взрослые травмы

Я шёл на встречу с Х, и каждую минуту чувствовал, как это желание всё меньше и меньше. Мне не хотелось с ней разговаривать. Да и в чём смысл? Вся эта ситуация была для меня одним большим недоразумением. С каждым шагом ноги становились тяжелее, и внутри разрасталось раздражение. Всё это было неправильно. Но выбора не было — надо. даже не побрился. Лень. Я знал, что она это заметит и наверняка добавит ещё один укол в мой адрес, но мне было плевать. Пусть видит меня таким. Я не собирался ради неё стараться. Всё это уже стало для меня пустым. Волосы были растрёпаны, футболка слегка помята — я выглядел так, будто только что встал с дивана, что, в общем-то, было недалеко от истины. Мы договорились встретиться в той самой кафешке, из которой я когда-то сбежал, чтобы избежать её. Иронично, подумал я. Жизнь словно замыкается в круг, заставляя меня возвращаться туда, где всё началось. Эта мысль заставила меня усмехнуться, но без капли веселья. Когда я вошёл в кафе, она уже была там, сидела за столиком у окна, нервно стуча пальцами по стакану с водой. Я сразу заметил её напряжение, но она, как всегда, старалась скрыть его за своей маской холодного безразличия. Это было у неё в крови — притворяться, будто ей плевать, когда внутри всё кипело. Я подошёл и сел напротив неё. Она подняла на меня взгляд, и её глаза пробежали по моему лицу, словно оценивая. Х заметила щетину, растрёпанные волосы, помятую одежду. Её губы чуть сжались, но она не произнесла ни слова об этом. Всё было понятно и без слов. — Фэнг, — начала она, на удивление мягко, но я видел, как она старается держать голос ровным, скрывая за этим настоящие эмоции. — Ты же понимаешь, — повторила она, голос стал чуть холоднее. — Я знаю людей, которые могут взять тебя на работу. Но ты должен кое-что понять. Она сделала паузу, давая мне время осмыслить её слова. Вся ситуация была настолько прозрачной, что мне даже не нужно было додумывать, что именно она скажет. — ты сейчас в тяжёлом положении, — её голос стал более жёстким, как будто она напоминала мне, кто из нас двоих сильнее. — я могу сделать так, чтобы тебя приняли в другую компанию. У меня есть связи. Она продолжала смотреть на меня, ожидая реакции, но я молчал, позволяя ей закончить. — Условие только одно, — она наконец выдала то, ради чего мы здесь встретились. — Мы с тобой. Вместе. Как ты и должен был сделать изначально. Она говорила это спокойно, с таким видом, будто решение уже давно принято, и я просто должен был с этим согласиться. Но я видел, как её глаза напряжённо блестели, выдавая внутреннее волнение. Х старалась играть роль уверенной женщины, контролирующей ситуацию, но я понимал, что там скрывается страх того, что я откажусь. И это придавало мне странное чувство власти. Я смотрел на Х, её слова медленно оседали у меня в голове, как будто кто-то включил замедленную съёмку. видел, как её пальцы всё ещё нервно теребят салфетку. Я задумался, глядя в её глаза. Это все, конечно, было заманчиво. Я ведь не хотел, будучи взрослым мужиком, оказаться в общепите или на какой-то мелкой подработке, где меня будут гонять, как мальчишку. Но была одна проблема — наши отношения. Я никогда не видел нас вместе, и сейчас её предложение воспринималось скорее как сделка, а не что-то, связанное с чувствами. Я вздохнул, а затем, чувствуя, что нужно потянуть время, сказал: — Могу я подумать? — я сделал паузу и добавил с лёгкой усмешкой: — За чашечкой кофе, например. Она слегка удивилась, но кивнула, явно чувствуя, что уже на полпути к успеху. — Конечно Я жестом позвал официанта и заказал кофе, пытаясь удержать свои мысли от беспорядочных скачков. Когда горячий напиток оказался передо мной, я медленно взял чашку и сделал глоток, чувствуя, как горечь кофе растекается по языку. «Давай, Фэнг,» — говорил я себе мысленно, — «время подумать.» Я снова посмотрел на Х. Она вертела ложечку в чашке, делая вид, что её всё это не касается, но я знал, что она напряжена. Я уже представлял, как снова встаю на ноги, как возвращаюсь в офис, получаю зарплату, а не ищу себя в каких-то временных и унизительных работах. Общепит? Да ну. Я не для этого столько времени потратил на карьеру. Единственная проблема заключалась в том, что я никогда не воспринимал её как свою партнёршу. Это был бы союз по расчёту, и этот факт не давал мне покоя. Я не мог представить себя в отношениях с человеком, которому не доверяю, да и к тому же с тем, кто уже однажды подставил меня. Но что если это шанс? Я медленно сделал ещё один глоток кофе, всё ещё обдумывая. Я поставил чашку на стол и поднял взгляд на неё. — Что именно будет входить в «воплощение» этого всего? — спросил я, не желая давать ей ложных ожиданий. — Чего ты хочешь от меня? Она остановила движение ложечки и внимательно посмотрела на меня. Её глаза на мгновение сузились, словно она пыталась понять, насколько я серьёзен. — Я хочу, чтобы ты был со мной, — её голос звучал твёрдо, но в нём были нотки уязвимости, которых она не смогла скрыть. — Чтобы мы были вместе. Это не просто формальность, Фэнг. Мне нужно, чтобы ты был рядом, по-настоящему. Я снова взял чашку, но уже не сделал глотка, просто прокручивая её в руках. кажется, внутри неё всё ещё был какой-то страх — страх одиночества. Я в свою очередь сидел, прокручивая чашку с кофе в руках, и, слушая её слова, не мог избавиться от одной мысли: «Насколько же она опустилась на дно…» То, что она предлагает, было настолько жалким, что внутри меня клокотала смесь раздражения и отвращения. Это выглядело так, будто она сама себя загоняла в ловушку, и чем дальше она заходила, тем глубже утягивала себя в это болото. Она сама знала, что её предложение бессмысленно и пусто, но не могла придумать ничего лучше. — Нет-нет, ты не поняла, — сказал я, резко оборвав её иллюзии. Я поставил чашку на стол и наклонился чуть вперёд, не спуская с неё глаз. — Секс? Цветы? Свидания? Ты ведь прекрасно понимаешь, что это не сработает. Давай поговорим честно. Она слегка напряглась, её пальцы снова начали теребить салфетку, но она продолжала сидеть с тем же выражением лица. Я видел, что её это задело, но она пыталась не показать этого. — Ты серьёзно думаешь, что всё это возможно? — продолжил я, моё раздражение прорывалось в каждом слове. — Ты прекрасно знаешь, что ты меня не привлекаешь. Это не секрет. Не буду ходить вокруг да около — не факт, что даже встанет, понимаешь? А что ты будешь делать тогда? Я говорил это, глядя ей прямо в глаза, и с каждой секундой замечал, как её лицо медленно теряет этот налёт уверенности. Её глаза чуть расширились, и она на мгновение замерла, будто не веря в то, что я говорю. Вся её маска, этот холодный щит, треснул прямо на глазах. Я продолжал давить, не давая ей времени оправиться. — Ты же понимаешь, — добавил я уже спокойнее, но не менее резко, — что никакой искры между нами нет. Это просто сделка, ничего больше. Всё, что ты предлагаешь, не имеет никакого значения, потому что это так не работает. Она смотрела на меня, и я видел, как на её лице мелькают эмоции — от злости до разочарования. Она явно не ожидала, что я скажу это прямо в лицо, но я был в таком состоянии, что больше не видел смысла в играх. Её руки сжались, и я видел, как она пытается собрать себя в кучу, но слова, которые я только что произнёс, ударили её гораздо сильнее, чем она рассчитывала. Внутри меня бурлило желание добавить ещё колкостей, вколоть в неё пару ядовитых замечаний, которые она заслуживала. Но вместо этого я остался спокоен. Всё происходящее стало для меня каким-то абсурдным театром, и в какой-то момент я просто устал от этого абсурда. Я усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. — Но, знаешь, — спокойно произнёс я, — я согласен. Она на мгновение замерла, будто не веря в мои слова. Я заметил, как её руки перестали теребить салфетку, а взгляд стал настороженным. Она явно пыталась понять, в чём подвох, и я мог прочитать это в