Yours, Eurydice (Твоя, Эвридика)

Уэнсдей Аддамс отказывается признать своё возвращение в писательский мир

             «На данный момент мы не будем делать заявление по поводу сложившейся ситуации», — сказала нам PR-агент писательницы Лариса Уимс, когда мы застали её возле дома Аддамс. «Все, кто связан с карьерой Уэнсдей, работают так же усердно, как и она сама. Мы надеемся на хорошие новости в ближайшие несколько месяцев».              Но действительно ли Аддамс вернётся, как мы все надеемся? Или этот год будет таким же, как и три предыдущих, и мы снова останемся с пустыми руками?              

-----------

             — Просто чтобы ты знала, я не верю во всё это дерьмо.              Энид говорит это Уэнсдей, когда ловит её у почтовых ящиков с зачитанным до дыр журналом в одной руке и зловеще зелёным смузи в другой.               Уэнсдей молча забирает почту и поворачивается, чтобы уйти.              — Я серьёзно, — продолжает Энид, физически не давая Уэнсдей выйти из помещения. — То есть я верю, что ты усердно работаешь и всё такое, но я не думаю, что им стоило придавать всей статье такой негативный оттенок, как они это сделали.              Уэнсдей смотрит на неё. Точнее, смотрит на неё снизу. Энид выше Уэнсдей на добрых четыре дюйма, и, судя по всему, ещё на два, когда она надевает кроссовки на платформе.              — Хорошо, — отвечает Уэнсдей, потому что не знает, что ещё сказать. — А меня это должно волновать?              Энид не обижается на прямоту тона своей соседки:               — То есть, я думаю, что должно, раз уж я твой наставник.              Уэнсдей облизала нижнюю губу, явно раздражаясь:              — Я ясно дала понять, что всё, что я говорила о тебе своему PR-агенту, было откровенной ложью, чтобы она от меня отвязалась.              — М-м-м… — Энид потягивает свой смузи. — Ты могла сказать что-то в этом роде до того, как во второй раз захлопнула дверь перед моим носом, я бы хотела заметить.              — Слушай, я была…              — Занята? — закончила Энид, позволив слову ударить Уэнсдей по нутру с редким чувством вины. — Как в первый раз?              Уэнсдей выдерживает искренний взгляд Энид целых десять секунд, после чего протискивается мимо неё, чтобы избежать разговора, которого она изначально не хотела.              Энид, по непонятной для Уэнсдей причине, следует за ней.              — Это правда? — спрашивает она. — У тебя писательский кризис? Вот почему тебе нужен наставник, верно? Чтобы следить за тобой, подбадривать тебя и всё такое? Потому что я вполне могу это сделать, знаешь ли. Бесплатно! Я ведь твой сосед, так что это было бы очень просто. Я могла бы просто заглядывать к тебе дважды в день и следить за твоим процессом, может быть, приносить тебе кофе, если тебе нужно…              Уэнсдей едва заметно прищурила ресницы на её бредни:              — Прекрати.              — Ты слышала, что это бесплатно? Я не жду ничего, кроме твоей приятной компании.              — Я не нанимаю тебя в качестве наставника, Синклер.              Энид ещё больше взволновалась, услышав из уст Уэнсдей свою фамилию:              — Боже мой, у тебя такой классный голос. Ты должна записывать свои аудиокниги! О, а можно я запишу тебя на автоответчик? Я уже сказала маме, что…              Уэнсдей поворачивается лицом к Энид, как только они оказываются на полпути вверх по лестнице.              — Почему ты всё ещё разговариваешь со мной? — требует она. — Почему? Неужели ты не понимаешь, что я ненавижу социальные взаимодействия? Неужели ты не видишь, как я ощетиниваюсь на каждое твоё слово?              Энид лишь склоняет голову набок:               — Я тебя понимаю. — Затем она пренебрежительно машет рукой, пока они продолжают идти по коридору. — Но я вижу всё это дерьмо насквозь. Я знаю, что ты втайне счастлива, что проводишь время со мной, а не сидишь перед пустым документом, пытаясь придумать, что написать.              Рука Уэнсдей крепко держится за ручку двери.              Но она не закрывает её.              Энид принимает это к сведению, затем делает шаг вперёд:              — Я права, не так ли? — Она принимает ещё одно молчаливое мгновение за ответ, и на её лице появляется извиняющееся выражение. — Послушай, прости, если это было слишком резко. Но я могу помочь тебе. Иногда…              Она делает паузу, затем достаёт из заднего кармана бумажник. Быстро достаёт визитную карточку, которую предлагает Уэнсдей, а когда Уэнсдей не берёт её, засовывает в передний карман её чёрного пиджака.              Она улыбается. Уэнсдей отводит взгляд.              — Иногда тебе нужен друг, на которого можно опереться. Принятие помощи не является признаком слабости.              — Мне не нужна помощь.              — Так, может, тебе и не нужна помощь. — Энид медленно отходит к своей квартире. — Тогда я буду твоим другом. Как тебе это?              Это ещё хуже, — хочет сказать Уэнсдей, но прикусывает язык.                     

