Позволь мне остаться

Несмотря на то, что солнце только-только начало заходить за горизонт, вывески низкосортных баров уже светились неоном, зазывая разномастных прохожих. В подобных злачных районах жизнь всегда неслась в своём диковатом темпе. Не важно, воскресенье это или вторник – народ снуёт из одних дверей в другие, музыка разных жанров сливается в неразборчивый гул, а в воздухе витает смесь дорогущего алкоголя с дешёвым спиртом, от которого через пару часов становится дурно. С этим местом у Хлои ассоциировалось одно слово – клоака. Конечно, она бывала в местах и похуже, но это было давно, и она уже успела подзабыть, каково это – бродить среди обшарпанных кирпичных зданий, внешний вид которых не спасают ни относительно дорогие вывески, ни девушки в сногсшибательных коротких платьях. Прайс старалась избегать подобных мест. Глядя на измученных разукрашенных девушек она вспоминала, как в точно таком же виде бегала между мерзкими пьяными мужиками, от которых воняло дешёвым куревом и спиртом, чтобы оплатить счета за их с Рэйчел жильё. Эти сараи для попоек будоражили мозг, но Хлоя старалась не обращать на это внимание. Рассматривая вывески, она двигалась в сторону выбранного для встречи заведения, попутно скидывая входящие звонки от Макс. Пройдя почти через весь кирпичный лабиринт, она наконец-то добралась до небольшого бара и поспешно зашла внутрь, отключив звук на телефоне. К её удивлению, внутри бар выглядел куда приличнее, чем снаружи. Приятный оранжевый свет разливался по помещению, музыка не долбила по ушам, а люди, сидящие здесь, не устраивали балаганы и мирно сидели со стаканами и бокалами. Видимо людям, которым нужно просто повысить градус и выбить из себя дурь важно поскорее зайти в первую попавшуюся дверь, а сюда добираются лишь те, кому хочется тишины и кружки пива. Сняв шапку и засунув её в карман, Хлоя двигалась между столиков, выискивая нужный ей силуэт. Как только её взгляд зацепился за знакомые татуировки, она направилась к столику, стоящему около стены почти в самом конце бара. – Фрэнк, старина, рада в кои то веке лицезреть тебя! Пусть и в таком отвратительном райончике. – Она протянула Бауэрсу сжатый кулак, и как только мужчина стукнул по нему своим, она уселась напротив. – Это ты у нас теперь примерная студентка, вставшая на путь истинный. Не забывай, я почти всё тот же маргинал, с которым ты познакомилась много лет назад. Только дурь больше не толкаю. – Он пододвинул к Хлое кружку с пивом, и девушка поспешила окунуть в него палец, чтобы слизать пену. Бауэрс поморщился, а Хлоя, усмехнувшись, напомнила о том, что он, между прочим, не чурался есть пиццу, отобранную у Помпиду. Девушка была рада компании Фрэнка. Ей грел душу факт того, что у неё всё же остался друг, который оказывался с ней рядом в трудную минуту. Они пропускали стакан за стаканом, разговоры становились более откровенными, и Прайс уже хотела было открыть рот, но что-то её останавливало. Она обязательно расскажет ему всё, но только тогда, когда мозг окончательно затуманится. Каждый раз, когда Хлоя встречалась с Бауэрсом, она мысленно хихикала с абсурдности всей ситуации. Кто бы мог подумать, что всё сложится так? Сначала Бауэрс продаёт ей дурь, потом вытряхивает из неё деньги различными способами, поджигает её машину, угрожает на улицах, трахает её подружку. А затем он помогает вылезти из долговой ямы, в трудную минуту находится рядом, подыскивает ей работу, позволяет присесть ему на уши, если это необходимо. Она очень ценила его, даже несмотря на то, что к дружбе они пришли через огромную боль. Фрэнк дорожил Хлоей. После того, как Рэйчел сбежала, оставив в его сердце огромную дыру, Прайс стала единственным человеком, из-за которого можно было хоть как-то держаться на плаву. Он вовсе не был таким жестоким, каким казался на первый взгляд. Помимо предательства Эмбер его съедало и чувство вины. Когда он увидел Хлою после того, как их общая подруга испарилась, его сердце совершенно неожиданно сжалось от тоски. В тот вечер бледная Прайс стояла на