Мы встретились слишком вовремя

Наблюдая за Ангелиной, спокойно созерцающей Москву-реку и разместившиеся на заднем плане высотные здания, Иван лихорадочно соображал, как же ему все-таки позвать ее на Осенний бал. В конце концов, он не придумал ничего лучше, кроме как спросить прямо. — Ангелина. — Она посмотрела на него, и Иван немного усомнился в том, что ему действительно стоило это делать. — В конце ноября в моем универе будет Осенний бал. И я… я хотел бы пойти на него с тобой. Как ты на это смотришь? Глаза Ангелины изумленно округлились, а Иван тут же пожалел, что спросил ее об этом. Она выглядела напуганной, однако вскоре с искренним интересом спросила: — А почему со мной? Иван неожиданно зарделся — к такому вопросу он не был готов. В то же время шестое чувство говорило ему: вот она, возможность сказать ей о своих чувствах. Давай, признайся ей, что она тебе нравится! Давно пора было это сделать. У нее же наверняка много поклонников. Может, кто-то уже успел признаться ей в любви, а она… ответила ему взаимностью. При мысли об этом Иван на доли секунд сник. Ангелина, от взора которой не ускользнула такая внезапная перемена в его настроении, остановилась перед ним. — Вань, в чем дело? Что-то не так? Ты уже не хочешь идти со мной на Осенний бал? — Я… я хочу, — заверил ее Иван, усилием воли удерживая взгляд на ней. — Я просто не знаю, хочешь ли ты пойти со мной. Ты несколько раз точно говорила, что не любишь массовые мероприятия, поэтому… в общем, не знаю, на что я рассчитывал. Проехали. Иван пошел дальше, но Ангелина схватила его за рукав, чем вынудила остановиться. — Подожди! Так ты хочешь, чтобы я пошла с тобой или нет? Иван смотрел на нее и чувствовал, как его язык прилипает к нёбу, не оставляя возможности сказать хоть что-то в ответ. Дышать тоже становится тяжелее, а сердце бьется так быстро, как будто он только что пробежал марафон. Ангелина же смотрела на него с беспокойством, и Иван невольно подумал, что его лицо, должно быть, опять покрылось красными пятнами. Такое нередко случалось, если он волновался или ему было жарко. — Ваня, — потеребила Ангелина его рукав, — да или нет? Или ты уже передумал? — Передумал? — переспросил Иван, но тут же спохватился: — Нет, нет, не передумал! Я хочу пойти с тобой, но если ты не хочешь… — Я хочу, — заверила Ангелина и подошла ближе. — Правда. Но только при условии, что ты не отойдешь от меня ни на шаг. — Обещаю, что не оставлю тебя одну, — с тихой радостью в голосе подтвердил Иван и, ощутив прилив смелости, аккуратно взял Ангелину за руку. Увидев это, Ангелина почувствовала приливший к лицу жар, но руку не убрала. То, что он сказал — «обещаю, что не оставлю тебя одну» — прозвучало как-то… слишком сильно. Как будто относилось не только к Осеннему балу, но и к жизни в целом. Мысленно приказав себе остановить карусель тревожных мыслей и бесконечных вопросов, Ангелина заставила себя вернуться в реальность. Вокруг пели птицы, где-то в отдалении играла музыка и слышался хохот молодых парней. Рядом девочка настойчиво звала маму и просила посмотреть на цветочки, которые она нашла. Снова посмотрев Ивану в глаза, Ангелина заставила себя улыбнуться. Иван улыбнулся ей в ответ и увереннее сжал ее ладонь. — Какая конкретно дата? — уточнила Ангелина.

