Мы встретились слишком вовремя

Несмотря на то, что была только середина сентября, Иван уже знал, что в конце ноября пройдет Осенний бал. Это, как и Весенний бал, было ежегодное мероприятие для всех студентов. Впрочем, можно было приглашать и людей со стороны. Ивану очень хотелось пригласить Ангелину, хотя он и не был уверен, что она согласится. Вряд ли она захочет снова рисковать быть узнанной большим количеством людей, хотя… Всегда можно предложить, а если она откажет — только тогда Иван будет думать, как ему быть дальше. Хоть у него не было девушки все то время, что он учился в университете, Иван не пропускал Осенний и Весенний балы. Он просто приглашал приятную ему однокурсницу из числа свободных девушек, потому что их на его факультете, как и в университете в целом, было немало, а иметь дело с разъяренным кавалером своей спутницы Ивану, как любому нормальному человеку, не хотелось. Поэтому каждый год ему приходилось быть особенно внимательным к тому, о чем болтают его однокурсники, и читать паблик «Подслушано» своего университета, а иногда даже писать туда самому, чтобы узнать, кто из студенток в этом году в статусе холостячки и потенциально мог бы пойти с ним на бал. Желающих было немного, но в то же время Иван мог позволить себе выбирать, с кем хочет пойти. Его главным критерием выступала легкость общения: первая, с кем беседа в Сети шла легко и непринужденно, и становилась его спутницей. Так, на первом курсе он набрался смелости и пригласил на Осенний бал ту самую Алёну Богомолову, которая, как ему недавно сказала Саша, влюблена в него. Когда они были первокурсниками, Алёна была очень застенчивой и практически ни с кем не общалась. Ивану даже стало ее жалко — настолько заметно было по девушке, что ей некомфортно в их коллективе. Иван испытывал нечто похожее, так как в коллективе всегда держался немного особняком, но тем не менее решил попробовать предложить Алёне пойти с ним. К удивлению Ивана, Алёна согласилась. Они довольно хорошо провели время: поближе познакомились, пообщались, а потом Алёна неожиданно поделилась с ним своим страхом быть непринятой в коллектив, так как в старшей школе она пострадала от буллинга и теперь боялась, что и в университете к ней будут относиться так же. Иван понимал ее — сам мог бы стать жертвой буллинга, если бы не грамотный и мудрый классный руководитель, который объявил политику нулевой толерантности к буллингу и совместно со школьным психологом сделал немало, чтобы сплотить класс. Поэтому Иван поддержал Алёну и пообещал, что сделает все что в его силах, чтобы буллинга не произошло. Ни с кем. После бала они с Алёной еще какое-то время пообщались, а потом их контакты свелись к минимуму. Вскоре после этого у нее появился Арман, с которым — опять же по словам Саши — Алёна рассталась перед четвертым курсом. На втором курсе Иван пригласил на Осенний бал Аню Ларионову, еще одну его однокурсницу. С ней они после бала наладили добрые приятельские отношения. Они общались и сейчас — их общий интерес к английскому языку открывал множество тем для разговора и возможностей совместного досуга. Пару раз они ходили вместе в кино, но ничего большего между ними не получилось, хотя Ивану показалось, что Аня к нему неравнодушна. На третьем курсе приглашение на Осенний и заодно на Весенний бал поступило уже Ивану: Саша Леонова решила взять инициативу в свои руки и пригласить его сразу на два мероприятия. Иван, не успевший никому ничего предложить, согласился. После Осеннего бала они с Сашей быстро подружились, первое время везде ходили и сидели вместе, но постепенно успокоились и смогли оторваться друг от друга. Однокурсники, что называется, шипперили их, но ни Иван, ни Саша всерьез эти подтрунивания не воспринимали. Зато Аня Ларионова, кажется, относилась к этому очень серьезно: Иван не раз ловил на себе ее грустный взгляд после очередного шуточного вопроса, когда Саша придет на учебу не Леоновой, а Захаровой. Сейчас же был совсем другой случай. Иван встретил девушку, которую действительно захотел позвать с собой на бал, но в сердце тут же поселились сомнения: а вдруг она откажет? А вдруг он сейчас пригласит ее, а потом встретит настоящую любовь, с которой захочет пойти? Времени еще довольно много. За два месяца может произойти все что угодно. На мгновение Иван даже подумал, не посоветоваться ли ему с матерью на этот счет, но все же отказался от этой затеи. Он решил, что когда в следующий раз встретится с Ангелиной, предложит ей пойти с ним на Осенний бал. Если Ангелина вдруг откажется, он снова начнет поиски той, что составит ему компанию.

