ГрязьIII

Шёлковые простыни приятно касались обнаженного тела, будто маслом. Ким Ю Джин зашевелилась, улыбнулась сквозь сон. Блаженство ощущалось даже на кончиках пальцев. Чёрные глаза, в обрамлении пушистых ресниц, раскрылись и почти сразу выражение в них стало осмысленным. Девушка поднялась, прижимая к груди тонкую простынь, второй рукой попыталась распутать волосы. Похоже, она спала очень неспокойно, потому что на голове творилось чёрт знает что. Она даже не стала смотреть в зеркало. Подозревала, что увидит в отражении. Открыла дверцу гардеробной комнаты и шагнула босыми ногами по бархатному ковру. Выбрала платье-халат по колено, травяного цвета с черными пуговицами и тонким пояском. Потом отправилась в ванную и приняла душ. Переоделась, завязала низкий хвостик и вышла из спальни. Все также босиком спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Никого не было. Ким Ю Джин завяла кофемашину, решила начать день с эспрессо. Холодильник был забит всем, что необходимо и даже сверх того. Ю Джин вытащила палетку свежей клубники и принялась готовить панкейки. Щёлкнула пультом и по всей комнате разнеслась мягкая мелодия. Бодрящая, но утончённая. Ким Ю Джин поставила на поднос чашечку кофе, тарелку с панкейками и клубнику, нарезанную кусочками, а рядом маленькую пиалку с заварным кремом. Открыла дверь и вышла на богатую, просторную веранду с огромным диваном, двумя креслами и круглым столиком посередине. Вид отсюда открывался просто восхитительный. Вилла располагалась на берегу моря, окружённая раскидистым пляжем, лесом, а вдали — скалами. Остров Корфу. Поистине восхитительное место. Ю Джин наслаждалась завтраком, читала какой-нибудь роман, потом гуляла по пляжу, после готовила обед, взращивая свои кулинарные навыки, а, покончив с трапезой, ездила в город, возвращаясь обычно только к вечеру, чтобы понежиться в джакузи, а потом полюбоваться звёздами, и перед сном окунуться в прохладные морские волны. Ким Ю Джин и не мечтала о таком отпуске. Всё это превосходило даже самые смелые мечты. Она все ещё принимала таблетки и ей был противопоказан алкоголь, но доктор настоял на длительной терапии где-нибудь далеко, желательно в совершенно другом климате и без стрессовых факторов. За виллой приглядывали трое — греческая семья из местных: отец, мать и взрослый сын. Первый занимался тяжёлой работой, мать — хозяйством, а третий — был водителем и охранником. Большую часть времени Ю Джин проводила в одиночестве, однако, оно не тяготило, а напротив — восхищало. Под этими звёздами она чувствовала себя необычайно живой и невредимой. Настоящей. Иногда приезжал курьер и привозил корзины с цветами. Чёрными розами. Ю Джин всегда смеялась над этим. Он продолжал дарить ей чёрные розы, будто пытался заставить её их полюбить. Как и себя. Хитрый и наглый. Обворожительный и невероятный. Мрачный и опасный. Узник зла. Ю Джин каждый раз приносила эти цветы в свою спальню. Несмотря ни на что. Недавно она снова начала танцевать. Движение помогло вновь воспрянуть духом и ощутить себя свободной. Песок под ногами, ветер в волосах, морской воздух — это окрыляло. Ким Ю Джин принимала этот дар с радостью и благодарностью.

Несколькими минутами позднее...

