Перевал

Как только окна деревянных сооружений начинают проглядывать через толщу елей, мальчик, сидящий на последнем ряду старого автобуса марки «Mercedes», сильнее впихивает наушники, чтобы не слышать начинающегося гомона со стороны своих со-детдомовцев. Каждый из них, вероятно, ждет шанса вдоволь набегаться по зеленым полям, поесть вкусной еды из лагерной столовой и попугать наконец-то младшие отряды байками, которые собирались целый год. Однако одинокий мальчик их счастья не разделяет. Его вполне устраивало бы остаться в привычном месте, есть уже привычную «никакую» еду и вечерами пропадать в библиотеке. Он не мечтал о мероприятиях, вечной беготне и уж тем более не хотел излишнего к себе внимания. Его девиз по жизни давно уже был – «стань незаметным и никаких бед не случится». Все что ему хотелось делать в сложившихся обстоятельствах – это как можно дольше придерживаться этого. — Не насиделся еще, лошара? — Почувствовав легкий толчок в плечо, он открыл глаза и потер их, понимая, что они уже приехали, а оставшуюся часть дороги он просто безбожно проспал. Выходить не хотелось от слова совсем, но делать было нечего, на улице уже стояли, как и всегда, молодые вожатые, и его нелюбимые воспитатели, которые вечно пытались сделать жизнь отдыхающих в лагере сложнее. Подумаешь нельзя курить – думалось мальчику, – Вот поживите в детдоме, вам и не такими вещами захочется побаловаться. Собрав все свои силы и наконец взяв в руки сумку, он легкой походкой дошел до задней двери и спустился по небольшой лестнице. В нос сразу-же ударил душный воздух, смешанный с ароматом какого-то цветущего здесь растения. Тут же захотелось нещадно почесать нос и чихнуть раз так десять. Однако он сдержался и последовал к остальным ребятам, чтобы узнать в какой отряд попал в этом году. Наверное, это была самая нелюбимая часть приезда в лагерь. Все дети стоят под солнцем и словно вердикт, слушают в какой отряд, а главное с кем они попали. Старшим, конечно, обычно хотелось попасть вместе с такими же как они и к вожатым помоложе. Но именно здесь и начиналась та самая экзекуция со стороны воспитателей. Они забирали себе самых взрослых ребят, часто будущих выпускников и они работали всю смену, практически не участвуя в творческой жизни отрядов. Этого он боялся обычно больше всего. — Разумовский, в отряд к Олегу Давидовичу и Юлии Александровне. — Бегом давай, не спи, Сережа! — Заместитель директора слегка прикрикнула, и рыжая макушка резко перевела свой взгляд на двух вожатых, что стояли чуть поодаль. — Слышу я, господи, чего так орать. — Пробурчал он себе под нос и покрепче перехватив сумку, двинулся в нужном направлении. Этих двух он раньше в лагере не видел. Девушка, которую, кажется, звали Юлией, обладала красивыми ярко-рыжими волосами, почти как у самого Сережи. Только они переливались на солнце и создавали невообразимо красивый эффект, от чего их очень хотелось потрогать. Она была очень худая, но в то же время высокая, что делало ее похожей на какую-нибудь супермодель, каких он в детстве видел в маминых журналах. Почему-то резкое воспоминание о матери, протекло в груди приятным теплом и стало ассоциироваться с новой вожатой. Стоявший же рядом, черноволосый, словно не человек, а ворон, юноша, доверия совершенно не внушал. Его глубокие голубые глаза бликовали на солнце и казались очень большими, словно две новые планеты в необъятном космосе… «Сережа, ты что больной так про вожатого думать??». Мысль пронеслась совсем незаметно, но Разумовский поспешил себя за нее отругать. Не хватало еще рассматривать чьи-то там глаза, какими-бы глубокими они не были. И вообще, он молодой, ему, наверное, вообще плевать будет на отряд. Свалит все на плечи бедной хрупкой девушки, а сам в ночи будет по чужим койкам прыгать. Да, так они обычно