Тридцать шесть прекрасных видов

Затвор камеры щёлкнул, и Ёнбок заторможенно обернулся на звук, уставив на Чанбина взгляд опухших ото сна глаз. Затвор щёлкнул ещё раз. Со довольно захихикал, разглядывая получившийся кадр. Несколькими касаниями экрана фото отправились в альбом “Счастье” к полусотне других портретов Ликса. Оставив телефон на полке у рисоварки, Бин опёрся плечом на дверной косяк ванной, чтобы с чувством лёгкого вожделения насладиться видом гибкой спортивной фигуры. - Зачем ты это сделал? - утренний голос Феликса словно проходил через какой-то демонический фильтр, прежде чем достичь ушей Чанбина. Второй бы, возможно, немного напрягся, если бы источник звука не стоял перед ним растрёпанный, в его же ярко-розовых боксерах и с зубной щёткой в руках. - Подумал, что ты очень красивый, - ухмыльнулся Со. - М, - не то промурчал, не то прорычал Ёнбок, а затем наклонился над раковиной, чтобы сплюнуть пену и прополоскать рот. Пользуясь заминкой, Бин тихо подкрался к нему, а затем игриво сжал маленькие крепкие ягодицы. - М! - возмущённый тон. Ликс вильнул задом, будто надеясь отогнать его, но только больше распалил. Чанбин накрыл его своим телом, стискивая в объятиях до треска в рёбрах. Это чувство его преследовало уже третью неделю, наверное, с того самого дня, когда после Нового года он созвонился с родителями по видеосвязи и долго-долго говорил о том, какой теперь представляет свою жизнь, не ограничиваясь лишь карьерными амбициями. Мама с папой задавали много вопросов. Какие-то казались вполне оправданными и нормальными: “Как вы с Ёнбоком собираетесь поддерживать общение на расстоянии?”, “Какие плюсы принесёт переезд в Австралию?”, “Он будет ждать тебя из армии?”. Какие-то были непривычно откровенными и здорово вгоняли в краску: “Как ты понял, что влюбился?”, “А ты был раньше с мужчиной?”, “Вы будете делать ребёнка с суррогатной матерью?”. Где-то пришлось отвечать не очень подробно, где-то аккуратнее подбирать слова, но в целом родители проявили понимание и дали своё напутственное слово. Вишенкой на торте стало короткое скомканное знакомство Ликса с матерью и отцом. Он вежливо представился на ломанном корейском, а они были слишком в утомлены серьёзным разговором, чтобы найти в себе смелость и силы спросить что-то ещё, однако с Чанбином они попрощались с счастливыми улыбками на лицах. Бин ощущал, будто его что-то отпустило. Будто всю жизнь он провёл в накопителе аэропорта в ожидании своего рейса, но теперь его наконец-то пропустили на борт, чтобы он смог улететь. Ручная кладь на полке, Чанбин пристёгнут. В груди приятно дрожало предвкушение от взлёта, разум был занят рисованием картин чудесного путешествия. Он свободен. В реальности внутренний подъём выливался в непреодолимое желание дать Ёнбоку понять, насколько Чанбин от него вообще без ума, ведь теперь у него практически было родительское благословение на проявление любви. Ликс, будучи той ещё липучкой, таким порывам был рад по большей части, однако иногда всё же находил их не совсем удобными. Например, очень сложно приводить себя в порядок с утра, когда на тебе буквально висит половозрелый мужчина в полтора раза шире тебя самого. Ёнбок закатил глаза с лёгким раздражением, в отражении зеркала увидев, как широкие пальцы Чанбина “шагают” вверх по его рёбрам в направлении груди. Нормально распределить крем по лицу сразу не получилось - тело свело судорогой, стоило пальцам подразнить сосок. - Хён, прекрати, пожалуйста, - вежливо, но твёрдо проговорил Феликс, пытаясь побороть собственную реакцию на щекотку и доразмазать белые полосы средства по лбу. Бин резко затараторил: - Ёнбок-а такой красивый, такой секси, ничего не могу поделать, дай поцелую..! - короткий обстрел комплиментами закончился крепким, на грани грубости чмоком в изгиб шеи, отчего Ликса даже перекосило. - Хён! - Чегооо? - руки Чанбина превратились в тиски. Феликса будто окатило одновременно и лавой, и ледяной водой. Терпение кончилось, и он, рыкнув, извернулся в удушающих объятиях, чтобы пригвоздить Бина к обшитой пластиком стене ванной, зажав его щёки ладонями с обеих сторон. Чанбин даже не испугался - лишь удивлённо вытаращил на него глаза, а затем шкодливо захихикал. К лицу и шее Ликса прилила кровь, челюсть сжалась до скрежета. Это он сейчас замучает Со до смерти, замесит, как тесто, сожмёт в комок, а потом - растерзает зубами. Предовольное красное от возбуждения лицо напротив. Как же бесит. В следующую секунду он впечатался губами в чужую нагловатую улыбку. Ну вот, этого Чанбин и добивался. Его руки обвились вокруг шеи Феликса, на этот раз неторопливо и ласково. Поцелуй углубился. - Нам надо успеть в библиотеку перед японским, - цепляясь за крупицы здравого рассудка, прошептал Ликс. Его ладони, вопреки словам, скользнули под футболку Бина. - Мы не успеем, - выдохнул тот, прижимаясь теснее. - Но нам надо… - Уже не надо. Завтра сходим, - Чанбин возобновил поцелуй, запуская пальцы в волосы Ёнбока. *** Феликсу нравился его игровой проект. Пока время бесконечно тянулось над написанием магистерской, часы, проведённые за разбором сценария и референсов, пролетали незаметно. Каждый вечер он пытался поскорее покончить с домашкой, чтобы открыть таблицы с уровнями, тексты диалогов, карточки с лором и прототипы, ожидающие его проверки. За время работы ему уже удалось выявить четыре больших исторических неточности в основе сюжета, прописать альтернативные варианты развития событий, принять исправленный сценарий и помочь дизайнерам довести главных героев и больше половины мобов до ума. Обновлённый визуал Ликсу очень пришёлся по душе, хоть он и не был фанатом хорроров. Об этой игре он рассуждал так: если персонаж кажется в лучшем случае неказистым, то значит, он плохо проработан. Пользуясь окном между лекциями по японской литературе и МХК, Ликс занял стол в укромном углу у кафетерия и подготовил ноутбук. Заранее открыв все нужные ему документы, он подключился к созвону. Когда окно прогрузилось, на экране появилось темнокожее лицо Акшая. Порой Феликсу было тяжело поверить, что он работает с человеком, которого в школе знал нескладным подростком. Теперь юношеский плешивый пушок на лице превратился в ухоженную бороду, большие чёрные глаза больше не прятались за толстыми линзами очков, а непослушная грива начала завиваться в блестящие кольца кудрей. - Денёк, чувак, - с махровым австралийским акцентом протянул Акшай. Улыбка обнажила белоснежные зубы. - Денёк, чё кого? - улыбнулся в ответ Ликс, поправляя наушники и выпрямляя спину. - Да норм, чё, ты как? - Я тоже норм. - Хорошо. Давай быстро засинкаемся и дальше побежим. - Окей. - Я прошёлся по всем правкам, что ты нам прислал, - Акшай сделал паузу, прежде чем расшарить свой экран с КликАпом. Он обвёл курсором карточки со статусом “Проверено”. - Довольно много всего. - Там ещё прототипы Ойва-сан, которые я в