***

Вернувшись домой, Ангелина пошла на кухню, чтобы приготовить себе обед, и наткнулась на Свету, которая сидела за столом и с аппетитом уминала большой шоколадный торт. Глаза Ангелины в ужасе округлились: этот торт предназначался их отцу, у которого завтра день рождения. Что было самым важным, так это то, что торт Ангелина сделала самостоятельно. А старшая сестра вот так вот просто уничтожала сейчас ее труд. — Света, там же было написано, что этот торт для папы! — вскрикнула Ангелина, но Света и ухом не повела. Она снова отломила кусочек с помощью чайной ложки и отправила его в рот, повернувшись к Ангелине и глядя ей прямо в глаза. Не увидев в глазах сестры ни грамма раскаяния, Ангелина поняла: Света намеренно сделала это. Она прекрасно знала об отцовской любви к тортам, которые делала Ангелина, и о трепетном отношении своей младшей сестры к приготовленным ею сладостям. Видимо, сестра опять конфликтовала с отцом и решила вот так нагадить ему. И Ангелине заодно. — Извини, — произнесла Света с неискренней улыбкой, — я не обратила внимания. Но тут осталось больше половины, можем отрезать остатки, откуда я ела, и подарить папе так. — Свет, тебя головой в детстве не роняли? — рассердилась Ангелина. — У меня такое впечатление, что именно ты всегда была умственно отсталой в нашей семье. — Рот закрой, — отрезала Света и отбросила ложку. — Уже тортика для родной сестры жаль! Все папашу балуешь! Было бы еще за что… — А тебя баловать точно не за что, — холодно произнесла Ангелина и забрала коробку с тортом. Света улыбнулась: — И что ты с ним сделаешь? На помойку отнесешь? А как же загон нашего папочки не выкидывать еду, а доедать ее полностью, даже если не хочешь? М? Если ты выкинешь торт, папочке будет неприятно об этом узнать. — Еще неприятнее ему будет узнать, что его старшая дочь — свинья неблагодарная, — процедила Ангелина и понесла торт в свою комнату. Света прокричала ей вслед: — Кто бы говорил! Сама неблагодарная! Родилась и выросла в достатке, с крутой внешкой, могла бы стать актрисой или моделью, а все морду морщишь! Закрывшись в своей комнате, Ангелина расплакалась. Она провела несколько вечеров за приготовлением вкуснейшего шоколадного торта для отца, его товарищей по цеху и друзей, с которыми он обязательно захочет его разделить. Для этого торта Ангелина даже достала настоящий бельгийский шоколад, а не то, что продают под его видом. А Света как всегда все испортила. Времени на то, чтобы переделать торт, уже не было, и Ангелина заставила себя свыкнуться с мыслью, что в этот день рождения отцу придется довольствоваться обычным покупным тортом из супермаркета. Зазвонил телефон, и Ангелина, взглянув на дисплей, вытерла слезы. — Привет. В трубке раздался бодрый голос Ивана: — Привет. Погуляем? — Извини, Вань, не сегодня, — ответила Ангелина, шмыгнув носом. — Ты плачешь? — насторожился Иван на другом конце провода. Ангелина замотала головой, но опомнившись, что он ее не видит, ответила вслух: — Нет, просто… у меня просто приступ аллергии случился. — Осенью? — усомнился Иван. — На что? — На лилии. Папа подарил сегодня, — нашлась Ангелина. — У меня и голова от них болит, и нос заложен. Надо выкинуть их. — Нет! — вдруг сказал Иван. — Нет, выкидывать не надо, просто опрыскай водой, чтобы прибить пыльцу. Стол еще можно протереть, где ваза с букетом стоит. Ну и душ тоже хорошо бы принять, чтобы смыть пыльцу со слизистых. Ангелина удивленно молчала. Она и не догадывалась, что ее приятель знает, как бороться с проявлениями аллергии на цветочную пыльцу. — Хорошо. Спасибо. — Ты точно в порядке? — уточнил