***

Вернувшись домой после их прогулки, Иван мельком кинул взгляд на себя в зеркало, висящее над комодом в прихожей. Его волосы были растрепаны, а кожа на носу и щеках покраснела — кажется, солнце в Москве было все еще летним и обжигающим. Однако глаза его радостно сияли. Ангелина ответила согласием на приглашение, и теперь Иван чувствовал себя ответственным за то, чтобы все прошло как надо. Меньше всего ему хотелось, чтобы Ангелина ушла с праздника расстроенной. Не успел Иван вымыть руки, как ему позвонила мама. — Как у тебя дела, Ванечка? — Отлично! — воскликнул Иван, и мама улыбнулась в трубку: — Я очень рада за тебя. У тебя такой голос радостный, что такое? — Я пригласил на Осенний бал одну девушку, и она согласилась, — выдал Иван и шумно выдохнул. Александра Афанасьевна обрадовалась: — Поздравляю, Ванюша! Что за девушка? Однокурсница? — Нет, она… мы с ней случайно познакомились, — честно ответил Иван. — Она в другом универе учится, но нам же можно приглашать людей со стороны. Вот я и решил пригласить ее. — Она тебе очень нравится, да? Иван прикусил язык. Сколько раз он давал себе обещание не говорить матери о симпатичной ему девушке, пока не будет уверен в серьезности своих чувств к ней, столько же раз он это обещание нарушал. Впрочем, Иван не мог себя винить, ведь он привык делиться своими радостями с родителями, зная, что они порадуются вместе с ним. Но чем старше он становился, тем больше его смущали попытки матери активно участвовать в его жизни. Однако объяснять маме, что он не хочет торопиться со вступлением в брак, было бесполезно. — Мам, а как твои помидоры? Ты давно о них не рассказывала. — Не переводи тему, — с напускной строгостью сделала ему замечание Александра Афанасьевна. — Если не хочешь рассказывать о своих делах любовных, можешь так и сказать. Мои помидоры хорошо поживают, растут потихоньку. Я… — Мам, тебе не кажется, что мы могли бы немного реже общаться? — Иван задал наконец вопрос, который долго не осмеливался задать. — Мы общаемся каждый день, но я чувствую, будто мы делаем это для галочки. Мне часто нечего сказать… — Ну как же, — слегка обиженно произнесла Александра Афанасьевна, — а как же сегодня? Ты мне рассказал, что пригласил девушку на бал и она согласилась. Разве это не новость? — Это новость, — не стал отрицать Иван. — Но в другие дни мне чаще всего нечего сказать. Может, мы могли бы созваниваться не каждый день, а допустим, через день? Через два дня? По выходным? — Ваня, в чем дело? — Александра Афанасьевна явно была недовольна. — Ты больше не хочешь со мной общаться? — Хочу, но хочу делать это немного реже, — настаивал Иван. — Мам, я уже взрослый, тебе не нужно меня контролировать ежедневными звонками. И я не люблю на телефоне висеть, ты же знаешь. Я понимаю, что тебе скучно и хочется пообщаться, но у тебя же есть и подруги, коллеги, приятельницы. Почему бы тебе с ними не болтать по телефону каждый день? — Потому что ты мой сын и я хочу знать, что у тебя все в порядке. — По голосу Александры Афанасьевны Иван понял, что она расстроена. — И конечно, меня расстраивает, что мой сын, которого я очень люблю, не хочет со мной общаться. — Мама, я не говорил, что не хочу общаться совсем, — напомнил Иван, чувствуя подступающее раздражение. — Я просто хочу сократить количество звонков и разговоров ни о чем. У тебя же у самой освободится время на что-то более важное. — Что может быть важнее, чем поговорить со своим ребенком? — с горечью в голосе поинтересовалась Александра Афанасьевна. — Ладно, как знаешь. Звони тогда, когда хочешь. На следующих выходных ты ко мне приедешь? — Приеду. — Хорошо, буду ждать тебя. Если вдруг захочешь со мной поговорить, мой телефон всегда включен. Попрощавшись с мамой, Иван снова поймал свой взгляд в зеркале — на этот раз в ванной. Он выглядел уставшим. Иван знал, что мало отдыхает, но исправлять это не торопился. Сегодняшняя прогулка с Ангелиной помогла ему не надолго отложить мысли об учебе и дипломе на дальнюю полку в его мозгу, но его организм все равно умолял его сделать паузу и отдохнуть как следует. Может, съездить в какой-нибудь другой город на несколько дней. Или найти что-нибудь новое и интересное в Москве. Главное, не сидеть целыми днями за компьютером и получать положительные эмоции, которые помогут отвлечься и разгрузить голову. Иван сразу подумал о Питере. В последний раз он был в Северной столице лет пять назад. Идея поехать туда меньше чем на два дня показалась Ивану нецелесообразной, но он решил потратиться на «Сапсан» и за счет этого получить на несколько часов больше для посещения каких-нибудь интересных мест. Разместившись за рабочим столом, на котором стоял ноутбук, Иван принялся бронировать билеты и хостел на выходные, следующие за теми, в которые он собирался к матери.

