Мы встретились слишком вовремя

Ангелина ни на секунду не отводила взгляда от дерущихся, но на мгновение ее взгляд все же скользнул к Саше, сидевшей в углу недалеко от дверного проема и наблюдающей за всем происходящим. На ее щеке была довольно большая кровоточащая царапина, а в ее глазах плескался самый настоящий ужас. Затем Ангелина перевела взгляд на тех, кто столпился в дверном проеме и теперь взволнованно наблюдал за происходящим. Практически позади всех она заметила Аню и предположила, что именно она и позвала на помощь. Сама же Ангелина теперь думала о том, что ей стоило вмешаться в самом начале драки — разнять Вову и Ивана или хотя бы привлечь их внимание пронзительным визгом. Они бы на мгновение остановились, а другие свидетели могли бы воспользоваться этой паузой и растащить их по разным углам. Однако время было безнадежно упущено: спустя несколько минут интенсивной драки Вова уже не шевелился и не кричал, лишь болезненно вздыхал и стонал, а Иван несмотря на это продолжал бить его. Ангелина с ужасом подумала, что он успел забить противника до полусмерти. — Ваня! — отчаянно закричала она, но Иван не обратил на нее внимания. — Ваня, прекрати! Ты же его убьешь! Наконец остановившись и обернувшись к ней, Иван с яростью в голосе выкрикнул: — А может, я хочу убить его! Он замахнулся для нового удара, но тут к нему подскочил преподаватель истории Николай Семёнович, с которым Иван познакомил ее практически в самом начале вечера, а за ним — один из студентов, которые наблюдали за развернувшейся с появлением Ивана драмой. Они-то и оттащили его от поверженного противника. — Захаров! — крикнул Николай Семёнович, пытаясь удержать разъяренного Ивана, все еще рвущегося к распластавшемуся на полу Вове. — Ну-ка хватит! Прекрати немедленно! Иван ослабил сопротивление только после того, как Ангелина набрала горсть воды из-под крана и плеснула ему в лицо. Он метнул на нее недовольный и в то же время немного испуганный взгляд, но тем не менее продолжал дергаться в попытках освободиться и снова метнуться к обидчику. Ангелина ошеломленно наблюдала за тем, как его глаза метали молнии. Она бы никогда не подумала, что сдержанный, спокойный, немного язвительный Иван может превращаться в фурию, не способную остановиться. К Вове же подскочила женщина — Ангелина не была с ней знакома лично, лишь слышала, как другие преподаватели и студенты называют ее Жанной Львовной. Саша же за бокалом шампанского успела рассказать, что эта дама с серебристым каре и цепкими темно-карими глазами преподавала у них английский на первых курсах. Осмотрев пострадавшего, Жанна Львовна воскликнула: — Скорую вызывайте! Все присутствующие переглядывались, и Жанна Львовна ткнула пальцем в одну из студенток-свидетельниц: — Даша, вызови скорую! Быстрее! Даша закивала и, потянувшись в сумку за мобильником, скрылась за спинами зевак. Жанна Львовна строго осмотрела шокированную Ангелину, угрюмую Сашу, на щеке которой была довольно большая рана, и заплаканную Аню, которая присела на корточки рядом с подругой и слегка обнимала ее. — Леонова, что здесь произошло? — сурово поинтересовалась Жанна Львовна. — Что у тебя с лицом? — Этот го… этот… В общем, Соловьев кинул в меня моей же сумкой, — прошипела Саша. Жанна Львовна недоверчиво спросила: — С какой такой радости Соловьев это сделал? — Да потому что я начала защищать Аню с Ангелиной! — крикнула Саша и поморщилась от боли в напрягшейся щеке. — Соловьев хотел их… изнасиловать. Аня опустила глаза, и Ангелина заметила, что та снова плачет. Ангелина подошла к девушкам, успокаивающе сжала плечо Ани и добавила: — Это правда. Он домогался и меня, и Ани. Наверняка еще кого-то, просто об этом неизвестно. — Госпожа Шведова, а потрудитесь-ка объяснить, как вы оказались наедине с Соловьевым в женском туалете? — сурово спросила Жанна Львовна, и Ангелине показалось, что в итоге та