Заглядывая под маску

Июль 2004 Гермиона умела сражаться. Не то чтобы за последние годы ей часто приходилось использовать боевую магию. Пусть изредка, но всё же прецеденты случались, так что она не могла позабыть или растерять все свои прежние навыки. Однако сейчас, когда тёмная фигура стремительно приближалась, она застыла, словно парализованная, не в силах пошевелиться. Слишком поздно, но всё же Гермиона стряхнула с себя оцепенение и взмахнула палочкой, отправляя заклинание прямо в незваного гостя. Он увернулся с пугающей лёгкостью. Повторный «Ступефай» тоже не достиг цели — едва вспыхнув, луч скользнул в пустоту, а в следующую секунду незнакомец оказался рядом. Резкий рывок — и сильные пальцы обхватили её запястье, заставляя разжать руку. Палочка выпала на пол, со стуком ударившись о кафель. Но больше всего Гермиону поразило не это. Он даже не пытался использовать магию. Просто шагнул вперёд, безо всякого колебания, словно был абсолютно уверен: она не причинит ему вреда. — Попалась, — прошептал мужчина, перехватывая второе запястье Гермионы и вжимая ту в кухонную тумбу. Со стороны могло показаться, что у неё нет ни единого шанса. Схваченная врасплох, безоружная, в кромешной тьме — положение казалось безвыходным. Но самоуверенный незнакомец, кем бы он ни был, не учёл одной важной вещи: после войны Гермиона почти год посещала занятия по самообороне. И сейчас это было её единственным, но решающим преимуществом. Тяжело дыша от злости и страха, Гермиона судорожно вспоминала всё, чему научилась ранее. В темноте, не позволявшей сейчас даже разглядеть глаза незнакомца, она бы точно не смогла найти свою волшебную палочку, а значит могла полагаться только на свои силы. — Так и будешь молчать? — шёпотом усмехнулся мужчина, перехватывая её запястья одной рукой, а второй крепко обхватывая талию. В его голосе сквозила насмешка, но в напряжённой хватке чувствовалась опасность. Это был идеальный момент, чтобы действовать. — Предпочитаешь сначала поговорить? — парировала Гермиона, кривя губы в ответной усмешке и отклоняя голову как можно дальше, не позволяя ему сократить расстояние. Вот только дожидаться ответа она не собиралась, и, не раздумывая, резко рванулась вперёд, со всей силы впечатавшись лбом прямо в нос мужчины. Раздался глухой хруст, а следом — резкий вскрик боли, эхом разлетевшийся по кухне. Мужчина, мгновенно разжав её запястья, отпрянул, хватаясь за лицо. — Мерлиновы панталоны, что ты творишь?! Гермиона старалась не обращать внимания на звон в ушах, сосредоточившись на единственной цели — освободиться. Собрав всю свою силу, она резко ударила коленом между ног незваного гостя. Волшебница даже не услышала вопль согнувшегося от боли бедняги.Лихорадочно ощупывая пространство вокруг, она пыталась найти хоть что-то, что могло бы послужить оружием. И, наконец, пальцы сомкнулись на холодной чугунной ручке. Сковорода. Не раздумывая, Гермиона сделала шаг назад, замахиваясь, чтобы обрушить тяжёлый предмет на голову мужчины, уже начинавшего выпрямляться, и в этот момент услышала то, чего никак не ожидала: — Годрик, Гермиона, остановись! Это я! Она ошеломлённо застыла, вглядываясь в фигуру, поднявшую руки над головой в знак поражения. Потребовалось несколько секунд, чтобы знакомый голос дошёл до сознания. — Люмос Максима! Щурясь от яркого света заклинания, Гермиона ошарашенно смотрела на мужчину, со стоном стягивающего с лица маску. Наконец, знакомые рыжие волосы в полном беспорядке опустились на лоб, и перед ней во всей красе предстала окровавленная физиономия мужа. — Какого драккла, Рон?! Голос Гермионы дрожал от переполнявших её эмоций. В груди всё ещё бурлила смесь страха, ярости и запоздалого облегчения. — Как же больно… — простонал Уизли, осторожно ощупывая своё лицо. — Чёрт возьми, ты сломала мне нос! — Благодари Мерлина, что не убила! — воскликнула она. — Что это вообще было?! Ты с ума сошёл?! Рон удивлённо поднял глаза, кажется, только сейчас заметив, что жена не просто напугана, а в ярости. — Ты же сама столько раз просила… Ну, грубость, доминирование, насилие, всё в таком духе? А ты что подумала? Или ты всё это время просто хотела избить меня? — Хм… Даже не