Yours, Eurydice (Твоя, Эвридика)

Автор Аддамс ищет пару?!

             Команда Журнала Элль: Итак, мисс Аддамс, вы знаете, что нам всем интересно. Как выглядит личная жизнь двадцатидвухлетнего автора бестселлеров?              Уэнсдей Аддамс: Для начала — её нет.              КЖЭ: Да ладно! С такой красотой, как у вас, и таким гениальным умом, вы, конечно, не раз выходили в свет по особым случаям!              Аддамс: С момента выхода моей первой серии я побывала на двух похоронах.              КЖЭ: Боже правый. Мы сожалеем о ваших потерях, мисс Аддамс. [Пауза.] На этих похоронах вы с кем-нибудь познакомились? Какие-нибудь очаровательные вдовы?              Аддамс: Это будут уже третьи похороны, если вы продолжите эту тему.       КЖЭ: Хорошо, мы вас поняли! Тогда давайте закончим с таким вопросом: как вы считаете, возможно ли вообще море знакомств с вашей карьерой, учитывая вашу загруженность и чрезвычайный статус известности?              Аддамс: Такие тривиальные дела меня не интересуют.       

-------------------------------------

      Уэнсдей предпочитает ночные прогулки.              Это, мягко говоря, проще: темнота обеспечивает ей прикрытие, и она действительно может ходить по улицам своего города, не подвергаясь нападению папарацци или благонамеренных поклонников с нулевым пространственным восприятием. Она ненавидит общаться (или, точнее, она не очень хороша в этом). Её фанаты и их постоянная тяга к автографам и фотографиям не исключают этого мышления.              Её брат всегда просит её позвонить, когда она задерживается.              — Я тебе звоню, — объявляет Уэнсдей по телефону, закрывая дверь и направляясь к лестнице.              — Я вижу, — отвечает Пагсли Аддамс. — Спасибо. Сколько у тебя сейчас времени? Час?              — Почти два.              — Господи, — говорит он. — Я проснулся три часа назад.              — Так, собственно, и работает время, — говорит Уэнсдей.              — Как у тебя дела? — спрашивает Пагсли, игнорируя замечание сестры. — Как продвигается работа над книгой?              Уэнсдей хмурится ещё сильнее, выходя на тротуар:              — Книга никогда не выйдет. Понятия не имею, почему все думают, что она вообще была.              Пагсли звучит растерянно:              — Может быть, потому что ты сказала нам, что она…?              — Я никогда не делала ничего подобного.              — Я точно помню, что ты говорила Уимс, что история о морге с привидениями выходит замечательно.              Уэнсдей некоторое время не отвечает.              — Я забраковала её, — лжёт она.              — Нельзя списать в утиль то, что никогда не существовало, — со вздохом опровергает Пагсли, уловив суть. — Но неважно. А как у тебя всё остальное? Всё в порядке?              Уэнсдей думает о своей квартире.              Она думает о квартире напротив.              Она думает о своей новой надоедливой соседке.              — Несколько неприятностей.              — Для тебя всё — неприятности, Уэнсдей.              — Больше, чем обычно.              — Как это?              Уэнсдей останавливается у светофора, ожидая переключения света:              — На днях я познакомилась с новым соседом в доме.              — А. Социальное взаимодействие. Худшее.              — Я почувствовала себя по-другому.              Пагсли на мгновение замешкался с ответом. Тон Уэнсдей намекает на что-то серьёзное, и он это знает.              — Как это? — повторяет он.              Уэнсдей сходит с тротуара, чтобы перейти улицу.              — Я захотела написать о ней.       

-------------------------------------

             Энид Синклер.              Уэнсдей перекатывает имя на языке снова и снова после того, как вешает трубку с Пагсли и заходит в дверь своей любимой кофейни.              Она не собирается этого делать, но начинает писать миниатюрную биографию девушки, пока монотонно заказывает флэт уайт (она чувствует себя авантюристкой) и опускается на своё обычное место в углу кофейни.              Руки Уэнсдей чешутся взять карандаш. Крашеные волосы. Ей комфортно выражать себя и нравится, как её воспринимают другие.              Её пальцы судорожно перебирают отклеившиеся наклейки на ноутбуке. Пристальный взгляд в глаза. Она уверена в себе. Она не боится быть верной себе.       Уэнсдей, сама того не осознавая, открывает пустой документ. Она часто улыбается. Она добрая. Кто вообще печёт печенье для целого этажа жильцов?              Уэнсдей начинает печатать. Это механически. Автоматически, как будто она всегда писала о соседке, с которой говорила всего две минуты и о которой практически ничего не знает.              Звон посуды выводит её из транса, и молодой бариста ставит заказ Уэнсдей рядом с её ноутбуком.              — Эм, вот ваш кофе.              Он задерживается. Уэнсдей не удостаивает его своим вниманием.              Он нервно продолжает, жестом указывая на стойку:              — Если вам понадобится что-то ещё, я прямо вон там.              Уэнсдей кивает. Он колеблется ещё мгновение, затягивая разговор, который Уэнсдей даже не хочет записывать в книги.              — Меня зовут Тайлер, — добавляет он. — Я большой поклонник вашей работы.              Уэнсдей наконец отрывает смертельный взгляд от экрана своего ноутбука и переводит его на лицо парня:              — Ты планируешь оставить меня в покое в ближайшее время?              Тайлер, как она теперь неохотно узнаёт, гримасничает:               — Точно. Простите. Вы, наверное, заняты. Я… — Он показывает на прилавок. — Я ухожу. Наслаждайтесь.              Уэнсдей смотрит, как он уходит, затем возвращается к своему документу с обрывочными идеями.              Её пальцы порхают над клавишами. Курсор мигает, ожидая, когда на бумаге появятся её следующие слова.              Но её разум — чистый лист.              Она внутренне ругается, затем закрывает вкладку и смотрит в ночь через окно рядом с собой.              Редкое вдохновение, на которое она и не рассчитывала, исчезло.       