и поступают, эти молодые «альфачи». — Привет, можешь обращаться к нам просто по именам, но на «Вы», весь этот формальный стиль общения оставим для линеек и начальства, хорошо? — Юля подошла к Разумовскому и мило ему улыбнулась, протягивая ладонь для рукопожатия. Рука ее была невероятно тонкой, на изящных пальцах было лишь одно небольшое золотое кольцо. — Олег обычно не такой хмурый, но сегодня первый день и ему слегка трудно, так как детей много. Ты в отряде самый старший, так что мы будем очень признательны, если ты окажешь содействие в ряде дел, с которыми мы столкнемся в дальнейшем. — Конечно. — «Какое конечно, Сереж? Ты сюда скрыться от всего мира приехал, а не вожатым помогать детей за ручку водить.» — Отлично. Вижу, ты очень милый мальчик, так что, я правда рада познакомиться. — Она еще раз улыбнулась ему и легонько потрепала за плечо. — Так, ребята, все направляемся в сторону нашего корпуса. Мы с Сережей, — Юля показала на него ладонью. — будем идти в начале строя, а замыкать его будет Олег Давидович. Шагом марш! Оказаться наконец, пусть и не в привычной детдомовской, но какой никакой комнате ощущалось словно блаженство. С ним подселили двух мальчиков четырнадцати лет, и он окончательно выдохнул, понимая, что ничего плохого ему на смене не грозит. Так как приехали они рано утром, до обеда было еще очень много времени, чтобы разобрать вещи, застелить кровати и заниматься своими делами. Чем собственно Сергей и планировал заниматься. Однако у голубоглазого ворона были на него совсем другие планы. — Ты Сергей, да? — Олег вихрем ворвался в комнату и тут же подлетел к ничего не понимающему Разумовскому. — Пойдем, поможешь застелить кровати младшим. — Он взял его за локоть и уже начал тянуть на себя, как Сережа вырвал из его хватки свою руку и злобно на него посмотрел. — Я вообще-то тоже занят тут делами, а не сижу на жопе ровно, товарищ Вожатый. — Он скрестил руки на груди и опустил взгляд, носком кроссовка, пытаясь, кажется, проделать дыру в нарнию. — Ты как со старшими разговариваешь? Совсем страх потерял? Думаешь если приехал из детдома, где такое позволено, здесь будешь вести себя также? Еще раз услышу, отправишься прямиком на ковер к директору, а оттуда в родные пенаты, раз такой недовольный. — Олег злобно на него зыркнул и тотчас развернулся, уходя быстрым шагом и захлопывая за собой дверь. Да, приехал в лагерь называется. Быстрее бы 18 дней прошли, чтобы он больше никогда не вспоминал об этом месте. И почему только его никто не любит, где бы он не находился, всегда сталкивался с агрессией и полным отторжением. Пожалуй, этот Олег его совершенно своим отношением не удивил. К детдомовским только так и относились. Время неумолимо близилось к вечеру, а Сережа так за весь день не соизволил даже показаться из своей комнаты. Не считая, конечно, выхода на обед, полдник и ужин. Ребята что-то активно обсуждали в холле и с каждой секундой Разумовскому становилось только хуже. Хотелось завернуться в одеяло и пролежать так всю смену, а может вообще никогда из кровати не вставать. Пусть его трупик потом заберет кто-нибудь после смены. Хоть запомниться чем-то. И будут потом младшим отрядам рассказывать историю про пионера, который умер от одиночества в стенах этой комнаты. Внезапно тишину комнаты нарушил тяжелый стук в дверь. Сережа молчал и в следующий момент к нему зашел никто иной, как Олег. Он осторожно присел на край кровати и виновато посмотрел на парня. — Извини. Я был не прав. Просто перенервничал из-за маленьких детей, из-за чего сорвался на тебя. Я такого не хотел. Может присоединишься ко всем? Мы там девиз обсуждаем и плакат. Никто не умеет рисовать, вот я и подумал, может ты бы хотел? Ты выглядишь как… — Как? — Сережа злобно на него посмотрел, а затем высокомерно фыркнул. — Как