её глазах. Но подвоха не было. Всё просто. — Если ты действительно устроишь мне карьеру, — продолжил я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, — мне это только в радость. В конце концов, работа — это то, что мне сейчас нужно. Если цена за это — быть с тобой, то так тому и быть. По рукам? Я протянул ей руку, словно заключал деловую сделку. Её лицо исказилось на мгновение, но она быстро вернула себе прежнее выражение. Я видел, как внутри неё бурлят эмоции, как она пытается осознать мои слова и понять, что только что произошло. Мне больше не хотелось её дразнить. Я сказал всё, что хотел. Все эти колкости и яд, которые я мог бы добавить, уже не имели значения. Она знала, что я сказал правду, и этого было достаточно. Я был спокоен. Не то чтобы я полностью смирился с тем, что произойдёт дальше, но, по крайней мере, я принял это. Всё стало предельно ясно: она хочет контроль — пожалуйста, пусть думает, что она его получила. А я получу то, что нужно мне. Никаких иллюзий. Наконец, она медленно протянула свою руку и, немного напряжённо, пожала мою. — По рукам Когда я вышел из кафе, холодный вечерний воздух ударил в лицо, чуть освежив голову. Я зашагал по тротуару, засунув руки в карманы, и невольно усмехнулся про себя. Как бы я ни пытался убедить себя, что поступил правильно, что заключил разумную сделку ради собственного будущего, внутри разрасталось чувство противоречия. Я не был лучше её. Да, я только что высказал ей всё, что думал, но в итоге — согласился на её условия. Я сделал именно то, что считал подлым с её стороны. В итоге, в каком-то смысле, мы оба были на одном уровне. «Тоже жалкий,» — подумал я. Я шагал дальше, глядя в тёмное небо, и размышлял о том, как легко я сдался. Я продался. За работу, за деньги, за стабильность, которая оказалась для меня важнее любых принципов. Я не лучше её. В конце концов, мы оба боимся чего-то. Она боялась одиночества, боялась потерять контроль над ситуацией, боялась остаться никем. А я? Я боялся потерять работу, снова оказаться на дне. Боялся того, что жизнь, которой я пытался управлять, в итоге разваливается прямо у меня на глазах. «Страх, жалость к себе, отчаяние,» — эти слова вертелись в голове, как замершие звуки, повторяясь в сознании снова и снова. Да, я сдался. Но хуже всего было то, что я сделал это, осознавая весь цинизм этой ситуации. Я не мог даже сказать, что обманул себя. Нет, я сделал выбор абсолютно осознанно. «А кем я вообще хотел быть в детстве?"» Вопрос всплыл откуда-то из прошлого, и я невольно усмехнулся. Каратистом, конечно. Я вспомнил, как это было. Как я тратил часы на тренировки, как мне нравилось ощущать силу в собственных руках, когда я отрабатывал удары. Мне казалось, что я смогу стать кем-то важным, что однажды достигну высокого уровня и буду побеждать. Но больше всего я помнил тот день, когда на мои соревнования пришёл Эдгар. Чуть ли не с букетом в руках, он стоял в первом ряду и смотрел на меня с горящими глазами, как будто пришёл на важнейший матч своей жизни. Я тогда был настолько сосредоточен на том, чтобы не подвести его, что внутри меня всё горело от напряжения. Я не мог позволить себе проиграть при нём. Он так воодушевлённо болел за меня, что сам факт поражения казался невыносимым. Это было не просто соревнование — это был момент, когда я должен был доказать не только себе, но и ему, что я на что-то способен. Но я проиграл. Проиграл с треском. Меня буквально выбросили с татами. И я помню, как медленно поднимался с пола, как оборачивался к нему, и видел в его глазах сочувствие, а не разочарование. Но это сочувствие только делало всё хуже. Мне хотелось провалиться под землю. Эдгар пытался меня успокоить, говорил, что это не конец, что у меня всё ещё будет возможность, но внутри я уже чувствовал себя разбитым. После того поражения я потерял веру в себя. Это было не сразу, конечно. Я продолжал тренироваться, ещё ходил на несколько соревнований, но чувство неуверенности становилось всё сильнее. Каждый раз, когда я выходил на татами, я вспоминал тот день, когда Эдгар смотрел на меня с поддержкой в глазах, а я не смог оправдать его ожидания. И как-то постепенно, тренировки стали реже, я начал искать отговорки, пропускал занятия, находил причины не ходить. Тихо, незаметно для себя, я бросил карате. Поменял мечты на что-то более простое, менее рискованное. Менее болезненное. Теперь, оглядываясь назад, я понимал, что, возможно, это был первый раз, когда я сдался. Я позволил разочарованию победить меня. И с тех пор это стало привычным. Сдаваться, не пытаясь бороться до конца. Я остановился на мгновение, оглядываясь на свою жизнь. И понял, что этот образ — проигравший мальчишка, который боялся потерять одобрение друга — до сих пор сидит во мне.

***

Прошло несколько дней, и я уже почти успел забыть про сделку с Х, когда мне неожиданно позвонили для собеседования. Голос в трубке звучал уверенно, почти равнодушно, приглашая меня в офис на следующий день. Это было неожиданно, но не сказать, что удивительно. Видимо, она действительно замолвила за меня словечко. Теперь оставалось только одно — не оплошать самому. Я решил явиться на собеседование презентабельно, хотя, честно говоря, в последний раз так сильно старался привести себя в порядок на выпускной. Галстук, который я с трудом натянул на себя, сдавливал шею так, что я почти задохнулся. Я не носил галстуки уже многие годы, и теперь они казались мне чем-то вроде удавки. Но надо было выглядеть как надо, а не как человек, который только что встал с дивана после недели депрессии. Я привёл себя в порядок: гладко выбрит, зализал волосы назад, натянул лучший пиджак, который у меня был.Когда я пришёл в офис, атмосфера была напряжённой, как всегда на таких мероприятиях. Но на удивление, всё прошло довольно гладко. Собеседование длилось меньше, чем я ожидал, и меня взяли. Я вышел из здания, всё ещё переваривая новость. Казалось, что мир как будто слегка сдвинулся, и мне удалось вернуться в нормальное русло. Возле входа стояла Х. Она ждала меня, стоя в сторонке, и, увидев меня, улыбнулась. В её глазах был тот самый влюблённый взгляд, который я уже давно умел считывать. Она подошла ближе, и её голос был чуть тише, чем обычно, почти нежный: — Ты выглядишь так же, как в тот день, когда впервые появился в отделе, — сказала она с лёгкой усмешкой, будто пытаясь придать своим словам что-то большее. Я лишь кивнул, поправляя зализанные назад волосы. Мне было неприятно это внимание, но я знал, что так нужно. Мы вместе направились в сторону ближайшего кафе. Я шагал медленно, пытаясь свыкнуться с мыслью, что теперь моя жизнь вновь обретает стабильность. Но вместо радости я ощущал что-то вроде странной пустоты. Это было не то, чего я когда-то хотел. Не то, о чём мечтал. Но это было лучше, чем ничего. Х, идя рядом, осторожно взяла меня под руку, и я почувствовал, как её рука слегка дрожит. Когда мы вошли в заведение и заняли столик у окна, она не отпустила мою руку, как будто боялась, что я исчезну. заказали кофе, и я почувствовал, как воздух вокруг нас становится всё более плотным. Это было тихое напряжение — она хотела говорить, а я не знал, что сказать. Она что-то говорила — о том, как у нас всё получится, о будущем, которое мы можем построить вместе. Я кивал, машинально делая глотки кофе, но внутри меня не было никакого энтузиазма. Всё казалось каким-то искусственным. Как будто я играю роль, которая никогда мне не подходила. вообще, у меня не было отвращения к девушкам или отношениям в целом. Но что-то было не так. Я не чувствовал, что могу найти ту, которая по-настоящему меня поймёт. Это было больше, чем просто физическое притяжение или эмоциональная близость. Это было чувство, что никто из тех, кого я встречал, не способен увидеть настоящего меня, понять, что происходит у меня внутри. Я никогда не находил в отношениях того смысла, который, казалось, находят другие. С каждой новой фразой