Иван. — Если я могу тебе чем-то помочь… — Все хорошо, не переживай, — успокоила его Ангелина. — Я в порядке. — О’кей. Тогда я тебе завтра позвоню? — Ага. Распрощавшись с Иваном, Ангелина принялась лихорадочно соображать, что ей делать. Ей не очень хотелось дарить отцу покупной торт — слишком уж ее родитель был избалован кондитерскими изделиями домашнего приготовления. Заказывать торт у какого-нибудь кондитера-частника, продвигающего свои услуги в соцсетях, она тоже не собиралась: вряд ли человек успеет меньше чем за сутки сделать хороший торт, даже если Ангелина предложит заплатить тройную цену. Внезапно на ум пришла мысль заказать торт в каком-нибудь кафе. Маша Корзухина, Ангелинина однокурсница и по совместительству чуть ли не единственная ее подруга, как-то рассказывала, что заказывала для своей мамы торт в «Шоколаднице» и его доставили прямо матери на работу. Ангелина решила не сбрасывать со счетов такой вариант, но все же пошла в магазин за коржами, маслом, сгущенкой, фруктами и ягодами. Да, это не совсем то, что любит отец, но он в принципе сладкоежка, поэтому Ангелина была уверена, что он в любом случае обрадуется самодельному торту. Даже если он будет без шоколада. Единственная проблема заключалась в том, где бы ей приготовить замену испорченному торту и где эту самую замену хранить. Дома Ангелина больше не хотела этого делать, иначе Света и этот торт испортит. Пришла мысль приготовить торт дома у Маши Корзухиной и там же оставить его до дня икс, но Ангелина не была уверена, что подруга согласится на такое. Тем не менее Ангелина набрала номер Маши и, когда та ответила, спросила, не против ли подруга предоставить ей свою кухню и холодильник. — Конечно не против! — заверила Маша. — Мы с мамой нормальные люди, чужого нам не надо. Твой торт будет в безопасности. Ты продукты уже купила? — Да. — Отлично, приходи. Если вдруг помощь нужна, я с удовольствием. Спустя почти час Ангелина была дома у Маши и готовила крем из сгущенки и сливочного масла. Маша же вызвалась красиво нарезать фрукты с ягодами и измельчить печенье, чтобы посыпать им верх торта. Пока они занимались приготовлением, Ангелина пожаловалась на поведение сестры. Маша слушала ее и сочувственно качала головой. У нее, в отличие от Ангелины, братьев и сестер не было. Слушая рассказ подруги, Маша подумала, что оно, возможно, и к лучшему. Когда Ангелина наконец закончила свой невеселый рассказ, Маша сказала: — Пипец. Вам точно нужно разъезжаться, Гель. — Да нужно, вот только куда я пойду? — спросила Ангелина. — Или Светка — куда она пойдет? Я-то понятно, учусь еще, а Света на свое жилье так и не заработала. — Падажжи, — нарочито произнесла Маша и на мгновение подняла глаза на Ангелину, — а она же отсудила что-то при разводе со своим бывшим, да? Ну, с тем, который до Саввы Сокольского был. То ли квартиру, то ли большую сумму денег. Или я не права? — Ты права, но деньги, которые Светка у предыдущих мужей своих отсудила, она потратила на какую-то фигню вроде люксовых сумочек. Ты ее не знаешь, Маш. — Ангелина тяжко вздохнула. — Моя сестра — большой ребенок. Она совершенно не приспособлена к жизни. Она не умеет ни быт вести, ни деньгами распоряжаться. Я не знаю, как она вообще дожила до своих тридцати. — Ну она же замужем была, — напомнила Маша. — У нее всегда были состоятельные мужья, наверняка могли себе позволить домработницу. Вот Света и не занималась домом. Честно говоря, я немного ей завидую, — призналась Маша и, заметив устремленный на нее непонимающий Ангелинин взгляд, пояснила: — Ну ты представь, как здорово, когда есть