Попаданец (рабочее)

      Снег валил хлопьями, превращая Алфею в рождественскую открытку. Ветер гонял позёмку по пустому двору, наметая сугробы у стен гостевого домика. Тиканье часов отмеряло время в предрассветной тишине. Школа опустела — все разъехались на каникулы, оставив после себя непривычную, звенящую тишину.       Запах мандаринов разбудил Алексея раньше будильника. Он потянулся, не открывая глаз, и память услужливо подкинула картинку: мамины руки ловко срезают кожуру тонкой спиралью, сок брызжет на пальцы. «Главное — не задеть мякоть, иначе весь фокус испортится».       «Прекращай киснуть», — Су Джин появилась у окна, её полупрозрачная фигура мерцала в утреннем свете. — «Твоя ностальгия с утра пораньше хуже похмелья. У меня от неё уже мигрень начинается».       Алексей открыл глаза. На тумбочке красовалась композиция из мандаринов, выложенных в форме звезды — явно работа Локетт. Пикси нигде не было видно, но её следы остались повсюду: приоткрытая форточка впускала морозный воздух, на подоконнике дымилась чашка чая (как только не разлила при её-то размерах?), а на стекле проступали морозные узоры, подозрительно похожие на геометрические фигуры. В последнее время она всё чаще оставляла такие сюрпризы — неуклюжие, но искренние знаки внимания.       Он потянулся к мандарину. Пальцы сами вспомнили движения: надрезать крестом, поддеть кожуру у основания… Мама всегда говорила, что вкус зависит от настроения, с которым чистишь фрукт.       Нимфа фыркнула, наблюдая за его манипуляциями. Её полупрозрачная фигура мерцала в утреннем свете, а длинные белые волосы сливались с морозными узорами на окне.       «Кстати, о праздниках», — она присела на край стола, разглядывая свои полупрозрачные пальцы. — «На Зенитаре мы собирались в главном зале дворца. Отец требовал соблюдать все традиции до последней буквы, а мама пыталась добавить что-то своё, с Мелодии. Вечно спорили из-за музыкального сопровождения…» — она резко оборвала фразу, стиснув зубы.       Алексей промолчал. Су Джин крайне редко делилась воспоминаниями о семье, и он научился не давить в такие моменты. Через их связь просочились обрывки образов: сверкающие огни Зенитара, переливы мелодийской музыки, смех… и тьма, поглотившая всё это в один миг.       В комнату ворвалась Локетт, едва не впечатавшись в стену. Её крылышки мерцали от напряжения, а в руках она балансировала коробку, раза в три превышающую её собственный рост:       — Вы не поверите, что я нашла в кладовой! — пикси покачнулась, но каким-то чудом удержала равновесие. — Тут целая сокровищница! Гирлянды, и мишура, и… — она звонко чихнула от пыли, — какие-то старинные игрушки!       «Даже не думай», — нимфа закатила глаза. В её мыслях промелькнуло что-то среднее между раздражением и весельем. — «У меня репутация, между прочим. И она не предполагает участия в… этом балагане».       — Ага, репутация, — Алексей усмехнулся, наблюдая, как Локетт вываливает на пол целую гору украшений. Мишура искрилась в утреннем свете, а гирлянды, похоже, жили своей жизнью — так и норовили обвиться вокруг всего, до чего могли дотянуться. — Которая уже слегка подпорчена тем, что ты застряла в теле, как ты выражаешься, «безнадёжного раздолбая».       «Туше», — хмыкнула нимфа, её силуэт мерцал в отблесках утреннего света.       Следующий час прошёл в попытках развесить украшения. Локетт путалась в гирляндах, периодически издавая воинственные писки, когда очередная нитка не поддавалась. Алексей пытался придать хаосу хоть какое-то подобие порядка, а Су Джин… Су Джин неожиданно включилась в процесс, командуя операцией с видом генерала на поле боя.       — Вот здесь, — она появилась возле окна. — Если развесить гирлянду полукругом, получится красиво. И нет, это не обсуждается.       Алексей замер с гирляндой в руках:       — Ты что, правда помогаешь нам украшать?       «Меня раздражает ваша неорганизованность», — Су Джин скрестила руки на груди. — «Если уж портить мою репутацию, то хотя бы со вкусом».       