понедельник закончил, в доработку ушли, а Каппа уже принята. - Точно, - подтверждая слова Ликса, Акшай выделил пару карточек с пометками “В доработке” и “Готово”, - итого, за прошедшие две недели ты проделал работы на… - он переключился на другую страницу, где отображался индивидуальный трекинг времени каждого члена команды, - сорок три часа. И ещё примерно десять-пятнадцать осталось. - Что? - Ликс вздрогнул. - Что? - Осталось так мало? - Ну да, посмотри, - Акшай снова переключился, но уже на таблицу, которую менеджер проекта завёл специально для Феликса, чтобы ему было легче доставать материалы и отмечать их проверенными, - если открыть весь список и посчитать все строки со статусом “Готово”, то выходит процентов семьдесят пять. Ещё пятнадцать в ближайшую неделю будут дорабатываться и отправляться тебе на финализацию, а непроверенных материалов осталось только десять процентов. - Ого… - Ликс открыл календарь и с замиранием сердца осознал, что он работал над проектом чуть больше пяти недель, январь подходил к концу, а это означало, что до завершения программы ему оставалось только два полных месяца. И он уедет домой в Австралию. Один. - Выпишешь инвойс на сорок часов? - Да-да, - Феликс рассеянно закивал, - конечно. - Если пришлёшь сразу после встречи, то, возможно, успеем к вечеру перевести тебе деньги. - Спасибо, - прохрипел он в ответ и сразу прочистил горло. - Спасибо тебе! Так вот, давай некоторые детали по сценарию обсудим… Остаток дня вплоть до пары по коммуникативным навыкам прошёл как в тумане. Почему-то Феликс вновь вернулся в состояние, похожее на то, что он испытал в Фукуоке. Время текло так быстро, и это его пугало. Теперь уже становилось страшно не из-за отсутствия обещаний Чанбина попробовать построить что-то серьёзное, а из-за приближающейся невозможности находиться рядом с ним физически. Как долго им быть в разных странах, прежде чем встретиться вновь? Как Ликсу строить жизнь в обозримые пару лет? Мучительно вспоминать, как спать одному, вести быт по родительским правилам, заниматься спортом без партнёра, существовать без свиданий, его прикосновений, поцелуев, секса, в конце концов? Может, вовсе съехать и готовить свой новый дом к переезду Чанбина? Оплата упала на счёт, когда Феликс провожал Со на коротком пути от главного корпуса до станции метро. Открыв приложение, Ликс немного завис, тупо пялясь на баланс в австралийских долларах. - Ёнбок-а, - тепло протянул Бин, мягко остановив его рядом с банкоматами у самого входа в зал станции. Он шагнул ближе, но не слишком, чтобы идущие с пар студенты не сочли их поведение странным. Чанбин нежно улыбнулся до замирания сердца, а затем незаметно подёргал Ликса за указательный палец. - Привезти тебе чего-нибудь вкусного с работы? - С работы? Вам же не разрешают остатки вывозить, - улыбнулся в ответ Феликс, сжимая Бинову ладонь, прежде чем спрятать руки в карманах. - Да, не разрешают. Но я куплю, - улыбка Чанбина стала шире, и Ликс чувствовал, что у него вот-вот в груди лопнет какая-то струна. Каждый раз, когда Со на него так смотрел, он мысленно начинал считать горы, которые свернёт для него, и миры, которые принесёт к его ногам. - Нам новый “Рамунэ” с личи завезли. Знаешь, как его быстро разбирают? А я сам заряжу автомат и сам сразу тебе три бутылки куплю, чтобы другим меньше досталось. - Это так мило с твоей стороны, спасибо. - Я буду скучать… - чуть с хрипотцой сказал Чанбин и сжал губы, по спине Феликса прошёл холодок. Звучало так, словно они собрались разъезжаться прямо сейчас. - …пока буду на работе, - Бин будто его мысли прочитал. - До вечера? - Нет. - Нет? - Нет, я с тобой поеду, - чистой воды импровизация. Ликс собирался возвращаться в общагу ещё минуту назад, но вдруг осознал, что не готов вот так сразу отпустить Чанбина даже на несколько часов. - Мне сегодня за стартап новая оплата пришла, хочу сходить в торговый центр. - Хм, так и скажи, что не хочешь со мной расставаться, - Бин кокетливо повёл плечом и, оттопырив нижнюю губу, по-девчачьи стукнул Феликса запястьем в плечо. Пуховик прошуршал о пуховик. - Ты меня слишком хорошо знаешь, - промурчал Ликс отступая в сторону станции. *** К началу февраля Саппоро накрыло той самой щедрой на пушистые сугробы зимой. Ветра гнали с моря тяжёлые снежные облака, что опадали на землю крупными рыхлыми хлопьями, которые в итоге формировали толстую холодную подушку под ногами. Снег попадал в обувь, за воротники, лип на ресницы, торчащие из-под шапок волосы, застывал на них прозрачными бусинками льда. Лица мягко пощипывало влажным, но не злым морозом. Губы постоянно трескались и просили бальзама пожирнее. Холод, вопреки своей природе, только распалял жизнь в Саппоро. Не успели, казалось, отгреметь новогодние праздники, как на их смену пришло открытие Фестиваля снежных фигур, и снова, совсем как в конце лета, весь центр города гудел, был обвешан новыми баннерами, украшениями, огнями, а на Хоккайдо со всех уголков страны опять стягивались туристы. Хёнджину резко стало трудно дышать, щёку опалило прикосновение чужих губ. - Ну ты и соня, Хёнджин-а, - тихо прогнусавил Сынмин и ткнулся по-собачьи холодным носом в висок. Хван засопел и поморщился, разлепляя глаза. Парень, уже одетый в домашнее, благоухающий шампунем и холодком зубной пасты, лежал на нём пластом. - Доброе утро, - короткий поцелуй куда-то в бровь, - просыпайся, умывайся, я буду завтрак готовить, - Сынмин привстал, чтобы стянуть одеяло ниже, но, освободив руки, Хёнджин сгрёб его в охапку и зажал между собой и холодной стеной. - Угу, - заторможено отозвался Хван и закинул на Сынмина ногу, чтобы тот уже точно не поднялся. Обнажённый торс лизнуло холодным воздухом. Ким оплачивал коммуналку за свою съёмную квартиру сам, поэтому в отличие от Хёнджина, жившего в общежитии за счёт гранта, на отоплении экономил. Сынмин заворочался в объятиях в тщетных попытках освободиться и протянул: - Я чувствую твой утренний стояк через одеяло. - Я вчера твой вечерний чувствовал через презик. Минусы будут? - Мы опоздаем, - продолжал ворчать Сынмин, ёрзая под Хёнджином. Хван с тяжёлым вздохом окончательно разлепил глаза и уставился на парня. В солнечном сплетении приятно нагрелся дрожащий трепетом комок. Это чувствуют Чанбин и Феликс, когда просыпаются вместе? Так интересно и так ново, что-то освобождающее было в этом ощущении комфорта быть неидеальным и принятым одновременно. Хёнджин всё пытался сформулировать, что именно его так сильно увлекло в Сынмине и продолжает непреодолимо притягивать. Сынмин поцеловал его, устав сопротивляться. По-эскимосски потеревшись носом, прильнул к припухшим ото сна губам и обхватил худые щёки. - Ты всё ещё пахнешь чесноком с ужина, - флегматично прошептал Ким, не успев оторваться. То была скорее спокойная констатация, чем упрёк. Он пригладил вставшую дыбом щётку густых Хёнджиновых волос и неожиданной