Мы встретились слишком вовремя

Вернувшись домой после завтрака с Ангелиной, Иван зашел в Сеть и, загуглив имя Аркадия Шведова, принялся читать все, что нашлось по запросу и привлекло с помощью заголовков. Потом он вбил в поисковик имя Светланы Шведовой и выяснил, что она старшая дочь Аркадия Григорьевича и старшая сестра Ангелины. В отличие от последней, Светлана решила пойти по стопам отца и матери — та тоже была актрисой, как позже выяснил Иван, но когда он открыл фильмографию и список ролей в театре, то был разочарован. Наименований в списках было крайне мало, зато статей с новостями о скандалах, в которые попадала Светлана, было на десяток страниц в поисковике. Когда же Иван вбил в поисковик имя Ангелины, информации и новостей о ней вышло крайне мало. Похоже, его подруга действительно непубличный человек, каким предстала перед ним сегодня. А помимо этого она немногим интересна, потому что в отличие от своих известных родителей не стала связывать жизнь с театром или кино. Исследование семьи Шведовых захватило Ивана с головой. Конечно, он отдавал себе отчет в том, что не все, что написано в Интернете — даже на сайтах авторитетных модных журналов — было правдой, но ему было интересно узнать больше о семье, в которой выросла Ангелина. Тем более что об Аркадии Шведове он слышал только от своей матери, которой нравились фильмы с ним, выпущенные еще до развала СССР. О скандалах с участием Светланы Иван тем более не знал, так как не интересовался светской хроникой. Решив сделать паузу, Иван опустил крышку ноутбука и задумался. Вдруг причина, по которой Ангелина скрывала свою семью, не столько в ее нежелании быть публичным человеком, сколько в том, что она стыдилась своей старшей сестры? Ивану было сложно представить, как можно стыдиться родного человека, но у него не было знаменитого брата или сестры, которые все время попадали в неприятные истории, немедленно становящиеся достоянием общественности. Возможно, даже если бы у него был сиблинг, с которым они бы учились в одной школе, Ивану было бы стыдно из-за его выходок. Или же наоборот, его брату или сестре было бы стыдно за поведение Ивана в школьные годы — примерным учеником он не был, хотя учился хорошо. Иван решил написать Ангелине и узнать, как она себя чувствует после сегодняшнего. Ответ пришел не сразу, но Ангелина сказала, что все в порядке, и поблагодарила за беспокойство. Отправив ей улыбающийся смайлик, Иван отложил телефон и, откинувшись на спинку рабочего кресла, крутанулся на нем так, чтобы оказаться лицом к окну. Перед ним расстилалась панорама, включившая в себя голубое небо, легко подернутое облаками, трубы с исходящим из них дымом или паром, а вдалеке расположились крыши многоэтажек и деревья. Когда вышло солнце, Иван расплылся в улыбке. Он любил Москву, но солнечную Москву он любил еще больше. Когда Иван решил сделать домашние задания, которых за несколько недель у него накопилось немало, его телефон зазвонил. — Привет, мам, — сдержанно поздоровался он. — Привет, Ванюша! — раздался в трубке теплый голос его матери, Александры Афанасьевны, вернувший Ивана в детство. — Как у тебя дела? — Да идут понемногу. — Ухом прижимая трубку к плечу, Иван поднялся и взял с полки учебник английского и словарь. — Домашку вот собираюсь делать. — Молодец! — одобрила Александра Афанасьевна. — Но и отдыхать тоже не забывай, ладно? Учеба учебой, но здоровье важно. Помни, что для меня ты и так молодец, даже если не отличник. — Само собой, — улыбнулся Иван, а Александра Афанасьевна тем временем поинтересовалась: — Какие у тебя планы на следующие выходные? Иван так и завис, наклонившись над своим рюкзаком, откуда хотел достать блок с листами и ручку. — Пока никаких, а что? — сказал он, отойдя от зависания, вызванного прямым вопросом матери. Обычно та просто интересовалась, когда Иван будет свободен, чтобы приехать к ней, но сегодня она неожиданно вложила в свой вопрос конкретику. — Хотела пригласить тебя в гости, — объяснила Александра Афанасьевна. — Мы так редко видимся в последнее время. А у меня, между прочим, есть важные новости для тебя. — Мне уже страшно, — усмехнулся Иван, снова перехватив трубку рукой, а сам ощутил, как кровь в нем как будто стала течь медленнее. — А ты не можешь эти новости мне сейчас по