Заглядывая под маску

Май 2004 Роскошно украшенный зал утопал в звуках музыки и непрекращающемся гуле голосов. Всюду мелькали вспышки колдокамер фотографов и репортеров, желающих первыми осветить в прессе главное событие года. Яркие наряды гостей, сидящих за столиками и кружащихся на танцполе, сливались в безликое радужное пятно, раздражающее глаза блондина, который стоял, облокотившись плечом на колонну, и со скучающим видом оглядывал этот праздник жизни. Драко Малфой выбрал достаточно укромное место, подальше от гудящей толпы и вездесущих журналистов. Лениво потягивая уже неизвестно какой по счёту бокал огневиски, он с разочарованием обнаружил, что желанное опьянение никак не наступало, а выносить происходящее на трезвую голову было сущей пыткой. Кивнув официанту, тут же спешно подошедшему к гостю, он отставил на поднос пустой стакан, и сразу же в длинных пальцах появилась новая порция с янтарной жидкостью и постукивающими на дне кубиками льда. Драко не успел сделать и глотка, как на его плечо, неуклюже похлопывая, опустилась чья-то рука, а в поле зрения появилась знакомая рыжая шевелюра. — Малфой! — Рональд Уизли и главный герой сегодняшнего вечера собственной персоной широко улыбался, стоя перед ним, и с интересом оглядывал его полностью чёрный смокинг. — Выглядишь довольно мрачно, прямо как… эм-м… гробовщик. Прячешься? — А ты как всегда тактичен, Уизли, — усмехнулся Малфой, — приму твой комментарий за комплимент. Костюм бывшего слизеринца и впрямь отличался от светлых и красочных оттенков большинства гостей в этом зале. У каждого из них был повод праздновать, но для него этот день был скорее траурным, чем радостным. И причина всего этого сейчас стремительно приближалась прямо к ним, придерживая длинный подол великолепного белоснежного платья. Вечно растрепанные и торчащие во все стороны каштановые волосы сейчас были уложены в аккуратную прическу, так непривычно и неестественно выглядящую, что моментально захотелось сорвать с неё заколку и позволить локонам рассыпаться по плечам. Серебристые нити, переплетающиеся в цветочные узоры, украшали корсет и тончайшей вуалью спускались вниз по струящейся ткани юбки. Но не успел Малфой задуматься о стройных ногах, скрывающихся за платьем и едва заметно мелькающих в боковых разрезах, как их обладательница возникла прямо перед ними. — Рон! — запыхавшийся знакомый голос мгновенно заглушил музыку, так раздражавшую его барабанные перепонки. — Малфой, — чуть помедлив, добавила Гермиона, — прости, я тебя не заметила… — Он прячется, — тут же со смехом оборвал её Уизли, но, заметив удивленно приподнявшиеся брови невесты, тут же добавил, — что-то случилось? — Н-нет, — неуверенно покосившись на блондина, заговорила Грейнджер, — то есть, да. Рон, сейчас объявят первый танец молодожёнов, а до этого Кингсли хотел нас поздравить и сказать речь, так что нам надо вернуться и… — Не смею вас задерживать, — теперь её прервал Драко и, снова медленно оглядывая девушку с ног до головы, наконец, остановил взгляд на её лице и добавил, отсалютовав стаканом. — Поздравляю! — И, не дожидаясь ответа, скрылся в разноцветной толпе.

***

С момента окончания войны прошло шесть лет, и волшебный мир, претерпевший множество изменений, был окончательно восстановлен. Оправданный (не без помощи святого Поттера) Малфой давно был принят обществом и теперь успешно разрабатывал в своей лаборатории новые зелья, заказчиками которых были не только обычные волшебники, но само Министерство Магии. Драко сам не понял, как постоянные тесные рабочие контакты с Главным аврором и его заместителем привели если не к дружбе, то к вполне тёплым отношениям, изредка перетекающие в семейные посиделки или шумные вечера в барах. Скажи кто Малфою несколько лет назад, что они со шрамоголовым и Уизелом станут приятелями, он бы покрутил у виска и рассмеялся в лицо этому полоумному. Кстати, о полоумных. — Выглядишь потерянным, Драко, — произнёс мечтательный голос, — она прекрасна, не правда ли? Иногда судьба несправедлива к нам, но, может, она подарит тебе хотя бы танец? Не дожидаясь ответа, Лавгуд медленно проплыла дальше, оставляя ошарашенного Драко в одиночестве. Со стороны можно было сказать, что жизнь слизеринца удалась как нельзя лучше. Астория Малфой, сейчас весело щебечущая в окружении нескольких дам из светского общества, нашла взгляд мужа и с улыбкой кивнула ему. Их с женой интересы кардинально отличались: она предпочитала постоянно быть на людях, он же предпочитал зелья людям.