заключил: - Смешной. Хёнджин ещё долгие несколько мгновений всматривался в лицо Сынмина, пока к нему не начало приходить осознание: ни разу с момента знакомства он не назвал Хвана красивым. - Я красивый? - словно не доверяя собственным суждениям, спросил Хёнджин. Прозвучало это неожиданно серьёзно и без капли кокетства. - Сам знаешь, - Сынмин пожал плечами. - А для тебя я красивый? - Для меня ты смешной. И пахнешь чесноком. Хван даже немного отодвинулся, чем его заложник сразу воспользовался: кряхтя, он перелез через него и встал с кровати, чтобы поправить перекрутившуюся толстовку. - Я только смешной и пахну чесноком? - казалось, что всё опять идёт не по сценарию, который Хёнджин придумал у себя в голове. То, к чему он привык и что казалось осуществимым при любых обстоятельствах, вдруг не происходило, и будто какой-то основополагающий столп его личности только что пошатнулся. - Это какой-то допрос? - голос Сынмина звучал спокойно и ласково. Он пустил лёгкий смешок и одарил Хёнджина нечитаемой улыбкой. - Нет, просто это странно, что ты, кажется, ни разу напрямую не говорил, что я красивый. - Наверное, ты прав. Я не следил за этим, если честно, - Сынмин отвёл взгляд, пряча руки в карманах шорт, - но если тебе важно, то я могу это говорить. Просто, ну, всё это время мне хотелось показать, что меня ты интересуешь именно как личность. - Оу, - Хёнджин медленно кивнул, осознавая, что сказанное его более чем радует, - как запах чеснока характеризует мою личность? Сынмин чуть не прыснул со смеху, а потом вернул лицу серьёзное выражение: - Подумай об этом сам и напиши эссе на две тысячи знаков, - он направился в сторону кухни, - иди умывайся, у нас час до выхода. Хёнджин думал всё время с момента их с Сынмином утреннего разговора и до конца пути в парк Одори, где они условились встретиться с ребятами из общаги и какими-то друзьями Феликса, специально приехавшими из Токио на фестиваль. Первый месяц их отношений не очень походил на то, как обычно события разворачивались у Хвана с другими парнями. Чувствовал ли Хёнджин притяжение? Конечно. Причём после объяснения Сынмина ему стало немного стыдно, что его самого с первого взгляда заинтересовала именно внешность. Ким обладал аристократической холодной красотой принца и не демонстрировал свою сексуальность ни в стиле, ни в поведении. Там, на аллее в ярком золотом облаке гинко он был похож на пришельца из давно забытой эпохи - большой контраст с тем, кого Хёнджин привык видеть вокруг себя. Тем не менее внутренняя красота раскрылась, стоило им пообщаться хотя бы день, потому что Сынмин никогда не пытался бомбардировать романтическими жестами и завоёвывать, он лишь показывал, что реально заботится, даже если считает Хёнджина до невозможности нелепым. Последнее вселяло какую-то странную уверенность, что всё это не просто так. Студенты блуждали по парку во попытках найти друг друга по геолокациям, пока, наконец, весьма символично не собрались рядом со станцией, где потерянных на ледяных аттракционах детей организаторы фестиваля передавали родителям. Ребята из Токио были на подходе, и Хёнджин для себя отметил, что первый раз видит Феликса настолько возбуждённым. Он ходил туда-сюда в припрыжку и, активно размахивая руками, на английском говорил по телефону с другом, пытаясь ему объяснить, как выбраться из лабиринта подземки, где те заплутали. Спустя пару минут на горизонте появилась группа из трёх парней и девушки. Ликс тут же кинулся к ним, оставляя Чанбина удивлённо смотреть ему вслед. Первый час знакомства походил довольно неловко, как это часто бывает при попытке объединения двух разных компаний одним человеком. Ещё не зная характеров друг друга, они не спешили шутить и дурачиться, а медленно шли по маршруту выставки снежных скульптур, обсуждали конкурсные работы и фотографировались на их фоне. Немного сближению помогло то, что большая часть образовавшейся группы говорила на корейском. Хёнджин с Сынмином зацепились языками с Крисом. Тот рассказывал, как познакомился с Ликсом, потом тема сама собой зашла об искусстве и развилась в целую полемику о развитии музыкальных инди-групп в условиях современной конкуренции. Краем глаза Хван следил за остальными: Феликс с Чанбином о чём-то разговорились с Минхо и Джисоном, подозрительно похожими на парочку. Харви кривлялась на камеру для Иры и Полины. Хёнджину нравилось наблюдать за происходящим, и ему было немного жалко, что скоро эту страницу придётся перевернуть, когда он только-только, казалось, вошёл во вкус. Первый проведённый вместе день логично обернулся вечером в идзакая, где студенты, заплатив за два часа табэ- и номиходай, собрались вокруг котацу за чарками горячего сакэ и холодного пива. К этому моменту языки уже развязались и разговор начал набирать новые обороты. - Как Харви-сан пришла к дизайну одежды? - Хёнджина правда заинтриговала девушка Криса. Он сам уже очень много лет рисовал, постоянно делал кастомизацию собственной одежды и обуви, но никогда не задумывался над тем, чтобы сделать это делом своей жизни. - Я просто с детства любила рукоделие и необычно одеваться, - она улыбнулась и пожала плечами, укутанными в объёмную кофту, сшитую из леопардовых и цветочных лоскутков, которую дополнял добрый десяток заколок с пластиковыми маргаритками, обрамлявшими её смугловатое кукольное лицо, как венок. - Когда я была маленькая, постоянно рисовала всякие платья и костюмы, а потом бабушка научила меня шить и вязать. Я о других профессиях даже не думала, мне всегда нравилось создавать вещи и аксессуары. - Ты вдохновляешься японской уличной модой? - спросила Ира, потянувшись к ней через угол стола. - Да! - Харви активно закивала. - Я люблю старый гяру-стиль из нулевых, помню, я даже дома в Австралии пыталась что-то такое носить, когда училась в средней школе. - Это довольно ярко для школы, у тебя не было с этим проблем? - подала голос Полина. - Во многих Австралийских школах униформа, поэтому проблем не было. Там я носила то, что разрешено, а в свободное от школы время - что сама хотела. - А насколько сильно австралийский уличный стиль отличается от японского? - Хёнджин между делом растирал пальцем трещинки на лаковой поверхности стола. - Как бы так сказать..? - Харви улыбнулась ещё шире и прикрыла рот ладонью на местный манер, видимо, боясь выразиться как-то не так. - По сравнению с Японией в Австралии его нет ни в каком виде, - отрезал Крис, посмеиваясь. Мягко взглянув на девушку, он поправил туго накрученный локон, выбившийся из её замысловатой причёски. - Ага, грубо, но это правда, - согласилась Харви, - я думаю, это из-за разности менталитетов и стиля жизни. В Австралии люди ценят удобство превыше красоты, но японцы возвели эстетику в культ, поэтому здесь интереснее наблюдать за тем, как развивается мода. Она очень разная и живая, мне нравится, что постоянно появляется что-то