Она проснулась с неясным ощущением тревоги. Что-то было не так. Ким Ю Джин приподнялась, прислушалась, но ей ответила слишком могильная тишина, от которой по спине побежали мурашки. Девушка схватила шелковый халат винного цвета и накинула поверх ночной сорочки такого же оттенка. Вышла из комнаты. Темнота была знакомой, но где-то в её глубине пряталось что-то другое. Опасное. Ким Ю Джин спускалась по ступенькам крохотными шагами и, чем ближе подходила к гостиной, тем яростнее стучало сердце, будто оно гораздо раньше своей хозяйки узнало названного гостя. В гостиной горел приглушённый свет. На диване лежал тёмно-синий пиджак, а у окна, занавешенного плотными шторами, стоял он. Броский, мрачный силуэт, напоминающий восставшего из сумрака духа. Он говорил с кем-то по телефону. На английском. Ким Ю Джин подняла пиджак, на миг прижала ткань к груди и глубже втянула запах. Она даже не могла сказать наверняка, в какой из моментов он стал для неё таким родным. Отнесла пиджак в прихожую и повесила на вешалку. Вернувшись, увидела, что Дэвид Мён уже завершил беседу и теперь сидел на диване с закрытыми глазами. Видеть его таким удавалось редко. Ю Джин подсела к нему, забравшись на диван с ногами и положила голову на его плечо. Если бы только всегда было также спокойно, как в эти мгновения... Ей не хотелось ничего знать. Откуда он пришёл, сколько всего натворил, убивал ли кого-то сегодня днём, договаривался ли по телефону об очередном мошенничестве... Сейчас Ю Джин чувствовала только его глубокое дыхание и безграничное обожание, трепетную привязанность к этому злому существу, которого когда-то искренне ненавидела и боялась. И, кто знает, может быть потом он вновь заставит её дрожать от ужаса... Но это будет потом. Не сейчас. Она положила ладонь туда, где ровно и сильно стучало его сердце, напоминая о смертности и скоротечности людского века. Неужели может наступить такое время, когда это сердце перестанет стучать?! Нет, ей не вынести этого. Не пережить. Неосознанно Ю Джин всхлипнула, судорожно вздохнув. В этот же миг на её щёку легла его ладонь. И девушка поняла, что несколько горячих слезинок предательски скатились вниз. — В чём дело? — низким шёпотом. — Ты мне должен. — горячо заявила Ю Джин, вжимаясь щекой в его ладонь. — Ты должен мне жизнь. Потому что я не умею... не знаю, как буду жить без тебя. Так что пожалуйста... прошу тебя... — она уже почти захлебывалась, то ли своими чувствами, то ли его запахом и присутствием, а может, и тем, и другим. — Пожалуйста, ты... Наверное, она потом будет сожалеть об этом. О том, что открыла так много своих сокровенных таин, что позволила ему заглянуть в свою душу и забрать оттуда что-то важное. Кажется, Ю Джин уже понемногу начинала жалеть об этом. Потому что хищник, в глаза которому она смотрела, не умел проявлять милосердие. Он умел только брать. Брать всё, что хотел. И Ким Ю Джин, ошалевшая от осознания своего уязвимого положения и, одновременно с этим, своей властью над бездной, в которой видела собственное отражение, лихорадочно и с безумным желанием приникла к нему, глотнула его дыхание. Этот поцелуй стёр всё — сожаления, сомнения, боль и даже ночь за их спинами. И, когда Дэвид Мён поднялся, удерживая её на руках так крепко, будто Ю Джин собиралась бежать, хотя ей бы и в голову такое не пришло, она сама потянулась ближе, ещё ближе... обвила руками шею, стянула галстук и бросила куда-то на пол. Казалось, она раскачивалась на волнах блаженства, пока не почувствовала своей спиной постель, на которую её уложили с какой-то особой осторожностью. И больше не было произнесено ни единого слова. Говорили вздохи, кричали стоны, шептались прикосновения. Соприкасались, объединялись тела, души, сердца... и что-то ещё, о чём никто и не знал. Несовместимости. Свет и тьма. В этом красивом, величественном и первобытном «танце». Когда загорается душа. На кончиках пальцев собирается вся дождь и нежность. На выдохе чувствуется глубина погружения. Ю Джин уснула ещё чувствуя на своей коже его дыхание, в растрёпанных волосах — лёгкую ласку. Переизбыток жарких эмоций полностью осушил глубокий водоём её сил, оставив за собой усталость и сладкое послевкусие этого трогательного бессилия. Он забрался слишком глубоко. Пустил корни в её душе. Приковал к себе невидимыми цепями. Присвоил. И Ким Ю Джин решила, что должна попытаться справиться с этим. Если невозможно убежать, если негде скрыться, не лучше ли приручить? — Дэвид? — М? — Я хочу вернуться. — Ю Джин приподнялась, впервые не стесняясь наготы. — Хочу домой.