человек, который может взять на себя готовку, уборку, стирку, покупки. Сразу столько времени освобождается! Его можно потратить на что-то приятное или более необходимое. — Например? — Ангелина посмотрела на Машу слегка насмешливым взглядом. Маша предложила: — Ну, например, открыть свой бизнес и развивать его. На это же много времени требуется. Ангелина издала смешок. — Машка, поверь, очень многие женщины, не обремененные бытом, не делают ничего, кроме шопинга и посиделок в ресторанах. Ну, во всяком случае, в шоу-бизнесе. Я насмотрелась на таких и поняла, что не хочу стать одной из них. — Кстати, — Маша устремила указательный палец в сторону Ангелины, — я вроде уже спрашивала, а вроде нет. Почему ты, которая выросла в такой… гм… богемной среде, вдруг выбрала дефектологию? Да еще и олигофренопедагогику? Это же не самая простая работа, да и… непрестижная она. Оплачивается неплохо, это правда, но она рил тяжелая. Да и ты вроде говорила, у тебя первый диплом из колледжа, ты на учителя начальных классов выучилась. Почему вдруг педагогика, Гель? Назло родителям? Ангелина на мгновение перестала размешивать крем, но пальцы ее крепко стиснули ложку. Маша переводила взгляд с лица подруги на ее руки и с удивлением заметила, что Ангелина загрустила. Маша поднялась и подошла к ней. — Гель, все в порядке? — Да, все нормально. — Ангелина продолжила размешивать крем, но в итоге поинтересовалась: — У вас миксера дома нет? — Не-а, — удивила ее своим ответом Маша. — Мама не любит готовить, да и я тоже. Предпочитает покупать готовое. Так почему учитель начальных классов? Спустя несколько мгновений Ангелина ответила: — Я всегда хотела, чтобы моя работа была значимой для общества. Оплата труда меня тоже волновала, конечно, но все же важнее всего для меня было то, чтобы работа мне нравилась и была полезной для других. Ну и к тому же мне учительница, вместо которой я как-то проводила уроки на дне самоуправления, как-то сказала, что из меня получился бы хороший учитель, поэтому я решила попробовать. Тем более я слышала много раз, что на учителя начальных классов лучше учиться именно в колледже. — И как тебе учеба? — поинтересовалась Маша. — Я тоже хотела в колледж после девятого уйти, но маман не разрешила. — Мне нравилось учиться, — просто ответила Ангелина, продолжая превращать масло и сгущенку в однородную светлую массу. — Практика тоже понравилась. Да и работа тоже — я отвела один класс с первого по четвертый и только после этого решила поступать на дефектологический факультет. Дело в том, что… я столкнулась с таким учеником во время работы. С тем, которому по-хорошему надо было учиться в коррекционной школе. И я совершенно не знала, как с ним работать! Ты не представляешь, какой это был ад. — Руки Ангелины вдруг задрожали. Отложив ложку, она села за стол. Ее взгляд странно затуманился, и Маша заволновалась. Похоже, работа учителем на самом деле сильно травмировала Ангелину, а рубцы на ее душе до сих пор отзывались болью, когда к ним прикасались. Посмотрев на Машу, Ангелина негромко продолжила: — Я знала, что этот мальчик не был виноват в том, что он таким родился, но я иногда не могла сдержаться и кричала на него, да и на других детей тоже. Потому что я все время была уставшей и все время нервничала из-за того, что могу допустить ошибку, упустить что-то и это потом аукнется ему в будущем. И кого все будут винить? Конечно же меня! Я же первая учительница, должна была быть более внимательной к своим ученикам, которые были в таком нежном возрасте… — Гель, — Маша положила руку ей на плечо и легонько сжала его, — ты права. Мальчик