фрик, который увлекается подобным? И с чего ты это взял? Разумовский без спроса перешел на «ты» и с вызовом смотрел на своего оппонента. — Хах, нет, я хотел сказать, что ты выглядишь как человек, который увлекается чем-то творческим. Рисованием например или может музыкой. Я не вкладывал в это негативного смысла, но ты кажется так не думаешь. — Олег не стал ругать его за такое неуважение к нему, как к старшему, поэтому просто добродушно улыбнулся. Сергей впал в ступор. Олег утренний и Олег вечерний совершенно отличались друг от друга и это вызывало диссонанс. Нет, нельзя верить этому Олегу. Это просто фальш и обман ради того, чтобы он вышел из комнаты. Ну хорошо, если этот вожатый хочет поиграть в игры, пусть так и будет. Сережа ему подыграет. — Хорошо. Пойдем. — Он хитро прищурился и откину с себя одеяло, двинулся вместе с Олегом в сторону двери. — О, какие люди. Именно твоей помощи нам и не хватало. — Они открыли дверь и в сторону Разумовского тут же раздался невероятно нежный голос Юли. Она вся источала спокойствие. Смотря на нее, Сережа снова стал испытывать так давно забытое, но приятное чувство словно он попал к маме. Ему вручили ручки, карандаши, фломастеры и даже краски, а затем около 20 пар детских восторженных глаз уставилось прямо на его работу. Он осторожно выводил линии, закрашивал буквы с филигранной точностью, дополнял все деталями, а главное делал это так быстро и профессионально, что от него было невозможно оторвать взгляд. Пожалуй, если бы он родился в нормальной семье, а его мама не решила уйти на небеса, он мог поступить в художественную академию, чтобы связать свою жизнь с этим. Исполнить свою мечту и стать великим художником. Выставляться на выставках и получить всемирную любовь публики. С каждым днем он все меньше расстраивался, что эта его мечта останется лишь плодом больного воображения, которое не может смирится с реалиями мира. — Вроде все. Я сделал все что мог. — Он провел последний штрих и осторожно положил карандаш рядом с бумагой. Сердце его билось так, словно его сейчас будут судить за преступление. Он поднял глаза и встретился с голубыми огнями напротив. Олег смотрел так восторженно, словно увидел сейчас перед собой Микеланджело, а не Сережу. — Это невероятно красиво, Сережа. Ты просто талант. — Юля защебетал радостно, а затем повела более высоких мальчиков вешать плакат. Где-то слева от него почувствовалось шевеление, и он повернул голову на шум. К нему подошла девочка с белоснежными волосами, ярко ему улыбаясь. Он неловко улыбнулся ей в ответ. — Ты очень красиво рисуешь. Юля права, у тебя и правда талант. — Она неловко протянула ему руку. — Меня зовут Алиса. А ты Сережа, да? — Он ответил на ее рукопожатие и теперь уже широко улыбался в ответ. Можно ничего не бояться, уж она то точно его не обидит. — Не хочешь прогуляться после отбоя у речки? Говорят, там очень красиво. — А…да, давай. Я за тобой зайду. — Сережа наконец отпустил ее руку и двинулся обратно в сторону своей комнаты. Совершенно игнорируя странный взгляд, что посылал ему Олег. С него не сегодня хватит. Пребывание в социуме было превышено примерно на бесконечное количество процентов. А он, итак, даже не один в комнате. Так что нужно скорее вернуться, включить любимый плеер и спокойно ждать ночи, чтобы пойти прогуляться с Алисой. В душе потихоньку становилось спокойно. *** Ночь приблизилась совсем близко и уже около двух часов ночи, тогда, когда они были уверены, что вожатые тоже легли спать, он двинулся в сторону комнат девочек. Три легких стука и вот он уже внутри. Алиса предложила аккуратно спустится через окно и уже через десять минут они брели по небольшой тропинке в сторону предполагаемой речки. Алиса осторожно взяла его под локоть, и они медленно шли, рассуждая обо всем на свете. — Я вот с