примет не ее сторону. — Вы, насколько я помню, пришли на бал с вот этим, — она кивнула в сторону Ивана, все еще удерживаемого Николаем Семёновичем, — молодым человеком. Как и почему вы оказались здесь с Вовой Соловьевым? — Я искала туалет, — начала сердиться Ангелина. — Ивану нужно было обсудить что-то с научным руководителем. Он ушел. Я искала Ивана, не нашла. Я и Аню с Сашей, — она кивнула на обеих девушек, — тоже искала, но они были заняты. Поэтому когда этот… когда Соловьев предложил провести меня к туалету, я согласилась. Но он втолкнул меня сюда и начал лапать. — Ангелина ощутила закипающие в глазах слезы. На кой черт она вообще сейчас оправдывается перед этой незнакомой женщиной?! Да еще и студенты, которые столпились в дверях, жадно ловили каждое их слово. Ангелина подошла ближе к Жанне Львовне и произнесла: — Вы что, хотите меня во всем обвинить? — Госпожа Шведова, если бы вы не дали повода, никто бы к вам не полез, — безапелляционным тоном ответила Жанна Львовна, и Ангелина нахмурилась: — Правда? Это какой такой повод нужен? На бал прийти потанцевать? Это у вас традиция такая — студенток лапать во время Осеннего бала? — Вы что себе позволяете?! — взвизгнула Жанна Львовна и угрожающе приблизилась к Ангелине. — Думаете, раз ваш отец — народный артист, вам все позволено? — Я, — выделила интонацией Ангелина, — так не думаю. А вот вы, наверное, так считаете. Вы же небось мама этого Соловьева? Хотите теперь максимально отмазать его? Не получится. — Я никакого отношения к Соловьеву не имею, — прошипела Жанна Львовна. — И в ваших же интересах, госпожа Шведова, замять это дело. Если оно попадет в суд, испортится не только репутация нашего вуза, но и ваша, и вашей семьи. Ваш отец будет очень расстроен, я уверена. — Мне плевать, — заявила Ангелина, хотя на самом деле ей было не все равно, как этот скандал может отразиться на отце. — Я доведу это дело до суда. И, заметьте, без помощи папы. Жанна Львовна ядовито улыбнулась: — Успехов, госпожа Шведова. Только знайте, что вы уже проиграли. Она наконец вышла из туалета и принялась разгонять любопытных студентов. Николай Семёнович, сурово оглядев всех участников инцидента, сказал: — Так, вы все остаетесь. Будем разбираться, что произошло, и решать, как нам быть дальше. Не дай бог кто-то уйдет — из-под земли достану. Иван, Ангелина, Аня и Саша угрюмо кивнули. Когда преподаватель сказал, где им нужно ждать, Ангелина зашла в кабинку и наконец опорожнила мочевой пузырь, который по ощущениям готов был уже лопнуть. Несмотря на то, что у нее был третий день менструации и чувствовала она себя не слишком хорошо, сейчас Ангелина порадовалась. Ее биологическая особенность спасла ее от того, что нанесло бы немалый урон телу и психике. Когда они разместились в приемной ректора, Иван сел рядом с Ангелиной и взял ее за руку. Саша и Аня разместились напротив них. Первая уставилась покрасневшими голубыми глазами в сторону окна, скрытого светлыми жалюзи, а вторая потупила взгляд. Ангелина тоже опустила глаза. Несмотря на то, что Соловьев не успел осуществить свой замысел, ей все равно отчего-то было стыдно. Если бы она не пришла сюда, ничего бы этого не случилось. Ее-то ради репутации — своей, ее и всей их семьи — наверняка отмажет отец, а вот у Ивана и его однокурсниц будут проблемы. — Ты как? — тихо спросил Иван, приблизившись еще немного. Ангелина кивнула: — В порядке. — Он не успел тебе ничего сделать? От волнения, которое она слышала в голосе Ивана, Ангелине вдруг захотелось расплакаться. Ее тронуло, что он поверил ей, не стал устраивать сцен ревности, не обвинял в случившемся и искренне беспокоился за нее. Ангелина украдкой взглянула на сидевших в кабинете Николая Семёновича, Аню и Сашу, затем перевела взгляд на Ивана и все же дала волю слезам. Она старалась всхлипывать как можно тише и не смотреть ему в глаза, но то, что Иван продолжал