***

— … и поздравим героев войны, обладателей Ордена Мерлина Первой степени с этим грандиозным событием! Они как никто заслужили счастья и спокойствия. Под бурные аплодисменты, раздавшиеся после речи Кингсли, и первые аккорды медленной музыки, обладательница Ордена Мерлина, самая выдающаяся ведьма современности, Золотая девочка, лучшая ученица Хогвартса, а ныне Глава отдела регулирования магических популяций и контроля над ними и невеста Рональда Уизли, Гермиона Грейнджер спускалась со сцены мимо расступившейся толпы гостей на освещённый магическими софитами танцпол. Слабо улыбнувшись, когда руки теперь уже мужа опустились на талию, девушка позволила закружить себя в медленном танце. Честно говоря, она никогда особо не задумывалась о свадьбе, и даже предложение, сделанное Роном два года назад, не заставило её, как большинство ее знакомых, с энтузиазмом планировать праздник и бегать по магазинам в поисках идеального платья. И уж точно Гермиона не хотела такого пышного празднования, но сдалась под давлением Рона и его многочисленных родственников. В отличие от Гермионы, он был в восторге от праздника и внимания, окружавшего его в этот день. Впервые в жизни в центре был он, а не Гарри, и ради этого девушка была готова пожертвовать своим комфортом. Гермиона почти заставила себя расслабиться и раствориться в нежной музыке и тихих хлопках гостей, когда знакомый холодок пробежал по спине, заставляя её покрыться мурашками. Гриффиндорка ещё не видела, но чувствовала на себе его взгляд, который часто ловила, когда они собирались вместе с друзьями, и каждый раз это заставляло её нервничать. В отличие от Гарри, Рона или Невилла, Драко практически никогда не приходил со своей женой. Кто-то считал, что Астория не избавилась от чистокровных предрассудков; кто-то, что она предпочитает только светское общество; но спрашивать Малфоя напрямую не решались, а сам он эту тему не поднимал. Однако, как можно было судить по часто мелькающим фотографиям в прессе, чета Малфоев была вполне счастлива и с завидной регулярностью появлялась на всех крупных мероприятиях. Сама Гермиона практически не общалась с Драко, но её друзья были с ним в хороших, если не сказать тёплых, отношениях, и это давно заставило девушку избавиться от прошлых убеждений и поменять своё мнение о высокомерном слизеринце. Впрочем, его характер практически не изменился, и язвительные подколы и комментарии по-прежнему вырывались из него при каждой встрече, однако, уже никто не воспринимал их с обидой, теперь всё это было больше похоже на дружеские шутки. Всё, кроме его взглядов на саму Гермиону, случайных касаний и прощальных вежливых поцелуев, при которых тёплые сухие губы слизеринца на её щеке постоянно задерживались на грани приличия. Впрочем, Гермиона то и дело отбрасывала эти мысли, убеждая себя, что это всего лишь её воображение, ведь женившийся два года назад Малфой до сих пор не совершал никаких предосудительных действий в сторону Гермионы и, возможно, всего лишь пытался лучше наладить их общение, как он наладил его с Гарри и Роном. Рон! Она должна думать о Роне, за которого только что вышла замуж, и чьи большие тёплые руки сейчас кружили ее в танце. Но ощущение чужого взгляда все же заставило её слегка повернуть голову к толпе и тут же столкнуться с глазами, подернутыми серым туманом. Сейчас они выделялись, поблескивали в сумраке, пока все софиты были направлены на танцующих. Обладатель этих глаз, как всегда, стоял прямо с этой своей аристократической осанкой и не шевелился. Исключением была только его кисть с длинными бледными пальцами, медленно подносившая к губам стакан с огневиски. Взгляд Малфоя не отрывался от Гермионы, даже когда танец закончился, когда разразились аплодисменты, когда на танцпол вышли гости, и в медленном танце Гермиону уже закружил национальный герой, мальчик-который-выжил-умер-снова-выжил Гарри Бессмертный Поттер. — Драко? — холодные пальцы аккуратно забрали из его рук огневиски и отставили на поднос. Малфой заставил себя повернуться и столкнулся с тёплой улыбкой своей жены, позволяя Астории увести себя к покачивающимся парочкам, — пойдём потанцуем. Его брак, хотя и заключённый не без подачи родителей, нельзя было назвать несчастливым. Драко мог с уверенностью сказать, что они с Асторией по-своему любили и уважали друг друга. Он принимал её любовь к светским чистокровным мероприятиям, она спокойно относилась к его новым друзьям. Они давали друг другу столько свободы, сколько было необходимо, без ненужных скандалов и ревности, а решение пока не заводить детей было обоюдным, несмотря на недовольство их родителей, неустанно твердящих о наследниках. И все же в этом браке не хватало какой-то искры, например, той, что всякий раз пробегала по телу слизеринца при взгляде на Грейнджер, и от которой он старательно отмахивался, зная, что их свадьба с Уизли лишь дело времени. Но прямо сейчас, хмуро глядя на улыбающуюся гриффиндорку, мужчина чувствовал, как что-то внутри все сильнее скребется, словно пытаясь вывернуть его наизнанку. Поцеловав руку жены, сразу же упорхнувшей за стол к подружкам, Малфой решительным шагом направился к Гермионе.