родителями еще на море должна поехать этим летом. Но мне так не хочется если честно. — Она склонила голову к его плечу и грустно вздохнула. Если бы у Сережи была такая возможность, он бы непременно сделал все что угодно. — Они каждый год берут младшего брата, а он просто невыносимый. Берет мои вещи и постоянно пытается сгрызть что-то. Сережа мягко усмехнулся и чуть сильнее сжал локоть девочки. — Не расстраивайся Алис, зато подышишь морским воздухом и позагораешь, это все очень полезно. Приедешь к школе самой красивой в классе. Но ты, итак, наверное, самая красивая там. — Он вновь улыбнулся и посмотрел на Алису. — Скажешь тоже…— Она засмущалась и прикрыла волосами свои порозовевшие щеки, пряча их от Разумовского. — Между прочим это неприлично так смущать девушку. — Простите меня миледи, я совсем не хотел вас обидеть. — На горизонте уже виднелось подобие пляжа, и они ускорились. Сереже очень хотелось намочить ступни, почувствовать так нужную ему свежесть. Из-за сильной жары в корпусах было жутко страшно, и речка стала сейчас единственным спасением. — Боже, как же приятно. — Он ступил в воду и зажмурился, возводя голову к небосводу. Воздух был чистым и приятно обволакивал легкие изнутри. Алиса пристроилась рядом с ним и молчала, словно понимая, что им обоим это сейчас необходимо. Сережа хотел бы простоять так вечность, никуда не уходить, просто застыть в моменте и не важно, вместе с Алисой или одному. Он просто наконец испытывал чувство хоть какого-то равновесия в своей жизни. Ему было радостно, что Алиса предложила такую хорошую прогулку. — Сколько тебе лет кстати? — Девочка заинтересованно посмотрела на него и поправила локон, спадающий на глаза. Было понятно, что она смущается задавать такой вопрос, так как боится разочароваться. Если Сережа окажется слишком взрослым, у них ничего не получится. Наверное, именно так ей и думалось. — Мне семнадцать. — Он неловко почесал затылок и словно понимая, о чем в этот момент думает Алиса, неловко улыбнулся. — Наверное ты ожидала что-то около тринадцати, да? — Если честно, да. — Она посмеялась с абсурдности ситуации и с того, что Сережа так легко прочитал по ее эмоциям, что она испытывает. — Ты мне еще с утра понравился, поэтому я и пригласила тебя на прогулку. Хотела устроить что-то вроде свидания, но, наверное, это не лучшая идея. Она понуро опустила голову, а затем отошла от Сережи и опустилась на лавочку, что стояла на небольшом пригорке. Алиса достала из небольшой сумочки две коробки и вдруг позвала Разумовского. — А давай поиграем в морской бой. Ты мне и правда понравился, но это же не значит, что мы не можем дружить, верно? — Она вновь широко улыбнулась и позвала его рукой, уже расставляя корабли на своем поле. Алиса понравилась Сергею. На первый взгляд она была очень легкой, совсем не высокомерной. Выглядела как человек, который мог стать преданным другом в будущем. А такие друзья, пожалуй, ему совсем не помешают. — Ничего себе, откуда у тебя такое добро? — Он тоже взял корабли руки и начал пытаться придумать необычное расположение для них, чтобы непременно одержать победу. — Я в морской бой, наверное, в последний раз играл классе в четвертом. — Мне от дедушки достался. Он сделал меня настоящим мастером спорта в этой игре. Я сделаю тебя, а ты этого даже не заметишь, так что готовься. — Она звонко рассмеялась и с чувством, что уже победила, положила коробочку к себе на колени. Сережа только усмехнулся от такой уверенности и повторил действия девушки. — Я верю тебе, но не будь такой самоуверенной, в этой игре главное быть очень внимательной и не сдать своему противнику местоположение кораблей, уж с этим я надеюсь ты справишься. Пожалуй, D3. — Он посмотрел на Алису и увидел легкое замешательство на ее лице. Которое постепенно сменялось полным