Х я всё больше ощущал, что не горю желанием начинать с ней отношения. Даже если бы они приносили выгоду, даже если бы они казались логичным шагом. Что-то во мне не откликалось. Может, я просто не был готов. А может, просто искал чего-то другого, чего-то более глубокого. С ней, да и с другими женщинами, я не чувствовал, что они способны проникнуть под этот слой, что закрывал меня от мира. Не чувствовал, что они могут понять меня, увидеть мои внутренние страхи и беспокойства, те, которые я даже сам себе не мог до конца объяснить. С каждой секундой мне становилось всё труднее сохранять видимость заинтересованности. Я чувствовал, как в голове роятся мысли о том, что, возможно, я вообще не создан для отношений. Или, может быть, просто не нашёл того, кто мог бы зацепить меня настолько, чтобы я перестал чувствовать эту вечную дистанцию. Мне казалось, что я всегда находился где-то в стороне, наблюдал за чужими жизнями и чувствами, но никогда не участвовал в этом по-настоящему. — Фэнг, — Х выдернула меня из размышлений, мягко коснувшись моей руки. — Ты слушаешь? Я посмотрел на неё и едва заметно кивнул. — Да, извини. Просто задумался. Но на самом деле я уже был где-то далеко. Рутина настигла меня с головой, как только я начал новую работу. Никакой радости, никаких особых эмоций — просто бесконечный поток обязанностей, который поглотил меня с первого дня. Всё оказалось даже более монотонным и утомительным, чем я ожидал. На работе сразу загрузили отчетами и всевозможными бумажками. С утра до вечера я сидел за компьютером, не отрываясь от экранов и таблиц, старался не отставать от сроков и не делать ошибок в бесконечных документах. Моя голова гудела от цифр и графиков, а спина постоянно болела от долгих часов в одной и той же позе. Каждый день был как под копирку — приходил, садился за стол, зарывался в отчёты, а затем возвращался домой, совершенно вымотанный. Единственное, что напоминало о какой-то активности, — это Х. Она постоянно старалась привлечь моё внимание, как на работе, так и вне её. Наши отношения выглядели настолько поверхностными и пустыми, что я не чувствовал никакого желания углубляться в них. Мне не хотелось даже думать о том, чтобы лечь с ней в постель. Я старался избегать таких моментов, откладывал этот неизбежный шаг под любыми предлогами. Но она была настойчива, и я видел, как каждый раз, когда я отказываюсь, её взгляд становился всё более напряжённым. Но однажды я оказался у неё в квартире. Я пришёл просто выпить кофе после работы, но она, кажется, давно планировала, как всё должно пойти дальше. Как только я зашёл, атмосфера в комнате сразу изменилась. Она медленно подошла ко мне, заглядывая в глаза с какой-то скрытой решимостью. Её руки начали медленно расстёгивать мою рубашку, и я мгновенно почувствовал, как внутри всё сжимается от неловкости. — Подожди, — сказал я тихо, стараясь отстраниться, но её руки уже были на мне, и она явно не собиралась останавливаться. — Всё в порядке, — прошептала она, словно стараясь успокоить меня, хотя в её голосе звучала какая-то поспешность. Она продолжала снимать с меня одежду, слишком быстро и настойчиво, как будто боялась, что я передумаю. Это всё происходило слишком резко, слишком быстро. Я чувствовал, как меня буквально затаскивают в ситуацию, в которой я не хотел находиться. Я стоял там, почти замерев, а она продолжала раздевать меня, как будто это было что-то само собой разумеющееся. — Я тебя предупреждал, — неловко выдохнул я, когда она внезапно замерла, заметив мой не вставший член. Всё это было предсказуемо, и я честно не знал, как ей это объяснить. — Ничего страшного, — её голос дрожал, но она старалась скрыть это за фальшивой уверенностью. — Я всё сделаю, не переживай. Её руки быстро убрали остатки одежды с моего тела, и она отступила, пробормотав, что ей нужно в душ. В спешке собрала вещи и ушла в ванную, а я остался один, стоя посреди комнаты, чувствуя себя ещё более неуместно. Я медленно лёг на кровать, уставившись в потолок. В голове мелькали мысли, одна нелепее другой. «Какой же это стыд», — пробормотал я сам себе. Всё происходящее ощущалось как пародия на то, что должно было быть чем-то интимным, настоящим. Но это было больше похоже на плохо сыгранную сцену. Тело не подчинялось желаниям, разум был запутан, а всё, что я ощущал — это какая-то гнетущая пустота. Моя жизнь словно разделялась на части, и эта часть была особенно жалкой. Слишком много напряжения, слишком много ожиданий, и как результат — полное разочарование. «Почему всё всегда так сложно?» — думал я, пытаясь найти причины, которые привели к этой ситуации. Может, дело было вовсе не в ней. Я повернулся на бок, пытаясь хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей. Наконец, вода перестала течь, и через мгновение дверь ванной приоткрылась. Я невольно поднял голову, ожидая, что будет дальше. Когда она вышла, обёрнутая в полотенце, её уверенность выглядела совершенно искусственной. Но меня поразило не это. Больше всего бросилось в глаза выражение её лица — смесь напряжения, усталости и чего-то, что показалось мне жалостью. Она сбросила полотенце и сделала шаг к кровати. Моё дыхание стало неровным, но не от возбуждения. Это была какая-то тяжесть в груди, непонятное чувство, с которым я не мог справиться. Я смотрел на неё, но вместо привычного желания всё, что я чувствовал — это внутреннее сопротивление, которое только усиливалось. Она наклонилась ко мне, но, заметив мой взгляд, внезапно замерла. Наши глаза встретились, и в этот момент она словно поняла всё. Без слов. — Ты ведь правда не хочешь этого? — прошептала она, но её голос уже не был уверенным. Это был шёпот отчаяния. Я замялся, глядя на неё, не зная, что сказать. Слова застревали где-то в горле, не находя пути наружу. Всё это выглядело как-то странно, как будто я смотрел на себя со стороны. Я пробормотал что-то невнятное, пытаясь сгладить неловкость, которая висела в воздухе, но вместо этого она только усилилась. — Ну… можем попробовать? — слова сами сорвались с языка, и в тот же момент я пожалел, что вообще открыл рот. Но её реакция была неожиданной. Лицо сразу же засияло, как будто мои слова стали для неё зелёным светом. Её неуверенность мгновенно исчезла, уступив место чему-то похожему на ликующий энтузиазм. — Конечно! — с восторгом сказала она, как будто ей предложили исполнить заветное желание. — Сделаю для тебя всё в лучшем виде, не переживай! Не теряя времени, она сбросила с себя полотенце. Я невольно окинул её взглядом, хотя ничего особенно не чувствовал. Её тело было… ну, совсем не таким, как я себе представлял, если вообще что-то представлял. Да и, честно говоря, это не имело значения. Внутри меня царила лишь пустота. Ни волнения, ни желания — только ощущение, что всё это происходит не со мной. Она подползла ближе и медленно наклонилась, оглядывая меня с явным любопытством. Её пальцы, холодные и немного дрожащие, коснулись моей груди. Я мог почувствовать, как она скользит по коже, словно изучая меня, проверяя, всё ли на месте. Я же просто смотрел на неё, не чувствуя ничего, кроме лёгкого раздражения от её прикосновений. Она смотрела на меня с ожиданием, как будто ждала, что вот-вот произойдёт что-то значимое, но этого не случилось. Х осторожно сбросила с меня одеяло, обнажая меня полностью, но я даже не попытался прикрыться. В голове вспыхнула банальная мысль: «Надо было подбрить, если бы я знал, что до этого дойдёт…». Абсурдность момента вызвала у меня мимолётную усмешку. Я лежал, глядя в потолок. Её прикосновения постепенно переместились ниже, и я почувствовал, как её холодные пальцы осторожно коснулись моего члена. Это было так неожиданно, что я невольно вздрогнул, но не от возбуждения — скорее от неловкости. Её движения были аккуратными, неуверенными, словно она проверяла почву, не зная, как я отреагирую. Я наблюдал за ней, чувствуя, как внутри меня растёт странное беспокойство, будто что-то