взрослые травмы

Когда я вошёл в здание офиса, чувство лёгкой паники снова накрыло меня. Оглядевшись по сторонам, я пытался понять, куда идти с этими бумагами. Я понятия не имел, где именно находится её рабочее место. Моё внимание постоянно отвлекалось на мимо проходящих сотрудников, которые, казалось, спешили по своим делам и явно не собирались помогать мне. Я сделал пару шагов вперёд, стараясь не выглядеть слишком потерянным, хотя на самом деле в голове творился полный хаос. "Логистика, логистика", — мысленно повторял я, как будто это должно было привести меня к нужной двери. Я крутился на месте, как будто ждал, что кто-то вот-вот подскажет мне, куда идти. Но вместо этого я чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой. Просторный офис, наполненный людьми, живущими своей жизнью, казался мне лабиринтом. Документы, которые я прижимал к груди, стали как якорь, не дающий мне расслабиться. С каждым шагом я чувствовал себя всё более неуместным. И тут из угла комнаты раздался тихий смех, который моментально притянул моё внимание. Я повернулся на звук, и мои глаза встретились с ухмыляющимся взглядом девушки за столом. Её коллега, сидящая рядом, тоже посмотрела в мою сторону с явным любопытством. Это ощущение, когда ты неожиданно оказываешься объектом чужого внимания, и не самого дружелюбного, будто бы все видят, что ты не на своём месте, — такое знакомое и неприятное. Моё лицо, вероятно, предательски покраснело, и я почувствовал, как горячий стыд поднимается к щекам. — О, у G новый ухажёр? — протянула девушка с саркастической улыбкой, наклонившись к своей коллеге. Голос её был чуть насмешливым, но без особой злости. Это чувство — когда тебя рассматривают и обсуждают так, будто ты не стоишь в двух метрах от них, — было невыносимым. — Не-не, ничего такого, — пробормотал я, даже не до конца понимая, что говорю. Слова прозвучали тихо, почти неуверенно, и не помогли ни капли. — Просто… помогаю с документами, — добавил я, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и явно неискренней. Девушка, стоявшая за столом, обменялась многозначительными взглядами со своей коллегой, а та только поджала губы, с трудом сдерживая смех. В их глазах я, наверное, выглядел полным идиотом. — Помогаешь с документами, — она будто размышляла над моими словами, словно это был какой-то новый вид ухаживания. Её бровь слегка поднялась, и она лукаво улыбнулась. — Ну-ну, очень мило. — А где её стол? — прервал я затянувшуюся паузу, чувствуя, что дальше я просто не выдержу их молчаливого наблюдения. — О, стол? — насмешливо переспросила она, как будто я задал самый банальный вопрос на свете. — Да вот он, — кивнула она куда-то в сторону. я быстро, почти не глядя, положил документы на край стола. Стараясь не задерживаться и не делать из этого спектакля, я развернулся, но краем глаза заметил, что та самая девушка — та, что поддразнивала меня, — продолжала смотреть мне в спину. Её взгляд я чувствовал кожей, как лёгкий укол. Я поймал себя на мысли, что, возможно, её взгляд не был таким уж насмешливым. Может, это было что-то другое — лёгкое любопытство, или даже интерес, смешанный с тем же самым весельем. Но в этот момент я не мог позволить себе думать об этом слишком долго. Документы были на месте, и это главное. Всё остальное сейчас не имело значения. "Чёрт, а я же ещё опаздываю," — мелькнула мысль, как только я вышел из офиса логистики и направился к выходу. Вся эта сцена, девушка, документы, её коллеги — всё это на миг отвлекло меня от главного: я всё ещё должен был явиться в свой офис, и время продолжало тикать. Менеджер, если он уже заметил моё отсутствие, точно будет в ярости. Я даже не представлял, как буду это объяснять — сбитая на улице девушка явно не входила в рамки того, что менеджер мог бы понять или простить. Я прибавил шаг, потом ускорился, и вскоре уже практически бежал по коридору. Мозг, переполненный всем произошедшим за последние полчаса, пытался уложить в голове весь этот бардак. "Надеюсь, менеджер меня не прибьёт," — подумал я, пробираясь через здание в сторону своего офиса. Адреналин и лёгкая паника от возможного наказания заставляли двигаться быстрее. Когда я вышел на улицу, прохладный воздух обжёг лицо, и я снова побежал, чувствуя, как пот стекает по спине. Как только я вбежал в офис, дыхание сбивалось от спешки, но самое неприятное ожидало меня прямо за дверью. Моя рука только коснулась двери, как я увидел менеджера — он стоял рядом, словно карауля меня. — Твою ж... — вырвалось у меня шёпотом, и я сжал губы, пытаясь спрятать раздражение и страх. Менеджер, с руками, скрещёнными на груди, смотрел прямо мне в глаза. Он явно ждал этого момента, наслаждаясь тем, что застал меня на горячем. — Эдгар, — его голос прозвучал холодно и отстранённо, — опять опаздываешь. Какой раз за неделю? Третий? Четвёртый? Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но он нагло перебил — Нам такие сотрудники не особо нужны, знаешь ли, — продолжил он, медленно растягивая слова, как будто они весили тонну. — У нас, в отличие от тебя, есть расписание. Время — деньги, слышал о таком? — Я... это... — я начал, но голова была пуста. Внутри всё клокотало от волнения, слова путались, и я не мог быстро придумать нормальное объяснение. Что, сказать, что я сбил девушку по дороге? Это, конечно, правда, но вряд ли его интересуют мои личные происшествия. — Что? — усмехнулся менеджер, не дожидаясь моего ответа. — Опять какая-то нелепая история? Снова по дороге врезался в столб, или на этот раз сбил собаку? Сколько ещё отмазок, Эдгар? Я устал это слушать. Я попытался отдышаться, собрать мысли и хотя бы начать оправдываться: — Слушайте, я правда спешил. Я... у меня было поручение, да, и я встретил девушку из офиса логистики, у неё были важные документы. Я помог ей, потому что... ну, она пострадала, и я... — Пострадала? — менеджер поднял бровь, явно