Бессмертное небо

У каждого злого поступка есть причина, а у каждого должника — свой должник. Нельзя вовлекать невинных людей. Есть такие моменты, когда понимаешь, что если будешь бездействовать, чувство вины не оставит тебя всю оставшуюся жизнь.

Мэн Сиши, «Мириады осеней»

Сильный снегопад, словно живительный летний дождь обрушился на Снежную. Под ледяными хлопьями люди постепенно приходили в себя, болезненно вскрикивая практически от каждого движения. Большинство из них переломали кости, заработали множество ушибов и прочих телесных повреждений.  Наблюдая за этим, Скарамучча впервые почувствовал искреннюю жалость по отношению к людям. Его давно не волновало ничего из того, что творится в суетном мире обычных людей. Но пережив тот ужас, вспомнив практически все пытки, через которые ему пришлось пройти, его грудь сдавило от сожаления. Он не хотел им помогать… да и не мог, но смотреть на это было слишком тяжело. Дайнслейф помогал тем, кому мог помочь, переодически оглядываясь в поисках Люмин. Он понимал, что спасение людей — её заслуга. Но от понимания ничуть не легче. Люмин вряд ли осталась невредимой, когда влила столько сил в устранение этого тумана. Нужно было идти искать её, но никто из них не знал, в какую сторону она пошла. Поэтому Сказитель остался в городке, а Дайнслейф решил осмотреться вокруг, параллельно помогая людям подняться.  Размышления о произошедшем тяжело давались его уставшей голове, но больше нельзя было откладывать. Судьбы людей, как и собственные судьбы… в опасности.  Уплывающее время от времени сознание Люмин немного прояснилось, она заметила, что её кто-то очень крепко держит на руках. В ушах стоял какой-то непонятный шум, мешающий ей различать даже хруст снега под ногами. Снегопады в Снежной всегда были беспощадно сильными, затмевающие белой пеленой весь обзор. Она понятия не имела, сколько времени прошло, но смутно догадывалась, что точно не так уж и много.  — Очнулась?  — Мгм… — едва слышно промычала она, давая понять, что пришла в себя. Спина нещадно болела от глубокой раны, но кровь больше не пачкала белоснежное платье и шубу. Она, кажется, была укрыта чем-то другим. — Скоро придём. Тарталья был на удивление спокойным, совсем не таким, как перед её потерей сознания. Наверняка тоже вымотался за целый день беготни.  — Тебе не холодно? — зрение постепенно прояснилось и она обнаружила, что действительно укрыта чужой одеждой.  — Твоя красота согреет любого, — с явной, но беззлобной ухмылкой ответил Тарталья, — Ладно, не сердись! Не холодно, я не так уж и долго тебя несу. — Спасибо за помощь. — Сразимся ещё раз, — он рассмеялся, — и мы в расчёте! — Аякс… — О, ты запомнила моё имя? Я польщен, девуль! Люмин предпочла просто игнорировать дальнейшие высказывания Тартальи. Ей не было дела до его глупых подкатов, которые едва ли несут в себе хоть какой-то смысл.  Наконец она обратила внимание на небо, которое окончательно прояснилось. Конечно, это если не считать то, что оно теперь посерело. Но это не так важно. Тут же она заметила, что снег был каким-то необычным..? Словно в нём была какая-то особенная сила. От него не намокала одежда, а снежинки, хоть и были ледяными, но холоднее не становилось. Словно прочитав мысли девушки, Тарталья улыбнулся и объяснил: — Её Величество смогла спасти людей. Невероятные женщины, — с некой нежностью добавил последнюю фразу. — А… так это её рук дело?  — Да. Лет десять назад, когда на большую часть Снежной обрушилась эпидемия, Её Величество тоже посылала такой вот снегопад. Люди хоть и не исцелялись моментально, но тут же приходили в себя и больше не падали в обмороки… или замертво.  — Невероятно… — с неподдельным восхищением, девушка вытянула руку и поймала снежинку, — Это требует много сил, — отметила Люмин. — Да, наверняка очень много. — Ты можешь отпустить меня, мы уже почти пришли. — Лучше не тревожить твою рану, она не ещё не начала заживать. Разве что кровь остановилась. Это, конечно, здорово… Но если Скарамучча станет свидетелем этой картины, то, как минимум у него будет очень много вопросов. Как минимум. Очевидно, что между ней и Тартальей нет ничего, что стоило было хоть толики ревности, но это никак не остановит больно уж ревнивого Скарамуччу. Она прекрасно помнила, как он был зол, когда она с Кадзухой… В общем, лучше не стоит. Но противиться не стала. Рана действительно была очень глубокой и огромной. Вряд ли у неё вообще найдутся силы самостоятельно передвигаться, поэтому, оставалось лишь надеяться на понимание.  И, как нельзя кстати, к ним подошёл Дайнслейф.  — Ты в порядке, — с явным облегчением вздохнул он, — Здравствуй, — Дайнслейф кивнул Тарталье в знак приветствия, — Спасибо, что помог ей. — Да пустяки! С последней нашей встречи её сила очень возросла… Люмин редко вникала в разговоры этих двоих. Так уж сложилось, что Дайнслейф стал невольным заложником знакомства с Тартальей. Они не то чтобы ладили, но всегда обсуждали какие-то отдалённые вещи, которые мало интересовали кого-то, кроме них.  В общем, этот раз вряд ли бы был исключением, поэтому она просто устремила взгляд в сторону городка, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь снегопад. Конечно это было слишком тяжело, но всё-таки ей удалось разглядеть помогающих друг друга людей. Что ж… ей предстоит тяжёлый день.  — Где Скарамучча? — спустя несколько секунд вклинилась она. — С ним всё в порядке, — аккуратно перехватив Люмин в свои руки, Дайнслейф понимающе посмотрел на Люмин, — Ты ранена..? — Немного. — Немного?! Да ты шутишь? — Тарталья цокнул и покачал головой, — Рану нужно перевязать как можно скорее. Гончая неслабо проехалась когтями по её спине. — Поэтому вы стоите и языками чешете? — тут же выпалила Люмин, — Всё правда в порядке. Болит ужасно, но ничего серьёзного… Сегодня, может завтра уже заживать начнёт. Спорить никто не собирался, поэтому все молча пошли в город. На этот раз их сопровождал только завывающий ветер, слабый хруст снега и доносящиеся голоса людей.  На входе в город их ожидаемо не ждало ничего хорошего. Большинство людей были живы, но далеко не малое количество так и не пришли в себя. К сожалению… они никогда больше не откроют глаза. Был уже вечер, но фонари на улицах не спешили зажигать, словно этим погружая небольшой город в траур. Люди рыдали над телами близких и любимых. Кто-то тихо шептал просьбы не умирать, а кто-то кричал о том, что не смогут жить вот так. Это было больно слушать. Ужасно больно. — Не вини себя. Ты не можешь спасти всех, — тихо произнёс Дайнслейф, видя во взгляде Люмин чувство вины, — Ты сделала всё, что могла. Люмин всхлипнула, но не дала слезам пролиться. Она действительно не может спасти всех… А если попытается, то это вполне способно лишь усугубить ситуацию.  В попытках отвлечься, она начала искать взглядом ту самую фигуру, которая теперь всегда приносит её душе покой. На самом деле их жизнь никогда не будет счастливой, но в эти короткие мгновения, когда она ещё здесь, когда он может её касаться… Когда их губы способны чувствовать тепло друг друга, а пальцы переплетаться холодными ночами, Люмин была готова отдавать этим мгновениям всё.  Правда была в том, что план уже давно готов. Знает о нём только она и Дайнслейф… И этот план приготовлен на самый крайний случай. Ей нужно было быть готовой к тому, что ключ, как минимум один, вполне может быть уничтожен. Так и вышло. Пусть они и пытаются найти другой способ искоренить Скверну, но вряд ли что-то выйдет. Ей не хочется обманывать его, но она всю жизнь живёт ради кого-то. Всегда спасает людей, отдаёт всю себя на судьбы множества миров… Может же она хоть немного побыть эгоисткой? Быть счастливой, пусть и мнимо. На самом деле она устала.  Поэтому не раздумывая была согласна с тем, что предложил Дайнслейф.  Взгляд зацепился за него, прерывая поток мыслей. Скарамучча стоял рядом с гостиницей, бездумно пялясь в никуда. Люмин тут же вздрогнула, пытаясь выбраться из крепких рук Дайнслейфа, но тот, естественно, не позволил ей этого сделать.  — Не стоит. Словно что-то почувствовав, Скарамучча обернулся и его лицо тут же сменило сразу несколько эмоций: мимолётная радость от встречи, недоумение от идущей рядом фигуры, а потом на осознание того, в каком состоянии находится Люмин. Отойдя от секундного ступора, Сказитель тут же быстрым шагом направился к троице, идущей в его сторону. — Люмин… — тихо произнёс он, а в его глазах отразился испуг. — Всё в порядке, — как можно более убедительно произнесла она, — Дайн… Через несколько секунд она почувствовала под ногами твёрдую поверхность.  — Правда в порядке. Внимательно осмотрев её с ног до головы, а потом с головы до ног, он понял, что она определённо врёт ему. Однако почему-то не стал ничего говорить, только лишь коротко кивнул в знак согласия. Люмин нерешительно протянула руки вперёд и заключила Скарамуччу в объятия. Сердце мгновенно пропустило удар, а в груди, подобно тёплому весеннему ветру разлилось приятное чувство. «— Я рада. Рада тебя видеть..» Сказитель тем временем, хоть и был рад тому, что она, если это можно так назвать, цела… Но присутствие этой нахальной рыжей занозы… — Даже не поздоровался со старым другом! Как некрасиво с твоей стороны, — саркастично улыбнувшись, Тарталья посмотрел точно в глаза Скарамуччи, — Так давно не виделись, неужели совсем не скучал по мне? — Не слишком ли много чести для отребья вроде тебя? — процедил Скарамучча, — Че ты тут забыл? — Как это что? Не твой ли жетон мне показала та девчушка? — хмыкнул он и протянул Сказителю небольшую серебряную брошь, которая крепилась