идёт не так. Может, дело во мне? В моём теле? «Может, я импотент?» — мелькнула в голове мысль, и я не мог её игнорировать. Возраст всё-таки берет своё. Мне давно не двадцать, да и вообще, в последнее время я чувствую себя иначе. Может, это старость? Или это просто… я? Она продолжала свои осторожные попытки, но вместо удовольствия я чувствовал лишь лёгкое раздражение. Это не было приятно — скорее, больно. Её прикосновения были грубыми, хоть она и старалась быть нежной. Кожа была сухой, натянутая от каждого её движения. Она не могла знать, но это только усиливало дискомфорт. Преякулят не выделялся, и из-за этого каждое её движение по коже казалось скрипящим, болезненным. Сухость была почти мучительной, и я не понимал, почему она не замечает, что это всё лишь усугубляет ситуацию. Она продолжала стараться, слишком усердно. Ни капли возбуждения. Ничего. Я смотрел в потолок и чувствовал, как внутри меня накапливается раздражение, которое не могло найти выхода. Я вздохнул, пытаясь не показывать, насколько я отстранён. Х продолжала касаться меня, её дыхание становилось всё более частым и прерывистым. Я слышал, как она тихо и тяжело дышит, словно уже получила всё, чего хотела. В её глазах светилась странная удовлетворённость, как будто её совсем не смущало, что у меня не встал. Будто это не имело для неё никакого значения. Наоборот, казалось, что она давно мечтала о чём-то подобном, и всё это происходящее было воплощением её давней фантазии. Интересно, в каких позах она представляла меня, пока я, по её воображению, трахал её? Может, в её мыслях всё выглядело идеально, и она была довольна даже тем, что случилось. Какая-то её внутренняя радость пугала меня, делала ситуацию ещё более абсурдной. Но, как бы я ни сопротивлялся мыслям, тело постепенно начало отзываться. Нехотя, но оно реагировало на её прикосновения. Как будто несмотря на моё безразличие, где-то глубоко внутри оставался примитивный отклик. Я почувствовал, как мой член медленно начинает наполняться кровью. Это было далеко от настоящего возбуждения, скорее инстинктивная реакция на внешние стимулы, но для неё это стало знаком, что её усилия не пропали даром. Её лицо буквально просветлело, когда она заметила изменения. Она не произнесла ни слова, но в её глазах мелькнула странная смесь облегчения и восторга. Словно она ждала этого всю жизнь. Будто для неё это был момент триумфа, момент, которого она так долго добивалась. Х вдруг повернулась, открыла тумбочку возле кровати и начала рыться в ней. Я невольно посмотрел на неё и увидел, как она достала упаковку с презервативами. Готовилась? Удивительно. Никогда бы не подумал, что она настолько заранее планировала этот момент. Это всё выглядело слишком продуманным, как будто она давно знала, что произойдёт. — Ты готов? — спросила она с таким энтузиазмом, будто мой ответ что-то значил, как будто действительно ожидала, что я скажу «да» и всё будет идеально. Я посмотрел на неё, но ответ так и не сорвался с моих губ. Все мои мысли снова вернулись к пустоте, а тело продолжало жить своей собственной жизнью, медленно, но уверенно поддаваясь ей. Она ловко открыла упаковку с презервативом, пытаясь аккуратно надеть его на меня, но её руки дрожали, и это только усугубляло неловкость момента. Когда она попыталась натянуть его на мой полувставший член, я тихо вздохнул и, не говоря ни слова, взял презерватив у неё из рук. Лучше сделать это самому. Я неспешно надел его, намотав на орган, который был далёк от полной боевой готовности. силикон слегка давил, как будто пытался удержать что-то, что не совсем соответствовало. Но без него не хотелось. Когда я закончил, она растерянно улыбнулась, её лицо слегка порозовело. — Ты… у меня первый, на самом деле, — начала она, её голос слегка дрожал, будто она стеснялась признаться. — Я э… кхм… — она кашлянула, стараясь как-то сгладить неловкость, но её слова только усилили её. — Ложись, — сказал я, голос мой был тихим, но решительным. — Я сам всё сделаю. Может, она специально это сказала — что она первый раз, чтобы я взял инициативу? Возможно. Её поведение казалось нарочито застенчивым, но я не мог понять, насколько это было искренне. Она медленно легла на спину, и я невольно заметил, как её грудь буквально расплылась по телу, превратившись в два плоских блина. «Блины,» — мелькнуло в голове, и меня вдруг охватил странный голод. Хотелось есть. Эта странная мысль заставила меня поморщиться. Слишком много абсурда в этом всём. Но было одно, чего я точно не хотел — смотреть на её лицо. — Встань на корточки, — пробормотал я, пытаясь звучать как можно спокойнее. Она удивлённо посмотрела на меня, но всё же послушалась, перевернувшись на живот и медленно поднявшись на колени. Теперь она стояла спиной ко мне, и это было лучше. Спокойнее. Легче. Без взгляда в её глаза, без напряжения её лица. Моя рука неловко скользнула по её талии, и я медленно, но уверенно направил свой член к её влагалищу. Когда я вошёл в неё, её тело невольно вздрогнуло. Я слышал, как она сделала глубокий вздох, почти как будто всю жизнь ждала этого момента. Я ощущал, как её внутренности обхватывают меня, и её мышцы непроизвольно сжались вокруг моего члена. Все эти ощущения были далеки от того, что я когда-либо представлял. Я пытался сосредоточиться, чтобы не слишком болезненно и неловко двигаться. Её тело продолжало сжиматься вокруг меня, а я пытался найти какое-то равновесие в этом хаосе чувств и ощущений. В голове возникали мысли, как будто всё это было не со мной, а просто сценой из какого-то странного сна, который не заканчивался. Каждый мой толчок, каждое движение было все более резким, неосознанно усиливая проникновение. В голове словно включился какой-то автопилот, и я больше не думал о её комфорте. Мне было всё равно. Все мысли о том, что должно быть приятно и хорошо, потерялись где-то на задворках сознания. Вместо этого я слышал её вздохи и громкие стоны, которые эхом отзывались в ушах, но уже не имели значения. Я смотрел, как её руки сжимаются в кулаки и цепляются за простыню. Её попытки посмотреть через спину, чтобы увидеть моё лицо, вызывали у меня лишь раздражение. Когда она попыталась повернуть голову, чтобы заглянуть мне в лицо, я не колебался. Быстро схватил её за волосы и прижал к подушке. Я пытался утопить в этом акте все те негативные чувства, которые накапливались у меня к ней, всё то, что меня раздражало и беспокоило. я пытался выместить всё, что мне в ней не нравилось, всё, что вызывало у меня раздражение. Я не знал, почему это так важно, но в тот момент это было всё, что я мог контролировать. Она продолжала стонать и скрести простыню, её тело дрожало под моими руками. её голос становился всё более отчаянным. тело дрожало от каждого толчка, и я не мог не заметить, как её грудь качается от движения. Соски стояли твердо, пробиваясь через тонкую ткань её белья, и всё это создавало странный контраст между тем, что я видел, и тем, что я чувствовал. Шлепки были резкими и громкими, их звук только подчеркивал эту абсурдную ситуацию. Х закричала, её голос звучал жалобно, и я услышал, как она, задыхаясь, сказала: «помедленнее, пожалуйста…» Но это только раззадорило меня ещё больше. Я резко ответил: — Закрой рот, сука. Я видел, как её грудь покачивается с каждым моим движением, и это было одновременно и возбуждающе, и отвратительно. Когда я наконец кончил, я не медлил и немедленно вытащил член из неё. Я почувствовал облегчение, а она с тяжёлым вздохом упала на кровать, её тело казалось выжатым, как тряпка. С одной стороны, я чувствовал глубокое удовлетворение от завершения, с другой — невыразимое отвращение к самому процессу. Я не понимал, что делать с этим смешением чувств. На периферии сознания, помимо физических ощущений, осталась мысль о том, что всё это было неправильно. Это внутреннее разногласие между физическим и эмоциональным состоянием было нестерпимым, и я не знал, как с этим справиться.