не впечатлённый моими словами. — Ты серьёзно? И это причина твоего опоздания? Ты думаешь, я поверю, что каждый раз у тебя происходит какая-то катастрофа, которая не даёт тебе прийти вовремя на работу? Эдгар, давай честно — если ты не справляешься, ты можешь это сказать. Мы не будем тебя держать. — Нет, — резко сказал я, заставив себя не опустить взгляд. — Я справляюсь. Это просто... был плохой день. Я сделаю всё, что нужно. Больше такого не повторится. Менеджер вздохнул, опустил руки и, качая головой, сказал: — Ты понимаешь, что это последнее предупреждение? Ещё один такой день — и ты свободен. Нам не нужны люди, которые тратят наше время и постоянно подводят. В следующий раз я тебя даже слушать не буду. Я только кивнул, не зная, что ещё можно сказать. После того как менеджер ушёл, я ещё несколько минут стоял на месте, пытаясь переварить всё, что только что произошло. Он всегда так со мной. Постоянные упрёки, угрозы увольнением — и всё из-за моих опозданий. Конечно, я понимал, что уже давно исчерпал его терпение, но как бы он ни давил, я просто не мог перестать опаздывать. Это было частью моей жизни, как бы глупо это ни звучало. Постоянное чувство нехватки времени сопровождало меня с детства. Я бы не сказал, что опаздываю специально, просто… как будто жизнь так устроена.Сколько раз я слышал это: «Эдгар, ты опять опоздал!», «Эдгар, сколько можно!» Но каждый раз я не унывал. Я привык к тому, что люди всегда ожидают большего. А я? Я привык жить немного иначе. Я не гонюсь за идеалом, не пытаюсь быть безупречным, как того ждут. Может быть, именно поэтому я стабильно опаздываю, как бы ни старался быть пунктуальным. А ведь в детстве я был совсем другим. Помню, как в начальной школе чуть ли не в конвульсиях бился, если вдруг просыпал первый урок. Мне казалось, что если я хоть раз не приду вовремя, мир перевернётся. Мама часто шутила, что я «маленький педант», который так боится наказания, что готов переживать из-за каждой мелочи. Я мог проснуться за несколько часов до школы, чтобы всё успеть: собрать рюкзак, проверить домашку, аккуратно сложить тетради и книги. Тогда мне казалось, что вовремя приходить — это залог успеха и уважения. Но с годами что-то поменялось. Может, это произошло в старшей школе, когда я понял, что мир не рухнет, если я просплю или опоздаю на пару минут. Да и учителя перестали обращать внимание на такие вещи. У каждого были свои заботы. Моя тревога постепенно утихала, и я начал замечать, что нет смысла бежать впереди всех, если в итоге ты всё равно окажешься там же, где и другие. В университете всё это переросло в привычку. Я начал видеть, что опоздание — это не конец света. Каждый день был похож на череду встреч, лекций и задач, но ни одна из них не казалась мне настолько важной, чтобы переживать из-за неё. Я научился не париться, не накручивать себя по пустякам. А может, это была какая-то форма протеста против всех тех ожиданий, которые общество накладывало на меня с детства. Сейчас, когда я уже давно работаю в этом офисе, я всё ещё остаюсь тем же самым Эдгаром, который не слишком заботится о времени. Да, я знаю, что это проблема. Я слышал это от всех — от начальников, от коллег, даже от друзей. Но как бы ни упрекали меня, я всегда нахожу способ отмахнуться от этого. Менеджер говорил, что я не подхожу для этой работы. Что меня могут заменить кем-то более надёжным и пунктуальным. Может, он прав. Но каждый раз, когда я слышу эти угрозы, я продолжаю жить так, как привык. Это мой способ сопротивляться давлению. Я не пытаюсь быть идеальным. Я просто живу. Однако иногда, особенно в такие моменты, как этот, я начинаю задумываться: а что, если я и правда зайду слишком далеко? Что если в один день меня действительно выкинут из офиса, и я окажусь на улице? Наверное, это должно было бы меня напугать, но почему-то я никогда не придавал этому слишком большого значения. Я всегда считал, что смогу выкрутиться, как делал это раньше. Жизнь слишком коротка, чтобы волноваться о каждом опоздании или упрёке. С возрастом я изменился. Иногда оглядываюсь назад и думаю, каким я был, когда был подростком, школьником, каким был раньше, когда каждая мелочь имела значение, и улыбаюсь. В детстве всё казалось таким важным, будто каждое решение, каждая мелкая ошибка могла перевернуть мою жизнь с ног на голову. Я мог часами обдумывать, как поступить в той или иной ситуации, боясь сделать что-то не так, переживая из-за оценок, расписания, реакции учителей или родителей. Помню, как тревожился из-за мелочей: не вовремя выполненной домашки, непросмотренного материала перед уроком, даже если в итоге это ни на что не влияло. Любое отступление от распорядка могло выбить меня из колеи. Даже если это был всего лишь незначительный сбой в привычном ходе дел, я мог изводить себя мыслями о том, что должен был сделать иначе. Но с возрастом это куда-то ушло. Словно после школы и университета тревоги рассеялись, и я начал смотреть на жизнь под другим углом. постепенно осознал, что за пределами школьных стен всё устроено куда проще и одновременно сложнее. Взрослая жизнь принесла с собой кучу новых забот, но удивительным образом я перестал цепляться за детали. Наверное, когда сталкиваешься с большими проблемами — долгами, карьерными неудачами, разочарованиями в отношениях — то мелкие вещи теряют всякое значение. Что раньше казалось катастрофой, вдруг стало обыденностью. Теперь я могу назвать себя настоящим прокрастинатором. Я постоянно откладываю дела на потом, как будто у меня впереди бесконечное количество времени. И хотя я понимаю, что это не так, мне нравится жить с этим ложным ощущением свободы. Я больше не боюсь опоздать или не сделать что-то вовремя. Наоборот, я стал более расслабленным, и это состояние меня устраивает. Возможно, это не самая правильная стратегия, но для меня она работает. Поначалу я думал, что это временно, что когда-нибудь