***

— Подаришь мне танец? — голос, раздавшийся прямо над ухом и тёплые губы, едва коснувшиеся кожи, снова заставили всё тело покрыться мурашками, в то время как Гермиона пыталась вежливо кивнуть благодарившего её за танец мужчину. Обернувшись, Гермиона увидела Малфоя, слегка склонившегося к ней и протягивающего ладонь. С трудом заставив себя сглотнуть и выдавить хриплое «Да», девушка вложила свою руку в его, позволив притянуть себя ближе. Уверенно притянув к себе девушку, Малфой довольно усмехнулся, увидев, как Гермиона судорожно выдохнула, столкнувшись с его твёрдой грудью, и опустила глаза. — Грейнджер, — Драко заставил её поднять на него взгляд, увлекая за собой в танце. — Малфой. — Или стоит называть тебя миссис Уизли? — Гермиона поморщилась, тут уже уверенно задирая подбородок и уставившись в смеющиеся серые глаза. — Я оставила свою фамилию. — Конечно, кто бы сомневался. Великая гриффиндорка, Золотая девочка ни за что не откажется от своего имени. Я бы никогда не позволил своей жене такого, — с этими словами Малфой крепче сжал пальцы на её талии. — Но я не твоя жена, к счастью, — Гермиона покосилась в сторону зала, высматривая Асторию, но Малфой сильнее сжал руку и крепче притянул её к себе, заставляя снова посмотреть ему в глаза, — Малфой, ты слишком сильно… — Да, ты предпочитаешь рыжих увальней, — перебил её блондин, даже не пытаясь ослабить хватку, — так какие планы? Уже ждать новый выводок веснушчатых детей? Станешь прилежной домохозяйкой? — Это не твоё дело, Малфой! — вновь безуспешно попытавшись дёрнуться, воинственно заговорила Гермиона, тут же краснея то ли от смущения, то ли от злости. — Мне казалось, вы друзья, а ты так отзываешься о Роне! — О, ничего личного, это всего лишь констатация факта, — продолжая уверенно вести гриффиндорку в танце, Малфой, к её превеликому счастью, замолчал и немного расслабил пальцы, которые, казалось уже угрожали оставить синяки на хрупкой талии. Чуть опустив взгляд, Гермиона невольно засмотрелась на бледную кожу слизеринца, на слегка дёрнувшийся кадык на алебастровой шее и еле сдержала в себе желание коснуться его пальцами, вместо этого сильнее сжав их на твёрдых плечах. Вопреки её представлению, Малфой был тёплым, его грудь, крепко прижатая к её собственной, обдавала жаром даже сквозь слои одежды, а пальцы угрожали расплавить тонкую ткань платья. Или это горела она сама? Как бы ни старалась гриффиндорка избавиться от неправильных и неуместных мыслей, чертов хорёк ни разу этому не способствовал, а только усугублял ситуацию. И, когда казалось, что хуже уже не будет, губы слизеринца, едва касаясь, мазнули по щеке девушки, и хриплый шёпот, раздавшийся прямо над ухом и опаливший его горячим воздухом, моментально заставил волну жара прокатиться по всему её телу, устремившись в низ живота. — Так что, Грейнджер, ты действительно хотела именно этого? Не дожидаясь ответа ошарашенной девушки, Малфой слегка склонился, чтобы поцеловать её руку и тут же растворился в толпе, оставляя Гермиону с застывшим и раскрасневшимся лицом посреди танцпола.