***

Вернувшись домой, Ангелина первым делом окликнула сестру: — Свет, я дома! Никто не отозвался. Ангелина подумала, что Света, должно быть, спит или сидит в наушниках и потому не слышит ее. Заглянув сначала в кухню, потом в спальню Светы и затем в гостиную, Ангелина нахмурилась. Сестры нигде не было. Вернувшись в коридор, она осмотрела Светины вещи, которые сестра хранила на случай ночевки здесь, и не увидела обуви и куртки, в которых Света появилась здесь в последний раз. Другие вещи тоже были не тронуты, из чего Ангелина сделала вывод, что Света куда-то ушла. Она хотела было позвонить сестре и узнать, куда та подевалась, но не стала этого делать. Ангелина все еще злилась на нее из-за торта, который предназначался отцу на день рождения, но был съеден Светой. Хоть папа и оценил пирог, который Ангелина сделала в последний момент с помощью Маши Корзухиной, ей все равно было обидно, что она потратила столько сил, времени и денег для результата, который не порадовал того, для кого предназначался. Вдруг зазвонил телефон. Приняв вызов, Ангелина подняла голову, и взгляд ее встретился с идентичными глазами девочки лет десяти, запечатленной на висевшей в коридоре фотографии. — Алло? — Геля, — откликнулась трубка возбужденным голосом Маши, — это правда, что Света теперь встречается с актером Никитой Лариным? — Что? — не поняла Ангелина. — Ты что, новости не читаешь? — изумилась Маша, а Ангелина с легким раздражением ответила: — Да, представляешь. Оказывается, так тоже можно. — Гель, ты чего? — удивленно спросила Маша. — У тебя плохое настроение? Со Светой поссорилась? Или это еще с того… — Еще с того, — подтвердила Ангелина. Маша беспечно защебетала: — Да поми́ритесь скоро! Я в этом уверена. Кстати, ты давно не рассказывала про своего… кхм-кхм… друга. Ваня, кажется, да? Как он поживает? — У него все отлично, — сдержанно ответила Ангелина. Помолчав немного, она добавила: — Он пригласил меня на Осенний бал. — На Осенний бал? — изумленно вскричала Маша. — Это что, в…? — Она назвала один из самых престижных вузов не только в столице, но и во всей стране. Ангелина поморщилась: — Тише, Маш, не ори, пожалуйста. Да, именно там. Иван там учится. — Ничего себе! — присвистнула Маша. — Повезло тебе, Гелька, такого классного парня отхватить! Не только симпатяга, но еще и умник… — … И скромник, — добавила Ангелина. — Он не из тех, кто кичится учебой в престижном вузе, хотя мог бы. Насколько я знаю, Иван из совершенно обычной семьи, поэтому ему пришлось потрудиться, чтобы попасть на бюджет. Он молодец. Диплом этого университета может серьезно повлиять на возможность повысить его уровень жизни. Надеюсь, у Ивана получится успешно окончить вуз. — Почему ты называешь его полным именем? — недоуменно спросила Маша. — Странно звучит, если честно. — Почему странно? Это его имя, — не поняла Ангелина. — Его так всю жизнь будут называть. Он предпочитает полное имя, потому что считает, что «Ваня» звучит несерьезно. — Да ладно, нормально вроде, — возразила Маша, и Ангелина не стала с ней спорить. — Вернемся к Осеннему балу. Ты уже решила, что наденешь? Ты вообще пойдешь, кстати? — Я собиралась, но сейчас что-то уже не уверена, — призналась Ангелина. — Почему? Не каждому везет быть знакомым со студентом этого уника. И не каждому везет получить от него приглашение на бал. Гелька, — с напускной суровостью в голосе произнесла Маша, — ты можешь отказываться от актерской карьеры, но от приглашения Ивана не вздумай! — А если я в итоге не захочу туда идти? — Ангелина уже пожалела о том, что ответила на телефонный звонок. Нельзя было сказать, что Маша обладала даром убеждения, но что она точно умела, так это переть как танк к своей цели. Она никогда не видела препятствий на пути к цели. Особенно если речь шла о целях других людей. «Чужую беду руками разведу» — это однозначно про Машу Корзухину. Вторая же часть поговорки была точно не про нее: Маша и в своей жизни проявляла настойчивость, которую скорее можно было назвать настырностью. Чтобы получить желаемое, она была готова долбиться в закрытую дверь сколько угодно. И как правило, в итоге — даже если проходило энное количество времени — у Маши получалось достичь того, чего она хотела. — И почему