я возьмусь за себя и начну планировать, стану собранным и пунктуальным, как когда-то в детстве. Но чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь: мне это не нужно. Бывает, что я думаю о том, как люди вокруг ждут от меня чего-то большего — от работы, от жизни, от общения. Им хочется, чтобы я был собранным, ответственным, шёл к каким-то великим целям, но я не такой. В молодости у меня было больше амбиций, больше желания что-то доказывать. Я стремился соответствовать ожиданиям окружающих, потому что думал, что так правильно, что это и есть путь к успеху. но Меня это больше не волнует. Да, это может показаться безответственным. Я осознаю, что мог бы добиться большего, если бы был более организованным, если бы всё ещё тревожился из-за сроков и расписаний, как в юности. Но эта лёгкость, с которой я теперь отношусь к жизни, даёт мне нечто другое — ощущение внутренней свободы. Может, это иллюзия, но мне она нравится. В каком-то смысле я даже благодарен себе за это изменение. Я уставился на стопку бумаг, которые менеджер с шумом бросил мне на стол, и какое-то время просто втыкал в них, не понимая, что делать. Глаза пробегали по строкам текста, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. Возможно, я ещё не проснулся, а может, эти задачи были откровенным бредом. Всё казалось слишком запутанным, и мозг просто отказывался обрабатывать информацию. Цифры, таблицы, какие-то пометки — всё это сливалось в одну сплошную кашу. Я покрутил ручку в руках, потом постучал ею по столу, надеясь, что это хоть как-то активизирует мысли, но ничего не происходило. Было чувство, будто что-то отключилось внутри, как будто кто-то выдернул шнур из розетки, и я остался без энергии. «Что за хрень здесь написана?» — мелькнуло у меня в голове. Я перевернул одну из страниц, потом другую, и снова ничего. Каждая строчка была какой-то загадкой, и чем дольше я смотрел на эти бумаги, тем больше они превращались в бессмысленный набор слов и цифр. — Ну и что с этим делать? — пробормотал я себе под нос, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Может, я просто не успел включиться в рабочий режим, или же эти задачи действительно не имели никакого смысла. Я уставился на экран компьютера, но понимал, что понятия не имею, что я делаю. Мышка то двигалась, то замирала, а курсор хаотично мелькал по разным папкам, окнам, таблицам. Что-то где-то заполнялось, что-то стиралось, но ни малейшей идеи, зачем и почему. И ведь за это мне платят деньги. Удивительный у них тут набор кадров. Это даже не сложно — просто скучно до боли. Вроде работа не трудная, но... зачем? Почему я здесь? Какое это вообще имеет значение? Ощущение пустоты внутри. И каждый новый день — просто повторение вчерашнего. Я продолжал бесполезно тыкать в клавиатуру, когда услышал голос коллеги. — Эй, Эдгар, там какая-то девушка хочет тебя видеть. Подойди, — бросил он, не отрываясь от экрана. Девушка? У меня внутри что-то ёкнуло. Я приподнял бровь, но встал, бросив беглый взгляд на свой экран. Ладно, хоть будет повод отвлечься. Подойдя к стойке, я заметил её — девушка стояла, слегка переминаясь с ноги на ногу, явно нервничала. Когда я подошёл ближе, её лицо показалось мне знакомым, и тут же всплыла недавняя неловкая сцена. — О, это же ты! — сказал я с лёгкой улыбкой, прерывая её ожидание. — Надеюсь, я хотя бы документы на нужный стол тогда положил? Она усмехнулась, и я понял, что лед немного тронулся. Хорошо, значит, она не в обиде. — Да, всё в порядке, — ответила она, немного расслабляясь. — Вы просто так резко появились у входа с этими бумагами… — Ну, это был не самый удачный момент, признаю, — я чуть подался вперёд, глядя ей в глаза с лёгкой уверенностью. — и можно на ты, мы ведь не сильно уж старше друг друга? — ч смотрел ей в лицо, и действительно, на вид было где то.. 25? — Слушай, раз уж я так на тебя налетел... Может, еще раз загладить вину? ммм, кофе, обед? В перерыв, если у тебя будет время. Я заметил, как её глаза чуть расширились от неожиданности. Она замялась на секунду, но не выглядела против. — Да, пожалуй, не против, — сказала она с улыбкой, и мне показалось, что я угадал с предложением. — Отлично, — я чуть кивнул, стараясь не выдать слишком явного энтузиазма. — Через пару часов, тогда? — Да, подойдёт, — она кивнула чуть увереннее и развернулась к выходу. Я проводил её взглядом, внутренне самодовольно улыбнувшись. Окей, день становится чуть интереснее. Вернувшись к своему столу, я с каким-то новым рвением взялся за стопку бумаг. Встреча с этой девушкой зацепила что-то, но не в том смысле, как можно было бы ожидать. Не то чтобы она как-то выделялась среди других. По правде говоря, я никогда не испытывал дефицита женского внимания, особенно после школы. Девушки охотно шли на контакт, и я особо не сопротивлялся. Мы могли встретиться, провести вечер вместе, выпить, может, даже разделить ночь, но на этом всё заканчивалось. Никто не ждал от меня чего-то большего, да и я сам не был заинтересован. Духовная связь, глубокие чувства — это всегда казалось чем-то эфемерным, далеким от меня. Да и зачем усложнять? Люди любят всё усложнять, особенно отношения. Эти ожидания чего-то возвышенного, какого-то единства душ. Все эти разговоры о любви, которая должна заполнять твою жизнь, не внушали мне доверия. Развлёкся, получил удовольствие — и двигайся дальше. Не видел смысла искать чего-то большего, не было потребности в тепле или понимании. Всё это казалось надуманным, словно из плохого романтического фильма. А эта встреча... Да, она была симпатичной, приятной. Но что с того? Мы выпьем кофе, возможно, поговорим о чём-то незначительном. А потом разойдёмся, и каждый пойдёт своим путём. Я не ждал от этого ничего особенного. Никаких искр, никаких «судьбоносных встреч. Хотя, если быть честным, иногда это раздражало. Внутри было какое-то беспокойство, как будто я теряю что-то