------

      

      Визитная карточка Энид Синклер поразила шестнадцатым шрифтом Times New Roman и внушительным списком профессий.              Посередине визитки неровным каллиграфическим почерком выведен номер её телефона. Вверху: Энид Синклер, актриса/модель. Затем её электронная почта и сайт ее IMDb.              А написав внизу от руки, она добавила адрес своей социальной сети.              (@/enidsclair, и Уэнсдей определённо не заглядывает в её Инстаграмм. Она не пялится на девяносто тысяч подписчиков Энид и не прокручивает назад посты Энид за 2019 год для «исследования»).              Уэнсдей несколько раз переворачивает визитку на ладони, прослеживая подушечкой большого пальца каждое слово и разрыв строки.              «Актриса/модель», — думает она. — «Актриса/модель. Актриса/модель» — И, в конце концов, просто — «Актриса. Актриса. Грёбаная актриса»              Если Энид Синклер хорошо известна (а судя по её профилю в Инстаграмм, так оно и есть), то Уимс очень скоро посадит Уэнсдей за стол с обязательным бланком или двумя, чтобы заставить её подписать договор о неприкосновенности частной жизни, потому что она не может позволить себе никаких скандалов, а это только подтолкнет её к ещё большему.              Больше никаких фальшивых наставников. Никаких больше вылазок без присмотра охраны. И (хотя Уимс об этом не подозревает) больше никаких идей, чтобы облегчить писательский блок, который душит Уэнсдей уже несколько месяцев.              Уэнсдей и так выводит Уимс из себя каждый второй рабочий день.              «Что плохого в том, чтобы продолжить эту полосу?», — рассуждает она и на следующее утро набирает номер Энид.              Энид берёт трубку на втором звонке.              — Алло?              — Ты актриса, — говорит Уэнсдей.              Похоже, Энид улыбается, когда отвечает:              — Уэнсдей Аддамс. Привет.              — Правда?              — Актриса? — Энид хмыкает. — Типа того.              Уэнсдей гримасничает, потому что что, чёрт возьми, это значит?              — У тебя… — Она открывает Инстаграмм Энид на своём ноутбуке и, взглянув на её профиль, дважды пересчитывает количество подписчиков. — Сто тысяч подписчиков. Это на десять тысяч больше, чем вчера.              — Шоу, в котором я снималась в прошлом году, только вчера вышло на экраны. Оно хорошо идёт, набирает обороты на всех нужных платформах и пользуется успехом у молодого поколения. — Пауза. — Ты следила за моими социальными сетями?              Уэнсдей старательно не отвечает на последний вопрос и вместо этого разворачивает в своей голове тайну существования Энид. Получается, что Энид должно быть богатая полузнаменитость; в доме Уэнсдей сдаются в аренду квартиры по далеко не дешёвым ценам.              К тому же это Нью-Йорк. Есть и такой фактор.              — Ты ещё и модель?              — Я имею в виду, когда снимаю рекламу для проекта. К тому же это хорошо смотрится на моей визитке.              — Почему ты мне не сказала?              — Я бы сказала, но… ты ведь не дала мне шанса. И, эй! Ты не сразу сказала мне, что ты Уэнсдей Аддамс.              Справедливое замечание.              — Почему ты хочешь быть моим наставником, если ты полностью занятая актриса?              — Стоп, подожди! Ты назначила меня. Помнишь?              — А потом я тебя уволила, — замечает Уэнсдей. — Мы должны постоянно возвращаться к этой теме?              — О, мы должны, — игривый тон Энид говорит о том, что она с удовольствием подшучивает над больной темой Уэнсдей. Тот факт, что она знакома с автором всего несколько дней, а уже обнаружила у неё такие темы, намекает на соперничество, которое не заставит себя ждать. — В любом случае, ты мне позвонила. Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я заглянула к тебе? Я только что закончила собирать вещи для полёта сегодня вечером, так что я в твоём распоряжении.              Уэнсдей смотрит на свой открытый ноутбук, на котором уже потускнел чёрный экран.              Всё утро она просидела на диване в гостиной, попеременно скрещивая руки и сминая костяшки пальцев. Она сидела и смотрела. Ноутбук стоит на журнальном столике и ждёт, когда она что-нибудь напишет.              Что угодно.              Но Уэнсдей в ужасе.              Ведь накануне вечером она действительно что-то написала.              — Как ты думаешь…?              Она начинает вопрос, но тут же обрывает себя.              Её голос опасно уязвим, и от этого её тошнит.              Энид на линии молчит.              — Уэнсдей, — говорит она, и её голос становится мягче. — Я здесь. Хочешь, чтобы я была с тобой? Я могу просмотреть всё, что тебе может понадобиться. Может быть, я даже смогу предложить тебе свои дико интересные истории из жизни в качестве вдохновения.              — Я тебя не знаю, — категорично отвечает Уэнсдей, как будто такой ответ решит все её проблемы.              — Так позволь мне, — говорит Энид. — Я помогу тебе. Я обещаю.              Уэнсдей почти соглашается.              Но потом она тянется к листу бумаги, на котором вчера вечером написала неистовое стихотворение. Она дважды задумывается.              «Розовое и голубое», — гласит заголовок.       Один взгляд на последний пост Энид Синклер в Инстаграмм — фото со съёмочной площадки подростковой драмы, в которой у неё на самом деле крашеные волосы, — подтверждает все подозрения относительно того, о чём может быть это произведение.              (Дань уважения когда-то окрашенным волосам Энид, возможно)              Уэнсдей аккуратно складывает бумагу и откладывает её в сторону.              — Я перезвоню тебе, — тихо говорит она и кладёт трубку.