пороге в растянутой футболке, которая оголяла через чур острые плечи, глаза её были красными то ли от травки, то ли от слёз, а сама она тряслась. Девушка будто бы высохла всего за пару дней и выглядела до жути болезненно. Фрэнк сравнил её с человеком, который безуспешно проходит курс химиотерапии и медленно умирает. Пусть и не полностью, но он был виноват в том, что с ней происходит. Для того, чтобы помочь себе, он решил помочь человеку, которому из-за произошедшего было хуже всего. Спустя время он привязался к девчонке, которой когда-то мечтал проломить череп. Чувство вины переросло в желание бескорыстно заботиться о Прайс, ведь она – единственное, что у него было. За исключением Помпиду, конечно же. Каждому из них было по-своему тяжело, но они справились с этим вместе. И теперь, когда всё пришло в норму, их жизни по-прежнему оставались связанны между собой крепкой красной нитью, даже несмотря на редкие встречи. – Хло, ты выглядишь слишком напряжно для человека, который только что выпил одну треть запасов здешней алкашки. – Бауэрс отодвинул от себя пустой стакан и начал внимательно всматриваться в глаза Хлои. Та встала из-за стола, подцепила куртку и схватила мужчину за плечо. Он быстро понял намёк, оставил на столе несколько купюр и они поспешили на улицу. Вечерняя прохлада освежала. Хлоя закрыла глаза, глубоко вздохнула и запрокинула голову вверх. Насладиться лёгким ветром она не успела – Фрэнк протянул ей подкуренную сигарету. Девушка улыбнулась, взяла её и с наслаждением затянулась. – Как там Рэйчел? – Выпустив струйку дыма, она уставилась на друга. – Всё так же. До сих пор спрашивает о тебе. До сих пор хочет найти. – А ты... – Хлоя не могла подобрать нужных слов. Губы Бауэрса растянулись в грустной улыбке, и она решила, что задавать вопросы о ней – кощунство. – Хочешь спросить, каково мне? Если честно, то паршиво. Я понимаю, что она спала со мной не просто так. Возможно, что-то она и чувствовала, но чувства к тебе оказались сильнее. И я не могу винить её за это. – Я вовсе не претендую на её внимание. – Уверена, что тебя волнует не её появление? Ты сама не своя. – Я ещё слишком трезвая для того, чтоб вывалить всё. Мужчина рассмеялся, бросил окурок на землю и потушил его ботинком. В нём играло любопытство, но давить на Хлою он не собирался, ведь знал – она обязательно расскажет обо всём сама. Хлоя настояла на том, чтобы продолжить вечер в квартире Фрэнка. Ей не хотелось лишнего шума, мельтешащих вокруг людей и чувства того, будто бы она говорит не с одним только Бауэрсом, а ещё с тысячью человек. И несмотря на мизерный шанс нежеланной встречи с Эмбер, девушке всё же хотелось посидеть в тишине. В крайнем случае, думала она, никогда не будет поздно просто уйти. Дорога отняла много времени. Они решили дойти пешком, но через сорок минут ходьбы Прайс начала жаловаться на то, что она почти протрезвела и жутко устала. Пока они ехали в вызванном Фрэнком такси, девушка бездумно смотрела в окно. Горящие огни вечернего города, толпы радостных и не очень людей, мчащихся по своим делам, бесконечный поток машин, высотные здания-муравейники, светящиеся баннеры – Хлою тошнило от этого. Ей всегда хотелось уехать из Аркадии в огромный город вместе с Рэйчел, в котором жизнь будет кипеть, в котором она будет ощущаться. Её радости не было предела, когда такая возможность подвернулась. Плевать, что её родной город был разрушен почти полностью. В нём не было ничего, что держало бы Хлою, кроме могилы отца. Перед ней открылись двери, в которые она так мечтала войти. Она в Сиэтле с любимой девушкой. Она окончила школу и поступила в университет, которым грезила вместе с отцом и проживала студенческую жизнь, которую видела в клишированных фильмах. Джойс нашла хорошо оплачиваемую работу, с помощью которой даже восстановила дом на том самом некогда ненавистном проспекте Кедра. Но ничего хорошего Сиэтл не принёс. Жизнь превратилась в кошмар, из которого она долго и упорно выбиралась. И сейчас, когда от этого кошмара не осталось ни следа – её настиг