важное, сам того не осознавая. Но уже привык к такой жизни. Держаться на расстоянии, не впускать никого глубже, чем требуется. Так проще. Но всё же... В юности я был другим. Тогда я относился ко всему серьёзнее. Была эта наивная вера в то, что отношения — это нечто важное, глубокое. Я был зациклен на одном человеке, и, черт возьми, эта «предодружба» изрядно меня трепала. Столько эмоций, столько надежд, которые в итоге оказались пустыми. Иногда думаю, что тот опыт сделал меня таким, каким я есть сейчас. Но об этом потом. В конце концов, прошлое — это просто прошлое, нечего там копаться, так ведь? Я взял ручку и снова уставился на бумаги передо мной. Пытался вернуть внимание к работе, но ощущения, что что-то осталось незавершённым, никак не отпускало. Время тянулось медленно, как будто я застрял в каком-то вязком киселе. Часы на стене тикали слишком громко, и каждую минуту мне казалось, что я слышу, как они издеваются надо мной. Но вот, наконец, настало время обеда. Я выдохнул, убрал бумаги в сторону и встал из-за стола, предвкушая хоть какое-то подобие перерыва. На этот раз у меня была договорённость на обед, и как бы я ни был равнодушен, всё равно это был шанс немного отвлечься от работы. Я прошёл по коридору, спустился на первый этаж и направился в сторону столовой. Просторное помещение уже начало наполняться людьми — привычный гул голосов и звон посуды создавали атмосферу, которая всегда действовала на меня успокаивающе. Мой взгляд автоматически выхватил её из толпы. Она сидела за одним из столов у окна, погружённая в телефон, и едва ли заметила меня. Я не стал медлить и направился прямо к её столику. — Привет, — сказал я, стараясь придать голосу легкость, когда подошёл ближе. Она подняла глаза, чуть улыбнулась и убрала телефон в сумку. — Привет, — ответила она, немного смущённо. — Ты пунктуален. — Пунктуальность — это одно из моих лучших качеств, — усмехнулся я, пытаясь завязать непринужденный разговор, и сел напротив. Мы взяли подносы с едой — я выбрал что-то стандартное: курица, салат и картофель, она же заказала пасту. Я посмотрел на её выбор и с лёгкой усмешкой сказал: — Серьёзно? Паста в столовой? Ты смелая. Она рассмеялась, покачав головой. — Может быть, но у меня уже был неудачный опыт с местной рыбой. Пришлось делать выбор. — Справедливо, — кивнул я, начав есть. Еда в столовой, как всегда, была средняя, но меня это не особо волновало. Сейчас было важнее заполнить паузу чем-то другим, кроме беседы о еде. — Ну, как твой день? — спросил я, разрезая курицу. Она вздохнула, как будто этот вопрос пробудил воспоминания о чём-то утомительном. — Да ничего особенного. Пачка документов, несколько бесконечных звонков и в целом рутина. Иногда мне кажется, что я работаю в каком-то колесе хомяка — кручу-кручу, а на выходе ничего. — Знакомое ощущение, — согласился я, откинувшись назад и закатив глаза. — Стопки бумаг, цифры, которые сливаются в одну кучу. Думаешь, ты что-то делаешь, а в итоге просто прокручиваешь одно и то же. Она улыбнулась, глядя на меня, словно мы оба оказались в одном бессмысленном круге. — Забавно, — сказала она, — ведь я всегда думала, что такие вещи раздражают только меня. А ты давно работаешь здесь? Я пожал плечами, глядя на тарелку. — Пару лет. Но если честно, иногда кажется, что прошла вечность. Всё одно и то же. Люди приходят и уходят, а работа остаётся одинаковой. Ну, ты понимаешь. Она кивнула, делая глоток воды. — Да, понимаю. Знаешь, в юности я мечтала, что моя жизнь будет какой-то интересной. Что работа будет значимой, что каждый день будет приносить что-то новое и захватывающее. А сейчас... Ну, ты сам видишь. — Не думай, что это такая уж редкость. Думаю, многие так чувствуют. Просто все молчат и делают вид, что всё нормально. Мы оба на мгновение замолчали, просто ели и смотрели в окна столовой. Там, за стеклом, тянулся обычный серый день, где ничего не менялось. Обычные люди шли куда-то по своим делам, машины проезжали мимо, как и каждый день. Я чувствовал странное единство с этим миром — будто мы все застряли в этом однообразии. — А чем ты занимаешься в свободное время? — спросила она, нарушая молчание. — Свободное время? — я задумался, словно этот вопрос оказался сложнее, чем казалось. — Честно говоря, не так уж много. Обычно просто отдыхаю. Читаю, иногда что-то смотрю. С друзьями редко вижусь, у каждого свои дела. А ты? Она слегка пожала плечами, ковыряя вилкой свою пасту. — Примерно то же самое. Иногда встречаюсь с друзьями, но в основном... да ничего особенного. — Ну что ж, у нас с тобой довольно однообразная жизнь, — улыбнулся я, чувствуя, как лёгкая ирония проскакивает в голосе. Она ответила мне той же улыбкой, и я понял, что между нами появилась какая-то связь. Может, и не та духовная, о которой говорят романтики, но что-то в этой обыденности нас объединяло. — Возможно, так оно и есть, — сказала она, допивая свою воду. — А какой исполнитель тебе нравится? — спросил я, чисто из любопытства. Она слегка улыбнулась и, поднеся руку к подбородку, будто бы задумалась. — Radiohead, наверное, — ответила она, будто не была уверена, но это имя всё-таки прозвучало самым искренним. Я удивлённо приподнял брови. — Надо же... А какая твоя любимая песня? — «Creep», — произнесла она почти мгновенно, словно не раз задумывалась об этом раньше. Что-то в её ответе задело меня глубже, чем я ожидал. Не могу сказать, что это было приятно или наоборот неприятно. Но когда она произнесла «Creep», что-то внутри откликнулось. Этот мотив я слышал давно. Слишком давно, чтобы сразу вспомнить детали, но ощущения вернулись с такой силой, будто прошло всего пару минут, а не годы. Всплыла картина из прошлого. Мне было четырнадцать. Я сидел у себя дома, за маленьким деревянным столом, в который всегда упирался коленями. В комнате горела тусклая настольная лампа, и я как обычно слушал музыку в наушниках, пока что-то