***

Быстрым шагом блондин устремлялся к выходу из зала, на ходу ослабляя галстук и хватая с подноса официанта очередной стакан огневиски. «Я чуть не перешёл черту», — стучало в мыслях слизеринца. — «Гребаная Грейнджер». Он чувствовал это от неё. Негодование, недоверие, ярость, но он готов был поклясться и поставить Мэнор на то, что среди этого калейдоскопа эмоций и чувств определенно было ещё одно. Он чувствовал. Чувствовал ее возбуждение. Чувствовал в несмелых касаниях пальцев, в легкой дрожи, в мурашках, прокатывающихся по тонкой коже, в сбитом дыхании и румянце, покрывшем её щеки. И злился, Мерлин, как он злился, что всего лишь от грёбаного танца и упругой груди, обтянутой белым корсетом и так крепко прижатой к его собственной, в брюках становилось невыносимо тесно. Он сам еле выдержал этот танец, еле сдержался, чтобы не наброситься на Грейнджер прямо там, посреди гостей, посреди её собственной свадьбы, на ошалевших глазах её новоиспеченного мужа и своей жены. Кулак с силой впечатался в стену коридора, и Малфой устало прислонился к ней, потирая пальцами переносицу. — Хватит, — сказал он себе, — нужно вернуться назад. Пора забрать Асторию и аппарировать в Мэнор. Драко уже собирался повернуть обратно, когда в конце коридора послышались шаги и голоса. Нырнув в ближайшую нишу, не желая пересекаться с кем бы то ни было, Малфой затаился, прислушиваясь к приближающимся шагам. — Мой брат совершенно не умеет пить! — рыжеволосая ведьма ворчала настолько громко, что о навыках ее брата угрожало прознать все Министерство, — хочешь, мы с Гарри поможем аппарировать? — Не нужно, Джинни, портключ сразу перенесёт нас в отель. — Ты так и не сказала, куда вы отправляетесь. — В Италию, проведём медовый месяц на море. — О Мерлин! Я мечтаю об этой стране! Как только Гарри соизволит взять отпуск, мы непременно туда отправимся! — Джинни мечтательно прикрыла глаза, уже представляя сказочный отдых. — А если не соизволит, отправимся с тобой вдвоём! А то я не дождусь, когда он решит, что преступность искоренена достаточно, чтобы весь штаб доблестного аврората продержался пару недель без него! Ведьма продолжала болтать, когда девушки поравнялись с нишей, в которой прятался Малфой, и не умолкала, когда они прошли дальше, в сторону туалетных комнат, отдаляясь от затаившегося слизеринца. Выйдя из кабинки, Гермиона разместила сумку на столике и выкрутила кран, когда в дверь постучали. — Гермиона, ты скоро? — Иди, Джинни, я переоденусь и сразу вернусь. Шаги подруги окончательно стихли, когда Гермиона с облегчением сняла длинное тяжелое платье и отправила его в миниатюрный клатч, снабжённый заклинанием незримого расширения. Достав из того же клатча короткое белое платье с открытыми плечами, девушка надела его и посмотрела в зеркало. Светлая ткань красиво обтягивала слегка тронутую загаром кожу. Возможно, слишком обтягивало, но это нравилось ей куда больше длинного свадебного платья, в котором, как ей казалось, ноги то и дело собирались наступить на подол и увлечь гриффиндорку вниз. Открыв кран и слегка ополоснув шею водой, Гермиона оперлась руками о столик и позволила себе ещё пару минут передышки. Все было хорошо. Она вышла замуж за своего любимого Рона. Милого, смешного, доброго Рона. Так и должно было быть. Рано или поздно, это все равно бы случилось, ведь свадьба — это логичное развитие отношений, новый этап. Но разве не должно было быть эйфории? Ведь это лучший день в жизни каждой девушки, так говорили все. Но всё, что чувствовала сейчас Гермиона, это усталость и облегчение от того, что сумасшедший день подходит к концу. Можно выдохнуть и вернуться к нормальной жизни. Но сначала отправиться в Италию и провести незабываемый медовый месяц. На этой мысли Гермиона запнулась. Медовый месяц. В её представлении это означало не вылезать из моря и постели. И если по первому пункту вопросов не было, то по второму… В голове снова всплыли воспоминания о попытках завести с Роном разговор на эту тему. «Гермиона, я не могу быть с тобой грубым.» «Зачем нам наручники и эти непонятные игрушки?» «Гермиона, это ненормально, я не буду с тобой делать ничего подобного.» Рон был прекрасным человеком и нежным любовником, и порой она сама боялась фантазий, которые приходили в её голову, заставляя задуматься о приеме у колдопсихолога. Ей хотелось быть слабой хотя бы в постели, хотелось грубого и страстного секса на грани с насилием, хотелось убегать, чтобы её догоняли, хотелось, чтобы караулили за углом или хотя бы за дверью комнаты их квартиры, набрасываясь на неё. Хотелось просто отдать контроль и… Гермиона резко выкрутила кран, подхватывая сумку. Хватит. Это не нормально. Заботливый и нежный муж — вот, что нормально. А остальное… Просто последствия старых травм. Взявшись за ручку, Гермиона открыла дверь, чтобы выйти. Но не успела она сделать и шага, как её резко втолкнули обратно, а дверь с грохотом закрылась, и в неё тут же прилетело несколько запирающих и заглушающих заклинаний. На секунду опешив, гриффиндорка не сразу сконцентрировала взгляд на грубо втолкнувшем её человеке, но уже через секунду смотрела прямо в знакомые прожигающие насквозь серые глаза, от чего эмоции непонимания, удивления и гнева смешались на её лице. — Какого черта, Малфой?!