непониманием, а затем растерянностью. — Что-то не так? Или может ты не успела расставить кораблики в своем море? — Ты увидел местоположение да? Это нечестно, ты же понимаешь? Это просто нереально с первого раза так попасть. Либо ты подглядывал, либо просто везунчик, но это ненадолго. — Она насупилась и закрыла красной фишкой одну из частей двухпалубного корабля. Ей не верилось в такую удачу с самого первого хода и хотелось скорее сделать ответный удар. — Теперь я! E5! Сережа усмехнулся и посмотрел на девочку со смесью наивности и радости. — Милая, сейчас хожу я. Конечно, понимаю, что тебе поскорее хочется взять реванш, но я был бы не против, соблюдай ты правила игры, в которую сама предложила поиграть. — Он опять улыбнулся и щеки Алисы стали пунцово розовыми. Стало стыдно. Сергей чуть нахмурился и затем произнес словно приговор. — А вот сама мне и скажи, что у тебя на E5. Не могла же ты называть поля, в которых у тебя самой расположены судна? — Он удивился. — Ты что, серьезно? Боже Алиса, ну ты гений. — Он заливисто рассмеялся, а затем начал хохотать. Такая наивность, а главное уверенность в себе совершенно не оставили юной девчушке даже шанса. *** Он не знал, сколько они вот так просидели, но солнце уже пыталось показаться из-за горизонта, а небо налилось всеми красками палитры, которые только существовали. Они уже не играли в морской бой, просто сидели на берегу. Алиса положила голову ему на плечо, а Разумовский приобнял ее, нежно прижимая к себе и будто защищая от всего мира. — Не расстраивайся, тебе обязательно повезет в следующий раз. Нельзя же все время выигрывать. Как-нибудь еще выберемся сюда и я обещаю тебе, что ты возьмешь реванш и одержишь победу. — Мы сюда еще пойдем, правда? — Она смотрела на Сережу с не верящими глазами, словно уйдя они отсюда, он бы сказал, что она противная малявка и гулять с ней совсем не интересно. — Ну, конечно. С тобой очень весело и я бы хотел, чтобы мы дружили, если ты не против, конечно. — Он улыбнулся и протянул ей ладонь. — Скрепим начало нашей дружбы крепким рукопожатием. Их идиллию прервал громкий топот, а затем разъярённый крик со стороны тропинки. — Вы что оба совсем страх потеряли? Надоело в лагере? Что ж вы все суетесь туда, сволочи, управы на вас нет! Мария Петровна кричала так истошно, что грозило перебудить весь лагерь. За ней, потирая до конца не проснувшиеся глаза, плелся Олег. — Ладно ты, Разумовский, все равно будущего у тебя нет, хорошо если не сторчишься, но от тебя, Жаворонкова, я такого не ожидала. — Глаза Алисы уже были на мокром месте и Сережа, посмотрев на нее, больше не смог молчать. — Она не виновата. Я ее обманом сюда привел, хотел реку показать. Не наказывайте Алису, можете со мной что угодно делать, но ее трогать не надо, пожалуйста. — Воспитательница даже слушать его не стала. Схватила девочку за руку и потащила ту в сторону корпусов, напоследок крикнув Олегу, чтобы он делал с Сережей все, что угодно, главное со всей жестокостью. Разумовский тяжело вздохнул и отвернулся к воде. — Я так не считаю, если тебе вдруг интересно. — Он поравнялся с Сережей и тоже смотрел в сторону речки. — Это Белуха, говорят она ночью переливается очень красиво, всегда хотел проверить. Не врут? Сережа посмотрел на него как на идиота и закатил глаза. Все волшебство этого утра было разрушено и ему совершенно не хотелось продолжать бессмысленные разговоры. Он был готов получить любое наказание, которое придумает этот лицемерный вожатый и снова на весь день уйти в свою комнату. — Давай уже, что ты от меня хочешь? Говори, я сделаю и пойду к себе. Мне не в кайф с тобой вот тут стоять. — Он поежился и перевел взгляд на Олега. Тот смотрел на него в упор. — Что? — Почему ты так злишься на меня? Да на всех тут, собственно…что не так. Неужели тебе проще закрыться