другой, и с каждым днём ей всё сильнее и сильнее хотелось лишь одного – залечь на дно, зарыться головой в песок, чтобы её никто не нашёл. Особенно теперь, когда хрупкие надежды окончательно превратились в пыль. Ей было больно вовсе не из-за того, что у Макс был кто-то ещё. Проблема заключалась в том, что Макс просто над ней издевалась. Конечно, она не говорила о том, что оставит Уоррена и построит с ней крепкие отношения, которые перерастут в семью с двумя собаками и, возможно, одним прекрасным карапузом, которого они будут воспитывать на побережье океана в их общем доме. Но Макс позволила появиться мыслям об этом. Она позволила Хлое остаться. Любовникам для развлечения не предлагают жить вместе. Их не знакомят с ближайшим окружением, им не доверяют самые сокровенные тайны, к ним не прижимаются с огромной нежностью по вечерам. С ними просто трахаются. И что самое важное – от любовников для развлечений возвращаются домой к женихам, а не наоборот. Но у них и Макс всё было иначе. Если бы Макс сразу сказала Хлое о том, что с ней ей хочется всего лишь спать и втайне играть счастливую парочку, как с девушками до неё, то ничего бы сейчас не было. Ни отвратительных мыслей, ни боли, ни желания зарыться головой в песок в отстроенной Аркадии Бэй. Квартира Фрэнка была почти такой же, как и его трейлер : на полу валялись жестяные банки, игрушки Попмиду и одежда, посуда была составлена в раковине горой, а воздух был затхлым. Сплошной хаос, навевающий ностальгию. Её пугало это чувство – слишком уж часто её бросало в прошлое. – Хэй, дружочек, как твои дела? – Разувшись, Хлоя присела на корточки и принялась наглаживать пса, который примчался сразу же, как услышал щелчок замка. – Папашка совсем тебя раскормил. – Эй, не смей называть его жирным! – Недовольное бурчание Фрэнка донеслось из кухни. Хлоя встала, подхватила Помпиду на руки и отправилась на звук гремящей посуды. – Фрэнк, он уже не собака, а целый медведь. – Пыхтя, Прайс поставила собаку на пол и уселась на подоконник. – И можешь не наводить здесь марафет. Будто я не привыкла к твоему свинарнику. – Помолчи, мелкая паршивка. – Он поставил на стол два стакана и бутылку с прозрачной жидкостью. Хлоя плавно переместилась с подоконника и со скептицизмом выгнула бровь. : – Серьёзно? Водка? – Ты же жаловалась, что почти протрезвела. Придётся исправлять ситуацию. – Её разве пьют из стаканов? – Да какая разница? Помнится, ты в пластиковой бутылке медицинский спирт с водой разводила. – Усмехнувшись, Бауэрс плюхнулся за стол. Не заставив себя долго ждать, Хлоя присела на небольшой диванчик рядом. Разговоры ни о чём наполнили небольшую кухню. Помпиду посапывал у мужчины в ногах, крепкий алкоголь согревал изнутри, а приглушённый тёплый свет создавал атмосферу уюта, в которую Прайс потихоньку втягивалась. Единственное, что не давало ей полностью расслабиться – через раз мелькающие сообщения от Макс на экране мобильного. Она не хотела отвечать, но и прятать телефон в карман почему-то тоже не хотела. Каждые несколько минут она брала его в руки, читала сообщения через строку уведомлений и снова клала его на столешницу. Бутылка медленно пустела, а рука Хлои всё тянулась к телефону. – Я так понимаю, это та причина, по которой мы здесь собрались? – Что? О чём ты? – Прайс снова положила телефон на стол, но на этот раз уже выключенный. – Мелюзга, я ж не дурак. Ты ещё в баре была сама не своя, а сейчас на тебе и вовсе лица нет. Не в Рэйчел ли дело? Она тебе строчит?