смотреть на нее, было осязаемо. Иван же испугался: похоже, Соловьев все-таки успел навредить Ангелине, а она боится об этом рассказать. Иван догадывался почему — боится его потерять. Но кем бы он был, если бы не поддержал любимую девушку в такой сложной ситуации? — Ангелина, — он осторожно провел пальцами по ее волосам, щедро сдобренным лаком для волос с блестками, — все хорошо. Ты ни в чем не виновата. Мы накажем этого урода за то, что он с тобой сделал. — Как вы его накажете? — прошептала Ангелина, наконец повернувшись в сторону Ивана, но совсем не видя его из-за застилающих глаза слез. Иван протянул руку к ее лицу и принялся вытирать ей лицо. Также начав смахивать с щек слезы, Ангелина продолжала: — Он ничего не успел сделать. Да и он наверняка сынок этой дамы, которая пыталась обвинить во всем меня. Она его отмажет, и ему ничего не будет. — Будет, — заверил Иван, обняв Ангелину одной рукой и крепко прижав к себе. — Мы сделаем все, чтобы его наказали. Хотя бы отчислением. — А если он потом будет мстить тебе? — спросила Ангелина, в очередной раз смахнув слезы и наконец увидев Ивана. Он смотрел на нее спокойно, но даже при не слишком ярком освещении была заметна его усталость. Да и последствия драки не помогали ему выглядеть лучше. Его аккуратно уложенные в начале вечера волосы теперь торчали во все стороны. Под одним глазом наливался синяк, на одной щеке выделялась кораллово-красная глубокая царапина, на другой — багровая ссадина. Под одной из ноздрей осталась дорожка от струйки крови, а на тыльной стороне одной из ладоней — следы человеческих зубов. Ангелина деликатно провела пальцем по месту укуса: — Это Соловьев тебя так? — Ага. — Взгляд Ивана загорелся азартным блеском. — Пытался отбиться. А насчет мести не переживай. У него кишка тонка. Ангелина с сочувствием смотрела на него, и когда Иван снова перевел взгляд на нее, сказала: — Не надо было мне приходить сюда. Из-за меня у вас теперь проблемы. — Это Соловьеву не надо было приходить сюда, — подала голос Аня. — Это он всем вечер испортил. А ты, Ангелина, ни в чем не виновата. Только в том, что ты красивая молодая девушка. — Еще и дочь известного актера, — поддакнула Саша. Николай Семёнович сурово оглядел их и попросил сидеть тихо. Ангелина теснее прижалась плечом к Ивану. Он склонил голову на бок и положил ее на голову Ангелины, предварительно легко коснувшись губами ее затылка. Пальцы Ангелины по-прежнему сжимали ладони Ивана, а тот держал крепко ее руки и слегка поглаживал их большим пальцем. Когда после долгих бесед с полицией им разрешили расходиться, Ангелина зашла в туалет. Некоторые Сашины заколки — самые маленькие — по-прежнему валялись здесь и поблескивали белыми и голубыми камешками в свете лампы. Ангелина принялась собирать их, внимательно глядя под ноги, а когда закончила — положила на подоконник. Выйдя наконец из здания университета, она увидела, что Иван ждал ее, прислонившись к любимому железному коню по кличке Харли Дэвидсон. Выглядел он немного лучше — им повезло, что медсестра сегодня вечером была на работе на случай, если кому-то станет плохо, и обработала раны всем пострадавшим, — но вид у него все равно был так себе. Ангелина даже усомнилась, сможет ли Иван вести мотоцикл и не врезаться куда-нибудь. — Привет, — сказала она, подойдя к нему. Иван кивнул: — Привет. Я ждал тебя, чтобы довезти до дома. — Я собиралась звонить папиному водителю, — начала было Ангелина, но Иван замотал головой: — Нет-нет, я сам тебя отвезу. Чего ты будешь человека дергать, когда вот он я, которому по пути… ну, практически, но все равно. — Ну вообще-то папа платит Андрею как раз за то, чтобы мы в любой момент могли его «дернуть», — напомнила Ангелина и твердо произнесла: — Я не поеду с тобой на мотоцикле, Вань. Не в бальном платье. — Да мы его тебе как-нить уберем и будет нормально, — заверил Иван. Ангелина подумала