же ты не захочешь туда идти? — с нотками сарказма в голосе полюбопытствовала Маша. — Неужели тебе неинтересно посмотреть на этот вуз и на тамошних студентов и преподов? Плюс ты же не одна там будешь, а с Ваней… прошу прощения, с Иваном. Это же отличная возможность сблизиться с ним еще больше. Да и он, может, познакомит тебя с кем-нибудь, с кем ты потом подружишься. — И ты не будешь ревновать в таком случае? — усмехнулась Ангелина. Маша, немного подумав, ответила: — Ну, может, совсем немного. Но, Гель, ты не обязана же всю жизнь общаться только со мной! У тебя могут быть и другие друзья, это абсолютно нормально. — А у тебя есть другие друзья? Спустя несколько мгновений Маша тихо ответила: — Нет… — Ладно, я еще подумаю, — сдалась Ангелина. — Но если честно, я уже немного жалею, что согласилась. Там же столько незнакомцев будет и в меня наверняка опять будут тыкать пальцем со словами: о, это же дочка Аркадия Шведова… — Я думала, за столько лет ты уже привыкла, что тебя узнаю́т. — По голосу Маши Ангелина поняла, что та улыбается. — На самом деле это происходит не слишком часто. Но вот, наверное, из-за этого каждый раз как первый, — недовольно объяснила Ангелина. — Ладно, Машк, мне пора. Ты звонила только, чтобы спросить про Светку? — Вообще да, но еще я хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Ты так расстроилась из-за торта, мне стало очень тебя жаль. — Да ладно, нашли же выход. Папе, кстати, очень понравилось, — радостно добавила Ангелина, и Маша тоже обрадовалась: — Супер! Если надо будет, мы еще ему такие тортики сделаем. На любой случай. — Ловлю тебя на слове. Распрощавшись с Машей, Ангелина прошла в свою комнату и легла на кровать. Глядя в потолок, она вновь и вновь вызывала в памяти глаза Ивана, которые смотрели на нее с сильной надеждой, что она ответит согласием пойти с ним на бал. Ей показалось, что тогда он еще что-то хотел сказать, но потом отказался от этой идеи. Неужели… Нет, невозможно. Крайне маловероятно. Но Ангелине так хотелось, чтобы то, что пришло ей сейчас в голову, было именно тем, что хотел ей сообщить Иван, когда они гуляли по набережной и разглядывали проплывающие мимо суда.

***

Наступила новая учебная неделя. Иван все время чувствовал на себе внимательные взгляды, но когда кидал взгляды на однокурсников, чтобы вычислить того, кто на него пялится, — видел только то, что все заняты своими делами. Сначала Иван считал, что это Алёна Богомолова наблюдает за ним — Саша Леонова же сказала ему, что она до сих пор к нему неравнодушна. Однако всегда, когда Иван смотрел на нее краем глаза, Алёна смотрела на преподавателя или в свою тетрадь. Тогда он переводил взгляд на Сашу, но та тоже смотрела исключительно в конспекты — свои или Ани Ларионовой. То же самое и с другими его товарищами — здравый смысл повторял, что они жили своей жизнью, общались на не связанные с учебой темы, смеялись над какими-то локальными шутками, но ощущение, что на него все время кто-то смотрит, все равно не покидало Ивана. В конце концов, ощущаемый дискомфорт перевесил желание быть поближе к преподавателю, и в один день Иван занял место в заднем ряду. Пришлось, конечно, поругаться немного с теми, кто сидел там обычно и теперь был вынужден пересесть на другое место — ближе к преподавателю, но Иван упорно стоял на своем. — Мы не в школе, чтобы сидеть на тех местах, где сели первого сентября, — парировал он. — Да и вообще че я должен сидеть все время на первых партах? Ради разнообразия и вы иногда можете там побыть. Преподы, если что, не кусаются, я проверял. Его аргументы несильно убедили однокурсников, лишенных насиженного местечка. Однако когда его сторону приняли несколько человек, не являвшихся участниками разгоревшегося спора, изгнанные с камчатки сдались и пошли либо на передние места, либо договариваться с однокурсниками, чтобы те уступили им места, расположенные более или менее сзади. В ход шли предложения написать за них ближайшие контрольные, курсовые или даже диплом. На кого-то это подействовало, на кого-то — нет и теперь конфликт был не только у Ивана с ребятами, которые были вынуждены сменить локацию из-за него, но и у некоторых из этих ребят с теми, кто не пожелал уступать им свое место