– Фрэнк внимательно всматривался в лицо подруги, медленно потягивая водку, разведённую колой. – Боги, нет. И лучше бы ей не попадаться мне на глаза. Я живу с девушкой. – Она потёрла переносицу и сложила перед собой руки. – Поздравляю. Но ты, судя по всему, не очень этому рада. – Она помолвлена. Ездит к своему женишку пару раз в неделю на часик-три, может четыре, а потом возвращается. Она мой руководитель практики, её зовут Максин. По правде говоря, она потрясающая. – Хлоя начала нервно постукивать пальцами по столешнице. Заинтересованный Бауэрс пододвинул к ней пачку сигарет, и подкурившись, Хлоя продолжила : – Я в первый же день узнала о том, что она почти замужем. И как-то всё закрутилось. Само собой, представляешь? Я не знаю, как это объяснить, но всё произошло.. стремительно быстро? Мы проводили довольно нехеровое количество времени вместе, но этого казалось так мало. Я упивалась её присутствием. Потом я начала подвозить её домой, мы стали общаться вне занятий. Ты прикинь, мы с её женишком в кино ходили. И в тот день он сказал, что слишком уж мы близки. Не в том смысле, что вели себя как-то не так, а просто... Не знаю, как объяснить, но он сказал, что мы с ней – родственные души. И я тоже это чувствовала. И чувствую до сих пор. Может, я просто ищу оправдание тому, что тону в ней, как в омуте. Отвратительно сопливая ебень. Про омут забудь, я этого не говорила. Серьёзно, мужик, я верю в любое дерьмо про эти родственные души, лишь бы это не выглядело как что-то вроде "Хлоя Прайс готова втюхаться в невероятно красивую и сексуальную преподшу за считанные секунды". Фрэнк тяжело вздохнул и наполнил стакан Хлои. Та вцепилась в него и сделала пару глотков. – Чему ты удивляешься? Ты в Эмбер за считанные секунды и втюхалась. Есть у тебя такое – влюбляться стремительно быстро. – Я знаю, это меня до чёртиков бесит. И знаешь, если с Рэйч была надежда хоть на что-то, то с Макс её нет. Её женишок, с которым я, к слову, вполне себе по-приятельски общалась, вывалил на меня полнейший пиздец. – Он всё знает? – Он не только обо мне знает. Он знает о её предыдущих подружках, с которыми у неё, – Хлоя сложила пальцы в кавычки : – ничего, мать твою, не было! – Даже так. И впрямь пиздец. – Фрэнк встал со стула и уместился на небольшой диванчик рядом с Прайс. – Да, я знаю. Но даже не это полный пиздец! – Она ударила ладонями по столешнице. На глаза начали наворачиваться предательские слёзы, а нижняя губа тихонько подрагивала. – Хло, всё в порядке. Не сдерживай слёзы, если хочешь плакать. – Бауэрс осторожно погладил её по плечу. – Я просто последняя идиотка. И я намеренно залезла в этот котёл с кипящим маслом, надеясь, что вылезу целой и невредимой. Я же знала, что ничего не выйдет, но со временем надежда появилась. Она взяла паузу в отношениях с ним – это заведомо конец истории. Но время идёт, а ничего не меняется. Самое болезненное – она оставила меня рядом, чёрт возьми. Если бы она сказала, что в её планы входит просто потрахаться – я бы всё поняла. Но нет же, Хлоя Элизабет Прайс оказалась слишком глупой, чтобы подумать своей головой. Хлоя Элизабет Прайс просто что-то себе придумала! – Я не совсем понял, о чём ты. – Мужчина продолжал успокаивающе поглаживать подругу по плечу, но это не помогало. Казалось, ещё немного – истерики будет не миновать. – Она всем своим видом, всеми своими поступками дала мне понять, что мне можно на что-то надеяться, хотя изначально я этого совсем не ждала. А теперь оказывается, что для неё это норма. Брук, или как там её, тоже наверняка попалась на это дерьмо. И остальные девушки тоже. Понимаешь, Фрэнк, в моём мире с девчонками на пару ночей не ведут себя так. Та же Рэйчел трахалась с тобой, проводила с тобой время, но всегда возвращалась ко мне. Истерики не последовало. Хлоя просто беззвучно плакала и тряслась. Фрэнк молча обнял её, не переставая водить крепкой ладонью по её плечу. У него сжималось сердце от осознания того, что Хлоя продолжала идеализировать любовь даже после всего, что с ней произошло. Она верила в лучшее, на что-то надеялась и чего-то ждала. Фрэнк не прочь был что-нибудь сказать на этот счёт, но не мог. Он ведь и сам был таким. Глубоко вздохнув, он начал медленно говорить, подбирая слова : – С Рэйчел у тебя не было никакой надежды. Она была бомбой замедленного действия и рано или поздно взорвалась бы. А Макс... Знаешь, возможно, Макс не предначертана тебе судьбой. Если она действительно потрясающая, но такая нерешительная, то она была уготована тебе как урок? Она показала, какого отношения к себе ты заслуживаешь. Просто это отношение давать