***

Будильник прозвонил так резко, что я вздрогнул и вырвался из полусна. Ощущение полной дезориентации охватило меня, и первое, что я увидел, это яркий свет и странное чувство, что что-то не так. Глаза постепенно привыкали к свету, и я увидел её рядом. Х, всё ещё спящая, казалась, совершенно невозмутимой, и это только усилило моё чувство отчуждения. Тяжело вздохнув, я встал с кровати, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить её. Я чувствовал, как неприятное ощущение после ночи только теперь накатывает на меня, словно тяжёлый груз, который я пытался игнорировать. Мои движения были механическими, и я практически не осознавал, что делаю. Сначала я направился в ванную. В руке я нес использованный презерватив, который валялся на тумбочке и выбросил его в мусорное ведро. Когда я вошёл в душ, холодная вода, попадающая на тело, казалась невероятно контрастной и резкой. Я просто стоял под струёй воды, ощущая, как она течёт по мне, пытаясь смыть не только физические следы, но и внутреннее чувство дискомфорта. Я не шевелился, лишь иногда поворачивал голову, чтобы вода равномерно покрывала меня. Это чувство было всегда со мной, как только ситуация касалась чего-то… телесного. Секс, близость — казалось, всё это не имело никакого смысла, оставляло только пустоту. В юности всё было иначе. Тогда это казалось чем-то захватывающим, неизвестным, почти запретным. Возбуждение захлёстывало разум, подогреваемое гормонами, фантазиями и общим культурным фоном. Но сейчас… Я смотрю на это иначе. Всё это кажется отвратительным, банальным. Пошлость — вот как я воспринимаю то, что в обществе возводится в культ. Непрестанная погоня за удовольствиями, за чем-то низким, примитивным. Как это стало центральной темой жизни для многих? Я и сам, возможно, поддался в какой-то момент, но сейчас… С возрастом это всё становится всё более чуждым. Я никогда не смотрел фильмов с откровенными сценами, избегал разговоров о таких вещах. просто я чувствовал себя грязно после каждого намёка на это. Смысл жизни, близость — всё это должно быть другим. Я не могу объяснить это толком, но уверен, что в таких моментах должно быть что-то большее, чем просто физическая реакция и моментальное удовлетворение. Это настолько противно мне сейчас, что я начинаю задаваться вопросом: был ли я всегда таким или это пришло со временем? Когда я вышел из душа, вода всё ещё стекала с моего тела. Ощущение свежести длилось лишь мгновение, прежде чем его сменила привычная тяжесть. Я увидел, что Х. уже сидит на кровати, сонная и растрёпанная, смотрит на меня размытым взглядом, но с какой-то сонной, едва заметной улыбкой. Простыня была сброшена в сторону, и её обнажённое тело было передо мной. Я отвернулся, почувствовав, как всё внутри меня напряглось. «Прикройся,» — бросил я небрежно, пытаясь сохранить холодную дистанцию. Я почувствовал её удивление, но не стал оборачиваться. Вместо этого молча начал одеваться, сосредоточив всё внимание на этом механическом процессе. — Мне на работу, — сказал я, застёгивая рубашку. — Пока. Она выглядела растерянной, всё ещё не до конца проснувшейся. — Фэнг… — её голос был мягким, с ноткой обиды. — А завтрак? Но я уже накинул пиджак и направился к двери быстрым шагом, не давая себе шанса замедлиться. Мне нужно было уйти. Выйти из этой квартиры, из этого состояния, из этого абсурдного круга. Идя по улице, я уткнулся в телефон, стараясь отвлечься и не думать о прошедшей ночи. В голове крутились разрозненные мысли: работа, утренние встречи, список задач… но под этим всем всё равно сквозило ощущение пустоты и отвращения. Я пытался подавить это в себе, сосредоточившись на тривиальном — мне нужно было забежать домой, переодеться во что-то более приличное, хотя бы поглаженное. Когда я подошёл к двери своей квартиры, то заметил нечто странное — прямо перед дверью сидел Q облакотившись на неё. Он явно спал, свернувшись в клубок, как будто это было его последнее убежище. Я остановился, поражённый этим зрелищем. Он выглядел таким уязвимым. Сначала я не мог понять, что произошло, но потом заметил его заплаканное лицо — слёзы всё ещё виднелись на щеках. Осторожно, чтобы не напугать его, я присел рядом и слегка потряс его за плечо. — Эй, что ты тут делаешь? — спросил я, стараясь говорить мягко. Мальчик медленно приоткрыл глаза, заморгал, а затем сел ровнее, но ничего не смог ответить. Губы его дрожали, и казалось, что он вот-вот снова расплачется. Я посмотрел на него внимательнее — он явно был в плачевном состоянии, слишком подавлен, чтобы даже говорить. — Давай-ка, заходи, — сказал я, стараясь говорить так, чтобы не давить на него. — Расскажешь всё внутри. Я открыл дверь, и он, не говоря ни слова, вошёл следом за мной. я сразу направился к кухне, жестом приглашая Q следовать за мной. Он молча шёл позади, его шаги были медленными и нерешительными, как будто каждая его клетка сопротивлялась этому движению. В его глазах читалось отчаяние, и я понимал, что что-то серьёзное случилось. — Садись, — сказал я, указав на стул у стола, стараясь говорить мягко, без лишнего давления. Мальчик послушно сел, но его взгляд оставался направленным в пол, словно ему было стыдно поднять глаза. Я включил чайник, оглядываясь на него через плечо. В комнате повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь звуком кипящей воды. Я ждал, что он что-то скажет, но Q молчал, сжимая в руках край своей футболки. — Так что произошло? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы он не чувствовал себя ещё хуже. Его плечи сжались, и он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. Но голос дрожал, когда он наконец заговорил. — Я… я… мама… папа… — он запнулся, словно не мог найти нужные слова, а затем резко опустил голову, и слёзы вновь хлынули на его лицо. Я подошёл ближе, присев рядом с ним, положив руку ему на плечо. — Тсс, тихо-тихо, — прошептал я, слегка сжав его плечо. — Что мама и папа? У тебя с ними что-то случилось? Q судорожно вздохнул, утирая слёзы ладонью, но это не помогало — они текли без остановки. — Они… поссорились… — заикался он. — Мама… ушла… Папа… кричал на неё… на меня… Его голос прерывался всхлипами, и он не мог говорить дальше. Я сидел рядом, стараясь дать ему время и пространство. Видно было, что он переживал что-то тяжёлое, и, возможно, это было не в первый раз. — Спокойно, Q, — сказал я, чувствуя, как в груди начинает сжиматься от сочувствия. — Я понимаю, это тяжело. Но ты здесь. Никто на тебя не будет кричать. Давай рассказывай дальше, что случилось? Что папа тебе сказал? Мальчик пытался что-то сказать, но снова заплакал, прикрыв лицо руками. Я выпрямился, стараясь не давить на него, но внутри меня что-то защемило. Этот ребёнок был явно на грани, и я понимал, что