записывал в свой дневник. На мне были те же старые наушники с потрёпанными проводами, через которые доносились первые аккорды «Creep». Эта песня была моим сопровождением в моменты, когда хотелось понять, почему я был таким «не таким». «I’m a creep, I’m a weirdo... What the hell am I doing here? I don’t belong here...» — пелось в песне, а я смотрел на чистый лист передо мной. Пальцы замерли над страницей, мысли путались в голове. Я знал, о ком я хотел писать. О нём. Фэнг. Он был как другая планета, к которой я тянулся, но которая оставалась для меня недосягаемой. Стильный, уверенный, всегда на виду. Он был тем, кем я никогда не смогу быть, как бы не хотел и как бы не притворялся. В моих глазах Фэнг всегда выглядел идеально. Я смотрел на него, писал о том, какой он крутой, каким он был, как будто принадлежащим к какому-то другому миру. Моему миру — нет. Я знал это тогда, и знание это разъедало изнутри. Пока песня повторяла свои тягучие, болезненные аккорды, я писал в дневнике о нём. Но даже записывая эти слова, я не мог понять, почему он всегда игнорировал меня. Вернее, игнорировал моё внимание к нему. Он был рядом, говорил, смеялся, но всё это не касалось меня, как будто я был просто тенью в его окружении. Он никогда не смотрел мне в глаза по-настоящему. В своих мыслях я видел лишь его, но для него я был пустым местом. Почему? Почему ему нравилась какая-то девчонка из нашего класса, которая не стоила и половины того, что я мог бы дать? Почему я был всего лишь «другом», а его взгляд был прикован к тем, кто не замечал его так, как это делал я? Я прокручивал это снова и снова, но ответа не находилось. «I don’t belong here...» — эти слова будто бы были написаны специально для меня. Я не принадлежал его миру. Миру, где было место девушкам, друзьям, веселью и свободе. Я был где-то на периферии, как сторонний наблюдатель, ждущий момента, когда хотя бы что-то изменится. Но этого момента никогда не наступало. Эти воспоминания накрыли меня волной, я почти физически ощущал себя тем четырнадцатилетним подростком с разбитой мечтой о взаимности, которую я так и не получил. Возможно, именно тогда я впервые понял, что многие мои чувства так и останутся без ответа. — Эй, ты чего замолчал? — её голос вернул меня в реальность. — А? Да, извини, — выдавил я с запоздалой улыбкой, стараясь отвлечься от нахлынувших воспоминаний. — Просто подумал о том, как давно я не слушал эту песню. Она чуть улыбнулась, заметив, что что-то произошло в моей голове, но не стала расспрашивать. — У неё есть своя атмосфера, — добавила она. — Думаю, каждому она может откликнуться по-своему. Я кивнул, всё ещё переваривая тот всплеск прошлого, который внезапно настиг меня. После обеда я всё ещё не мог вернуться к обычному ритму работы. В голове всплывали образы из прошлого, как будто память нарочно вытаскивала то, что я давно решил оставить позади. Обычно я не копаюсь в старых воспоминаниях. Это не в моём стиле. Я привык идти вперёд, не тратя времени на лишние или болезненные моменты. Но сегодня что-то не давало отпустить. Сидя за компьютером, я безуспешно пытался сосредоточиться на текущих задачах. Пальцы машинально стучали по клавишам, но мысли ускользали в другое место — туда, в подростковый возраст. — Чёрт, — тихо пробормотал я, понимая, что снова провалился в эту трясину воспоминаний. Обычно я справлялся лучше, но сегодняшний день выбил меня из колеи. Взглянув на экран, заметил, что уже несколько минут просто смотрю на текст, не двигаясь вперёд. С досадой закрыл документ и откинулся на спинку стула. Благо уже совсем скоро должен был быть конец рабочего дня, а значит тухнуть в этой коробке мне б больше не пришлось. На выходе я снова столкнулся с ней. В вечернем свете её глаза казались темнее, а тёплая улыбка придавала лицу мягкость, словно она уже привыкла к нашим случайным встречам. — Хах, сегодня нас весь день судьба сталкивает… мило, да? — сказала она, легко улыбаясь, остановившись рядом со мной. Её голос прозвучал непринуждённо, как будто мы давно знакомы, а эти встречи были чем-то привычным. Я на мгновение замер, поджав губы, и посмотрел на неё внимательнее. Она выглядела расслабленной, и в её взгляде была теплая искорка. Что это? Случайность или нечто большее? Внутри меня вдруг установилось странное спокойствие, будто эти пересечения действительно не случайны. Может, судьба иногда подталкивает нас к чему-то важному, а может, всё это просто совпадение. Но почему бы не сыграть с ней в эту игру? — Может быть, — ответил я с лёгкой, уверенной улыбкой, встречаясь с её взглядом. — Или у судьбы просто отличное чувство юмора. Она рассмеялась тихо, и этот смех прозвучал мягко, почти успокаивающе. В этот момент я почувствовал, как внутри меня что-то поменялось. Лёгкость и уверенность вернулись, словно напряжение, которое тяготило весь день, испарилось. — Может тебя проводить? — предложил я с лёгким наклоном головы, словно обдумывая это решение, хотя внутри уже точно знал ответ. — Скоро стемнеет. Или ты не далеко живешь? Её глаза слегка расширились, как будто она не ожидала этого, но быстро перешли в мягкую улыбку. — Я живу недалеко, но… почему бы и нет? — ответила она, чуть повернув голову, и её голос прозвучал чуть ниже, с ноткой интереса. Я кивнул, поднимая рюкзак на плечо, и шагнул к выходу. Теперь вечерний воздух казался легче, а сумерки – мягче. Мы шли рядом, и хотя наши разговоры были лёгкими, почти незначительными, внутри меня появилось ощущение, что эти случайные встречи были не такими уж случайными. с каждым шагом я ощущал, как напряжение дня уходит всё дальше. Вечерний воздух был прохладным, но приятно бодрил, а девушка рядом со мной выглядела расслабленной, явно наслаждаясь непринуждённым разговором. — Я всегда знал, что судьба — это нечто вроде шутника, — сказал я, слегка улыбнувшись. — Встречаем кого-то, думаем: "Вот это случайность". А через минуту