тебе должна не она. После Рэйчел она кажется ангелом. А та, которая будет после Макс окажется божеством. Не особо я разбираюсь в вашей бабской психологии, но мне кажется, я прав. Да и вообще, откуда ты знаешь, что будет послезавтра или через год? Что угодно может случиться. Тем более, зуб даю, ей тоже несладко. Хлоя слабо улыбнулась и обняла Бауэрса в ответ. Возможно, он действительно прав. По крайней мере, ей хотелось в это верить. После долгих объятий, прошедших в тишине, девушка отпрянула от мужчины и посмотрела ему в глаза, в которых читались сожаление и горесть, отражающиеся точно так же, как несколько лет назад. От этого ей стало совсем не по себе. После того, как она наконец-то высказалась, ей захотелось одного – упиться до беспамятства, а потом исчезнуть, залечь на дно хотя бы на день-два. Но такой возможности у неё не было. Практика подходит к концу, работы гораздо больше, на заправке в ночные смены заправляет какой-то Да Коста, а оставаться у Фрэнка и каждый раз прислушиваться к щелчку замка, после которого на пороге окажется Эмбер – ад. А если и вернуться к Макс, то что? Чувствовать себя брошенным щенком, так и норовящем вернуться к хозяину ей совсем не хотелось. Ещё меньше ей хотелось думать о том, что делать и куда податься, поэтому она просто потянулась к бутылке и сделала вид, будто никакого разговора не было.

***

– Макс, ты зря паникуешь. – Закинув ногу на ногу и укутавшись в огромный плед, Виктория медленно выпускала в ночной свежий воздух струйку вишнёвого дыма. – Ещё утром всё было в порядке. А тут она просто пропала, не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Просто ни с того ни с сего. Я не знаю, что могло случиться. – Макс съежилась в плетёном кресле, накинула точно такой же, как у Виктории плед на голову и украдкой просматривала на пачку сигарет, лежащую на столике. Фонари разливали по улице тусклый свет, лёгкий ветер колыхал листву на деревьях, и их шелест был единственным нарушителем тишины. Здесь всегда царила умиротворённость, но Макс этого было не достаточно. Её часто посещали мысли о том, чтобы взять отпуск и рвануть в какое-нибудь богом забытое место, слушать плеск воды и вдыхать воздух, наполненный свежестью до такой степени, что от него кружилась бы голова. И чем больше проблем наваливалось, тем сильнее было желание сбежать. Колфилд всегда корила себя за излишнюю трусость. Ей было страшно брать ответственность и принимать решения, последствия которых не забудешь по щелчку пальцев. Она предпочитала плыть по течению, а не пробиваться к берегу. Как только в её голову закрадывались мысли о кардинальных переменах в жизни, она вспоминала о том, как в детстве мечтала уметь перематывать время. Прожила все варианты развития событий, вернулась во времени назад и выбрала самый лучший – звучит очень даже неплохо. Но осмелилась бы она на это сейчас, если бы умела? – Не пойму, почему ты так убиваешься. Это всего лишь интрижка. – Чейз протянула подруге пачку сигарет, на которую та поглядывала. Не раздумывая, Макс выудила сигарету, щёлкнула зажигалкой и затянулась. Она уже отвыкла от сигарет, но не закашляла, за что мысленно поблагодарила высшие силы – подначивания Виктории сейчас были бы совсем некстати. – Не знаю, Вик. Для меня это уже не кажется интрижкой. Ещё с тех самых пор, как с Уорреном... Ну, ты поняла. – Девушка забавно надувала щеки перед тем, как выпустить дым, и наблюдающая за ней Виктория невольно улыбнулась. – Тогда почему ты не бросишь Уоррена? – Тебе нужен честный ответ? Он не изменился с предыдущего нашего разговора. Я трусиха. Я боюсь менять привычный уклад жизни и боюсь остаться одна. Меня просто до одури сильно тянет к Хлое, но я не знаю, чего от неё ожидать. В конце концов, ей в марте стукнет двадцать четыре, а ко мне уже тридцатка приближается. У неё в голове ветер, а впереди ещё куча девушек, работа, путешествия. Я не хочу остаться в полном одиночестве через полгода, потому что Хлое надоест сидеть прибитой к одному месту. Даже сейчас она пропадает бог весть где. – Не