Локетт, пытавшаяся распутать особенно упрямый узел гирлянды, прыснула со смеху и кувыркнулась в воздухе:       — Ой, да признайся уже, что тебе просто нравится!       Су Джин метнула в её сторону такой взгляд, что пикси мгновенно юркнула за ближайшую ёлочную игрушку.       «Мелкая», — процедила нимфа, её силуэт стал чётче от раздражения, — «ещё слово, и я расскажу Алексею, кто на самом деле разбил его любимую кружку на прошлой неделе».       — Эй! — пикси возмущённо запищала. — Ты обещала молчать! К тому же, это была случайность! Я просто хотела сделать горячий шоколад, и…       «И чуть не устроила локальный потоп», — её силуэт мерцал от едва сдерживаемого веселья. — «Кстати, об этом я тоже могу рассказать».       Алексей рассмеялся, наблюдая за их перепалкой. Локетт, надувшись, принялась с удвоенным усердием распутывать гирлянду, бормоча что-то про «вредных нимф» и «предательство». Су Джин же, явно довольная произведённым эффектом, продолжила командовать парадом:       «Теперь правее. Нет, моё правее. Да не туда!» — её голос звенел от раздражения. — «Как ты вообще поступил в школу с таким пространственным мышлением?»       — У меня было «отлично» по геометрии, между прочим.       «Это многое объясняет в системе земного образования».       Следующие полчаса прошли в попытках распутать особенно коварную гирлянду. Локетт, вооружившись ножницами (откуда она их только достала?), кружила вокруг спутанных проводов, периодически тыкая в них острыми концами.       «Если ты перережешь хоть один провод», — предупредила Су Джин, наблюдая за этими манипуляциями, — «я заставлю тебя выучить наизусть все законы электромагнетизма. На трёх языках».       — Я осторожно! — пикси сделала особенно резкий выпад ножницами. — Ой!       Гирлянда, словно живая, обвилась вокруг её крыльев. Локетт закружилась на месте, пытаясь освободиться, но только сильнее запуталась. Огоньки мигали в такт её движениям, создавая импровизированное световое шоу.       — Помогите! — пропищала она, кувыркаясь в воздухе. — Оно меня ест!       Алексей бросился на помощь, но запнулся о коробку с игрушками. Старинные шары раскатились по полу, отражая свет и создавая причудливые блики на стенах. Один особенно крупный шар, переливающийся всеми цветами радуги, закатился под кресло.       «Грациозно», — прокомментировала Су Джин, наблюдая за этим хаосом. — «Просто верх элегантности. Может, ещё и люстру на себя уроните? Для полноты картины».       — Очень помогаешь, — проворчал Алексей, пытаясь одновременно распутать Локетт и не наступить на разбросанные игрушки. — Может, вместо сарказма…       «Сарказм — единственное, что помогает мне сохранять рассудок в этом дурдоме», — отрезала нимфа. — «Дай мне контроль, я покажу, как правильно обращаться с праздничной иллюминацией. Хотя бы для того, чтобы не пришлось потом объяснять директрисе, почему одна из пикси превратилась в летающую новогоднюю ёлку».       Алексей почувствовал, как его руки сами потянулись к гирлянде — она взяла контроль. Несколькими точными движениями она распутала узлы, освобождая Локетт. Пикси, всё ещё немного кружась, плюхнулась на подлокотник кресла:       — Я всё держала под контролем!       «Конечно», — Су Джин закатила глаза. — «Именно поэтому ты выписывала в воздухе фигуры высшего пилотажа».       — Это была… импровизация! — Локетт попыталась принять гордый вид, но эффект несколько портили растрёпанные волосы и съехавший набок бант. — И вообще, я просто хотела добавить праздничного настроения.       «Добавить праздничного настроения», — передразнила девушка. — «Напомни мне потом рассказать тебе историю о том, как одна слишком инициативная пикси пыталась «добавить праздничного настроения» в королевской библиотеке. Там тоже всё начиналось с гирлянд».       Алексей, наконец справившийся со сбором раскатившихся шаров, заинтересованно поднял голову:       — И чем закончилось?       «Давайте просто скажем, что после этого случая в библиотеке запретили любые световые эффекты. И пикси. И праздники. И вообще всё, что могло вызвать хотя бы тень улыбки».       — Зануды, — буркнула Локетт, но от греха подальше отложила ножницы.       Су Джин появилась в центре комнаты, окинув критическим взглядом результаты их трудов:       «Так, теперь слушайте внимательно, потому что повторять не буду. Алексей, дай мне контроль — покажу, как правильно развешивать гирлянды…»