знаю! Дай-ка подумать, — Гермиона прижала палец к губам и отвела взгляд в сторону, делая вид, что размышляет. — Может быть, о том, что за окном творится полный хаос? Или о том, что повсюду дежурят авроры из-за шайки пожирателей? Ах да, чуть не забыла, что мой дорогой муж решил превратить наш дом в проходной двор! Уж прости, что в таких условиях мне не удаётся чувствовать себя в безопасности! Уизли молчал, словно обдумывая, что ответить разъярённой жене. Подобрав палочку, Гермиона вправила Рону нос и, не обращая внимания на его недовольный стон, отправилась в гостиную. Насупившись, тот последовал за ней. — Кстати, а что у нас со светом? — проворчал он, заставляя светящийся шар зависнуть в центре комнаты и плюхаясь на диван рядом с Гермионой. — Ты мне скажи. Разве это не часть твоего фееричного представления? — Нет. Я сам удивился, когда вошёл.        — И как ты переместился со второго этажа к двери? Ты снял антиаппарационные чары? — Гермиона, о чём ты говоришь? — на лице Рона застыло непонимающее выражение. Он начал протягивать руку к Гермионе, но в последний момент опустил её на диван. — Ты в порядке? — Ты ходил по второму этажу, когда свет начал мигать, — раздражённо пояснила волшебница. — А когда свет погас, я видела ботинки на верху лестницы. — Нет, я аппарировал сразу к дому и зашёл через дверь. Тебе, наверное, показалось. Было слишком темно… — Гоменум Ревелио! — Гермиона взмахнула палочкой, не дослушав объяснения Рона. Несмотря на то, что чары не обнаружили постороннего присутствия, она всё равно поднялась с дивана и направилась на второй этаж, намереваясь проверить каждую комнату. Волшебница заглядывала в каждую дверь, тщательно осматривая помещения, но не находила никаких следов постороннего присутствия. — Гермиона… Голос мужа заставил её вздрогнуть и обернуться. Продолжать настаивать не имело смысла. В конце концов, это не первый раз, когда волшебница сталкивалась с галлюцинациями. Слишком часто за последние недели. Не хватало ещё, чтобы Рон решил, что она сошла с ума. — Гермиона, я думаю, нам надо всё обсудить… Внезапно во всём доме резко начал мигать свет, после чего, наконец, окончательно зажегся. — Я вызову с утра маггловских эклериков. — Электриков, — машинально поправила она. — Ну да. Гермиона… — Кстати, где ты был? — Мы с Гарри и ребятами решили выпить. Ну вот и набрался храбрости, чтобы осуществить задуманное, но, как видишь, вышло не очень… — Рон запустил руку в волосы, отворачиваясь от Гермионы и раздумывая над тем, что еще сказать. — Знаешь, как только всё это закончится, уволюсь из аврората и пойду работать в магазин к Джорджу. Он давно предлагал. Хватит с меня спасения мира. Гермиона удивлённо округлила глаза в ответ на заявление мужа, но взяла себя в руки. Если он таким образом собирался уйти от темы, то это была неплохая попытка. — Рон, мы должны обсудить то, что произошло. Уизли вздохнул, окончательно растрепав и без того лежавшие в беспорядке волосы. —Должны. И от себя я могу сказать, что больше никаких экспериментов. Мне изначально не нравились твои намеки и, видимо, не зря. — Рон, дело не в этом. Просто ты выбрал не то время и не тот способ… — Неважно. Этого не повторится. И, знаешь, Гермиона, с тобой явно не всё в порядке. Я давно должен был понять и сказать это. Не знаю, может, война так повлияла на тебя. Но твои желания — это странно и ненормально. Это какая-то нездоровая романтизация насилия. Гермиона вспыхнула. Он собирался ставить ей диагнозы? —И кто тебе сказал, что это ненормально, Рон? С чего вообще ты можешь решать, что для меня нормально, а что нет? — Ну, даже не знаю. Может, потому что так принято в нормальном обществе? — Рон усмехнулся, покачав головой. — Ах да, я забыл, общество ведь не может надавить на Золотую девочку? Она не будет принимать устоявшиеся нормы и правила и придумает свои. И даже если близкие будут говорить ей, что она свихнулась, она не станет признавать это, так? — Общество? — Гермиона была готова взорваться от ярости и обидных слов мужа. — Общество когда-то считало, что Земля плоская, а Солнце вращается вокруг неё! Ты не можешь просто слепо принимать на веру всё, что придумывает большинство! Здоровый