новое. - Наверное, тяжело будет возвращаться обратно после такого многообразия, тем более это твоя карьера, - предположила Ира. - Я не думаю, что я хочу возвращаться в Австралию после учёбы, - потупив взгляд, ответила Харви. На долгую секунду в кабинке воцарилась звенящая тишина. Феликс вопросительно уставился на Криса, пока тот не отреагировал: - Чего? - Я думал, ты вернёшься в Австралию сразу после консерватории, - понизив голос сказал Ликс. - Неа, - Крис мотнул головой, - я передумал. Мы с Харви останемся тут жить и работать. - А ты почему остаёшься? - Я уже начал делать аранжировки для одной кей-поп компании и параллельно пишу саундтреки к аниме. Австралия далеко, а тут я уже устроился, так что будет удобно ездить в Корею в командировки, если понадобится. - Но мы обязательно будем ездить в Сидней к родным, - добавила Харви. - Вот оно как, - почти что хором отозвались остальные студенты за столом. - А у вас, ребята, какие планы? - обратилась она ко всем. После недолгого молчания Джисон подал голос: - Я, думаю, поеду в Корею. - Разве ты не оттуда? - удивился Чанбин, услышав, что тот использовал именно глагол “поехать”, а не “вернуться”. - Оттуда, но вся наша семья переехала в Малайзию, когда я был маленький, так что не знаю, могу ли считать Корею домом сейчас. Попробую там продюсером устроиться на какой-нибудь лейбл. - Я решил, что после возвращения буду преподавать виолончель, - сказал Минхо, сверля своё нетронутое пиво отсутствующим взглядом. - О, не хочешь больше выступать? - удивился Крис. - Я не против выступать, но преподавание стабильнее. К тому же его легче совмещать с чем-то другим, если ты частник, - всё так же не отрываясь от разглядывания напитка, Минхо пальцем прочертил дорожку по холодной испарине. Крис перевёл взгляд на Феликса и загадочно улыбнулся, кивнув на сидящего рядом с ним Чанбина. Хёнджин напрягся, наблюдая за ними. - Я сразу в Сидней, - коротко ответил Ликс, посерьёзнев. - Я хочу попробовать пожить в Австралии, - Чанбин смущённо улыбнулся, вертя в руках свой бокал, - но сначала мне нужно отслужить, чтобы проблем не было. А у девочек какие планы? - он резко перевёл внимание присутствующих на русских, сидящих за противоположным концом стола. - Я пока не решила, что буду делать, - Полина пожала плечами, - думаю, всегда можно просто переводить аукционный листы для японских машин. - Ты их с третьего курса переводишь, - Ира хихикнула. - Да могу ещё сто лет это делать, мне никогда не надоедает. Это лёгкие деньги, легче, чем твоя манга. - Мангу тоже легко переводить, если брать попсовый жанр, но я этим до старости заниматься не собираюсь. Думаю, что хочу в аспирантуру японскую поступить. - Ого! - Хёнджин подобрался, выпучив глаза от удивления. - Похвально. - Не знаю, - девушка отмахнулась, - я просто хочу ещё повеселиться. В Японии удобно быть студентом, потому что никто тебя не воспринимает всерьёз, а вот взрослым человеком уже не так приятно, думаю… - Надеюсь, что к тебе старшие будут хорошо в аспирантуре относиться, - протянул Крис и поджал губы, будто останавливая себя от развития этой темы. Фусума кабинки медленно отворились, и на пороге появились официантки с нагруженными едой подносами. Раскланиваясь и смотря в пол, девушки начали расставлять всё заказанное на столе. Оживление, возникшее при виде еды после долгого дня на холоде, оказалось таким сильным, что очередь до Хёнджина с Сынмином даже не дошла. Но Хван о разговоре забыть уже не смог ни на следующий день, когда они всей компанией поехали в Томаму кататься на санках, ни через день, когда между обслуживанием покупателей в Лайне желал своим новым друзьям безопасной дороги до Токио. Он знал, что они с Сынмином вернутся в Сеул с разницей лишь в пару недель, они даже успели обсудить, куда поедут на своё первое свидание на родине, как часто будут выбираться на совместные ужины и в какой парк будут водить Кками на прогулки. Конечно, Хёнджина не преследовали тревожные мысли о расставании, ведь вопреки недолгому знакомству, он был уверен в здравомыслии и честности Сынмина больше, чем в собственной неотразимости. Однако он не мог отделаться от чувства, что несмотря на радужное во всех смыслах будущее, опыта, как в Японии, он уже не проживёт. На первый план рано или поздно выйдут повседневные заботы, карьерные стремления, сиюминутные радости, а его Фудзи на фоне всего этого станет отдаляться сильнее, пока вовсе не спрячется под мостом, лишь изредка напоминая о себе. *** Весна начала давать о себе знать с конца февраля: некогда мягкие сугробы покрылись ломкой ледяной коркой после первой же плюсовой ночи. И чем теплее становилось за окном, тем быстрее текло время. Студенты снизили количество рабочих часов в угоду подготовке к экзаменам и защите диссертаций. Теперь на сборы для совместного повторения лексики приходило не трое парней, как прошлой весной, - учили новые слова впятером вместе с девочками, пока колени упрямо припекал подержанный котацу, а животы надрывались от смеха. Будто без слов осознавая неизбежное приближение расставания, ребята стремились проводить как можно больше времени вместе: чаще пересекались у кафетерия в окнах между парами, договаривались поужинать в чьей-нибудь комнате, просто заглядывали друг к другу в гости ради пустой болтовни, выбирались все вместе за продуктами в супермаркет, скидывали больше глупых картинок в общий чат. Чанбин постоянно ловил себя на мысли, что никак не наглядится на Ёнбока, и всё дивился тому, как сложно ему теперь представить свою жизнь без человека, которого он даже не знал чуть меньше года назад. Бин думал о том, что будет невыносимо скучать по виду Ликсового безмятежно-отсутствующего лица, освещённого голубоватыми бликами телефона, по его привычке задумчиво причмокивать между фразами или прикосновению его неугомонных горячих рук к телу. Несколько раз Со посещала идея попросить у парня прощальный подарок - ношенную денёк-другой футболку, которую бы он смог хранить в герметичном пакете у себя в комоде, чтобы периодически освежать в памяти любимый запах. Однако проговорить вслух своё желание Чанбин пока не осмеливался. Не слишком ли это по-извращенски? Чанбин вытер последнюю тарелку и методично переставил чистую посуду обратно в шкафчик. Рисоварка чуть слышно булькала новой порцией риса на завтрак, гудел холодильник, а Феликс, ещё минуту назад напевавший мелодию одной из песен Твайс, вдруг замолчал. Со выглянул из-за перегородки и увидел, как парень что-то сосредоточенно читает в телефоне. Его брови были сведены к переносице, тонкая прядь на макушке смешно стояла торчком. Вытащив из кармана шорт телефон, Чанбин направил зум на растрёпанную шевелюру и щёлкнул затвором, от звука которого Ликс тут же встрепенулся. - Чего? - низко пророкотал он и отстранённо улыбнулся. - Подумал, что ты очень красивый, - заблокировав телефон, Бин тихо пошаркал