Заглядывая под маску

Июнь 2004 Привет-ведьма в лимонной мантии любезно встретила Гермиону и предложила подождать колдомедика. Устроившись в удобном кресле, девушка осматривала просторный холл больницы, нервно поправляя края строгой юбки и пытаясь расслабиться. Через несколько минут Гермиону пригласили в кабинет, и теперь волшебница сидела на кушетке, а вокруг неё мерцали разноцветные диагностические нити и диаграммы. Целительница не говорила ни слова, сосредоточенно водя палочкой над героиней войны и хмуря брови. Казалось, прошла целая вечность, когда последние нити растворились в воздухе, и женщина обратилась к Гермионе. — Мисс Грейнджер, я не вижу никаких отклонений. Исследование показало, что вы полностью здоровы. Что именно Вас беспокоит? — Я… — Гермиона замялась. Признаваться в собственных слабостях ей всегда было слишком сложно. Но раз она уже здесь, нужно идти до конца. Собравшись с духом, девушка заговорила. — В последнее время меня преследуют галлюцинации. Я слышу голос, который зовёт меня, но при этом рядом никого нет. — Вы уверены, что это галлюцинации? С вашим мозгом все в полном порядке. Быть может, кто-то шутит над Вами или хочет привлечь внимание? — Я уверена. Понимаете, я знаю этот голос. Он принадлежит человеку, который давно умер, значит, это никак не может быть реальным. Целительница нахмурилась и обеспокоено оглядела Гермиону с ног до головы. — Мисс Грейнджер, я бы спросила, давно ли Вы отдыхали, но так уж вышло, что о вашем с мистером Уизли медовом месяце писали все газеты. Скажите мне лучше вот что, Вы посещали колдопсихолога после войны? Гермиона не посещала. Честно говоря, даже не думала об этом. В то время, как в Мунго открывалось отделение психологической помощи жертвам войны, Гермиона сосредоточилась на друзьях. Поникший Гарри, убитые горем Уизли — все они держались вместе, и это спасало. Спасала работа по восстановлению Хогвартса, учёба на повторном седьмом курсе, стремительно начавшаяся карьера. Всё это позволило Гермионе отодвинуть ужасы войны в своей голове как можно дальше. И до недавних пор волшебница была уверена, что у неё получалось. — Мисс Грейнджер, — продолжила целительница, когда Гермиона отрицательно покачала головой, — я немедленно Вас к нему направлю. Есть вещи, которые колдомедицина не может обнаружить. А отделение колдопсихологии переняло многие методы и технологии из маггловского мира. Возможно, Вы слышали о таких терминах, как посттравматический синдром или тревожное расстройство? Усовершенствованные магией методы маггловской психотерапии помогают очень быстро. Поднимитесь на шестой этаж, я сейчас направлю патронус коллегам. Отправляясь в Мунго, Гермиона рассчитывала, что ей быстро поставят диагноз, выпишут зелье и с миром отпустят домой. Но сейчас она послушно поднималась по лестнице, рассеяно кивала встретившему её на шестом этаже администратору, и не успела опомниться, как уже сидела в мягком кресле. — Мисс Грейнджер, я целитель Хобсон, колдопсихолог. Пожалуйста, располагайтесь, рассказывайте, что Вас беспокоит, и не волнуйтесь. Помните, что приём строго конфиденциален и никакая информация не выйдет за рамки этого кабинета. Мистер Хобсон совсем не походил на психиатра из маггловских фильмов. Никаких очков, белого халата и прочих атрибутов. Мужчине было на вид слегка за сорок, его чёрные волосы и строгий темно-коричневый костюм, поразительно гармонировали с тёплой обстановкой кабинета. Деревянные панели и паркет, дубовая мебель и кожаные кресла — больше похоже, что Гермиона пришла на консультацию к юристу, а никак не к медику. Но это странным образом расслабляло. Словно всё вокруг говорило о том, что ты не сошла с ума. — Мистер Хобсон, я обратилась в Мунго, потому что меня преследуют галлюцинации. Отклонений не нашли, но и реальными они быть не могут, так как человек, которому принадлежит голос, давно мёртв. Повторив то же, что она говорила целительнице, Гермиона с надеждой посмотрела