сейчас ему нужно просто выплакаться, дать выход своим чувствам. — Слушай, — тихо сказал я, когда он немного успокоился. — Ты можешь говорить, когда будешь готов. Не спеши. Я тебя не тороплю. Я налил чай в кружку, поставил её перед ним и сел напротив, ожидая, когда он сможет продолжить. Мальчик взял кружку, обхватив её дрожащими руками, словно тепло от чашки могло его успокоить. Он сделал маленький глоток, но затем снова опустил взгляд в пол, не решаясь продолжить рассказ. Я терпеливо ждал, понимая, что ему нужно время, чтобы собрать силы и заговорить. — Они… опять начали, — тихо начал он, едва слышно, как будто боялся, что его голос заставит события стать реальными. — Папа пришёл домой поздно… Они сразу стали ругаться. Мама сначала пыталась спокойно говорить, но потом начала тоже кричать. Я был в своей комнате, но всё слышал… — он судорожно вздохнул, глаза снова наполнились слезами. — Потом я вышел… хотел как-то помочь, остановить их… Он замолчал, сжав кружку сильнее, и его руки начали слегка подрагивать. — Папа разозлился на меня… начал на меня кричать, что это всё из-за меня… — его голос задрожал, и я почувствовал, как внутри меня поднимается волна гнева на этого человека, который мог так разговаривать с собственным сыном. Но я ничего не сказал, лишь слушал. — Мама сказала, что уходит, а он её… удерживать не стал. Она просто собрала вещи и ушла. Он закрыл лицо руками, словно хотел спрятаться от собственных слов, от воспоминаний, которые причиняли ему столько боли. — И что было дальше? — спросил я тихо, стараясь не пугать его. Мальчик нервно сглотнул, вытирая слёзы рукавом. — Папа продолжал орать… на меня. Он сказал, что я виноват во всём. Что если бы не я… они бы не ссорились. — Голос Q. снова начал дрожать. — Я сказал что это неправда, но он… он разозлился ещё больше. Я… не знал, что делать, куда идти. Он снова замолк, нервно сжав губы. Я чувствовал, как сердце сжимается от боли за него. — Ты всю ночь сидел под моей дверью? — спросил я, слегка наклонившись к нему. Он кивнул, но не поднял взгляда. — Почему не позвонил? Я бы сразу приехал — Я… я хотел, но… — Q поднял глаза, полный отчаяния взгляд встретился с моим. — Телефон… папа разбил его. Я не мог никому позвонить. — Ладно, — тихо сказал я, вставая со стула. — Сейчас выпьем чаю, а потом что-нибудь придумаем. Всё будет хорошо. Я налил себе кофе, крепкий, как всегда, и сел за стол напротив Q. Он сидел тихо, пытаясь успокоиться, его руки всё ещё сжимали кружку, как спасательный круг. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как горячий кофе обжигает горло, но мысли в голове всё равно не давали сосредоточиться. Я должен был что-то решить. Всё, что мальчик рассказал, будто пробудило во мне какое-то чувство ответственности. «Что делать?» — спросил я себя, глядя на его усталое лицо. Оставить его одного сейчас было бы неправильно. Он явно был слишком напуган и расстроен, чтобы справиться с ситуацией сам. Мальчику нужно место, где он сможет отдохнуть, успокоиться. И я понимал, что пока что лучшим таким местом для него может стать мой дом. Может быть, это временное решение, но сейчас у меня не было времени на долгие раздумья. Главное, чтобы он чувствовал себя в безопасности, хоть на какое-то время. Я сделал ещё один глоток кофе и посмотрел на него. Мальчик тоже медленно пил чай, всё ещё погружённый в свои мысли, но казалось, что сейчас он немного успокоился. — Слушай, — начал я, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать его. — Мне сейчас нужно на работу, не могу отменить все дела. Но ты можешь остаться здесь. Я вернусь вечером, и тогда мы с тобой обсудим, что делать дальше, хорошо? Он кивнул, молча соглашаясь. — Ты точно справишься? — переспросил я, чтобы убедиться, что он понял. — Здесь есть всё, что нужно. Ты можешь отдохнуть, если хочешь, или посмотреть телевизор. Я не надолго. Он снова кивнул, а потом, тихо, едва слышно, произнёс: — Спасибо… Я быстро собрался, накинул куртку и заправил рубашку, проверяя на ходу, взял ли всё нужное. Времени оставалось в обрез — работа ждала, и опаздывать было нельзя. Остановившись на мгновение в коридоре, я приоткрыл дверь и крикнул в сторону кухни: — Q, никому не открывай, на звонки не отвечай. Плиту не трогай, понял? Печенье на второй полке рядом с холодильником. Если что-то нужно — дождись меня. Я вернусь вечером. Ясно? Из кухни донеслось тихое «Да», и я, немного расслабившись, вышел за дверь. Быстро взглянув на часы, я выругался про себя и поспешил вниз по лестнице. День обещал быть трудным, и начался он уже не самым удачным образом. Уличный воздух был свежим и бодрящим, но я едва ли это заметил. «Что за день-то такой…» — подумал я, протискиваясь сквозь утреннюю толпу. Погружённый в свои размышления, я почти автоматически пересёк несколько улиц, будто двигался по привычному маршруту. Голова была забита событиями утра, и мне было трудно сосредоточиться на том, что предстояло сделать. Когда я наконец добрался до офиса, меня уже ждала привычная рутина. За столом, как обычно, кипела работа: отчёты, бумажная волокита, цифры и статистика. Всё это стало механическим, и в обычные дни я справлялся с задачами без особых эмоций, полностью сосредотачиваясь на деталях. Но сегодня всё казалось неважным. В голове продолжал звучать дрожащий от страха голос Q. Я сел за стол, включил компьютер и тяжело вздохнул. Первым делом нужно было отправить утренние отчёты. Курсор мигал на экране, но мысли не собирались фокусироваться. Я даже не был уверен, как правильно поступить. Как помочь мальчику, оказавшемуся в такой ситуации? На экране появлялись очередные задачи на день: составление отчётов, проверка сводок, встречи с коллегами и одна важная встреча с руководством ближе к обеду. Я собрался с мыслями. Работа не могла ждать, каким бы сложным ни был день. Встречи шли одна за другой. Коллеги обсуждали детали текущих проектов, говорили о задержках, предлагали решения. — Эй, ты что-то рассеян сегодня, — заметил один из коллег на совещании. — Всё в порядке? — Да, просто не выспался, — пробормотал я, стараясь сосредоточиться на обсуждаемом вопросе. Часы тянулись медленно, и я облегчённо вздохнул, когда наконец настал обеденный перерыв. Взял чашку кофе и сел подумать о том, что будет дальше. К вечеру, когда рабочий день подошёл к концу, я заметил сообщение от Х. Мое лицо невольно поморщилось, когда я прочитал: «Привет, Фэнг! Как насчёт встретиться сегодня вечером?» Я быстро набрал ответ: «Привет, Сегодня не получится. уроки с сыном. Давай встретимся в другой раз.» Отправил сообщение и вновь погрузился в свои мысли, но вскоре раздался звонок. На экране высветилось имя Х. Я вздохнул и ответил. — Алло? — Привет, Фэнг, — её голос был мягким, но в нём слышалась