телефону сообщить? — Нет-нет, это очень важно и это совсем не телефонный разговор, — серьезно ответила Александра Афанасьевна. Вопреки тому, что в нем нарастало волнение, Иван постарался как можно спокойнее спросить: — Мам, у тебя все в порядке? Может, мне прям щас приехать? — Все хорошо, Ванюша, не переживай, — успокоила его Александра Афанасьевна, но Ивана это не убедило. — Кстати, твой мотоцикл, ты на нем до сих пор ездишь? — Конечно, куда я денусь-то. — Пожалуйста, осторожнее, — попросила Александра Афанасьевна, и Иван закатил глаза. Она каждый раз говорила ему об этом, как будто не знала, что он всегда старался соблюдать ПДД и ездить аккуратно. Иван уже в принципе привык к маминому страху перед мотоциклами, но в нем теплилась надежда, что ему удастся уговорить ее прокатиться с ним хотя бы разочек. Отчего-то Иван был уверен, что маме понравится. — Обязательно. Все, мам, мне пора. Меня ждет огромная домашка по языкам и истории. — Вань, так ты свободен на следующих выходных? — напомнила Александра Афанасьевна, видимо, подумав, что сын забыл о причине ее звонка. Иван задумчиво ответил после нескольких секунд молчания: — Пока да, я же сказал. Но если что-то изменится, я сообщу. Все, пока. — Пока, мой хороший. Положив трубку, Иван еще некоторое время посидел, тупо таращась в стену перед собой. Его мама всегда окутывала его теплом, вниманием и заботой. Ивану повезло быть тем самым ребенком, с которым мама много разговаривала обо всем; которому читала книги, а когда он стал старше — рекомендовала; которому вдруг приносила тарелку с нарезанными фруктами, когда он готовился к какой-нибудь контрольной или экзамену; друзей которого она принимала в своем доме так, будто они тоже были ее детьми. Но иногда мама была чрезмерно настырной, все время хотела знать больше о нем и влезть в его личную жизнь. Порой Ивана это раздражало, но он старательно напоминал себе, что мама просто хочет быть уверена, что у него все хорошо. Кроме того, она уже пять лет живет одна. Возможно, ей одиноко, вот она и звонит ему каждый день. Несмотря на то, что у его мамы были подруги и немало приятельниц, она все равно предпочитала общаться с ним. Ивану это льстило, но сейчас ему казалось, что они общаются слишком много. Чрезмерно много для матери и взрослого сына. Позанимавшись несколько часов, Иван сделал паузу и схватился за телефон. Там его ждало новое сообщение от Ангелины. Оно содержало две фотографии: на одной было множество каких-то листков, учебники, канцелярские принадлежности, а на второй была Ангелина, подпирающая рукой щеку и обреченным взглядом глядящая в объектив. Тяжело в учении, легко в гробу — гласил текст, сопровождавший фотографии. Иван искренне улыбнулся и напечатал ответ. Оптимистично Ангелина ответила практически сразу же. У меня уже голова пухнет от учебы. Может, снова встретимся, погуляем где-нибудь? Искушение увидеться второй раз за день было велико, но домашка, текст, который ему прислали с работы для перевода, и статья, которую ему нужно было написать, точно не могли ждать. Так Иван и ответил, на что Ангелина ответила грустным смайликом. Он же снова принялся печатать. Завтра можем увидеться, если хочешь. Ты свободна после пар? Ангелина ответила спустя пять минут. Не-а. У меня работа: (Может, на следующих выходных увидимся? Иван подумал немного и ответил, что пока не знает, получится ли. Моя мама совсем недавно спрашивала то же самое. Хотела пригласить меня в гости. Сказала, у нее какие-то важные новости, которые она не может сказать по телефону. Так что не знаю, буду ли я свободен Ангелина принялась печатать ответ. Печатала она долго, прежде чем в итоге ответить, что ей пора возвращаться к работе. Иван сник. Он допустил, что Ангелина обиделась на него из-за его возможной занятости на выходных, но решил отогнать неприятные мысли с помощью домашки и работы. В это же время Ангелина сидела над домашним заданием и понимала, что ей совершенно не хочется его делать. Несмотря на то, что учеба ей нравилась, а профессия вдохновляла, именно сейчас ей хотелось оставить все на потом и пойти гулять. Погода так и манила провести остаток воскресного дня на улице. Внезапно раздался звук открывающейся двери, а затем как будто что-то упало. Ангелина сжала губы в линию: в квартиру ввалилась