-------------------------------------

             Когда две недели спустя Уэнсдей опускается к почтовому ящику, её встречает знакомое лицо, с которым она предпочла бы не общаться до того, как выпьет глоток кофеина.              Уимс скрестила руки. В тесном помещении почтового закутка она сутулится, а Уэнсдей всё ещё выгибает шею, чтобы посмотреть на неё.              — Идеи для книг? — спрашивает она.              Уэнсдей прижимает стопку бумаг к груди своего PR-агента:              — Вот.              Уимс просматривает бумаги, пока Уэнсдей быстро выходит из помещения.              — Уэнсдей, это ограничительный судебный приказ.              Уэнсдей не смотрит на неё и вбивает свой этаж на кнопках лифта:              — В последнее время ты меня раздражаешь.              Уимс усмехается, запихивая бумаги под мышку и просовывая руку между дверями лифта.              — Я твой PR-агент. Это моя работа — быть раздражителем.              — Ну, мне это не нравится.              — А мне не нравится, что ты игнорируешь мои звонки.              — Я написала тебе сообщение четыре дня назад.              — Да, одинокое изображение королевы Урсулы, которое, как я могу предположить, было твоим способом сказать «думаю о вас».              Уэнсдей выходит из лифта, когда они добираются до её этажа:              — У вас обеих белые волосы. Я наблюдала за фактами.              — Замечательно, — хмыкает Уимс и идёт за Уэнсдей к её двери. — Расскажи мне, как продвигается работа над книгой.              Уэнсдей роется в кармане в поисках карточки.              — Никак.              — Ладно. Я этого ожидала. — Уимс не выглядит довольной, и Уэнсдей начинает чувствовать себя настороженно. — У меня есть список вещей, которые помогут тебе с этим.              — Серьёзно? — Уэнсдей не может найти свою карточку. — Список чего? Лучшее новое лекарство для таких депрессивных катастроф, как я?              Она подкалывает Уимс за её смехотворную неспособность решить проблему психического здоровья Уэнсдей.              — Нет, — Уимс прочищает горло, читая с хрустящего листа бумаги для принтера. — Несколько идей, чтобы немного активизировать твою креативность, включают в себя знакомство с новыми людьми… (Уэнсдей качает головой). — просмотр последних фильмов этого года, упражнение ума сложными головоломками, участие в читательском семинаре и…              — Я остановлю тебя, пока ты не опозорилась ещё больше, — перебивает Уэнсдей и скрещивает руки. — Я ни за что на свете не стану ничего из этого делать.              Уимс вздыхает:       — Уэнсдей…              — Я ненавижу встречаться с людьми. Я уже посмотрела все новые фильмы, о которых вы могли бы подумать. Я ненавижу головоломки и не люблю, когда люди критикуют мою работу.              Уэнсдей смотрит на неё с минуту, её палец прыгает по бумаге в руке к последнему пункту списка, который, по мнению Уэнсдей, является последним.              — Может быть, ты могла бы…              — Уимс, — прерывает её Уэнсдей. — Что бы ты ни хотела предложить, уверяю тебя, я уже об этом подумала.              — Оу, вот как? — спрашивает Уимс, внезапно обрадовавшись такому признанию. — Значит, ты уже наняла наставника, который будет следить за твоей работой и следить за соблюдением графика?              Уэнсдей, возобновившая поиски своей карточки, замерла.              Наставник? Наставник? Уэнсдей скорее посетит вечеринку колледжского братства, чем наймёт наставника. Она не ожидала, что такое кощунственное предложение станет сноской в списке Уимс, но она никогда не позволит Уимс вырвать победу из-за самоуверенной ошибки с её стороны.              Уэнсдей выпрямляется:              — Конечно.              Уимс выгибает бровь:              — Правда?              Они обе знают, что Уимс ей не верит.              Уэнсдей всё ещё не может найти свою карточку.              — Да.              — Тогда кто? — спрашивает Уимс. — Кто мог бы стать твоим наставником?              Уэнсдей раздражённо вдыхает, желая, чтобы выход из этого неудобного разговора нашёлся и, возможно, её ключ-карточка тоже. Она отворачивается от двери, встречаясь с самодовольным взглядом Уимс, и…              — Эй! Это ведь твое, да?              Внимание и Уэнсдей, и Уимс переключается на открытую дверь квартиры рядом с ними.              Энид Синклер выходит вперёд, чтобы передать Уэнсдей её пропавшую ключ-карту.              — Я наткнулась на неё, когда вернулась несколько минут назад, — говорит она с ободряющей улыбкой. — Ты, наверное, уронила её, когда уходила.              