выясняется, что он играет в том же футбольном клубе или живёт по соседству. Или, знаешь, как когда ты заходишь в кафе, а там последняя булочка. Думаешь, выиграл в лотерею, а потом оказывается, что булочка уже три дня лежит. Она засмеялась, чуть прикрыв рот рукой, и я почувствовал, как мой собственный смех тоже готов вырваться наружу. — То есть, ты думаешь, что мы с тобой — как та булочка? — она прищурилась, явно продолжая мою шутку. — Возможно, — я пожал плечами с широкой улыбкой. — Но, надеюсь, не черствые. Хотя, знаешь, бывает, что и черствая булочка в нужный момент — это как манна небесная. Я заметил, как она снова улыбнулась, её смех лёгким эхом разлетелся по тёмной улице, и что-то внутри меня стало еще легче. В этой тишине ночного города наши шаги, казалось, звучали громче, но атмосфера была не только уютной, но и какой-то загадочной, как в книгах Мураками. Как будто что-то чуть большее, чем просто наша прогулка, скользило где-то рядом, прячась в тенях. Неважно, что именно, но ощущение, что мы касаемся чего-то невидимого, не отпускало. — А ты всегда такой? — неожиданно спросила она, повернув ко мне голову. — В смысле, столько шуток, лёгкости, как будто ты заводила по жизни. — Ну..— протянул я, сделав ещё один шаг вперёд. — Знаешь, шутки и смех — это как вино. Если не поделиться, они быстро теряют вкус. А ещё... — я сделал паузу, задумавшись на секунду. — Это помогает не утонуть в собственных мыслях. Меньше времени остаётся на всякие заморочки. Она кивнула, понимая, но не спешила отвечать. Мы шли дальше, и я продолжал травить небольшие истории и смешные ситуации, в которых оказывался. Шутки лились сами собой, и я видел, что ей это нравилось — её смех был искренним и лёгким, как и наш вечер. Но где-то в глубине этого веселья, словно невидимая тень, затаилась странная, почти магическая тишина, которую я не мог объяснить. Может, это была та самая "черствая булочка", о которой я говорил, а может — что-то более значительное, невидимое, но не менее реальное. — Ты любишь жизнь, да? — вдруг произнесла она, словно между строк. — Думаю, да, — ответил я, улыбнувшись ей искренне. — Потому что, если её не любить, она станет черствой булочкой. А кто этого хочет? Её смех снова заполнил вечер, и я ощутил, что ночь вокруг нас будто бы замедлилась, а все эти случайные пересечения уже не казались такими случайными. Но с каждым шагом в голове всё отчётливее звучал голос: «Не привыкай». Эта лёгкость — как свежий ветер, который может внезапно стихнуть, оставив тебя снова в тишине. Сегодня мы смеёмся, пересекаемся, и это кажется чем-то естественным, как будто так и должно быть. А завтра мы можем пройти мимо друг друга, как незнакомцы, не обмолвившись и словом. Такое уже бывало. "Сегодня так, а завтра по-другому," — подумал я. И это нормально. Люди пересекаются в нужный момент, но не всегда остаются в жизни друг друга. Я искоса посмотрел на неё. Она что-то рассказывала, её лицо освещал мягкий свет уличного фонаря, и она казалась такой же лёгкой, как этот вечер. Но кто знает, что будет завтра? Возможно, это просто мимолётный момент, подарок на один вечер, и не больше. — Не стоит к этому привыкать, — произнёс я, больше себе, чем ей. Она замерла на секунду, взглянув на меня с вопросом в глазах. — О чём ты? — спросила она. Я пожал плечами и улыбнулся, как будто эта мысль была не так уж и важна. — Просто… иногда мы так легко находим общий язык с кем-то, а потом жизнь снова разводит нас в разные стороны. Сегодня всё кажется простым, но завтра мы можем оказаться чужими. Она кивнула, словно понимая, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, но, возможно, и немного грустное. — Может быть, — ответила она. — Но иногда такие моменты — как маленькие дары. Даже если завтра всё изменится, сегодняшний день всё равно останется. Я посмотрел на неё и усмехнулся, чувствуя странное удовлетворение от её слов. — Ты права, — сказал я. — И, возможно, именно это делает такие моменты особенными. Потому что они мимолётны. Мы дошли до её дома, и на улице стало заметно темнее. У подъезда стояла пара фонарей, которые слабо освещали окрестности, создавая мягкие тени на её лице. Она остановилась, повернулась ко мне и слегка смущённо улыбнулась. — Ой, я ведь даже не знаю, как тебя зовут, — сказала она, чуть склонив голову. Я улыбнулся в ответ, играя с этой лёгкой загадкой, которую она, возможно, сама того не зная, создала на протяжении нашей прогулки. — Эдгар, — сказал я, слегка приподняв брови, будто вводя её в свой мир. — А ты… G, да? — спросил я, чуть наклонив голову и с интересом заглядывая ей в глаза. Она слегка отпрянула назад, поражённая. — Откуда ты знаешь? — в её голосе прозвучала смесь удивления и лёгкой настороженности. Я сделал паузу, выдержав лёгкую интригу, а потом с ухмылкой произнёс: — Свои связи. — Мой тон был шутливым, но уверенным, будто я действительно мог бы знать больше, чем должен. Она рассмеялась, расслабившись, и её смех снова звучал как музыка на тёмной улице. — Ах, вот как, — она качнула головой, всё ещё улыбаясь. — Значит, у тебя есть доступ к секретным данным? — Возможно, — я пожал плечами, притворно серьёзно. — Но, скорее всего, мне просто повезло. В любом случае, это всё остаётся между нами, верно? Она снова засмеялась, и в этот момент я осознал, что, несмотря на всю мимолётность нашего вечера, лёгкость и спонтанность, он был чем-то настоящим. — Ну что ж, Эдгар, — она произнесла, остановившись перед дверью, — кажется, судьба сегодня действительно забавляется. — Не сомневайся, — ответил я, кивнув ей в знак прощания. — Увидимся? — её голос звучал мягко, но не требовал ответа. Она знала, как и я, что завтрашний день был под большим вопросом. — Кто знает, — сказал я, с легкой усмешкой. — Может, судьба и завтра решит поиграть. Она исчезла за дверью, оставив после себя только тёплое послевкусие этой странной и лёгкой встречи.