в обмен на сделанную за них работу. Иван мысленно усмехнулся: похоже, в их группе наступил период Смуты. Впрочем, его не слишком-то волновали разгоревшиеся разборки, пусть даже он и был одним из зачинщиков. Самым главным для него было то, что теперь он мог позволить себе вдоволь поглазеть на однокурсников и хорошо их видеть, в то время как они не имели такой роскоши. Тем не менее Иван все равно не заметил, чтобы кто-то проявил хотя бы малейший интерес к нему. Лишь Саша Леонова повернулась к нему, когда он начал спорить с теми, кто хотел остаться на своих местах, неодобрительно посмотрела на него несколько секунд и отвернулась, когда Иван встретился с ней взглядом. Ивану в голову вдруг пришла мысль, что ощущение слежки может быть признаком сильной усталости. Кажется, отдых требовался очень срочно. Однако, кажется, не только ему: взаимодействие с той же Сашей Леоновой стало довольно напряженным и в последующие дни. Иван не понимал, что могло стать причиной. Неужели это лишь из-за того, что он пошел на конфликт с однокурсниками из-за места? Саша же даже не дружила с ними особо. Такая резкая перемена в поведении приятельницы насторожила Ивана. Раньше Саша всегда была дружелюбной и словоохотливой рядом с ним, а теперь максимальным их взаимодействием был обмен приветствиями в начале дня. Едва наступал перерыв, Саша убегала куда-то вместе с Аней Ларионовой, а если Иван пытался подойти к ней и начать разговор, она упорно игнорировала его. Аня тоже как-то отстранилась, но это Ивана беспокоило меньше, ведь с Аней они общались не так близко, как с Сашей. В субботу он, как обещал, поехал к матери. Александра Афанасьевна будто ждала его под дверью, потому что не успел Иван нажать на кнопку дверного звонка, как дверь распахнулась и перед ним предстала его мама. Ее темные от природы длинные волосы, которые Иван помнил с детства, примерно десяток лет назад сменились каре длиной до плеч, окрашенным в яркий красный цвет. Такими они были и сейчас: свежий, более яркий красный оттенок создавал интересный контраст с голубыми глазами матери. А вот в ее фигуре явно произошли изменения: с момента их последней встречи Александра Афанасьевна заметно похудела, хотя всегда была из тех, кого называют пышечками. Украдкой разглядывая мать, Иван задался вопросом, действительно ли они так редко видятся, что ее облик успел так измениться. — Ванечка! — радостно воскликнула Александра Афанасьевна. — Приехал! — Конечно приехал, куда я денусь. — Иван сдержанно обнял мать, и Александра Афанасьевна пригласила его в квартиру. Переступив порог, Иван почувствовал запах борща и укропа и томно прикрыл глаза. Эти ароматы сопровождали его все детство и сильнее всего ассоциировались с летом. Ему было приятно снова вернуться лет на десять назад, когда единственными его проблемами были домашка и разъехавшиеся на лето друзья. — Как дела? — поинтересовался Иван, снимая свою излюбленную косуху и вешая ее на вешалку, поданную матерью. Александра Афанасьевна всплеснула руками: — Все отлично. Я так рада, что ты наконец-то приехал! У меня для тебя большая новость. Иван вопросительно поднял брови, и с кухни тут же раздался голос: — Саша, кто там? — Мой сын, — крикнула в ответ Александра Афанасьевна. Столкнувшись с изумленным взглядом Ивана, она начала объяснять: — Я, наверное, должна была тебя предупредить… — но потом махнула рукой и направилась в кухню, поманив его за собой. Иван проследовал за ней и остолбенел. В кухне за столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти, аккуратно выбритый, одетый в клетчатую рубашку и широкие джинсы. Его черные волосы были довольно сильно тронуты сединой, но Иван был вынужден признать, что выглядело это круто. Как говорят, соль с перцем. Иван и сам хотел, будучи в зрелом возрасте, выглядеть так же. — Здравствуйте! — с энтузиазмом воскликнул мужчина, завидев Ивана, и протянул ему руку. — Вы, я так понимаю, Иван? — Здравствуйте, да. — Иван будто в замедленной съемке пожал протянутую ладонь. — А вы… — А это Леонид, — вклинилась Александра Афанасьевна, и оба мужчины посмотрели на нее. — Мой… мой жених. Она покраснела, как влюбившаяся впервые девчонка, а Иван переводил изумленный взгляд с матери на Леонида и обратно.