Уэнсдей на несколько секунд теряет дар речи, почти ошеломлённая тем, что увидела свою музу, которую встретила несколько недель назад. Она замирает, глядя на карточку в протянутой Энид руке.              Её волосы почему-то стали более светлыми, чем в первый раз, когда Уэнсдей с ней общалась; цветные пряди исчезли.              «Какого хрена это должно иметь значение? Заткнись и сосредоточься, Аддамс».              Уимс улыбается Энид и принимает ключ-карту от имени Уэнсдей:              — Ну, спасибо. А вы, должно быть…?              — Она мой наставник, — выпаливает Уэнсдей.              Энид удивлена внезапным заявлением почти так же, как Уэнсдей — своим собственным начинанием, и слегка хмурится, когда открывает свой рот, чтобы поставить это заявление под сомнение.              — Она мой наставник, — повторяет Уэнсдей, не обращая внимания на возможные претензии соседки, и бросает взгляд на Уимс. — Энид Синклер.              Энид Синклер, о которой идёт речь, одета в футболку «Seventeen» и мягкие сиреневые спортивные штаны:              — Эм, я не…              — Это мой PR-агент, — говорит Уэнсдей, поворачиваясь к Энид и жестом указывая на Уимс, — которая собиралась сделать мне замечание по поводу моего выбора жизненного пути, если я не представлю вас друг другу.              Энид, кажется, немного начала понимать.              — О. Вау.              Уимс смотрит между ними, искренне потрясённая:              — Что ж, Уэнсдей, должна сказать, что я впечатлена твоей инициативой.              — Уэнсдей? — повторила Энид, внезапно придя в восторг. — В смысле, Аддамс?              Уэнсдей понимает, что любая форма уединения, которую она поддерживала в течение последнего месяца, теперь навсегда изменилась из-за того, что новая соседка узнала её личность.              Энид прислонилась к дверному косяку и посмотрела на Уэнсдей так, словно рада соседству с автором ростом в пять футов, который имеет нездоровые наклонности и общается с воронами за окном своей квартиры.              — Энид, — объявляет Уэнсдей, прежде чем девушка успевает разорвать свою великолепно сделанную перед Уимс обложку. — Подождёшь здесь, пока я провожу своего PR-агента?              Она практически выталкивает Уимс в коридор, пока Энид задерживается в дверях её квартиры, и Уимс хмурится, озадаченная нехарактерным для Уэнсдей тоном вежливости, который она только что использовала по отношению к младшей блондинке.              — Эта девушка — твой наставник?              — Да.              — Полагаю, она не девчонка, она, кажется, примерно твоего возраста…              Уэнсдей останавливается, когда они доходят до лифта:              — Довольна?              — Ну, я… — Уимс заходит в лифт, разглаживает руками блузку и смотрит на Уэнсдей с нескрываемым уважением. — Позже я ожидаю электронного письма со всей информацией об этой девушке. Понятно? — Она показывает на Уэнсдей. — И пришли мне небольшую часть твоей работы к концу этой недели.              Уэнсдей умудряется не закатить глаза.       — Может быть.              — Хорошо. — Уимс нажимает кнопку в холле. — И, Уэнсдей.              Уэнсдей, которая уже повернулась, чтобы уйти, колеблется.              Уимс кивает ей.       — Мне нравится эта Энид Синклер, да? Она другая. Новая. Думаю, она тебе подойдёт.              Уэнсдей моргает.              «Что, если я скажу, что не знаю её? Что, если я скажу, что солгала тебе в лицо, и, хотя это не является чем-то необычным, на этот раз это покажется странным?»              — Это буду решать я, — отвечает Уэнсдей вместо того, чтобы озвучить собственные мысли.              Уимс улыбается.       — Я скоро позвоню тебе, Аддамс.              Уэнсдей смотрит, как закрываются двери, и поворачивается, чтобы вернуться в коридор.              Впереди она замечает ослепительно светлую шевелюру и видит, что Энид стоит, прислонившись к двери, там, где она её оставила.              — Уэнсдей Аддамс, — говорит она, как только Уэнсдей оказывается в пределах слышимости. — Ни хрена себе. Я знала, что ты мне знакома!              «А что, если я скажу, что при первой встрече с ней мне захотелось написать книгу о том, как её имя ощущается на кончике моего языка?»              Но Уэнсдей не скажет этого Уимс.              Потому что она сама едва ли понимает это чувство.              — Можешь вернуться в дом, — говорит Уэнсдей, наконец отпирая дверь. — Мне просто нужно было доказать свою точку зрения моему PR-агенту.              Энид, которая подошла к ней, чтобы встать рядом, теперь слегка скривилась:              — Что? Я думала, что я твой новоиспечённый наставник!              Уэнсдей смотрит на неё:       — Ты уволена.