человек, способный мыслить, в состоянии сам решать, что нормально, а что — нет, а не идти лёгким путём, соглашаясь со всем, что ему скармливают! Нельзя просто плыть по течению! — То есть я, по-твоему, не способен мыслить? — теперь, наконец, вспыхнул и Рон. Он практически кричал. — Ты всегда так считала, правда? Зачем тогда ты вышла за меня замуж? За нормального Рона Уизли, который просто плывет по течению? — Я… Кажется, впервые в её жизни, у Гермионы не было правильного ответа. Зачем? Потому что это было правильно. Потому что с ним уютно, тепло и безопасно. Потому что Рон ощущается, как дом. Рон — это и есть дом. Всё это — то, на чём строятся семьи. Ведь именно так ей внушали с детства. Гермиона горько усмехнулась. Выходило, что она сама противоречила своим словам. Ещё секунду назад яростно отстаивала, что нужно иметь свой взгляд, а что в итоге? Она сама поступала так, как считалось правильным. Всегда правильная Гермиона Грейнджер — именно такой её видели другие. — Рон, я думаю нам нужно взять паузу, — наконец, уже спокойно выдохнула она. — Я поживу в доме родителей. Его как раз нужно подготовить к дню рождения Гарри. — Ты не можешь, Гермиона. Это опасно. — Я в состоянии позаботиться о себе. Пожирателям нечего делать в маггловском районе. К тому же, ты всегда можешь увидеть, где я, благодаря поисковому зелью. — Гермиона… — Я возьму некоторые вещи. Пожалуйста, Рон. Мне нужно какое-то время просто побыть одной. Спустя ещё несколько минут препирательств, Рон всё же нехотя уступил, понимая, что в споре с Гермионой ему не одержать победы. Стоя на крыльце, он наблюдал, как его жена подходит к точке трансгрессии, так как камин в доме её родителей не был подключен к сети, и пытался понять, как теперь исправлять всё произошедшее.

***

— Блять! С этими словами Драко Малфой буквально вылетел из камина в гостиной Мэнора, на ходу срывая с себя маску Пожирателя и отшвыривая в сторону чёрный плащ. В ту же секунду раздался оглушительный грохот. По всей видимости на пол рухнула одна из старинных ваз, разлетаясь на множество осколков. Ярость клокотала в груди блондина. Он был на грани того, чтобы разгромить поместье ко всем чертям. — Святое дерьмо Мерлина, — тихий выдох из угла тускло освещенной комнаты заставил Драко моментально нацелить палочку на сидевшую в кресле фигуру. — Забини, — проворчал блондин, опуская руку. — Он самый, — протянул друг, покосившись на отброшенную маску. — И как бы сильно ты ни хотел продолжать разносить поместье, вынужден заметить, что тебе лучше обьяснить мне всё прямо сейчас. Хотя я и не уверен, что хочу услышать, какого хрена происходит. — Мне следует закрыть камины, пока вы все не переехали сюда жить, — буркнул Драко. — Какого хрена ты там притаился в темноте? — О, надо было сразу выпрыгнуть и, не разбираясь, понестись на тебя с рёвом в атаку? Прости, но я не твой любимый друг Гарри Поттер. — Блейз, — скривился Драко от этой колкости. — Я серьёзно, сейчас не самый подходящий момент для разговора по душам. — Когда мой лучший друг вываливается из камина в полном обмундировании Пожирателя смерти? — мулат насмешливо вскинул брови. — А какой же тогда лучший? Дай-ка подумать… — Забини театрально прижал палец к губам. — О, придумал! Когда авроры будут под руки тащить тебя в Азкабан. Или нет, когда новость о твоём бездыханном теле появится в свежем номере «Пророка». Погоди, я знаю, он настанет, когда возродится Тёмный… — Салазар! Хватит паясничать. Я всё объясню. Взмахом палочки Блейз отлеветировал стакан виски на столик рядом с диваном. Драко только сейчас заметил открытую бутылку и такой же стакан, который мулат перекатывал в смуглых пальцах. — Уж постарайся, — проворчал тот, делая глоток. Малфой провёл рукой по светлым волосам, взъерошив их, и, с легким вздохом, опустился на мягкий диван. Не было никакого смысла изворачиваться и придумывать правдоподобную историю. Да и вряд ли можно было вообще что-то придумать в такой ситуации. Как минимум, Забини видел его насквозь; как максимум, реальная история сама по себе была настолько нелепой и фееричной, что, будь на месте его друга кто-то другой, он бы потребовал воспоминания, чтобы убедиться в её достоверности.