***

Я сидел за партой, уткнувшись в учебник, но мысли мои блуждали далеко от математики. В классе было душно, и тихий гул голосов учеников, шептавшихся между собой, только усиливал сонливость. Учитель что-то объяснял у доски, но его слова походили на фоновый шум, который я почти не воспринимал. Смотрел в окно, где за стеклом медленно качались ветки деревьев, погружённые в тёплую осень. Мне всегда казалось, что время в школе тянется медленнее, чем где бы то ни было, словно мир за пределами классов жил своей жизнью, пока мы оставались запертыми в этих серых стенах. Внезапно что-то мягко ударило меня в затылок. Я вздрогнул и резко обернулся, пытаясь понять, что произошло. Мой взгляд наткнулся на Фэнга, который сидел за несколько парт позади. На мгновение наши глаза встретились, и он, улыбнувшись уголками губ, быстро отвёл взгляд, будто ничего и не случилось. Я заметил, как он наклонился к тетради, делая вид, что внимательно пишет. Мои мысли замерли, когда я опустил глаза и нащупал маленький скомканный листок бумаги, который только что прилетел мне в голову. Я аккуратно развернул его, стараясь не привлекать внимания учителя. На бумажке, написанной неровным, но разборчивым почерком, было всего три слова:

"Ты мне нравишься."

Сердце вдруг пропустило удар, а затем забилось быстрее. Я не мог поверить своим глазам. Эти три простых слова будто перевернули весь мой мир. Я почувствовал, как мне стало жарко, будто всё тело охватило нервное напряжение. Ладони начали немного потеть, и я с трудом проглотил ком в горле. "Неужели... это правда? Неужели Фэнг?" — мысли вихрем закружились в голове, сталкиваясь друг с другом и создавая хаос. Я не знал, что сейчас испытываю. Это была смесь удивления, радости, страха и сомнений. Я бросил быстрый взгляд на друга, который всё ещё делал вид, что сосредоточен на учебнике, хотя я знал, что он ощущает мой взгляд. Может быть, это просто шутка? Может, кто-то другой подбросил записку, а Фэнг просто оказался свидетелем и решил подыграть? Но сердце моё не хотело верить в это. Оно билось так, словно это была истина — та истина, о которой я никогда не смел мечтать. Я вспомнил те моменты, когда наши взгляды пересекались на переменах, когда он случайно касался моей руки в толпе учеников, когда мы вместе смеялись над чем-то нелепым в столовой. Может, всё это время Фэнг тоже испытывал что-то ко мне? Это казалось невозможным, но в то же время эти три слова были слишком реальными, чтобы их игнорировать. Я снова опустил глаза на записку. Пальцы дрожали, а мысли путались. Теперь всё изменилось. Независимо от того, шутка это или правда, я не мог просто забыть об этом. "Что теперь делать?" — мелькнула в голове тревожная мысль. Мне хотелось обернуться и встретиться с Фэнгом взглядом, но страх парализовал меня. А что, если это ошибка? Что, если я неправильно понял? Сердце билось так, что казалось, будто его стук слышат все в классе. Я снова взглянул на него, и на этот раз наши взгляды встретились. На секунду, которая показалась вечностью, Фэнг чуть улыбнулся, но тут же снова опустил глаза на свою тетрадь. Эта улыбка была лёгкой, как дуновение ветерка, но в ней было что-то большее, чем простая дружелюбность. Я почувствовал, как внутри меня растёт надежда, такая же хрупкая, как тонкая ниточка, но достаточно сильная, чтобы её нельзя было игнорировать. На перемене я не выдержал и подсел к Фэнгу за парту. Весь класс был заполнен шумом разговоров и смехом, но я услышал только своё собственное сердце, бешено колотящееся от волнения. — Эй, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это правда? Ну то есть… то, что в записке... Фэнг, склонивший голову к тетради, поднял на меня глаза и кивнул. — Да, это правда, — сказал он спокойно. В тот момент всё вокруг исчезло. Я почувствовал, как будто мир замер. Сердце стучало так, что я был уверен, его стук слышен всем вокруг. Слова и мысли сливались в одно. Я даже не осознавал, что делаю, просто действовал на волне эмоций. Без предупреждения, я резко наклонился и поцеловал его. Это был быстрый и непринуждённый поцелуй, который захватил меня полностью. Я почувствовал, как его губы касаются моих, и это мгновение превратилось в вечность. Всё, что было вокруг, — шум одноклассников, их взгляды — исчезло. Остались только мы и этот поцелуй, который был таким, каким я его много раз представлял у себя в голове, но никогда не думал, что он станет реальностью. Когда я отстранился, лицо Фэнга было так близко к моему, что я мог рассмотреть каждую деталь. В его глазах было удивление и что-то ещё, возможно, удовлетворение. Я сидел, растерянный и смущённый, чувствуя, как весь мир возвращается к реальности, но в этот момент это было уже не важно. Одноклассники, казалось, наблюдали за нами с удивлением, но я даже не обратил на них внимания. Важен был сам поступок — этот поцелуй, который всё изменил. Я чувствовал, как сердце всё ещё колотится, и в голове царил хаос, но внутри меня росло чувство, которое я не мог описать словами. Моё волнение было настолько велико, что я не знал, что делать дальше. Я прокручивал этот момент у себя в голове множество раз, но теперь, когда он стал реальностью, я был растерян и не знал, что делать. Все предыдущие фантазии о том, как это может быть, были обманчиво простыми по сравнению с настоящими эмоциями. Фэнг посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, в его взгляде была радость и некое понимание. Мы сидели молча, и в этой тишине было что-то особенное, что-то, что я никогда не хотел бы менять. Через минуту раздался громкий гогот одноклассников, заполнивший класс. Возгласы и смех стали громче, нарушая всё спокойствие, которое ещё недавно витало в воздухе. — Фэнг, я был уверен, что ты этого не сделаешь! — закричал кто-то с задних парт. — Неужели это правда? — добавил другой одноклассник, продолжая смеяться. Фэнг не удержался и тоже начал тихо смеяться, его смех был едва слышен на фоне общего шума. Он продолжал смотреть на меня прямо в глаза, его взгляд был полон игривого задора. В его глазах читалась смесь радости и лёгкого упрёка, и он словно хотел увидеть, как я отреагирую на происходящее. — Не думал, что ты поверишь в эту чушь, — произнёс он с усмешкой, его голос был тихим, но чётким, словно он хотел разрядить напряжение и одновременно посмеяться надо мной. Я почувствовал, как моё лицо заливается краской. Я был растерян, но в то же время мне было важно то, что происходило между нами, несмотря на шум вокруг. Взгляд Фэнга оставался неподвижным, полным лёгкости и провокации. Внезапно я резко проснулся, и гогот одноклассников всё ещё раздавался в ушах. Сначала я не мог понять, где нахожусь, и пытался разобраться в окружающем. Я сидел в постели, тело ещё тяжело отозвалось на пробуждение, а гулкий смех, который я слышал, словно не отпускал меня. Глаза немного щипало от яркого света, проникающего сквозь занавески, и я осознал, что всё это было сном. Чувство смущения и разочарования, которое я испытал во сне, всё ещё витало в воздухе, и я чувствовал, как сердце продолжает стучать от воспоминаний. Я сел в постели, откинув одеяло, и начал пытаться собраться с мыслями. Я вспомнил Фэнга, его взгляд, его слова, и всё это смешивалось с эмоциями, которые, казалось, ещё не исчезли. Смех и провокация, которые я услышал в сне, продолжали резонировать в моей голове, как эхом, не позволяя мне полностью проснуться. Возможно, это было просто подсознательное отражение моих собственных страхов и надежд.