на мистера Хобсона, уверенная, что вот теперь ей точно назначат зелье и она вернётся домой. Но мистер Хобсон не спешил отпускать волшебницу, напротив, начал засыпать её вопросами. — Вы знаете, как умер этот человек? Как давно? — Да, я сама видела его смерть. Он погиб под завалами, когда обрушилась часть замка в битве за Хогвартс. — Вы были близки? Он был вашим другом? — Нет, он был Пожирателем смерти. — Многие Пожиратели погибли на войне, почему Вы считаете, что слышите именно его голос? — Я… Гермиона замолчала, пытаясь обдумать, как лучше это обьяснить. Голос, искажённый заклятием. Голос с металлическими нотками. Под масками все голоса пожирателей имели одинаковый оттенок, но этот всегда звучал по-особенному. И Гермиона решила просто сказать, как есть. — Мы сталкивались несколько раз на войне. И каждый раз он преследовал меня и звал. — Он причинил Вам какой-либо вред? — Да. — Какой именно? Она всегда боялась этого вопроса. Никто не знал. Сначала Гермиона не хотела нервировать Гарри и Рона, потом все пытались оправиться от войны, а позже она и сама закопала это глубоко в себе. Видимо, пришло время вытащить это наружу. — Он… Он… Буквы не складывались в слова. Она не могла подобрать этому определение. Насилие? Да. Принуждение? Да. Но по сути он не нанёс ей физического вреда. Унизил? Да. Потому что заставил почувствовать удовольствие. Конечно, в их последнюю встречу в Хогвартсе всё было по-другому, но назвать это изнасилованием Гермиона всё равно не могла. — Мисс Грейнджер, Вам нечего бояться. Я хочу понять и помочь Вам. — Это… Это был вред сексуального характера, но я не уверена, что это можно называть изнасилованием. — Любые действия сексуального характера, даже без полового акта, можно считать изнасилованием, если они были совершены против Вашей воли. Гермиона сглотнула. Вот, где таилась загвоздка. — Он преследовал меня, ловил, трогал и… и прочее. Но дело в том, что при этом он заставлял меня испытывать удовольствие. — Мисс Грейнджер, я понял, но, боюсь, что всё же вынужден просить Вас объяснить подробнее. Дело в том, что возбуждение у мужчин и женщин имеет разную природу. Я постараюсь объяснить простым языком. В то время, как большинству мужчин достаточно физической стимуляции, оргазм у большинства женщин невозможен без определённых эмоций, без достаточного расслабления и других факторов. Грубо говоря, удовольствие у женщин завязано на мозге, понимаете, к чему я веду? — Если честно, то не совсем. — Хорошо, скажите, что вы испытывали, когда он преследовал вас и в момент непосредственного контакта? — Страх, желание сбежать, адреналин, унижение и… Потом я просто заставляла себя расслабиться и смириться. — Вы испытывали возбуждение? И, если да, то в какой момент? — Я… Думаю, да. Когда поняла, что он не собирается меня убивать. Если честно, сейчас я думаю, что меня могло возбуждать преследование и собственная беспомощность, но… Но это же ненормально, правда? Гермиона, всё это время смотревшая куда-то перед собой, наконец, подняла вопросительный взгляд на колдопсихолога, ожидая, что он, наконец, подтвердит её догадки, назовет диагноз и отправит восвояси вместе с зельями для лечения искалеченной психики. Но мистер Хобсон её удивил. — Почему же? Мы все индивидуальны, и у каждого свои предпочтения, в том числе, и в интимной жизни. Однако, многое формируется из детства. Что говорили Вам родители про секс? — Если честно, они избегали эту тему. Гермиона вспомнила неловкий разговор с мамой перед первым курсом в Хогвартсе. Тогда у неё начались месячные, и мама проводила лекцию о средствах гигиены. Откуда берутся дети Гермиона узнала лет в семь от друзей, с которыми играла во дворе. А отец вообще никогда не поднимал эту тему. — Думаю, я всегда считала, что секс это стыдно. Да и сейчас я ни за что не стала бы обсуждать интимные отношения даже с близкими подругами. — Это очень распространённая ситуация, — спокойно заметил мистер Хобсон, — особенно