нотка беспокойства. — Может, всё-таки встретимся? Возможно, я смогу помочь. — Нет, — ответил я, стараясь звучать уверенно. — Просто встретимся в другой раз. Сейчас у меня нет времени. Она вздохнула, и на какое-то время наступила тишина. Потом её голос прозвучал снова, уже не так уверенно. — Ты знаешь, я думала об этом вечере… Мне понравилось. Может, повторим? Я замер, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Вспомнил ту ночь, одновременно приятную и смущающую. Всё было слишком сложно, и я не был готов обсуждать это сейчас. — Круто, — сказал я как можно нейтральнее. — Обсудим это потом. Не дождавшись ответа, я завершил звонок. Чувствовал, что поступил правильно, но совесть не отпускала. Вновь взглянув на часы, я собрался и направился домой. Я бежал домой, стараясь не замедляться, но дождь лил так сильно, что мне не удалось избежать промокания до нитки. Зонтик я забыл взять, и теперь дождевые капли стекают по лицу, а одежда прилипла к телу. Когда я наконец добрался до своей квартиры, ключи дрожали в руках, и я пытался вставить их в замок, не разбрызгивая воду по стенам. Войдя в дом, я встрепенулся от тепла и сухости помещения. Тишина сразу же встретила меня, и я немного успокоился. Когда я вошёл в гостиную, то увидел Q сидящего на диване, в его руках был пульт от телевизора. Он смотрел какой-то детский мультфильм, и, заметив меня, его лицо озарилось улыбкой, словно он нашёл какую-то неожиданную радость. — Привет, — сказал я, снимая мокрую куртку и стараясь выглядеть как можно более расслабленным. — Хорошо себя вел? Q кивнул, его глаза сверкали в свете телевизора. — Я просто смотрел телевизор, всё в порядке. Я снял с себя мокрую одежду и повесил её на вешалку, стараясь не оставлять луж на полу. Затем я подошёл к дивану и сел рядом с ним. Мальчик выглядел немного более расслабленным, чем утром, и это было хоть каким-то утешением. — Извини, что задержался, — сказал я, попытавшись сделать свой голос тёплым и дружелюбным. — Я попал под дождь. — Ничего, — ответил он, снова улыбаясь. — Я тут немного поразвлекался. Можешь включить новости или что-нибудь другое, если хочешь. Я кивнул, откинулся на спинку дивана и переключил канал. Мы оба сидели в тишине, и я почувствовал, что вечер стал немного менее напряжённым. В доме всё ещё витала какая-то нервозность, но присутствие Q. и его невидимая попытка наладить нормальное состояние создали в комнате ощущение уюта. — Сейчас разогрею что-нибудь поесть, а потом, если хочешь, можешь рассказать, что ещё тебя беспокоит. Или просто посидим, ничего не делая. Q кивнул, и я встал, чтобы начать готовить что-нибудь простое на ужин. Когда я поставил тарелки на столон подошёл ближе, потянулся за ложкой и сел напротив меня, его взгляд был сосредоточен на еде, но я чувствовал, что он ждал, что я что-то скажу. Мы начали есть молча, и я прокручивал в голове слова, подбирая правильный момент. — Q… — я начал медленно, пытаясь сформулировать свою мысль. Он поднял взгляд, его глаза встретились с моими. — Я тут подумал… Почему бы тебе не остаться у меня на какое-то время? Его брови немного приподнялись от удивления, он явно не ожидал такого предложения. — О чём ты? — спросил он, явно пытаясь понять, что я имею в виду. — Ну, — продолжил я, подбирая слова, — мне кажется, что тебе будет легче, если у тебя будет место, где ты сможешь почувствовать себя в безопасности. Я просто думаю, что сейчас тебе не стоит быть одному. Он смотрел на меня молча, его взгляд был сосредоточенным, словно он обдумывал каждое моё слово. — У тебя дома есть вещи, которые ты бы хотел забрать? — спросил я, чувствуя, что он колеблется. — Ты правда это предлагаешь? — наконец спросил он, его голос был тихим, но в нём сквозило недоверие и, возможно, даже надежда. — Да, — сказал я с уверенностью, хотя сам всё ещё немного сомневался в правильности своих действий. — Я не хочу, чтобы ты оставался один в такой момент. И мне кажется, что это поможет нам обоим. Он молчал несколько секунд, а потом кивнул, его взгляд стал мягче. Я не знал, было ли это правильным решением, но по крайней мере, сейчас у нас был шанс на что-то новое. В итоге мы сели за стол и обсудили наш график. Сначала было странно — я чувствовал себя неловко, словно мы составляли расписание для какого-то большого проекта, а не для повседневной жизни. Но это было важно, чтобы понять, как нам обоим будет удобнее. Q сказал, что домой он не хочет возвращаться. Его голос звучал решительно, и, честно говоря, я был рад этому. То место для него уже давно перестало быть домом в привычном смысле. Оно больше походило на призрак его прошлого, который только усиливал его тревогу. Возвращение туда означало бы лишь погружение в те страхи, с которыми он и так уже долго боролся. Я понимал, что оставаться в одиночестве было бы для него не самым лучшим вариантом. Мы составили график, который позволял нам обоим адаптироваться к новой реальности. Q учился в первой половине дня, и к счастью, его школа находилась не слишком далеко от места, где я работал. Это сыграло нам на руку. После школы он мог приходить ко мне на работу. Это было хорошее решение — во-первых, так я всегда знал, что с ним всё в порядке, а во-вторых, он не чувствовал себя брошенным. Я объяснил ему, что моя работа не всегда связана с сидением за столом или бесконечными встречами. Иногда у меня были более спокойные дни, когда можно было оставаться в офисе и просто заниматься документами. В такие дни Q. мог просто находиться рядом, читая или занимаясь своими делами. Я даже подумал, что если он захочет, то могу помочь ему с домашней работой, или он сможет занять себя чем-то творческим. К тому же, коллеги уже знали его, и я был уверен, что они не будут против его присутствия. Более того, это могло помочь ему отвлечься, дать ему хоть какую-то стабильность и рутину. В дни, когда работа была более активной, я мог отправить его к друзьям или договориться с соседями, которые могли бы присмотреть за ним. Но главное — он знал, что у него всегда будет место, куда можно вернуться, и кто-то, кто будет ждать его дома. Это создавало чувство защищённости, которое, как мне казалось, ему было сейчас необходимо больше всего. Когда мы всё обсудили и договорились о деталях, я заметил, как напряжение постепенно уходило с его лица. Он начал понемногу расслабляться, хотя это был медленный процесс. Я видел, что Q привык справляться со всем сам, не полагаясь на других, и отдать часть ответственности за себя мне было для него непросто. Но Я был рад, что мы нашли компромисс, который устраивал нас обоих. Мне не хотелось навязываться и контролировать его жизнь, но в то же время я не мог позволить ему снова оказаться в том месте, где он чувствовал себя одиноким и уязвимым.