в сторону кровати. - Что делаешь? - Мне Акшай написал, это… - запнулся Феликс, перечитывая какое-то длинное сообщение. - Я думал, ты закончил проект, - не дожидаясь приглашения, Со присел на край матраса и положил руку на обнажённую острую коленку парня, чтобы с чувством её погладить. - Он зовет меня на другой, - Ёнбок поднял удивлённый взгляд, - спрашивает, хочу ли я попробовать сам написать сценарий для игры. - На японском? - Нет-нет, - он замотал головой, - это никак с моим профилем не связано. Их команде нужен младший сценарист для визуальной новеллы, на которую они только недавно получили бюджет. Они меня зовут, потому что на закрытом бета-тестировании первой игры участникам понравились сюжетные повороты, которые я предлагал. - Ого! - в груди у Чанбина стало сразу горячо и тесно от внезапно нахлынувшей радости. - Да ты просто умница, Ёнбок-а! Ты очень хорошо поработал, и они правильно сделали, что оценили это по достоинству. Соглашайся! - Ну… - Феликс поджал губы и отложил телефон, - мне очень хочется, но мне жалко, что вещи, ради которых я шесть лет учился, больше не понадобятся. Это почти что предательство. - Ты ведь любишь игры. - Да, очень. - Любовь к играм не запрещает любить иностранные языки и искусство, а это предложение - просто новый поворот на твоём пути. Ты можешь пойти туда, а можешь продолжить двигаться прямо, но у тебя всегда будет возможность вернуться, что бы ты ни выбрал в моменте. Ёнбок вздохнул и устремил внимательный взгляд на Чанбина. На секунду показалось, что он собирался возразить сказанному, но вместо этого просто обвил руки вокруг чужой шеи и повалил на кровать, прижимаясь мягкими губами к уголку рта. С поцелуя на нижнем ярусе Ликсовой кровати прошло, казалось, всего лишь пару мгновений, но за окном резко настала середина марта, а это означало, что комнаты общежития следовало освободить от всего, что придавало их скромному интерьеру домашний уют и нотки индивидуальности. Сдавая один за одним финальные тесты, ребята возвращались в свои комнаты, чтобы провести очередной раунд ревизии. Ирин котацу вернулся в магазин подержанной техники, а обеденный стол - на своё законное место у стены. В одну мучительно долгую ходку Чанбин и Феликс затащили все подушки, пледы и дополнительную посуду в комиссионку. Удивительным образом у Хёнджина не оказалось ничего, что следовало бы перепродать перед отъездом, однако ему в срочном порядке пришлось искать дополнительный чемодан, чтобы впихнуть туда все свои японские обновки. Феликс же решил поступить чуть хитрее: не вмещавшиеся в сумки вещи и сувениры для семьи он упаковал в одну большую коробку, чтобы просто отправить почтой в Австралию за день до вылета. Сердце как-то надрывно ухнуло, когда одним вечером Феликс, немного пьяный после прощальных посиделок в идзакая с Сато-сэнсэем, Ямадзаки-саном и ребятами из клуба, обнаружил себя посреди своей полупустой комнаты. Она выглядела точно так же, как в вечер заселения в апреле прошлого года, но только он теперь был на год старше и в отношениях, магистратура почти окончена, диссертация дожидается своей защиты, а Слак пухнет от рабочих сообщений с проекта. Комната снова выглядела чужой, но по-странному пахла домом. Через несколько дней он улетит в Сидней, потом наступит новый семестр и сюда, возможно, поселится кто-то другой, чтобы точно так же обустраиваться, изживать незнакомый - Феликсов - запах, пытаться взрослеть и искать свой путь. Все долги возвращены в библиотеку, комнаты осмотрены Ямадзаки-саном, холодильник освобождён от лишней еды, и Ликс стоит у зеркала в ванной, нервно поправляя волосы, словно собирался на своё первое в жизни свидание. Первым оно, конечно, не было, но точно было особенным. Захватив рюкзак с вещами и надев обувь, Феликс вышел в коридор, где его уже ждал Чанбин, весь в чёрном, как в день их знакомства, такой же кудрявый, в очках. - Доброе утро, - улыбнулся Ликс. - Доброе, - Чанбин отзеркалил улыбку, - тоже на ориентацию? - Думаю, мы опоздали примерно на год, - ответил на шутку Феликс, закрывая дверь на ключ. - Ох, что нам тогда делать? - Со оторвался от стены и шагнул к Ёнбоку, чтобы любовно хлопнуть его по заднице. - Веселиться, - короткий поцелуй в губы. Краснея, парни двинулись в сторону лестницы. - Где Хёнджин? Я его второй день не могу застать, - протянул Ликс, медленно спускаясь по ступеням. - Он у Сынмина. - Ясно. Играют в семью? - Угу. Жду, когда до детей доиграются. - При должном старании довольно быстро. Интересно, кто будет мамой. - Ира с Полиной ведь дома уже? - спросил Чанбин, толкая стеклянную дверь холла. - Да, написали, что уже долетели. - Быстро они. - Так всего час пути до Южно-Сахалинска… Планы на последние сутки перед отъездом были меньшей мере насыщенными. Северо-западная сторона Саппоро так и осталась неизученной за целый год, и, стремясь наверстать упущенное, Чанбин и Феликс двинусь в тематический парк “Сирои Коибито”. Контраст местности был поразительный. Среди обычного спального района, застроенного приземистыми квадратными многоквартирниками, прямо напротив серого угловатого булыжника с вывеской “Магазин спецодежды”, гордо выпятил пряничную грудь массив зданий в североевропейском стиле. Огороженный добротными коваными заборами, увешанный гирляндами и обставленный фигурками сказочных зверей парк манил из мартовской серости внутрь нарядными башнями, кружевными фахверками, взмывающими вверх треугольными крышами, музыкой и ароматами сладкого. Зайдя на территорию, парни оглянулись и к своему удивлению обнаружили, что среди посетителей были в основном взрослые: группы молодых девушек и парочки на свиданиях. Бин с Ликсом обменялись смущёнными улыбками. Развлечений в самом парке оказалось не так много. Розовый сад закрыли на зимовку, а потому бережно обёрнутые в цветные покрывала кусты стройным маршем выглядывали из неказистых тающих сугробов вокруг белой, похожей на нарядную шкатулку теплицы. Игрушечная железная дорога, огибающая весь дальний конец территории тоже не работала, сотрудники сняли с рельсов даже сам раритетный локомотив, чтобы он почём зря не ржавел под слоями тяжёлого мокрого снега. От невозможности соприкоснуться с частью довольно известных аттракционов чуть сильнее засвербило чувство скоротечности происходящего, но ни Феликс, ни Чанбин не подавали виду. Болтали, смеялись и фотографировались на фоне нарядных зданий так, будто завтра не попрощаются на долгие месяцы. Продрогнув на влажном весеннем ветре, парни зашли в главный корпус, чтобы выпить горячего шоколада в кафе и съесть по фирменному десерту перед прогулкой по фабрике и запланированному в самом конце мастер-классу по украшению пряников. Внутри система отопления гнала горячий воздух так сильно, что становилось даже жарковато, и буквально в каждом помещении, где им довелось побывать, головокружительно пахло шоколадом, сливочным маслом и