к одежде. — Знал бы, что там будешь ты… — Ни за что бы не отдал ей свой жетон. Да-да, как скажешь, — Тарталья заулыбался во все тридцать два, — Но ты должен быть мне благодарен. Если бы не я, то прекрасная Люмин сейчас вряд ли смогла вот так вот тут стоять. Пришлось нести её сюда, чтобы рана не стала ещё больше. Он знал, что не должен этого говорить. В конце концов, зла он Люмин не желал и именно поэтому готов был пройти с ней хоть через всю Снежную, если это означало спасти её. Да и со Сказителем у них никогда не было сильных разногласий, только лишь постоянные попытки убить друг друга. Точнее, эта недоделанная кукла вечно язвила и всеми возможными способами пыталась показать, что готова избавить Фатуи от Одиннадцатого Предвестника.  Но сейчас Скарамуччу волновало не это. — Прекрасная… Люмин..?! — А что, ты не согласен?  Рука невольно сжалась в кулак, а взгляд наполнился неподдельным гневом и неприязнью. Тарталья вообще понятия не имел, что между этими двумя что-то есть. В конце концов, он прекрасно помнил, как тот попросил его наплести Люмин что-то эдакое, когда они были в Ли Юэ. Поэтому он беззаботно продолжал обмениваться всеми возможными колкостями. — На тебя даже смотреть смешно! Неужели так сильно пытаешься ей понравиться? Сомневаюсь, что такие противные коротышки могут покорить сердце этой прекрасной девушки. — Хватит! Придурки! Устроили тут неизвестно что, — не выдержала Люмин, — Спасибо за помощь, Тарталья, — она выдавила милую улыбку, — Но нам действительно пора идти. — Как скажешь, принцесса. Скарамучча, готовый послушаться и уйти, тут же развернулся и посмотрел на Тарталью такими волчьими глазами, что если бы мог, то точно убил бы одним только взглядом. По его ладони уже пробежала искра, готовая в любой момент направиться в Одиннадцатого Предвестника… Но тот уже не видел. А Люмин, зная, что если не вмешается, то к куче раненных людей прибавится ещё двое, быстро отдёрнула Сказителя и потащила в гостиницу.  Следующие двадцать минут она перевязывала рану и чувствовала на себе пронзающий взгляд. Ей даже обсуждать не хотелось то, что эти придурки только что устроили. К тому же, придётся долго и мучительно объяснять, что они действительно просто… а кто? Заклятые друзья? — Что. Между. Вами. Было. — отчеканил он каждое слово, когда Люмин закончила с перевязкой. — Это действительно единственное, что тебя сейчас волнует? — тут же парировала она. Скарамучча промолчал, но взгляд не отвёл. На миг промелькнула мысль о том, что это действительно слишком глупо и неуместно. С чего бы он вообще взял, что между ними что-то могло быть?  Но то было лишь секундное просветление, о котором он забыл, как только вспомнил это приторное «принцесса». Люмин с неподдельным усилием завязала бинт, и только после этого вновь обратила внимание на Скарамуччу.  — Вы повели себя слишком глупо, — её голос оставался предельно спокойным и уверенным, но во взгляде читалось сожаление, — Он не знал, что мы с тобой… В общем, я действительно должна была сказать, чтобы избежать конфликта. Но и ты беспочвенно обвиняешь меня в том, чего не было.  — Он так мило зовёт тебя принцессой, — хмыкнул Сказитель, развалившись в свободную позу на стуле и скрестив руки на груди, — Может, я слишком далёк от этого мира, но, кажется, когда я ещё не был в Бездне… было не принято так называть друзей и знакомых? Или за эти несколько месяцев мир стал настолько неузнаваемым?  Сохранять спокойствие было трудно, но хоть кто-то должен оставаться в трезвом уме. Помимо того, что этот ревнивец вспылил из ничего, так ещё и просто проигнорировал возможность помочь, когда она перевязывала рану. Может… она тоже что-то упустила и раны на спине теперь легче обрабатывать самой, чем с чьей-то помощью? Но Люмин не хотела ругаться. Ещё полчаса назад она надеялась, что сможет просто побыть счастливой то время, которое ей может выделить судьба-злодейка? — И с Дайнслейфом ты тоже в очень уж хороших отношениях… Слушай, да ты тут не скучала! — В рот можешь класть то, что угодно, — Люмин едва не потеряла дар речи, когда услышала последнюю фразу Скарамуччи, — …но смотри, что из него вылетает. Дайнслейф почти всё это время был рядом, помогал мне искать информацию о Скверне, Бездне и ключах. Он дорог мне, но между нами никогда ничего не было… Он помогал мне во всём, а в особенности, Скар, с твоими поисками. Или, по-твоему, что? Если он помог мне, то между нами обязательно что-то было?  Сказитель не нашёлся с ответом. Вместо этого просто встал и покинул комнату, показательно хлопнув дверью.  Ожидаемо. Наверняка стоит пойти за ним, но рана всё ещё давала о себе знать, а с болью проглоченная обида не позволит Люмин бегать за ним. Да и наверняка нужно время, чтобы успокоиться и хоть немного подумать над своими словами.