***

      К вечеру гостиная преобразилась. Гирлянды, развешанные по точным указаниям Су Джин (и вопреки бурным протестам Локетт), создавали причудливую игру света. Отражаясь от заснеженных окон, огоньки рассыпались разноцветными бликами по стенам. Локетт, измотанная борьбой с украшениями, дремала на спинке кресла, изредка вздрагивая от треска поленьев в камине. За окном метель рисовала узоры на стёклах.       Алексей подбросил дров в камин. Поленья глухо стукнулись друг о друга, выстреливая сноп искр:       — Неплохо получилось.       «Если под «неплохо» ты имеешь в виду «гениально», — Су Джин материализовалась у камина, скрестив руки на груди. — «Только благодаря моему руководству здесь не случился праздничный апокалипсис».       — Мы бы справились и сами.       «Конечно. Как тогда, с мишурой? Она до сих пор свисает с люстры, между прочим. И я даже не хочу знать, как она там оказалась».       Локетт приоткрыла один глаз:       — Это был эксперимент по левитации!       «Который закончился тем, что ты чуть не сожгла половину гирлянд», — парировала Су Джин. — «А потом пыталась выдать это за «праздничный перформанс».       — Зато все запомнят этот Новый год, — пикси гордо расправила крылышки, но тут же зевнула.       Алексей усмехнулся, подкидывая ещё одно полено в камин. Искры взметнулись вверх, на миг превратив Су Джин в причудливый силуэт из света и тени.       «Я вижу эту ухмылку», — нимфа прищурилась. — «И нет, это не «трогательный семейный момент». Это вынужденное сосуществование с двумя… с двумя…»       — Самыми замечательными соседями? — подсказала Локетт.       «Я хотела сказать «катастрофами на ножках», но твой вариант тоже подойдёт. Для протокола».       Где-то вдалеке начали бить часы. Локетт встрепенулась, едва не свалившись со спинки кресла:       — Желания! Быстро все загадываем желания!       «Серьёзно?» — Су Джин изогнула бровь. — «Мы будем следовать этому нелепому обычаю? Вероятность исполнения желания никак не зависит от положения стрелок на часах».       — Но это же традиция! — Локетт подлетела ближе, оставляя за собой шлейф мерцающих искр. — И вообще, ты сама говорила, что на Зенитаре тоже…       «Заткнись», — отрезала нимфа, но её губы дрогнули. — «И не смей использовать против меня мои же слова».       — Поздно, — Алексей ухмыльнулся. — Мы всё слышали.       «Я могу стереть вам память».       — Не можешь.       «Хочешь проверить?»       Локетт захихикала, кружась между ними:       — А я знаю, что ты на самом деле загадаешь!       «Ещё слово, мелкая, и я расскажу Алексею, куда делась вторая его любимая кружка».       — Эй! Ты обещала молчать! — пикси замерла в воздухе. — И вообще, это был несчастный случай! Я просто хотела сделать горячий шоколад, и…       «И чуть не затопила пол-этажа», — Су Джин позволила себе ухмылку. — «Кстати, об этом я тоже могу рассказать».       За окном метель закружилась сильнее, словно подыгрывая их пикировке. Огоньки гирлянд отражались в стёклах, создавая иллюзию звёздного неба.       — С Новым годом, — Алексей откинулся в кресле, наблюдая за их перепалкой.       «С Новым годом, безнадёжный», — фыркнула Су Джин. — «Надеюсь, в следующем году ты научишься хотя бы гирлянды вешать».       — С Новым годом! — пропищала Локетт сквозь зевок. — А теперь… — она сонно моргнула, — можно я покажу, что ещё нашла в кладовой?       «Только через мой бестелесный труп», — отрезала Су Джин. — «С меня хватит одного светового шоу на сегодня».