***

Каждый вечер мы с Q. усаживались за его домашние задания. В начале это казалось довольно простым делом — помочь с парой примеров или текстов. Но чем ближе был конец учебного года, тем больше становилось напряжения. Контрольные поджимали, и всё чаще выяснялось, что У. на самом деле почти ничего не знал, кроме тех тем, которые мы вместе с ним разобрали. Это было как пытка для нас обоих. Я приходил с работы уставший, а тут ещё нужно было заново проходить школьную программу, которая уже давно осталась где-то позади в моей памяти. Каждый вечер я говорил себе, что это для его блага, что я не могу бросить его одного с этими заданиями, но с каждым днём держаться становилось всё труднее. Мальчишка явно не горел желанием учиться, а я с трудом заставлял себя сохранять спокойствие. Одним из самых сложных вечеров был тот, когда мы добрались до какого-то особенно хитрого правила по математике. Часы уже давно перевалили за десять вечера, мои глаза слипались, и я зевал каждые несколько минут. Я сидел напротив него, пытаясь в который раз объяснить, как решить уравнение. — Смотри, вот тут нужно разделить обе стороны уравнения на этот коэффициент, чтобы… — я снова зевнул, мои слова звучали так, будто я сам в них уже не верил. — Понял? Q только помотал головой, его лицо выражало явное раздражение. — Я не понимаю! — буркнул он, бросив карандаш на стол. — Скажи уже правильный ответ. Я вздохнул, чувствуя, как нервы на пределе. Внутри всё кипело от желания просто плюнуть на это дело, сказать ему ответ и закончить наконец этот вечер. Но я не мог. Я понимал, что это не поможет. Если я сейчас сдамся, он никогда не научится справляться с этим сам. — Пока не поймёшь, не скажу, — твёрдо ответил я, сцепив зубы. Мне самому казалось, что я вот-вот вырублюсь, но я держался. — Мы здесь для того, чтобы ты научился, а не просто получил готовый ответ. Он нахмурился, потом скрестил руки на груди, явно недовольный моим упорством. — Ну давай, давай! Ещё раз объясни! — в его голосе слышалось раздражение, но и доля отчаяния. Он, видимо, тоже уже устал, но я понимал, что ему нужно пройти через это. Я собрался с мыслями и попытался снова начать с начала, хотя каждая фраза выходила медленно, словно я проглатывал слова. Мои веки тяжело опускались, а мысли путались. — Вот смотри, ещё раз. Берём это число… делим… — я показал на примеры, стараясь не показывать, как сильно я уже вымотан. — Понял? Он молчал, смотрел на листок, потом на меня, словно взвешивал, стоит ли дальше спорить. Но вместо этого, он кивнул и взял карандаш в руку. Кажется, до него наконец начало доходить. И пусть это занимало у нас вечность, но по крайней мере я знал, что когда он наконец решит этот пример, это будет его собственный успех, а не просто подсказанный мной ответ. Время шло, и с каждым днём я всё больше втягивался в заботу о мальчике. У него были старые вещи, поломанный телефон — всё это лишь добавляло ему дискомфорта и заставляло чувствовать себя хуже среди сверстников. Поэтому я решил, что сделаю всё, чтобы он почувствовал себя лучше. Я стал брать сверхурочные, что не прошло незамеченным. Каждый лишний час на работе означал больше денег, которые я мог отложить для покупки нормального телефона Q. Он, конечно, не просил меня об этом напрямую, но я видел, как он смущённо косился на экран своего потрёпанного устройства, когда кто-то из его друзей присылал ему сообщения или мемы. Х. была этим, мягко говоря, не особо довольна. Она несколько раз пыталась договориться встретиться, сходить куда-то вместе, но каждый раз я отказывался. Сначала ссылался на работу, а потом и на усталость. Правда была в том, что у меня не было ни сил, ни желания тратить время на что-то, кроме Q. и его нужд. Она делала вид, что понимает, но я знал, что это её раздражает. — Фэнг, ну мы ведь почти не видимся, — говорила она как-то вечером, когда я уже собирался уходить на очередную смену. — Ты работаешь без конца, а когда не на работе, то сидишь с мальчиком. Ты ведь тоже нужен сам себе, знаешь? — Я понимаю, Х., но сейчас не время, — ответил я устало, застёгивая куртку. — Он слишком многое пережил, ему нужна поддержка. Она вздохнула, сдерживая эмоции, и я знал, что эта тема ещё вернётся, но не сегодня. Ночи тянулись бесконечно, я возвращался домой поздно, выжатый до последней капли. Но каждый раз, глядя на Q., я понимал, что это всё не зря. Я видел, как он менялся, как становился увереннее в себе. Да, школьные задания всё ещё давались ему тяжело, но с каждой новой контрольной я видел в нём рост. Пусть и маленькими шагами, но он двигался вперёд. И вот, настал день, который мы оба ждали — последний звонок. Я стоял у школьных ворот, чувствуя, как сжимаются мышцы от волнения. Это был момент истины. Q готовился к своим экзаменам, и каждый вечер мы вместе ломали голову над домашкой и контрольными заданиями. Я был вымотан, но знал, что это стоило всех усилий. Школьный двор постепенно наполнялся радостными криками и смехом учеников, выходящих с табелями в руках. Я стоял в стороне, нервно переминаясь с ноги на ногу, оглядываясь в поисках Q. Сердце колотилось быстрее, чем хотелось бы признать — в этот момент я понимал, что это был не просто конец учебного года для него, но и своего рода проверка для нас обоих. Я вложил в это столько сил, что казалось, весь этот процесс был таким же важным для меня, как и для него. И вот, наконец, я его заметил — Q выбежал через школьные двери, словно он был на старте забега, его глаза метались в толпе. И когда наши взгляды встретились, его лицо озарилось широкой, радостной улыбкой. Он сорвался с места, побежал ко мне так быстро, что я едва успел поднять руки, когда он врезался в мои объятия. Я ощутил его тепло, когда он прижался ко мне всем телом, сжимая в руках табель, который он гордо поднял над головой, будто это был трофей. — Я на отлично сдал!!! — крикнул он так громко, что весь школьный двор мог услышать его радость. — Урааа! Он прыгал от счастья, почти не касаясь земли, словно его ноги не могли удержать волнение. Его глаза сверкали от радости, и в этот момент я понял, что все наши усилия были не напрасны. Все те долгие вечера, когда мы сидели над учебниками, все моменты, когда мне казалось, что проще бросить это дело, все сверхурочные, которые я брал, чтобы дать ему лучшее — всё это стоило каждого потраченного часа. Я обнял его крепче, ощущая, как на меня накатывает волна эмоций. Это было нечто большее, чем просто гордость. Это было что-то отцовское — как будто я был частью его триумфа, и его успех стал моим собственным. В этот миг я видел перед собой не просто мальчика, за которого я взял на себя ответственность. Я видел ребёнка, который боролся, который не сдавался, несмотря на все трудности. — Ты молодец! — произнёс я с улыбкой, которая не сходила с моего лица. Моё сердце наполнялось теплом и гордостью. Все бессонные ночи, когда мы вместе сидели за уроками, все моменты, когда я объяснял одно и то же по десять раз, все те минуты, когда я боролся с желанием всё бросить — теперь это казалось мелочью. Всё это было не напрасно. Q. светился от счастья, а я стоял и просто радовался за него, как, наверное, радуются отцы, когда их дети добиваются успеха. Этот момент навсегда останется в моей памяти. — Слушай, — я наклонился к нему, слегка понизив голос, словно собирался поделиться большим секретом. — У меня для тебя есть сюрприз. Ты не против вечером сходить кое-куда? Я после работы тебя заберу из дома, и мы отправимся. Он сразу насторожился, но в его глазах загорелся интерес. — Сюрприз? Какой? — спросил он, выпрямляясь и внимательно глядя на меня. — Это же сюрприз, если скажу, то всё испорчу, — я улыбнулся и подмигнул ему. — Но обещаю, тебе понравится. Просто будь готов, и после работы я за тобой зайду. Q прищурился, как будто пытался угадать, что я задумал, но потом его лицо снова озарилось широкой улыбкой. Видимо, сама идея неожиданного вечера его вполне устраивала. — Ладно, — сказал он, кивнув. — Но теперь мне ещё тяжелее ждать! Последний час рабочего дня тянулся медленно, но я всё равно продолжал держаться. Моя голова уже была забита мыслями о том, как мальчишка отреагирует, что скажет, когда увидит, что я для него приготовил. Оставалось закончить пару дел, и можно было отправляться домой, где я его заберу. Я проверял последние документы, когда услышал, как кто-то подошёл ко мне. Подняв глаза, я увидел коллегу, который выглядел немного смущённым. — Фэнг, там тебя кто-то ищет, — сказал он, скрестив руки на груди. — Мужик какой-то, говорит, что ему нужно срочно с тобой поговорить. Я нахмурился, не ожидая никаких посетителей, и кивнул, откладывая бумаги в сторону. — Где он? — спросил я. — Снаружи, — ответил коллега. — Ждёт у выхода. Кто мог искать меня в это время? Когда я вышел на улицу, я огляделся и тут же заметил мужчину, стоящего у ограды. На удивление, он выглядел опрятно и уверенно — тёмные брюки, светлая рубашка, волосы аккуратно зачёсаны. Но несмотря на его презентабельный вид, что-то в его взгляде заставило меня насторожиться. Подойдя ближе, я почувствовал лёгкую дрожь в воздухе. Этот человек не был случайным прохожим. Но кто он? — Вы меня искали? — спросил я, слегка нахмурившись и пытаясь разглядеть его лицо лучше. Мужчина повернулся ко мне, его глаза встретились с моими, и он замер на мгновение, как будто обдумывал, что сказать дальше. — Да, — ответил он спокойно, но с каким-то холодом в голосе. — Я отец Q.