карамелью. Кондитерский цех, за работой которого можно было понаблюдать сквозь огромные витринные окна, находился на третьем этаже. Оказалось, что наблюдать за работающими людьми было почти так же занимательно, как изучать поведение рыбок в океанариуме, но только вместо аквариумов, имитирующих морское дно, за стеклом разворачивались огромные линии производства, шумели аппараты, о существовании которых Ликс с Бином даже помыслить не могли до сегодняшнего дня, суетились работники в белой униформе. Проторчав у смотрового окна добрые полчаса и наигравшись с интерактивной диорамой, где мультяшные зверушки начинали штамповать печенье, стоило прокрутить колесо несколько раз, парни двинулись на этаж выше. По наступлении условленного времени новый поток желающих запустили в комнату для кулинарных мастер-классов. В просторном помещении с высокими столами-стойками могло разместиться человек тридцать или даже сорок при желании, но в реальности группа оказалось не такой уж и большой. Помимо Феликса с Чанбином, на занятие пришла компания из пяти девочек возраста старшей школы, мама с сыном лет четырёх, которого стафф заботливо усадил на безопасный высокий стул, и парочка чуть за тридцать. Случайно встречаясь с кем-то взглядами, Ликс торопился приветственно поклониться, что вызывало ответную реакцию и сразу заставляло смотрящего отвернуться. В менталитете японцев не было привычки пялиться на непривычные им вещи и задавать неудобные вопросы, но Феликс чувствовал, что появление двух молодых людей без девушек на подобном мероприятии как минимум вызывало интерес. Урок прошёл спокойно и очень быстро. Тихо переговариваясь на смеси японского, английского и корейского, парни по инструкции раскрасили выданные им пряники цветной глазурью и в конце забрали две небольшие коробки с собственноручно разрисованными снеговиками, английскими дабл-декерами, часовыми башенками и плюшевыми медведями, которых тут же спрятали в рюкзаках, чтобы приберечь до ужина. Следующим пунктом маршрута был находившийся в паре кварталов от фабрики парк Мияноока, где ранней весной особо нечего не приходилось искать, кроме панорамного вида на Саппоро с горы и возможности встретить одного из гуляющих там оленей. Парк оказался ожидаемо большим, тихим, безлюдным и каким-то даже безрадостным. Когда Феликс отсматривал фото, планируя день, он видел десятки осенних, летних, поддёрнутых дымкой цветущей сакуры майских пейзажей, попадалось даже несколько зимних, но мартовский вид, что предстал перед ним сегодня, навевал лёгкую, окутывающую вуалью печаль. Чем дальше он с Чанбином уходил вглубь парка, тем острее ощущалась подступающая необходимость прощания. Было пасмурно, снега всё ещё много под ногами, но с деревьев уже слетели их пушистые шапки, оставляя кроны сиротливо мёрзнуть на ветру. Бродя по аллеям уже минут двадцать, но так никого и не встретив, парни решили взяться за руки. Крепко сплетя пальцы с Ликсом, Чанбин спрятал замок их рук в свой карман. Со смотровой площадки виднелись строгие прямоугольники высоток, упирающиеся в тяжёлое молочное полотно неба, под ними, нахохлившись, словно воробьи, сгрудились невзрачные малоэтажки. Не проронив ни слова, оба вспомнили катание на колесе обозрения в Сỳсукино, сияние ночного Саппоро, неловкость и что ощущалось это всё будто вчера. “Я быть твой парень?” - спросил год назад Чанбин, даже не понимая сути разговора. “Быть”, - про себя ответил Феликс и сжал тёплую широкую ладонь в чужом кармане. Порог номера в лав-отеле они переступили уже затемно, когда успели порядком промёрзнуть от прогулок по городу. Мокрая от талого снега обувь отправилась сушиться на полку в прихожей, рюкзаки полетели на строгий кожаный диван в центре комнаты. - Ёнбок-а, - Чанбин остановился посреди гостиной, внимательно оглядываясь по сторонам. - М? - Какой рейтинг? - он довольно ухмыльнулся, важно упирая руки в бока. Тестировать новые отели каждое свидание стало их маленьким хобби. Сначала это делалось веселья ради, только чтобы посмотреть, какие тематики могут предложить разные заведения, но уже с третьей вылазки сами собой начали всплывать критерии оценок. Так ими была опробована комната, где всё было розовым, включая унитаз, комната в морской тематике, комната в стиле барокко, комната с круглой кроватью, с кроватью в форме сердца, и полулюкс, где над кроватью висел огромный шифоновый балдахин. В свою прощальную ночь парни решили не мелочиться и забронировали самый большой номер, который только смогли найти. - Дай мне взглянуть, - промурчал на английском Феликс, со знанием дела изучая пространство. Он взял с кофейного столика пульт и включил висящий на стене телевизор. Комната тут же наполнилась мелодичным говором ведущих вечернего шоу. - Качество картинки хорошее, телевизор новый, есть DVD-плеер и приставка… - Тебе нужны мокрые сисечки? - Чего? - Ликс прыснул со смеху, увидев у Чанбина в руках диск с одноимённым порнофильмом, который тот, видимо, достал из навесной тумбы под телевизором. - Почему ты смеёшься? - Бин вытащил из недр тумбы вторую часть, а затем приложил обе коробки к своей груди так, чтобы на Феликса в упор смотрели два пышных женских бюста, обтянутых белыми мокрыми футболками. - Тебе надо? - Надо, - отобрав у Чанбина диски, Ликс вернул их на место, - поэтому мы сегодня твои намочим. - Ёнбокки-тян - извращуга! - девчачий писк на японском. Заливаясь краской, Бин манерно стукнул запястьем в Ликсово плечо, на что получил в ответ добротный шлепок по заду. Обстановка резко разрядилась, и следующие несколько минут парни посвятили изучению номера. Второй большой телевизор нашёлся за перегородкой в спальне, прямо напротив добротной кровати кинг-сайз, распластанной прямо под зеркальным потолком. На полке за изголовьем прятался целый органайзер с четырьмя видами презервативов, двумя видами смазки и набором салфеток, на тумбе своего часа дожидалось массивное меню рум-сервиса. Мини-бар под завязку был забит водой, газировкой и несколькими видами алкоголя, которым было уготовано остаться нетронутыми. Ванная тоже не подвела: помимо полного набора гигиенических принадлежностей, полотенец и халатов, она предлагала гостям целый арсенал для стайлинга волос вместо привычного фена с одноразовой расчёской, а также сауну и просторное джакузи с панорамным окном. - Рейтинг, Ёнбок-а, - напомнил Чанбин, когда, стоя голышом перед раковиной, наливал Феликсу купленный в супермаркете виски. - М? - Ликс, тоже обнажённый и подготовленный, нетерпеливо шлёпал ногами в набирающейся ванне. - Как ты оцениваешь отель? - улыбнулся Бин, протянув бокал парню. - С тобой сто из десяти, - Ликс отпил и ступнёй разгладил облачко мыльной пены. - Вот как? А без меня? - Со щёлкнул язычком пивной банки, прежде чем забраться в джакузи самому и сесть на прохладный кафельный бортик рядом. - Ноль. - Такой классный люкс и целый ноль без меня? Ёнбок-а