в маггловском мире. Родители не говорят об этом с детьми, а то и вовсе запрещают поднимать данную тему, отчего дети считают сексуальные отношения чем-то постыдным, а разговоры о них и вовсе табу. Однако, это многое объясняет. Мистер Хобсон слегка откинулся в кресле и сложил руки в замок. — Мисс Грейнджер, на уровне подсознания Вам казалось, что интимная близость — это что-то запретное, неправильное и стыдное. Быть может, для Вас добровольно пойти на такой шаг казалось грязным и неловким? Но что, если решаете не Вы? Если Вас заставляют? Принуждают силой? Тогда и нет никакого чувства стыда, ведь вашей вины в этом нет? Что думаете? Гермиона думала, что согласна с каждым словом колдопсихолога. Осознание и понимание нахлынуло холодной волной. Он в точности описывал её эмоций и чувства, которые она не понимала столько лет. — Кажется, Вы правы, — задушенно выдавила волшебница. — И, раз вашей вины нет, то это уже может возбуждать, может приносить удовольствие. Потому что за это не стыдно. Я буду прав, если предположу, что обычная близость Вас не совсем устраивает? Гермиона могла только кивать. Мерлин, её просто беспокоили галлюцинации, а в итоге все внутренности, все мысли и переживания были вынуты, выпотрошены и разобраны на мелкие детали. Она ненавидела что-либо не понимать. Но чувство, что она столько лет жила с этим непониманием, сейчас было прибито волной долгожданного осознания. — Кроме того, не стоит забывать ещё один важный аспект. Запреты вынуждают нас хотеть нарушать правила. Но разве близость с мужем в законном браке похожа на запретный плод? Перед глазами невольно пронеслись все годы учебы в Хогвартсе. Гермиона всегда была лучшей ученицей, но при этом она не могла вспомнить ни одного месяца, в который она с Гарри и Роном не нарушили бы очередные правила. И, оглядываясь назад, Гермиона могла с уверенностью сказать, что это действительно было здорово. Вот только неужели она неосознанно могла желать врага и убийцу, просто потому что это было запретно? — Мисс Грейнджер? — голос мистера Хобсона доносился словно сквозь толщу воды. — Я повторюсь, это не проблема. С этим сталкиваются многие, и такие вещи, как, например, ролевые игры, могут быть отличным решением. Но, если хотите изменить отношение к близости, то и с этим можно работать, это можно исправить. Исправить? Хотела ли она исправить? Чтобы предсказуемые и нежные прикосновения Рона приносили расслабление и удовольствие? Чтобы стабильная и скучная близость с мужем вызывала эйфорию? Мерлин, конечно она этого хотела. Просто Гермиона никогда не считала этот аспект своей жизни важным. Считала, что близость переоценена. Но, если это можно исправить, стать нормальной… Хотела ли она? Или же её желания были частью её самой? Гермиона начала сомневаться. Но сейчас было кое-что более важное. — Мистер Хобсон, я это обдумаю, но все же, что насчёт галлюцинаций? — Я рискну предположить, что сработал какой-то триггер. Возможно, с Вами произошла похожая ситуация, от чего воспоминания вспыли наружу? Триггер. Один самодовольный и блондинистый триггер с мерзкой ухмылкой, по которой хотелось съездить кулаком. Гермиона кивнула. — Ничего страшного не случилось, но одно событие действительно напомнило мне о событиях пятилетней давности. — Я выпишу Вам специальное успокаивающее зелье. Если все так, как мы предполагаем, то принимайте его пару недель для закрепления эффекта, но галлюцинации должны пройти сразу. Сейчас Вам нужно время, чтобы обдумать всё, что мы сегодня откопали. Если что, я всегда буду рад помочь Героине войны. Поблагодарив мистера Хобсона и забрав рецепт, Гермиона направилась к выходу, с сожалением понимая, что перед ночной встречей с вампирами и оборотнями ей теперь точно не удастся поспать. — Мисс Грейнджер, — окликнул её голос колдопсихолога, когда она уже взялась за дверную ручку. Девушка обернулась, посмотрев на тепло улыбающегося ей мужчину, — постарайтесь принять себя.

