в сугробе, когда Зайцев посасывал его нижнюю губу, и с тех пор он способен общаться в основном междометиями.       — М-м-м? — мычит он и ищет взглядом Зайцева. У него нестерпимо зудит узнать, что же думает о поездке его… кто?       — Кто с кем будет жить, говорю, — повторяет Ласкин, и, не дождавшись ответа, решительно направляется в сторону кабинета Котовасечкиной. — Спрошу у начальства, а то с тобой говорить, как с троллем.       Краем глаза Волков различает мельтешение сестёр Балу, косматую бороду Гризлева, слышит визги Павлиновой и брюзжание Пчёлкина, но в голове вертится только «кто-кто-кто ему теперь Зайцев».       Новый мейл от Фениксова-Попугайского побуждает взволнованных работников всех отделов вывалиться в холл и устремиться к залу совещаний. Волков видит Ласкина, прицепившегося к Змеелюбову как банный лист к заду (Котовасечкину не нашел, что ли?) и требующего ответа, можно ли ему ночевать с Совинской. Нихерасе, отстраненно думает Волков, они уже, что ли? но по большому счету ему плевать. «Кто-кто-кто ему теперь Зайцев» — тюкают внутри черепа надоедливые молоточки.       Народ рассаживается как попало, и Слонопотамов вдруг оказывается рядом с Птицежаровым, а Жабуняткин — с Мозгошмыговой. У Ласкина на лбу упрямая морщинка, и Совинская пытается ее разгладить, нашёптывая ему что-то на ухо. Волков озирается по сторонам в поисках свободного стула и к вящей радости обнаруживает пустоту среди моря голов, аккурат в центре зала. Пробирается к заветному месту, чертыхаясь и наступая на ноги коллегам, и с размаху плюхается на стул.       — Где тебя носит? — шипит кто-то справа. — Я тебе занял, Носорогова пришлось к Нетопырю отправить.       Волков таращится на такого-мать-его-прекрасного Зайцева и ищет хоть одно внятное слово среди междометий.       — Э-э-э, — сегодня его словарный запас оставляет желать лучшего, потому что сугроб и губы, и еще «кто-кто-кто ему теперь Зайцев».       Прохладная ладонь касается его прижатой к колену руки (чтобы не своевольничала и не ползла куда ей так безумно хочется), пробирается между пальцев, невесомо поглаживает. Зал совещаний — самое большое помещение фирмы, но сегодня кто-то выкачал отсюда воздух до последней молекулы, иначе почему у Волкова острая дыхательная недостаточность и словно забитые плотной ватой уши?       —… Двадцать восьмого числа, — вдруг доносится голос шефа сквозь окутавший Волкова вакуум. — Советую взять теплую одежду, вещи для ночёвки и зарядные устройства. Остальное на турбазе есть: постельные принадлежности, полотенца, даже лыжи и шахматы, если кому-нибудь захочется. Проживание в комнатах по четыре человека, кто с кем, решайте сами.       Он, Ласкин, Жабуняткин, Птицежаров, думает Волков, стараясь не огорчаться.       — Что насчет еды? — кричит Слонопотамов; ему поддакивает Носорогов и интересуется алкоголем.       — Питание четырёхразовое, за счет фирмы. Двадцать девятого — праздничный банкет, алкоголь уже заказан.       — А иллюминация будет? Ёлку кто наряжает? Если что, я могу помочь с гирляндами, — предлагает Птицежаров, и шеф, Змеелюбов и Котовасечкина наперебой уверяют, что спасибо большое, премного благодарны, но для этой цели приглашены лучшие в городе иллюминаторы. Пчёлкин покрывается красно-белыми пятнами и обмахивается планшетом.       Волков смотрит строго перед собой, но всё равно видит серые глаза под темными бровями, маленькую кудряшку на шее под собранными в пучок волосами, тонкий ровный нос. Прохладная ладонь нагревается от жара его руки и теперь обжигает прикосновением.       «Кто-кто-кто?».       Напоследок шеф сообщает, что Гризлев, Пчёлкин и Волков с Зайцевым поедут на турбазу на день раньше, чтобы присмотреть за приготовлениями и привыкнуть к сцене. Кровь из носу важно, добавляет шеф, сыграть деда Мороза со Снегурочкой в лучшем виде, чтобы этот корпоратив запомнился сотрудникам на долгие годы.       Люди возвращаются на рабочие места, но и ежу понятно, что сегодня КПД будет нулевым. Даже Гамаюнова соизволила сползти с пятнадцатого этажа и важно покачивает пальцем перед носом у все еще пятнистого Пчёлкина.       — Зайцев и Волков, вас шеф зовет, — сообщает Лисицына и вопросительно смотрит на Зайцева. — Поговорим потом?       — Если хочешь.       Фениксов-Попугайский выглядит как начальник, которого все заколебало. Волков даже сомневается, что Лисицына над ними не пошутила.       — Как я уже сказал, на турбазе комнаты по четыре человека. Но вы, — он делает финт рукой, будто собирается вытащить зайца кролика из шляпы, — поселитесь вдвоем. Всё-таки главные актёры!       Волков молчит и смотрит на Зайцева.       «Кто-кто-кто?»       — Или вы со своим отделом хотите? Можно и переиграть.       — Нет-нет, я с ним хочу, — негромко говорит Зайцев и едва заметно улыбается. — А ты?       Волков кивает и думает, что наконец-то нашел ответ.