тридцатка, а двадцать восемь. Хлоя не ребёнок, а ты слишком демонизируешь свой возраст. – Чейз пододвинула пепельницу, и потушив в ней окурок, Макс потянулась за следующей сигаретой. – В любом случае есть ещё Рэйчел. Может, сейчас она с ней? – Ваша проблема в том, что вы не разговариваете. Тебе не кажется, Колфилд, что нужно иногда доставать из задницы язык и разговаривать обо всём этом не со мной, а со своей подружкой? – Не знаю. Может и нужно. Но я боюсь, что она воспримет это слишком остро и просто сбежит. – Хорошо. – Виктория взяла в руки стакан с виски и опрокинула остатки залпом. – Пусть так. Пусть твоя Прайс окажется "малолетней" блудницей и в итоге умчит к своей златовласой рок-звезде, и что с того? Ты хочешь до конца жизни сидеть рядом с нелюбимым мужиком и развлекаться с девицами на стороне? Ты слишком трясёшься над потраченным временем, но ты совсем не думаешь о настоящем и том времени, которое тебе ещё следует прожить. Хочешь знать моё мнение? Ты тупица, Максин Колфилд. Потушив очередной окурок, Макс уставилась в полумрак улицы, сверля фонарный столб задумчивым взглядом. Виктория, как и всегда, говорила разумные вещи. И Макс понимала, что в её словах нет ничего, кроме правды. Но иногда правду слышать страшно, а иногда и больно. А ещё Макс понимала, почему её так ужасало одиночество. Она попросту не знала, каково это – быть одной. В детстве её окружала любящая семья, друзья со двора и школы, среди которых затесался Уоррен. Они познакомились ещё будучи детьми, но они росли, а вместе с ними росли и их чувства. Ей казалось, будто они вместе целую вечность. Макс не могла представить, как можно проснуться и осознать – ты совсем одна. Никто не даст тебе поддержки и тепла, никто не напишет кучу глупых смс, никто не встретит тебя после работы с букетом цветов или билетами на какой-нибудь дурацкий фильм. С Уорреном ей было привычно и комфортно. И когда она думала о том, что однажды она просто останется представленной сама себе, ей становилось тошно. Остаться с Уорреном – не остаться одной и знать, что в твоей жизни присутствует надёжность. Девушка понимала, что это эгоистично и аморально и по отношению к нему, и по отношению к себе. Оборвать связи с Хлоей – остаться с разбитым сердцем рядом с мужчиной, с которым она всего лишь чувствовала себя защищённой и была уверена в завтрашнем дне, к которому она привыкла, словно он прирос к ней сто лет назад и стал неотъемлемой частью жизни. Но Хлоя никогда не была до конца открытой. Она говорила о Рэйчел лишь раз, захлёбываясь слезами, и этого было достаточно для того, чтобы ворох сомнений засел где-то в голове. – Пойдём внутрь, Макс. Пища для ума действует на тебя чертовски плохо. – Виктория встала с кресла, подхватила со столика бокалы и направилась в дом, оборачиваясь на раздосадованную Колфилд. Съедаемая ревностью, Макс смотрела на непрочитанные сообщения, отправленные Хлое, и желание швырнуть телефон в стену уже не казалось придурковатой подростковой замашкой. Она больше не хотела писать в пустоту, но пальцы сами стали клацать по клавиатуре. Макс : Возвращайся домой, Прайс. Я действительно за тебя волнуюсь.

00:14

Она отложила телефон на прикроватную тумбу и тяжело вздохнула. В комнате было слишком тихо. Ни смешков, ни глупых подколов, ни " Я обожаю тебя, Максимус Колфилд", сопровождающихся короткими звонкими поцелуями в щёки. Кровать казалась пустой и холодной. Засыпать в одиночестве не прижимаясь к стройному крепкому телу, не чувствуя обвивающих рук было до ужаса непривычно. И нижнее бельё вместо ночнушки уюта не добавляло. Но сил встать и переодеться у неё уже не было. Забавно, ведь она очень долго привыкала к делёжке постели с Уорреном. Впрочем, она ко многому в их отношениях привыкала – одни только лилии чего стоили. Но об этом думать сейчас не хотелось. С головой укутавшись в одеяло, Колфилд закрыла глаза и провалилась в сон. Может, её усыпил виски, а может и усталость, но её это не волновало. Засыпая, она лишь радовалась тому, что эта ночь не будет тянуться вечность.