любит подлизываться. - Ты бы как оценил со мной и без меня? - С тобой - сто десять из десяти. - А без, получается, десять из десяти? - Ноль, - Бин гордо выпятил грудь и схлопотал по ней любовный шлепок. - Сам подлиза! - Я много что полизать сегодня планирую, - игриво вскинув брови, Чанбин сделал пару глотков пенного и долго выдохнул. - Бинни сильно изменился, - после недолгой паузы констатировал Феликс. Уровень воды медленно поднимался, закрыв лодыжки, ногам становилось теплее. Воздух наполнялся тонким цветочным ароматом пены, окно с видом на ночной город запотело поднимающегося пара. - Правда? - Угу, - короткий кивок. Чуть поморщившись, Ликс сделал глоток виски. Янтарная жидкость опалила горло и спустилась приятным жаром по пищеводу. Плечо надёжно грело прикосновение Биновой кожи. Он чувствовал себя как дома. - В начале наших отношений, когда мы оказывались голыми в одной комнате, ты мне даже в глаза долго смотреть боялся. А теперь заигрываешь постоянно. - Думаю, что теперь никак не могу насытиться. Слишком поздно осознал, что это всё действительно со мной происходит. - Что именно? - Ты. Их взгляды встретились, и несколько долгих мгновений в ванной шумела только вода. - Мне с тобой хорошо, - на выдохе прохрипел Феликс. - А мне - с тобой. Не думаешь, что это очень редкое везение? - Возможно, но ведь мы не единственные друг у друга, с кем нам хорошо. - Да, конечно. Мы любим своих родных, и у нас есть друзья, но просто только с тобой я, наконец, перестал чувствовать себя одиноким. - Мне… - Ликс прочистил осипшее от волнения горло, - мне приятно знать, если это так. - Я всегда знал, что буду жить по совести, хорошо относиться к людям, много трудиться, но никак не мог избавиться от мысли, что это мой потолок, что я никогда и ни с кем не ощущу себя по-настоящему замеченными и принятым. А теперь я так благодарен, Ёнбок-а. Всё хорошее, что случилось со мной за последнее время, без тебя бы стало невозможным. Я очень хочу, чтобы это продолжалось, и мечтаю сделать счастливым тебя в ответ. Тяжёлая ладонь с нажимом погладило Феликсово колено, и тот поспешил накрыть её своей рукой. Пальцы снова сцепились в крепкий замок. Ликс был растроган до горящих щёк и сбитого дыхания. В груди зрел горячий комок, но нельзя было понять, во что он разрешится: час горьких рыданий или поток сознания о том, что сам Феликс ещё не успел сказать. - Ты делаешь меня очень счастливым, - осмелился озвучить Ликс, - и очень сильным. Я теперь… - с губ сорвался смешок от осознания того, как слащаво прозвучат его слова, - я теперь настоящий мужчина, потому что, кажется, что за всю мою жизнь ты стал первым, кто меня ни разу не недооценивал. Ты всегда позволял мне сомневаться, не предлагая готовых решений, и просто наблюдал за тем, как я сам начинаю что-то менять. Это так ценно, и ты для меня очень ценный, - Феликс перевёл дыхание и чётко проговорил на корейском: - я тебя люблю, хён. Глаза Чанбина влажно заблестели, и он плотно сжал губы, гладя Ликса по покрытой нервными мурашками спине. Феликс признавался в своих чувствах, но не надеялся, что Со ему вообще ответит. - Я тоже тебя люблю, - проговорил на английском Бин, чтобы затем перевести дыхание и целомудренно чмокнуть Ликса в лоб. На чужом языке было легче, чем на родном. - Давай встретимся через несколько месяцев в этом году, перед тем, как я уйду в армию? - Обязательно. Когда вода поднялась до нужного уровня, они залезли в ванну, чтобы расслабиться, погреться и поболтать о чём-нибудь малозначительном, но приятном вроде еды, которую они собираются съесть первым делом по возвращении домой, особенных местах, которые покажут друг другу в своих родных городах, или даже секс-игрушках, которые планируют купить в разлуке и приберечь для воссоединения. Чувственные ноты, окрасившие разговор под конец, задали дальнейшее настроение. Головы вскружил алкоголь, и удержаться от поцелуев стало решительно невозможно. Ликс прильнул первым, уверенно, но мягко обняв Чанбина за плечи, прикоснулся губами к редкой щетине на подбородке, уголку рта, мягкой щеке и глубоко втянул родной запах кожи. Ладонь до боли привычно скользнула на мускулистую Бинову грудь, собирая проступающие на влажной коже мурашки. Обхватив лицо Феликса руками, Чанбин слепо и нетерпеливо поймал его губы, чтобы углубить поцелуй, чувствуя, как на коже оседает его горячее дыхание и как жадно впиваются его пальцы в грудные мышцы. В паху начало недвусмысленно тянуть, что заставило обоих выбраться из воды и наскоро обтереться одним полотенцем, после чего Бин на руках перенёс Феликса в спальню. Ёнбок хрипло рассмеялся, рухнув на пружинистый матрас, и замолк, стоило их взглядам пересечься. На несколько мгновений в комнате воцарилась интимная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением мини-бара и глубоким дыханием. Он наблюдал за тем, как Чанбин задумчиво разглядывает его обнажённое тело, мучительно медленно поглаживая приподнятое худое колено, сам пытался запомнить очертание каждого мускула под мягкой медовой кожей. Феликс хотел обмануть себя мыслью о том, что если сегодня он будет вглядываться достаточно пристально, прижиматься достаточно крепко и отдавать себя достаточно страстно, то у него получится как-то впитать их близость и сохранить до следующей встречи. Он знал, что уже завтра ночью, когда он, наконец, долетит до Австралии, его кожа будет гореть от тоски по теплу Чанбина, а кривая добрая ухмылка, отпечатанная на сетчатке, станет напоминать о себе каждый раз, когда хотя бы на секунду он будет закрывать глаза. Налюбовавшись видами, Бин неторопливо навис над Ликсом, оперевшись на локти. Тот улыбнулся шире, зачесал пятернёй тёмные кудри, чтобы затем поцеловать, сладко, поверхностно, тягуче, словно им некуда было торопиться. По мере углубления поцелуя объятия становились крепче, конечности сплелись в клубок, тела распалялись сильнее, давая любовникам знать, что простых ласк уже недостаточно, и Чанбин, безотчётно повинуясь желаниям, начал постепенно спускаться вниз, губами отмеряя изученный за десятки раз путь: лезвие челюсти, острый подбородок, дрожащий бугорок кадыка под нежной кожей горла, ярёмная впадинка, а там задержаться на ключицах, жадно вдохнув угасающие аккорды парфюма, потом - грудь с чуть проступающим рельефом и коричневатые бусины сосков. Нос прочертил невидимую дорожку по кубикам пресса к пупку, и оттуда - по полоске еле заметных тёмных волосков к самой любимой части. Губы втянули прозрачную капельку смазки, а на язык приятно легла тяжесть затвердевшего члена. В зеркальный потолок впитался короткий хриплый стон Феликса, а его юркие пальцы вплелись в Биновы вихры, без слов призывая продолжать. Чанбин и не хотел останавливаться, его целью было взять всё, что ему был готов отдать Ликс сегодня. Его вкус, запах, голос, смех, прикосновения, взгляд, - всё, чем он когда-то боялся