***

— Какого черта, Малфой?! В комнатке почти не было места, и, отступив на пару шагов назад, Гермиона почувствовала, как уперлась бёдрами в бортик столешницы. Какое-то со времён войны забытое чувство заставило ее приоткрыть клатч, рефлекторно стараясь нащупать в нем волшебную палочку среди кучи вещей, которые она планировала взять в отпуск. — Грейнджер, ты мне так и не ответила. Малфой плевал на такое понятие, как личное пространство, и уже стоял практически вплотную к Гермионе, оставляя между ними лишь жалкие пару сантиметров. Он легко мог почувствовать, как от частого дыхания вздымается ее грудь и загнанно стучит сердце. Где твоя гриффиндорская храбрость, Грейнджер? — Ты меня пугаешь, Малфой. Я не понимаю, о чем ты. Ты пьян, отойди от меня. Малфой заметил, как тонкие пальцы судорожно пытаются что-то нащупать в клатче, и одним движением выхватил его из рук гриффиндорки, отбрасывая в сторону. Маленькие кулачки тут же уперлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть, что вызывало у блондина лишь усмешку. В широко распахнутых карих глазах плескалось непонимание и что-то ещё. Паника? Страх? — Как безрассудно с твоей стороны не держать палочку под рукой, Грейнджер. Кто угодно может напасть. Я повторю свой вопрос. Ты действительно этого хотела? Гермиона не понимала. Смотрела в холодные серые глаза и пыталась найти ответы, но видела лишь свое отражение в расширяющихся черных зрачках. Никогда раньше она не видела Малфоя в таком состоянии. Он был наглым и самодовольным в школе, нервным и напуганным во время войны, опустошенным и потерянным после, расслабленным и спокойным на их редких встречах с друзьями, но сейчас… Сейчас он был по-настоящему непредсказуем, и это пугало. Но одновременно это словно заставляло вспомнить какое-то давно забытое чувство, и Гермиона никак не могла понять, какое именно. — Малфой, я правда не понимаю. Что случилось? — Случилось? — хмыкнул блондин. — Ну, например, свадьба года. Подходит под такое определение, как «случилось»? — Так ты об этом спрашивал? Конечно, я хотела, что за вопросы. Девушка неверяще смотрела на Драко. К чему был этот вопрос? Если она сказала «да», очевидно, что она хотела этой свадьбы. Зачем сейчас это представление? Это не его дело. Малфой не имеет никакого отношения к ее семье, не имеет никакого права зажимать ее в тамбуре туалетной комнаты. Мерлин, она действительно верила, что он изменился, но, видимо, горько ошибалась. Девушка уже собиралась выпалить все это в наглое лицо, как вдруг длинные пальцы легли на ее руки. Она сама не заметила, что все это время так и стояла, уперевшись кулачками в грудь блондина. Другой рукой он осторожно заправил за ухо выбившуюся из