***

На работу я приполз как на автопилоте, едва справляясь с тем, чтобы не заснуть на ходу. Кофе не помог, а глаза предательски слипались, как будто в них насыпали песка. Шум офиса был как фоновый гул, едва уловимый через туман в моей голове. Люди вокруг спешили, обсуждали проекты, перебрасывались комментариями о встречах и сроках, а я с трудом удерживался от того, чтобы не зевнуть в полный голос. Менеджер, как обычно, прищурился, заметив моё опоздание, и его взгляд говорил больше, чем любые слова. Он уже кажется привык к моим выкрутасам, но всё равно каждый раз делал вид, что ещё может что-то исправить в моём поведении. Я вздохнул, чувствуя, как привычная суета офиса медленно возвращает меня к реальности. Этот ежедневный хаос был словно якорь, который тянул обратно, в мир рутины, где всё просто. Где нет места ночным кошмарам, тревожным мыслям и старым воспоминаниям. Я закинул сумку на стул и опустился за стол, глядя на бумаги, которые так и остались недоделанными с прошлого дня. Они по-прежнему лежали передо мной, и я пытался сфокусироваться на них, но мой мозг отказывался включаться. Глаза упорно закрывались, и я моргал, пытаясь сбросить с себя сонное оцепенение. В голове крутились обрывки сна, и каждый раз, как я закрывал глаза, мне снова снились те моменты с Фэнгом. Я выдохнул, потёр лицо, и снова попытался сосредоточиться. Сегодня надо было работать. Пальцы лениво перебирали страницы, но мысли никак не собирались в единую линию. Всё вокруг звучало как шумный поток: голос менеджера, звонки телефонов, гул разговоров — всё это сливалось в единый фоновый шум, который никак не помогал сосредоточиться. Я был здесь физически, но мыслями ещё где-то там, в остатках ночного сна и усталости. Я лениво перевернул лист с очередной таблицей, пытаясь разобраться, о чём вообще идёт речь. Работа, которая вчера казалась невыносимо скучной, сегодня, после бессонной ночи, стала просто невозможной. Но, как ни странно, теперь она хотя бы не выглядела столь бредовой — после ночи в голове стало хоть немного больше порядка. Или же мне просто было всё равно. Голова медленно наклонялась вперёд, и я поймал себя на том, что уже несколько секунд утыкаюсь взглядом в один и тот же график, совершенно не понимая, что с ним делать. Я встряхнул головой, как бы пытаясь проснуться окончательно. И тут я заметил, как в офисе появилась она. G. Она шла через комнату с папкой в руках, уверенно и деловито. Наши взгляды встретились на мгновение, и я снова почувствовал тот лёгкий укол неловкости, который меня накрыл тогда, на тротуаре. Её лёгкая, но тёплая улыбка заставила меня непроизвольно улыбнуться в ответ. Как только она скрылась из виду, я почувствовал, она одним своим видом придала мне немного бодрости. Я проводил её взглядом, чувствуя, как улыбка постепенно растягивается на моём лице. Подперев рукой щёку, я продолжал смотреть ей вслед, пока она шла к своему столу. Что-то в её походке, в этой лёгкой уверенности в каждом движении, заставляло задуматься. Я не понимал до конца, что именно меня так тянет к ней, но что-то явно было. «Почему она меня привлекает» — невольно подумал я Это не просто её внешность — хотя она была симпатичной, даже очень. В её лице была какая-то естественная мягкость, но при этом она не казалась слабой. Нет, дело не только в этом. Наверное, мне нравилось, как она держалась. Уверенно, но без лишнего пафоса. Её улыбка — простая, но тёплая, не наигранная. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я чувствовал это лёгкое, почти незаметное притяжение. Мне нравилось, как она разговаривает — спокойно, с нотками юмора, словно ничего не может вывести её из себя. Даже тогда, когда я столкнулся с ней на тротуаре и сбил с ног, она не стала устраивать сцену, не пыталась обострить ситуацию. Вместо этого просто улыбнулась, как будто это была ерунда. Не многие бы так отреагировали. А ещё она умеет слушать. Это качество сейчас редкость. Даже в сегодняшнем коротком разговоре я заметил, как она внимательно смотрела на меня, будто действительно интересовалась, что я скажу дальше. У многих людей — это просто слова для поддержания разговора, а у неё… у неё в этом что-то большее. И вот я снова подловил себя на этих размышлениях. «Почему я вообще думаю об этом?» — вздохнул я.