***

— Ты меня изнасиловала, Гермиона. На расслабленном и довольном лице Рона засияла улыбка, когда Гермиона устало скатилась с тела мужа и рухнула рядом. Выйдя из Мунго, ведьма сразу же направилась в аптеку и, едва взяв в руки заветный пузырёк, тут же опрокинула его в себя. Приём у мистера Хобсона вселил в девушку надежду. Она не сумасшедшая, а остальное можно исправить. И, едва вернувшись домой, взяла исправление в свои руки, набросившись на Рона и утаскивая ошарашенного мужа в спальню. Впрочем, судя по его довольному виду, такая инициатива с её стороны пришлась ему по душе. — Рон, я… — Гермиона собралась с духом, чтобы в очередной раз вернуться к необходимому разговору, — примерно таких же действий я жду от тебя, понимаешь? Тебе ведь понравилось? Уизли кивнул, но на расслабленном лице промелькнула едва заметная тень сомнения. Кажется, сейчас он сосредоточенно пытался сформулировать какую-то мысль. Приподняв брови, Гермиона выжидающе смотрела на мужа, ожидая ответа, но тот молчал. — Ладно, — наконец выдохнула волшебница, — я пойду в душ. Упругие струи воды успокаивали разгоряченную кожу и дарили ощущение безопасности. Ванная комната всегда была любимым уголком Гермионы, в котором она могла по-настоящему расслабиться. И сейчас, наслаждаясь, девушка прокручивала в голове их близость с Роном, осознавая, что этот эксперимент не принёс ей удовлетворения. Привыкшая брать всё в свои руки, Гермиона была уверена, что и в постели таким образом добьётся желаемого результата. Но, как ни странно, в этом ей совсем не понравилось командовать. Это не стыдно, Гермиона. Это нормально — просто получать удовольствие с любимым человеком. Прокручивая в голове слова колдопсихолога, она выкрутила кран, заматываясь в полотенце, когда услышала, как открылась дверь. Рон облокотился на столешницу с раковиной и, уставившись куда-то в пол, заговорил. — Гермиона, послушай, ты ведь девушка. — Невероятное наблюдение, Рон, но, кажется, ты догадался об этом ещё на четвёртом курсе, — волшебница усмехнулась, выходя из душевой кабинки, и вопросительно уставилась на мужа. — Я не об этом. Послушай, как бы ты ни доминировала, ты всё равно слишком хрупкая по сравнению со мной, чтобы причинить мне хоть какой-то вред. Мне правда понравилось, но я не смогу поступить с тобой так же. Я слишком уважаю тебя, чтобы даже не всерьёз применить силу. Я не могу быть груб с тобой и… — Рон, мы ведь уже пытались об этом говорить, — нетерпеливо перебила мужа Гермиона, — как ты не можешь понять, что, если тебе понравилось, то это может понравиться и мне? — Это другое, Гермиона. Я не понимаю, откуда в тебе это. Я не хочу причинить тебе боль, потому что люблю тебя, а учитывая всё, что мы пережили во время войны, я буду чувствовать себя как…как… Не знаю. Как какой-то Пожиратель. Девушку окатило ледяной водой, но она быстро взяла себя в руки и подошла к поникшему мужу. — Годрик, Рон! Посмотри на меня! Гермиона положила руки ему на плечи и слегка встряхнула мужчину. Дождавшись, пока голубые глаза встретятся с её собственными, она продолжила. — Никогда даже не смей так думать. Просто… Просто обещай, что мы попробуем, хорошо? Пожалуйста, Рон. Возможно, война по-своему травмировала каждого, а, возможно, они были просто не совместимы. Рон любил нежность и неторопливые ласки, а его чрезмерная забота, проявляющаяся в постоянных вопросах о том, всё ли хорошо, и неуклюжие извинения, когда, как ему казалось, он мог причинить боль, раздражали волшебницу. Гермиона никогда не считала, что секс — это главное в отношениях, и не должна была изменить своё мнение сейчас. Но, почему-то, в тот момент, когда широкие ладони легли на талию, и она почувствовала легкий кивок у макушки, её затопили невероятной силы облегчение и надежда.