За пределами.

Итэр уже битый час измерял шагами то, что можно назвать комнатой. Мысли никак не могли прийти в норму, а на сердце лежал тяжёлый груз. Редкие проблески сознания пробуждали в нём все самые светлые чувства, которые однажды грели его душу. В Бездне поистине холодно и даже собственные силы больше не могли согреть его.  — Ваше Высочество. — Да? — Всё готово. Принц лишь кивнул. Было уже поздно что-то менять, даже если сейчас так сильно жалеешь. Одержимость «справедливостью» окончательно разрушила его собственное «я». Ему больше нет смысла сопротивляться Скверне, которая несколько сотен лет проникала в его сердце. Он не знал, что всё так обернётся. Хахах… Принц Бездны? К чему ему всё это? Как можно было не увидеть правды?  Ремус уже давно не появлялся в его поле зрения, но оно и к лучшему. Это существо — Скверна. А Ремус тот, кто пробудил проклятье всех миров, а затем стал с ним единым целым. Ему нужен был тот, кто сможет помочь в высвобождении проклятья… И он нашёл Итэра. Поразить Скверной душу глупого мальчишки, который никак не мог пробудить сестру… Хах, раз плюнуть. У Итэра был шанс остановиться, но он не захотел.  Сейчас ему нет места в Тейвате, в сердцах людей и… сердце сестры. Он не сможет остановить то, к чему сотни лет сам прикладывал усилия.  Итэр потерял свою любимую, когда Каэнри’ах разрушили… Потерял свою сестру, когда хотел отнять Небесный ключ. Он отпустил Сказителя, лишь потому что знал, что Люмин ему этого не простит. Как будто это давало небольшую надежду на то, что всё ещё можно изменить. И пока он помнит об этом, находясь в этой комнате, куда никогда не проникал свет и тепло… Он будет жалеть о том, что сотворил. — Пойдёмте, Ваше Высочество, — тихий женский голосок вновь потревожил его мысли, — Через четыре дня всё встанет на свои места. Ваше Высочество… Он больше не мог сопротивляться Скверне. Как только он покинет эту комнату, то забудет обо всём, чём думал сейчас. Разрушит этот Мир без сожалений. Возродит Каэнри’ах и навсегда забудет о милой, любимой сестрёнке.  — Подождём ещё несколько минут, — с болезненным от сопротивления вздохом, Итэр сел за стол и взял лист бумаги.