явно ее старшая сестра Света. — Гель, я дома! — Я поняла, — вполголоса отозвалась Ангелина и направилась встречать сестру. Хотя был еще не вечер, Света уже с трудом сохраняла равновесие и от нее разило амбре из знаменитого герленовского «Маленького черного платья» и спирта. Ангелина сморщила нос, а Света посмотрела на нее мутным взглядом и заныла: — Гелька, ну вот что ты лицо кривишь опять? Ну я же чуть-чуть буквально! — Чуть-чуть — это одну бутылку вместо пяти? — сострила Ангелина и, скрестив руки на груди, прислонилась к дверному косяку. Света сложила губы куриной попкой: — Очень смешно. Ик! — И почему ты здесь? — поинтересовалась Ангелина с легким раздражением. — Где твой Саня? — Он Савва! — пьяно воскликнула Света и снова громко икнула. — Савва… он… он был с другой. И я его… ик! Я его бросила, вот! Ангелина вздохнула. Она поражалась, как у ее сестры было столько поклонников несмотря на то, что она уже своего третьего мужа довела до измены. Ангелина, конечно, не считала, что проблема была в Свете, но порой она сочувствовала ее мужьям, потому что Света действительно была взбалмошной, избалованной и капризной. Ни один из трех ее мужей так и не смог ужиться с ней так, чтобы раз и навсегда. Ангелина с неудовольствием подумала, что теперь ей придется соседствовать с сестрой. Опять. — Ты здесь теперь будешь жить? — Д-да… ик! Ну, это… пока с Саввой не разведусь. — А почему ты не к отцу поехала? От него же до твоей работы ближе, чем отсюда. — Папка ругаться будет, — пробурчала Света и, прижавшись к косяку, съехала по нему вниз. Ее глаза тут же закрылись, и прихожую заполнило мирное сопение пьяной Светы. Ангелина снова вздохнула и удалилась в комнату, чтобы позвонить отцу и сообщить о визите старшей сестры. — Господи, опять? — недовольно буркнул Аркадий Григорьевич. — Боже… Тридцать два года человеку, а до сих пор ведет себя как трудный подросток! Напивается и уходит от мужа при любых трудностях! И это при том, что ей завтра на работу! В какой момент я ее упустил… — Пап, я не думаю, что ты тут виноват, — произнесла Ангелина. — Но вот то, что муж ей изменил, — это нехорошо. И это точно не Светина вина. — А чья же еще? — рассердился Аркадий Григорьевич. — Светка своими выкрутасами кого хочешь достанет. Если б еще честно трудилась и чего-то достигла, ан нет, живет за счет черного пиара и позорит всю нашу семью! — Пап, ну может, у нее сейчас в целом черная полоса наступила, — принялась оправдывать сестру Ангелина. — Да и так ли плох черный пиар для тебя? Больше говорят о Свете — больше говорят о тебе, разве нет? — Гелечка, дорогая моя, на фиг мне этот черный пиар?! Я не хочу, чтобы народ твердил, что дескать, Аркадий Григорьич Шведов такой хреновый родитель, что распустил своих дочерей! — Пап, — предприняла Ангелина очередную попытку его урезонить, — люди могут говорить что хотят. Но для нас со Светой ты самый лучший отец. Правда. Так что не верь всяким сплетникам. Да и вообще поменьше новости читай. — А как же ты? — спросил вдруг Аркадий Григорьевич. — Ты ведь не хочешь всей этой публичности. Но то, что Светка творит, может отразиться и на тебе. — Пап, я разберусь с этим, — успокоила отца Ангелина, хотя не была уверена, что сказала правду. Аркадий Григорьевич же вдруг спросил: — Мне сегодня помощница показала фотографию, где ты сидишь в каком-то кафе в компании какого-то молодого человека. Кто это? — Это мой друг, мы учимся вместе, — солгала Ангелина и решила, что пора закругляться. — Нас сфоткали любопытные посетители. Все, пап, мне пора. Ты уверен, что не хочешь забрать Светку к себе? — Нет, нет, нет, не надо мне ее тут. Еще буянить начнет, а мне завтра на съемки в четыре утра вставать. Пусть у тебя проспится. — Угу. А мне завтра на учебу в семь утра вставать. Это не менее важно, чем твои съемки. — Ты этот сарказм-то брось, — вдруг разозлился отец. — Семь утра — не четыре. А со Светкой я обязательно поговорю, когда она на работу придет. — Да-да, — откликнулась Ангелина с нетерпением. — Ладно, пап, у меня куча домашки. Мне пора. О Свете я позабочусь, но у нее завтра выходной, я так понимаю? — Правильно понимаешь, — проворчал Аркадий Григорьевич. — Ну ладно, Гелька, пока. Не забудь про мой спектакль в следующую пятницу. — Не забуду, — заверила Ангелина. — Пока, пап.