обладать, заберёт без остатка, присвоит и будет беречь, потому что без этого уже не сможет жить. Постепенно ускоряя движения головой, жадно вбирая длину до самого упора, до кашля, до слюны, текущей с уголка рта, Чанбин пристально следил за мельчайшими реакциями Ёнбока, пока с блаженством не услышал его прерывистый скулёж. Стиснув зубы, Ликс за волосы потянул Чанбина обратно к себе, чтобы обвить его конечностями в надежде в него врасти. Прерывистые поцелуи нетерпеливо клевали, вплавлялись в кожу сургучом, а Феликс сквозь полуприкрытые веки наблюдал, как после мучительно долгой подготовки Со медленно в него входит, с облегчением выдыхая. Они делали это уже так много раз, так хорошо изучили тела друг друга, но только сегодня Ликс не мог себе позволить потеряться в ощущениях хотя бы на секунду, потому что время неумолимо уходило. Распадаясь на части под весом Чанбина, от его упорных толчков, он краем глаза с тихим ужасом наблюдал, как меняются цифры на электронном циферблате будильника. Дойдя до пика один раз, они остановятся для отдыха и ленивых небрежных ласк. Расцеловывая Биновы плечи и грудь, Феликс будет смотреть на часы так, словно у него с ними личные счёты, однако пристальный взгляд время не замедлял, драгоценные мгновения продолжали утекать, подгоняя насладиться тем, что осталось. На второй круг парни зашли, уже поменявшись ролями. С щемящим чувством в сердце Ликс позволил Чанбину спрятать краснеющее от смущения лицо в подушках, чтобы обнять его со спины покрепче и, зарывшись носом в жёсткие, пахнущие гостиничным шампунем кудри, начать размеренно двигаться в горячей тесноте чужого тела, пока в голову не ударило новым, неожиданно стремительным оргазмом. Потом был поход в душ на дрожащих ногах, поздний ужин готовой едой из магазина. Засыпалось, несмотря на накопленную усталость, тяжело. В сознании на репите проматывались события ушедшего дня, и у Феликса никак не получалось их отпустить. Чанбин уже мирно сопел у него на плече, отражение электронного будильника в зеркальном потолке хладнокровно показывало два тридцать. Ликс проиграл бой времени. Он судорожно вдохнул, сдерживая слёзы, и, в конце концов, провалился в сон. - Заканчивается регистрация на рейс Джи-Эл пятьсот шестнадцать компании “Японские Авиалинии”. Пассажиры, прошедшие регистрацию, приглашаются в зону контроля для прохождения досмотра на посадку, - доброжелательный женский голос отзвенел в динамиках под сводчатым потолком, Феликс теребил перфорированный край талона на посадку. Чемоданы уже с минуту как уехали по ленте и скрылись в недрах багажного отделения. - Ёнбок-а, - едва слышно протянул Чанбин над ухом, прежде чем ласково щёлкнуть пальцами по подбородку, а потом осторожно поднять его лицо. Глаза резко зажгло, и Феликс ничего не успел сделать - упрямая одинокая слеза скатилась по щеке, чтобы тут же пропасть под подушечкой Бинова пальца. - Ёнбок-а, мы увидимся в октябре. - Это целых шесть месяцев… - бесцветно констатировал Ликс и быстро смахнул новую слезу. - Ну, шесть месяцев - это не шесть лет! - неуместно бодро заметил Хёнджин и тут же уклонился от летящего со стороны Чанбина кулака. - Ликси-тян, не плачь, пожалуйста, а то я сейчас тоже начну, и Бинни-тяну это не понравится. - Вот-вот, - тёплая ладонь Чанбина сжала плечо, - знаешь, какой он плакса? Мы его вдвоём не успокоим. - Да, сейчас, - Феликс тряхнул головой, коротко шмыгнул носом и выпрямился, встречая обеспокоенные взгляды ребят. Те ещё стояли со своим багажом, регистрация на рейс до Сеула даже не началась. - Проводите меня до контроля? В огромном аэропорту не нашлось ни одного укромного уголка, где пара могла бы хотя бы на пару минут уединиться для прощания, а потому у зоны досмотра все трое остановились, неловко переминаясь с ноги на ногу. Обменявшись напутственными словами и объятиями с Хёнджином, Ликс повернулся к Со. Глаза за линзами очков были чуть красными и влажно блестели, но сам Чанбин держался, гордо расправив облачённые в пуховик плечи. - Передашь привет семье от меня? - его голос предательски дрогнул на последнем слове, но Феликс не подал вида, что заметил, лишь широко улыбнулся и кивнул. Просто так на английский Бин никогда не переходил. - А ты от меня? - Передам, - кивок, тяжкий вздох, Чанбин оглядывается по сторонам и обнимает Феликса до треска в рёбрах, чтобы, вертя им из стороны в сторону, незаметно чмокнуть его в щёку. На месте поцелуя по коже растеклось горячее пятно. - Хорошо спи в самолёте. И зарабатывай деньги на Корею. - В октябре, - добавил Ликс, улыбаясь ещё шире. Он не отреагировал на то, как на секунду сморщился острый подбородок Бина, хотя всегда до ужаса умиляла его привычка отквашивать нижнюю губу. - В октябре, - Чанбин махнул кулаком в воздухе, - файтинг! Как настоящий мужчина! - Да, прямо как ты, - Феликс нашёл в себе силы только похлопать Со по спине, прежде чем начать медленно отходить назад, - пока-пока! - Пока-пока! - отозвались парни хором. Поймав стеклянный взгляд Чанбина, Ликс отвернулся к стойке паспортного контроля и больше не оборачивался, пока шасси самолёта не оторвались от взлётной полосы. Смотря на удаляющийся вид Саппоро в иллюминаторе, он наконец позволил себе расплакаться. *** Запястье немного вспотело под силиконовым ремешком умных часов, и Чанбин докрасна расчесал покрытую испариной кожу. Полуденное солнце нещадно пекло голову через кепку, по вискам струился пот, лямку рюкзака оттягивал ноутбук и толстенная папка с планами туров по Австралии. Октябрь выдался по-странному жарким в этом году. Странно было приходить на набережную и разглядывать горящие паруса Оперного театра без Феликса. Бин размял шею, скрестил руки на груди, проморгался и снова всмотрелся в синеющую панораму бухты. Звонки оставались без ответа, на сердце было неспокойно. Вдруг свет резко отключили. - Приветики, - короткий шкодливый поцелуй в шею - Чанбина передёргивает, он резко убирает с лица чужие руки, но это не помогает. “Нападавший” виснет у него шее, отчего Со чуть не теряет равновесие. Над ухом раздаётся родной зычный смех. - Ты меня до инфаркта доведёшь однажды! - вывернувшись, Чанбин заключил Феликса в удушающий. - Почему трубку не брал? - Батарейка села, а пауэрбанк дома забыл, - не то смеясь, не то пыхтя, Ликс стал крутиться в попытках высвободиться. - Прости, я бежал, как мог! - Я сейчас тебя сожру, у меня половина обеда прошла уже! - Чанбин кулаком потрепал короткие тёмные волосы и отпустил младшего. - Занял бы столик, сделал заказ, - промурчал Феликс, а затем, приобняв за его плечи, повёл в сторону террасы ближайшего ресторана. - Без гарантии, что мой шуга дэдди от геймдева приедет и всё оплатит? Я лучше голодным похожу, - пробурчал Бин, не особо сопротивляясь. - А я тебя никогда голодными и не оставлял, дорогой, - пустив предовольный смешок, Феликс пропустил Чанбина вперёд, любовно шлёпнув по заднице.