***

Девушка с наслаждением потянулась и закрыла лицо руками, чтобы яркий солнечный свет не будоражил ещё не открывшиеся глаза. В голову не успели вернуться вчерашние мысли, поэтому Макс просто улыбнулась, осознав, что выспалась. Радость длилась долю секунды. Она вспомнила, что засыпала одна и в неведении, будильник не был заведён и не звенел – это она точно помнила, за окном во всю светит солнце, а она чувствует себя слишком отдохнувшей. С ужасом подскочив с кровати, девушка схватила мобильный и уставилась на время. Двенадцать часов дня. Паника тут же охватила её. Неужели она проспала? Виктория осталась у неё, почему не разбудила? Переведя взгляд на календарь, она с облегчением вздохнула. Выходной. Резко проснувшийся мозг наконец-то начал обрабатывать информацию. С первого этажа доносился слабый запах выпечки. Неужели Виктория, отчаявшись, решила подойти к плите? Колфилд не терпелось на это посмотреть. Всё же готовящая Чейз была сравнима с упавшим метеоритом – крайне редкое и зрелищное явление. Пустота в комнате давила и нагоняла тоску. Не проверяя сообщения, Колфилд накинула шёлковый халат и поспешила спуститься на кухню. Ей хотелось послушать болтовню Чейз, обсудить работу, планы на отпуск или Прескотта – что угодно, лишь бы не думать о том, где и с кем сейчас Хлоя. Держась за перила, Макс вприпрыжку спускалась с лестницы, но с каждой минувшей ступенькой она замедляла шаг. На кухне слышалась болтовня и смешки. Заинтересованная Колфилд не успела войти, как её подхватили на руки. – Доброе утро, Макс. – Пара лёгких поцелуев в макушку, и девушка снова твёрдо стоит на ногах. – Уоррен? Привет. Что ты тут делаешь? – Молодой человек слегка поник, не получив в ответ внимания, но не подал вида – Колфилд выглянула из-за его спины и увидела Викторию, наливающую кофе. На лице сразу же отразилось приятное удивление, которое сменилось беспокойством. Только что смеявшаяся с чего-то Хлоя, уронив голову на на стол, сверлила парочку озлобленным взглядом. Одежда помята, синие волосы растрёпаны, а запах только что заваренного кофе не перебивал запаха перегара. Макс на мгновение застыла и почувствовала, как где-то внутри скребут кошки. Хлоя смотрела ей в глаза со злобой и разочарованием. Из ступора её вывела крепкая рука, лёгшая ей на талию. Что ж, подумала она, Уоррен умеет появляться вовремя. Почувствовав, что атмосфера слегка накалена, Виктория переняла инициативу и возмущённо запричитала : – Боги, дом полон народу, и никто не может мне помочь. Одна умирает с похмелья, второй без дела шатается по кухне и не может помыть посуду, а третья вообще пришла на всё готовенькое. Вы просто редкостные гады. – Она поставила несколько чашек с кофе на стол, а во главу разместила тарелку с оладьями. Постанывающая Прайс закатила глаза : – Успокойся, блонди. Проще приготовить мишленовский завтрак, чем перемыть завалы посуды, которые ты оставила после несчастной тарелки оладий. Так что кому-то придётся явно поганее, чем тебе. – Я бы рекомендовала тебе есть молча, иначе мы все опьянеем, если ты будешь открывать рот слишком часто. – Фыркнув, Виктория села за стол, закинув ногу на ногу. Уоррен беззлобно рассмеялся и уселся рядом с Прайс, пока Макс пыталась поудобнее закинуть свои ноги на ноги Виктории. Завтрак проходил почти без напряжения. Виктория щебетала что-то о соседях, академии, новых туфлях, вместе с Уорреном подкладывала Хлою, а Макс хихикала и слушала. Только Хлоя почти всё время молчала, изредка бросая на Макс косые взгляды. Подперев подбородок и почти закрыв губы ладонью, она выкидывала по паре фраз то зевая, то замучено постанывая. – Хэй, что с тобой? Ты даже к кофе не притронулась. – Грэхем глянул на девушку, постукивающую пальцем по чашке. Хлоя молча убрала руку, которой подпирала подбородок, и Макс тут же встала из-за стола. – Хлоя, твой пирсинг. – Она подошла к девушке и положила ладони на её лицо. Нижняя губа припухла, пусть и не сильно, но кровоточила, а всё колечко было обрамлено запёкшейся