не виноват в том, что родился с умственной отсталостью. Но и ты тоже не виновата ни в чем — тебя учили работать с нормотипиками, а это тоже бывает непросто. Здесь виноваты только его родители, которые не хотели признавать очевидного. Не вини себя. Кстати, а мальчик этот куда потом делся? Остался в той школе или перешел в другую? — Не знаю, — призналась Ангелина. — Вроде остался в той же школе. Мне тоже интересно, как сложилась его жизнь. — В общем, ты пришла на дефектологический из-за чувства вины, — подытожила в конце концов Маша. Ангелина категорично качнула головой. — Нет. Я пришла потому, что… Хотя знаешь, — вдруг одернула себя она, — возможно, ты и права. Я пришла сюда, потому что чувствовала себя виноватой в том, что не могла справиться с ребенком, которому требовался особый подход к обучению. Я поначалу планировала получить диплом дефектолога и вернуться работать в началку, но сейчас хотела бы посвятить себя именно работе с детьми с умственной отсталостью. Хочу помогать родителям корректировать воспитание и обучение с самого раннего возраста, чтобы у детишек был шанс хотя бы немного приблизиться к нормотипикам. Да и вообще хочу сделать свой вклад в снятие стигмы с таких людей. Они же тоже имеют право на нормальную жизнь. Да, это непросто, но я считаю, что это очень важно. Маша восхищенно наблюдала за воодушевлением, заставившим лицо Ангелины сиять. Пока подруга рассказывала о том, что заставило ее выбрать такую нелегкую профессию, Маша думала о том, насколько они похожи, ведь у нее была точно такая же мотивация. Маша считала Ангелину поистине невероятным человеком, так как та, казалось, всегда была совершенно далека от мира людей, хоть чем-то отличающихся от нормальных. Однако то, чем Ангелина делилась сейчас, показывало, что у нее большое сердце и теплая душа. — Какая ты все-таки молодец, Гель, — сказала Маша, и ее глаза тоже засияли. — Ты всегда жила среди творческой интеллигенции, но тем не менее считаешь своим долгом в первую очередь помогать другим. Это заслуживает уважения. — Ну, творческая интеллигенция тоже может помогать другим, — напомнила Ангелина. — Одно другому не мешает. Ты же слышала, что Чулпан Хаматова, например, — одна из учредительниц благотворительного фонда? Ну вот. То, что она актриса, совершенно не мешает ей помогать тем, кому это нужно. — Да, но все же… — Маш, я обычный человек, — напомнила Ангелина. — То, что моего отца знают на всей территории бывшего СССР, не значит, что я оторвана от жизни. Да, мне повезло учиться в хороших школах, но это было исключительно благодаря тому, что я хотела учиться и показывала хорошие результаты. Ты же знаешь, я всегда училась в государственной школе. Отец предлагал мне перейти в частную какую-нибудь, где обучение было на иностранном языке, но я отказалась. Я даже отказалась переезжать в квартиру в центре, которую папа унаследовал от моей бабули, хотя места там хватило бы не только нам со Светкой, но и нашим семьям, наверно. Потому что мне неважно, в центре я живу или нет. Жизнь в центре — это не показатель крутости или чего-то еще. Это показатель того, что человек достаточно зарабатывает, чтобы позволить себе снять или купить квартиру в центре. Маша кивала, всем своим видом показывая, что внимательно слушает, но Ангелина видела, что подруга по-прежнему не слишком-то верит ей. При мысли о том, что никто, даже близкая подруга, никогда не будет полностью верить, что она — такой же человек, как другие, Ангелине стало грустно. Чтобы прогнать нежеланные мысли и эмоции, она снова схватилась за ложку и принялась усердно мешать крем.