давно растрепавшейся прически прядь волос. — Малфой… Бледные пальцы обхватили ее подбородок, поднимая ее лицо так, чтобы она смотрела прямо на него. — И сейчас отправишься в прекрасный медовый месяц, где будешь наслаждаться каждым проведенным вместе моментом, — тонкие губы изогнулись в неестественной улыбке. — Где же сейчас твой муж, Грейнджер? — одним движением Малфой развернул девушку к зеркалу, вновь вжимая в столешницу. Плотно прижавшись грудью к спине Гермины и склоняясь к уху, он хрипло зашептал, заставляя кожу непроизвольно покрыться мурашками. — Где Уизли? Почему позволяет бывшему Пожирателю зажимать свою невесту в туалете? Смотри на себя, Грейнджер. Длинные пальцы обхватили тонкую шею, несильно сжимая. Гермиона замерла, неверяще смотря на себя с Малфоем в зеркало, и не могла найти в себе силы, чтобы пошевелиться. Словно его змеиный шепот заставил ноги прирасти к полу и парализовал остальное тело. Карие глаза столкнулись в отражении с серыми, а теплые губы, в следующую секунду обхватившие мочку, и язык, проводящий влажную дорожку по ушной раковине, вызвали в теле девушки странные, неправильные чувства. Тихий выход вырвался из груди девушки, когда она почувствовала возбуждение слизеринца, его твердую длину, вжимающуюся в ее поясницу. Теплая волна прокатилась по телу и устремилась в низ живота. Он не мог вызывать в ней такие ощущения. Так не должно было быть. Не здесь, не с ним. Вновь поймав ее взгляд в зеркале, Малфой продолжил: — Жаль, что я не понял этого раньше. Ты можешь соврать мне, Грейнджер. Соврать, что ты мечтала о нежном, заботливом и предсказуемом муже. Но только не ври себе. Мне стоит лишь немного надавить, и ты позволишь мне нагнуть тебя и грубо трахнуть прямо здесь. Потому что на самом деле ты хочешь именно этого. Горячий язык скользнул вниз по шее, и в этот момент разум Гермионы наконец прояснился. Вложив все свои силы, она вывернулась в руках Малфоя, и в маленьком помещении раздался громкий звук пощечины. — Ты совсем спятил, Малфой?! Ярость заставила Гермиону вспыхнуть, словно спичка. Адреналин разливался по венам, подталкивая выкрикивать гневные ругательства в адрес невозмутимо улыбающегося блондина, сейчас прижимающего ладонь к пострадавшей щеке. — Как ты смеешь, мерзкий хорек! Ты… ты… Просто отвратителен! Если Рон узнает, то уничтожит тебя! Подхватывая клатч и выискивая, наконец, заветную палочку, Гермиона сняла заклинания с двери и рванула к выходу. Но Драко не двигался, позволяя ей уйти. — Ты знаешь, что я прав, Грейнджер, — лениво протянул блондин, когда девушка шагнула в дверной проем, не сводя с Малфоя глаз и держа его на прицеле волшебной палочки. — Именно поэтому ты ничего не расскажешь Уизли.