кровью. – Вот чёрт, ты же протирала её спиртовой салфеткой. – Виктория нахмурила брови, переводя взгляд с девушек на Грэхема. – Пойдём. Это нужно снять, а губу обработать. – Макс схватила Хлою за руку и повела в ванную. Та плелась следом нехотя. Голова жутко раскалывалась, губа ныла, а саму Прайс кидало то в жар, то в холод. Она ненавидела похмелье, но ещё больше она ненавидела, когда к нему добавлялись недосказанность и обида. Белый свет в ванной комнате ударил по глазам, которые и без этого болели. Усевшись на край ванны, Хлоя сложила руки на груди и наблюдала за тем, как девушка раскрывает дверцы шкафчиков в поисках аптечки. – Ты так и будешь молчать? – Макс встала напротив Хлои с небольшой коробочкой, которую неловко прижимала к груди, и столкнулась с ледяным взглядом болезненных глаз. От этого кошки заскребли с новой силой и Колфилд отвела взгляд в сторону. Она не понимала, что происходит, и то, как Хлоя на неё смотрела только усугубляло ситуацию. Не дождавшись ответа и не поднимая глаз, Макс продолжила : – Лютик, ты игнорировала меня весь вечер, не удосужилась даже написать, что с тобой всё хорошо. – Она поставила аптечку на корзину для белья и хотела было обнять девушку, но та перехватила запястья Макс, давая понять, что объятия ей не нужны. Ей захотелось высказать всё, о чём она думала вчера, но реакция Макс остудила её пыл. Колфилд одёрнула руки и резко вскинула голову, словно получила звонкую пощёчину. Ей казалось, что она вот-вот заплачет, но находящиеся в доме Чейз и Грэхем не должны были видеть её слёз. – Ты вроде как хотела обработать мне губу. – Хлоя тяжело вздохнула. Макс заставила её смягчиться и добавила во взгляд нотку сожаления. Мысленно она прокляла себя за то, что позволяет этим оленьим глазам неосознанно собой манипулировать. Её очаровательная Макс, стоящая перед ней в своём до ужаса зефирно-сладком халате, с растрёпанными после сна волосами часто моргала, стараясь не расплакаться. Из головы сразу выскочил вчерашние слова Уоррена и изливания души Фрэнку. Она молча встала с бортика и обняла со спины Макс, которая рассеянно перебирала блистеры и баночки в аптечке. Колфилд вздрогнула, быстро повернулась к Хлое и обняла её со всей силой, которая только у неё была. – Извините, мисс Колфилд. Вчера выдался просто отвратительный денёк. – Прайс положила подбородок девушке на голову и в нос ударил запах жасмина. – Ты могла бы предупредить. Боги, Хло, я безумно волновалась. И скучала. – Нехотя Макс высвободилась из объятий, ещё немного потормошила аптечку и достала всё необходимое. Она решила, что они ещё успеют пообниматься, но не сейчас, когда в доме её жених. Хлоя осторожно сняла украшение и закинула его в раковину. Как только Макс касалась смоченной перекисью ватой губы, Прайс начинала шипеть. – Потерпи, немного осталось. Нанесу мазь, и дело с концом. – Как скажете, док. – Что случилось с губой? – Снова копания в коробке, щелчок крышки, тёплый вязкий сгусток на губе. Закончив наносить мазь, девушка включила кран и ополоснула руки. Хлоя что-то промычала и уже начала мысленно перебирать варианты маленькой лжи, но Уоррен, что-то кричавший из Кухни, спас её. – Твой женишок жаждет твоего внимания, Максипад. – Ты расскажешь мне всё, Прайс. – Макс, улыбнувшись, поправила пояс халата и вышла из ванной, подмигнув напоследок. Прайс аккуратно сложила всё, что достала девушка и решила не заморачиваться. Открыв первый попавшийся шкафчик, она закинула в него аптечку и собиралась выходить из этой адски ослепляющей комнаты, но взгляд зацепился за небольшую раскрытую коробочку, и лёгкие сжались. Доля секунды – и сердце замерло, а к горлу подкатил ком. Она быстро захлопнула шкафчик и поспешила выйти отсюда, чтобы не пойти на поводу у любопытства и не залезть в ту самую коробочку. Нужно просто выйти, немного подышать и успокоить голову. "Будь проклята эта аптечка. Будь проклят тот день, когда я встретила тебя, Максин Колфилд. " – подумала Хлоя, хлопая дверью ванной комнаты.