***

Сказать, что Драко был на взводе, всё равно, что не сказать ничего. С учетом всех нынешних обстоятельств его план был не самым надежным, но блондин был готов пойти на небольшой риск. Тем не менее, он был в ярости, когда всё сорвалось. Чёртова Грейнджер. Эта ведьма буквально пылала яростью каждый раз, как оказывалась в его руках, и твёрдо настаивала, что не желает иметь с ним ничего общего. И несколько лет назад Драко бы ей поверил, да что говорить, он ведь в действительности тогда ей поверил, но не сейчас. Сейчас он был умнее, сильнее и опытней. Он считывал каждую реакцию её тела, каждый неровный вздох и биение сердца, а её брошенная фраза о пожирателях поставила окончательную точку, развеяв любые сомнения. Момент был как нельзя кстати подходящий. Десятки пожирателей смерти как раз освободились из Азкабана, и любой мог сойти за подозреваемого. Да, Драко Малфой действительно собирался оставить Гермиону Грейнджер в покое. Но её личный Пожиратель намеревался вернуться в жизнь волшебницы. Вот только было одно «но». И это «но» называлось Уизли. Малфой скривился при мысли о её муже. Сложно было вообще представить Грейнджер с кем-то более ей неподходящим. Тем не менее, в кои то веки рыжий оказался полезен, очень кстати открыв Драко доступ к каминам, и предоставив ему ещё одну возможность для того, чтобы доставать и пугать кудрявую ведьму. Но Уизли не был бы Уизли, если бы в конечном итоге всё не испортил. Рон не должен был вернуться так рано. По подсчётам Драко, у него в запасе была ещё пара часов, чтобы поиграть с Грейнджер, пока тот накидывался в баре с Поттером. Блондин мысленно похвалил себя за предусмотрительность, с которой он незаметно пометил своим поисковым зельем всё Золотое трио. Не будь Драко уверен в том, кто именно стоит на пороге, он отправил бы придурка в идиотской маске прямиком в Мунго. Никто не имеет права заваливаться в дом и пугать Грейнджер. Это только его привилегия. И что, чёрт возьми, это вообще было? Грязные ролевые игры героев войны? Рональд Уизли в амплуа грабителя — Драко в жизни не видел ничего более нелепого. Жаль, с собой не было колдокамеры. Впрочем, наблюдать за этим шоу у Малфоя не было никакого желания, и он поспешно ретировался. Тишина, заполонившая гостиную на несколько секунд после того, как Драко закончил рассказ, сначала нарушилась хриплыми порывистыми вздохами, а потом раздался взрыв дикого хохота. Забини согнулся в кресле, опираясь руками на подлокотники, едва удерживая себя от того, чтобы не рухнуть на пол. Его тело сотрясалось от смеха, ноги поднялись, а сам он даже не замечал, как алкоголь выплескивается из бокала. Малфой, подняв брови, какое-то время смотрел на друга со смесью недоумения и раздражения. В конце концов, последнее пересилило. — Хватит ржать, Блейз! Клянусь, я готов запустить в твою рожу Авадой. Забини на секунду притих, хватаясь за живот от смеха и прикрывая рот рукой, чтобы не взорваться снова, но полностью остановить истерику было совершенно невозможно. — Прости, дружище, — выдохнул он, стараясь отдышаться. — Но эта история настолько нелепая, что я не могу в это поверить, и в то же время понимаю, что такое просто невозможно придумать. В ответ Драко бросил на него недовольный взгляд, полный раздражения. — Салазар… — пробормотал Блейз, качая головой, и, наконец, успокаиваясь. — Я всегда знал, что ты неровно дышишь к Грейнджер, но это… Кстати, ты ведь не думаешь, будто я настолько наивен, чтобы не уловить, что за всем этим скрывается нечто большее, чем просто