***

Люмин растянулась на кровати и уткнулась лицом в первую попавшуюся книгу. На удивление, книга оказалась обычным лёгким романом из Издательского дома Яэ, а не очередной древней писаниной о Скверне, Бездне и Богах. Это заставило Люмин выпасть из реальности на следующие сорок минут. Роман не нёс в себе никакой смысловой нагрузки, но оказался довольно интересным, а события затягивали с первых глав.  Улыбка тронула её лицо, когда на пятнадцатой странице главные герои романа оказались запертыми в какой-то кладовке, а потом на протяжении двух глав пытались выяснить, кто из них виноват в случившемся… Да ещё и с особым пристрастием. В общем, Люмин даже пару колких фраз взяла себе на заметку.  Наверняка она бы и дочитала этот роман сегодня, но шум за окном прервал её погружение в несуществующую Вселенную. Нехотя отложив книгу, девушка аккуратно встала и распахнула окно.  — Кто шумит? — спросила она в пустоту, но ответа не последовало. Вряд ли это кто из жителей, им сейчас не до глупых забав. Люмин внимательно осмотрелась, но так никого не обнаружила. Только небольшие хлопья снега бесшумно падали на крышу, а вдали слышался лай собак. Поёрзав от холода, она собиралась закрыть окно, но… — Письмо? Небольшой конверт был засунут между стеной и оконной рамой. На нём не было подписи или печати, чтобы знать, кому оно принадлежит. Аккуратно вытащив его, Люмин закрыла окно и нерешительно уставилась на белый конверт… Точно ли оно адресовано ей? И должна ли она его читать? Вдруг кто-то ошибся?  …но много ли людей, которые выбирают такие способы передачи писем?  — Люмин? — прохладный голос донёсся из-за двери, — Я войду? — Да, заходи… — Это довольно срочно. Я только что услышал шум за окном, а когда открыл, то нашёл вот это… — Дайнслейф протянул точно такой же конверт, — Его… я… — мужчина томно выдохнул, словно пытаясь найти подходящие слова, — Итэр.  Пальцы Люмин сжали уголок небольшого конверта, который она несколько секунд назад взяла из рук Дайнслейфа. Итэр… написал письмо? Но зачем? — И он… прощается? — Дайнслейф зацепился взглядом за стол, который был за спиной девушки, — Ты тоже получила? — Я… я ещё не читала. И не хотелось. Так они простояли пять минут, бездумно смотря в глаза друг друга и пытаясь найти в них ответы. Их всегда связывал один человек. Всё, начиная с первой встречи и этим взглядом было связано с ним. С Итэром. А сейчас, когда конец так близок.  Когда до конца всех бед и страданий осталось лишь несколько дней… Они получают письма от него. — Что в твоём письме? — наконец выдавила из себя Люмин. — Попрощался и попросил… прощения. — О. Неужели? — Прочти, если хочешь. — Не… — но пальцы уже скользнули по развороту бумаги, а перед её глазами промелькнуло несколько строк. Почерк был расплывчатый, неаккуратный, словно писали в потёмках. Но он точно принадлежал её брату.

«Здравствуй, мой старый друг.

Я знаю, как глупо прощаться вот так, но не смогу явиться лично. 

Мне хочется сказать многое… Но как будто нечего. Поэтому пусть будет то, что просто пришло в голову.

Наши судьбы были неизбежно связаны в прошлом, а затем, так беспощадно разорвались на полпути. Я во многом виноват и эту вину не искупить никакими молитвами. Всё, что я делал… Я делал добровольно. Ты не виноват в том, что не смог меня переубедить. Спасибо, что оберегал мою сестру.

Прости… и прощай».

Солёная слеза скатилась по бледной щеке, а затем упала на бумагу, оставив развод из потёкших от влаги, чернил.  — Люмин… — Я в порядке, — тихо ответила та, и взяла своё письмо в руки. Наверное не стоит читать его сейчас, но она уже не хотела ждать.  Вдох… выдох… Если он хочет попрощаться, то он это заслужил. Каким бы ужасным Итэр не являлся человеком, но он всегда оставался её братом. Наверняка он считает, что его план совершенен. Но он ещё не знает, что это не совсем так.  И пусть это письмо, каким бы оно не являлось, останется в угасающем сердце Люмин.

«Знаю, что ты, наверное, не хочешь слышать от меня ни слова. И, возможно, это письмо только усугубит ситуацию. Но я должен был написать.

Я не ищу твоего прощения, но всё же прошу. 

Прости.

Я плохой брат, ужасный человек… И даже не скрываю этого. 

Но…

Люмин, у тебя ещё есть время уйти. Никто больше не помешает тебе покинуть Тейват. Я не хочу твоей смерти, но этот Мир должен умереть. Будь счастлива вне Тейвата. У тебя ещё вся жизнь впереди и ты… Я уверен, что сможешь стать счастливой и сильной.

Без меня.

Я… должен сказать, что люблю тебя, сестрёнка?»

И её сердце перестало биться на мгновение.