этой злобной броней, чем попробовать быть более доброжелательным? Он был таким, буквально пару минут назад, прежде чем Олег пришел сюда с этой гиеной и разрушил все, что было этой ночью. Алиса действительно понравилась ему как человек, и он бы с радостью и дальше с ней общаться. Только вот, дадут ли. Он же теперь в глазах воспитательницы самый настоящий хулиган, который еще и маленькую девочку на такое подбил. И как его только земля носит. — Доброжелательным? Что-то в детдоме ко мне никто никогда таким не был. И это место, поверь мне, абсолютно такое же, как наш гадюшник. — Он скрестил руки на груди и вздохнул, они практически ничего друг другу не сказали, а он уже порядком устал. — Я тоже вырос в детдоме. Так что поверь, понимаю тебя как никто больше в этом, как ты выразился, гадюшнике. Но, надеюсь, эта информация останется, между нами. — Олег посмотрел на Сергея чуть улыбаясь и протянул руку. Разумовского пробило чувство дежавю. Он пожал руку своему вожатому и все еще продолжал удивленно на него смотреть. — И откуда же ты? — Радуга. Под Санкт-Петербургом. — Олег уже опустил руку, но продолжал в упор смотреть на Сергея, чтобы постараться настроить его положительно. — Я провел там все восемнадцать лет, с самого рождения и до того момента, пока мне не сказали катиться. Поступил в вуз и вот уже как два года учусь на филолога. — Да, тебе подходит. — Сказал Сережа, — Ты очень вспыльчивый, как раз отлично, чтобы иногда можно было прикрикнуть на детей. — А ты у нас я погляжу, очень злопамятный, да? — Олег чуть напрягся телом и выпрямил спину. — Мне правда очень жаль, я не хотел на тебя кричать. Просто, бывает иногда, знаешь. Я ведь тоже не матерый дед, который прошел все на свете и теперь на детей реагирует никак иначе, как умилительно. Сереже очень хотелось поверить в то, что говорил Олег, но он привык к тому, что доверять нельзя никому, даже тем, кто добр к тебе. Поэтому ему не осталось ничего, кроме как сделать вид, что согласен. — Ладно, не бери в голову. Все бывает. Но тебе все равно придется придумать мне наказание. Воспиталка так просто не отстанет. — Воспиталка? — Он засмеялся и слегка прихватил футболку на уровне живота от смеха. — Это так вы их называете? Забавно. На самом деле знаешь, — Олег вдруг серьезно на него посмотрел. — Я уже придумал тебе наказание. Сережа напрягся, но уже навострил уши. — И что же вы придумали, товарищ вожатый? — Ого, ты вспомнил, что к нам нужно обращаться на «Вы»? — Сережа слегка пнул его в бок и цыкнул. — Да ладно. Разрешаю тебе на правах твоего скорого восемнадцатилетия обращаться ко мне как раньше. Так, вот, мне поручили готовить территорию и помещения, в том числе сцену к юбилею лагеря. Мне очень нужен кто-то творческий, а я кажется знаю, кто это может быть. — Олег хитро улыбнулся. — Ну нет, ты что серьезно, то, что я нарисовал нам плакат, не значит, что я готов украшать весь лагерь. А откуда ты вообще знаешь, что мне скоро восемнадцать? — Это останется секретом фирмы. Да, и кстати, совсем забыл сказать, у тебя нет выбора. — Он улыбнулся и отвернувшись, пошагал в сторону корпусов. — Приводи себя в порядок и не забудь вернуться к подъему. До встречи, помощник. — Да Олег, ну блин! С одной стороны Сережа был бы не против заняться тем, что у него получается лучше всего, а с другой стороны, доверять Олегу совершенно не хотелось. Он, пускай и меньше, чем вожатый, провел в детском доме, а все равно никаким людям не доверял. Даже таким, который признают свои ошибки. Помочив ноги еще около получаса, он наконец зашагал обратно, понимая, что в одиночестве ему вдруг стало очень некомфортно. За спиной постепенно пропадал красивый пейзаж, ветви деревьев приятно холодили лицо и Сережа постепенно просыпался, морально готовясь к тому, что принесет ему новый день.