немного и смилостивилась: — Ладно, хорошо. Только… — Что? — Боюсь, что Светка сейчас дома, — сказала Ангелина. — Она вроде встречается с кем-то и часто остается у него, но вдруг она в квартире… У нее наверняка будет много вопросов, почему мы в таком виде. — Тогда поехали ко мне? — спросил Иван и столкнулся с испуганным взглядом Ангелины. — Ко мне ближе и я один живу. Переждем ночь и я тебя домой отвезу. — Нет, Вань, — устало покачала головой Ангелина, — лучше довези меня до дома, пожалуйста. — Я не буду тебя трогать, — произнес он, и она опасливо взглянула на него. — Обещаю. — Ты уже нарушил одно свое обещание, — проговорила Ангелина, чувствуя закипающую в ней обиду. — Ты обещал не оставлять меня одну, пока мы были на балу. Но ты это сделал! И из-за этого… из-за тебя… — Из-за меня?! — возмутился Иван. Ангелина кивнула: — Из-за тебя. Из-за тебя меня чуть не… чуть не изнасиловали. — Что ты такое говоришь, Ангелина? — рассердился Иван, ощутив злой огонь, загорающийся в груди. — Я не виноват, что ты согласилась пойти с Соловьевым до туалета. — Если бы ты был рядом со мной… Она не договорила, потому что Иван аккуратно взял ее за подбородок и поцеловал. Ангелина захлопала глазами от неожиданности и попыталась было оторваться от него, но Иван проявил обыкновенную для него настойчивость и не позволял ей отстраниться. Когда он это все-таки сделал, Ангелина смотрела на него большими глазами, а Иван, посмотрев на нее в ответ, опустил взгляд. — Ты права, — наконец произнес он, продолжая таращиться в асфальт. — Если бы мы не поссорились, если бы я не отошел от тебя, ты бы не наткнулась на Соловьева. Он вряд ли подошел бы к тебе, если бы увидел, что ты со мной. — Иван поднял взгляд, а его губы еле заметно задрожали. — Ты права, Ангелина. Это моя вина, что Соловьев напал на тебя. Прости меня… пожалуйста. Он резко отвернулся, а Ангелина осталась стоять как громом пораженная. Она впервые видела, как человек достаточно быстро признал ошибку и попросил прощения, четко понимая, за что он извиняется. Ангелина крепко обняла его и положила голову ему на плечо. — Ваня… Прости. Я не должна была этого говорить. Ну, что ты виноват во всем, что произошло. Прости. Твоей вины тут точно нет. — Есть, — упрямо возразил Иван, изо всех сил стараясь не расклеиться под напором нежных рук, гладящих его запястья. — Я дал обещание и нарушил его. Я виноват и мне очень жаль, что так получилось. Я не знаю, сможешь ли ты простить меня, но… будет очень нагло, если я попрошу тебя дать мне второй шанс? Я хочу вернуть твое доверие ко мне. Правда. Все так же лежа головой на его левом плече, Ангелина склонила голову влево, чтобы посмотреть на Ивана, но видела только его щеку с наклеенным на нее пластырем. Отпустив Ивана, она коснулась его плеча, и он повернулся к ней. Его глаза были покрасневшими и подозрительно блестящими. — Ванечка, — прошептала она, обнимая его за шею и притягивая к себе ближе, — ты так переживаешь из-за сегодняшнего? Или ты испугался… за меня? Иван кивнул и снова опустил глаза. — Очень. Не только за тебя, но и… Мне стыдно это говорить, но когда я увидел, что с тобой в туалете Соловьев, я испугался. Он выше и крепче меня. Я боялся, что он меня одной левой. Но еще я очень разозлился, когда Аня мне сказала, что Соловьев к тебе приставал. Наверное, это и помогло мне так его избить. — Он поднял взгляд и тревожно посмотрел на Ангелину. — Я сам от себя не ожидал. Правда. Ангелина провела ладонью по его щеке, и Иван прижался к ее пальцам. — Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросила она, заметив, что Иван слегка хмурится и закрывает глаза. — Глаз болит. Синяк, наверное, будет. Лицо в целом болит. И голова тоже, — произнес он. — Но это от усталости, я думаю. Надо скорее домой. Поехали? — Поехали, — не стала спорить Ангелина и, чмокнув его в уголок губ, принялась размещаться на мотоцикле.