желание поиздеваться над Золотой девочкой? Ни за что не поверю, что ты вдруг решил обратить на неё внимание после их с Уизли свадьбы. Знаешь, очень обидно, что ты не поделился с лучшим другом. Забини вопросительно уставился на Малфоя, и его непоколебимый взгляд ясно давал понять, что разговор не закончится, пока блондин не раскроет все карты. — И я собираюсь услышать предысторию. Драко молча наполнил свой стакан и отвернулся, стараясь смотреть куда угодно, только бы скрыться от пытливого взгляда Блейза. —Я… облажался, — наконец, выдохнул он, словно пытаясь смириться с этим фактом. — В тот год, когда мы повторно пошли на восьмой курс, я облажался. Я сделал неправильный вывод, и моя ошибка стоила мне нескольких лет жизни. Но теперь я собираюсь всё исправить.

***

Родительский дом встретил Гермиону холодной пустотой и молчанием, как старый забытый уголок, который давно не оживлялся. В комнатах стоял запах заброшенности, а тени в углах, казалось, прятали за собой что-то невысказанное, словно сам дом замер в ожидании её возвращения. Не теряя времени, Гермиона подняла палочку, и в воздухе заискрились заклинания. Пыль, лежавшая на старых полках и мебели, исчезла, словно её и вовсе не было. По мере того, как волшебница проходила из комнаты в комнату, пространство наполнялось теплотой, становясь всё более уютным. Создание порядка из хаоса всегда было её спасением. Гермиона мысленно составляла список дел, которые было необходимо завершить к дню рождения Гарри: навести порядок, открыть камины и подключить их к сети, развесить украшения, свечи и фонарики, чтобы дом сиял тем светом, который был так необходим ей самой. Всё это должно было отвлечь от гнетущих мыслей и вернуть девушке немного покоя. Но по мере того, как Гермиона успокаиваясь, её мысли вновь возвращались к событиям уходящего дня. — Я ведь так долго просила Рона о чём-то подобном, — прошептала она вслух. — А в итоге сама же взяла и всё испортила. Однако при этом, заявление Рона о том, что с ней не все в порядке — было тем, что беспокоило её в наименьшей степени. Как бы то ни было, Гермиона ясно осознавала одну неоспоримую истину: эксперимент провалился. Все её надежды, все предположения и ожидания рассыпались в прах. Она ждала вспышки эмоций, искры, хотя бы слабого отголоска дрожи, подобной той, что неизменно пробегала по коже при встрече с пожирателем… но внутри было пусто. Это не укладывалось в голове. Тогда, на войне, она не знала, кто скрывался под маской врага. Но точно так же она не знала, что под этой новой маской находился Рон, и всё же… ощущения были совершенно разными. Тогда её сердце сжималось в странной щекочущей тревоге, вопреки логике смешанной с приятным предвкушением, а сейчас оно даже не дрогнуло. Гермиона сжала кулаки, досадливо закусив губу. Выходит, её теория не просто дала трещину — она рассыпалась в прах. Советы мистера Хобсона, её собственные догадки, все старания познать себя оказались бесполезны. Это было не тем лекарством, в котором она нуждалась. Не тем ключом, который мог открыть перед ней завесу тайны. И теперь, стоя посреди тишины родительского дома, Гермиона вдруг почувствовала себя обманутой — не кем-то, а своим собственным телом и разумом. Но сейчас, пока её руки продолжали двигаться, выполняя привычные, почти механические жесты, а магия мягко струилась вокруг, оживляя пространство, Гермиона могла позволить себе ненадолго забыть о завтрашнем дне и притвориться, что всё, как и всегда, под контролем, а впереди нет никакой пугающей неизвестности.