Мы встретились слишком вовремя

— Вот, вроде все, что надо, есть. — Иван окинул комнату беспокойным взглядом, а затем посмотрел на Ангелину, которая сидела на кровати и наблюдала за ним. — Или я что-то забыл? — Да нет, вроде все есть. — Тогда… — Иван снова бросил на нее тревожный взгляд. — Спокойной ночи? Ангелина мягко улыбнулась: — Спокойной ночи. Он приблизился к ней и осторожно поцеловал, а Ангелина погладила его по плечу. — Если что еще вдруг понадобится, я в соседней комнате. Выйдя из комнаты, Иван аккуратно закрыл за собой дверь, а Ангелина вздохнула и в очередной раз принялась разглядывать место своего сегодняшнего ночлега. Насколько она поняла, эта комната принадлежала Ивану с самого момента покупки этой квартиры, что в принципе было заметно по преобладанию темных цветов в интерьере, а также плакатам с мотоциклами и фотографиям, висевшим на стенах. Едва увидев черные с какими-то белыми рисунками обои, Ангелина невольно задалась вопросом, не жарко ли здесь летом. Нельзя было сказать, что комната была в полном порядке, но и назвать бардаком это тоже не получалось. Скорее, в случае Ивана это был именно тот самый творческий беспорядок, которым оправдываются некоторые противники уборки. Благодаря вещам, разместившимся вне их предполагаемого места, комната выглядела жилой и именно это вкупе с несколькими настенными лампами вместо одной общей, прикрепленной к потолку, придавало уют. В комнате стояла узкая кровать со сплошным деревянным изголовьем черного цвета — Ангелина видела такие в популярном во всем мире мебельном магазине. Рядом с ней около окна, обрамленного темными шторами, стоял белый письменный стол, на котором лежал ноутбук, несколько книг разной толщины и блок листов формата А4. Над столом висело несколько небольших полок с книгами. Заинтересовавшись, Ангелина немного привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть корешки. Там стоял учебник по экономике, два по истории, а также словари: два англо-русских, один русско-немецкий и один — моноязычный английский. Художественной литературы здесь было мало — всего две книги Дмитрия Глуховского. Однако обернувшись, Ангелина увидела у стены рядом с дверью черный шкаф побольше. Аккуратно открыв стеклянную створку, она заметила, что он был практически целиком заполнен книгами, журналами и газетами. Ангелина принялась вытаскивать каждое издание по очереди и читать заголовки. Здесь была толстая стопка выпусков «Новой газеты», стопка поменьше — «Аргументов и фактов», несколько англоязычных комиксов про героев «Марвел» и еще парочка старых изданий про Майора Грома. Нашлись книги Пелевина, Конан Дойля, Устиновой, Марининой и несколько книг Глуховского, а также произведения классических авторов. К удивлению Ангелины, также обнаружилось несколько выпусков журналов «Вог» и «Гламур» на разных языках. Вряд ли они принадлежали Ивану — скорее, его матери. Ангелине безумно захотелось расспросить его обо всем этом, но время было позднее, поэтому она решила сделать это завтра, а пока лечь спать. Сегодняшний день был волнительным и оттого утомительным. Переодевшись в широкую и довольно длинную футболку, благородно пожертвованную ей Иваном, Ангелина быстро уснула. Несмотря на поздний отход ко сну, проснулась она, когда настенные часы показывали десять часов утра. Солнце светило, как летом, а Ангелина лишь при пробуждении поняла, что забыла закрыть темные плотные шторы. Пожав плечами, она села в кровати и, повертев головой из стороны в сторону, заметила на подушке что-то блестящее. Ангелина сразу поняла, что это осыпается ее лак для волос с блестками. Смахнув блестки и снова оглядев комнату, она признала, что при свете дня та выглядит симпатично и очень современно. Поднявшись, Ангелина как можно тише вышла в коридор и так же тихо открыла дверь в соседнюю комнату. Она знала, что поступает не очень хорошо — для приличия надо хотя бы постучать, но Ангелине очень уж не терпелось продолжить вчерашний разговор. Эта комната была примерно той же площади, что и комната Ивана, но здесь обои были светло-голубого цвета, а мебель — коричневая, деревянная, старинная. Такая, какую очень ценил ее папа. На стенах были развешаны какие-то странные картины, похожие на характерный для живописи минимализм, а справа от входа — большой шкаф с зеркалом во весь рост и раздвигающимися дверями. Впереди и левее от входа в комнату стояла тумба с большим жидкокристаллическим телевизором. Практически в самом углу висела небольшая боксерская груша. Боксерские же перчатки лежали на подоконнике. А вдоль стены стоял диван, на котором этой ночью и разместился Иван. Он все еще спал, обняв краешек одеяла двумя руками. За ночь под его глазом появилось сизое пятно, и Ангелина невольно поморщилась, представив, как должно быть больно моргать, когда у тебя под глазом свежий синяк. Заметив на спинке дивана игрушечную акулу, Ангелина улыбнулась и, подойдя ближе, взяла игрушку в руки. Отойдя от дивана, она крепко обняла мягкую акулу и посмотрела на себя в зеркало. Видок у нее был, конечно, был так себе: блестящие тени для век вместе с тушью для ресниц отпечатались на нижнем веке, а отдельные крошки соскользнули аж на щеку; четкая линия подводки расплылась, а вместо аккуратного румянца, созданного косметикой, у нее на щеках расположились два отчетливых пятна персикового цвета. На голове же у нее было настоящее воронье гнездо: вопреки лаку для волос сильной фиксации, во время сна пряди спутались и теперь выглядели неаккуратно. Ангелина ужаснулась своему внешнему виду, попыталась одной рукой расчесать немного волосы и подумала о том, что должна была взять с собой сумку побольше, чтобы положить с собой средство для снятия макияжа. Она, конечно, не знала, что проведет ночь вне дома, но даже если бы она, как планировала, вызвала водителя, было бы хорошо иметь возможность смыть с себя боевой раскрас по пути домой, чтобы потом просто упасть на кровать и заснуть. Плюнув на попытку распутать волосы без расчески, Ангелина крепче перехватила акулу и снова посмотрела на себя в зеркало. Она немного поспала, но тем не менее чувствовала себя отдохнувшей. Возможно, повлияла положительная энергетика квартиры Ивана, в которой никто не ругался и не ссорился. А может, дело было лишь в новом месте. Иван же не спал с того самого момента, как услышал легкий скрип двери в комнату, где сегодня ночевал. Сначала у него промелькнула мысль о воре-домушнике, который каким-то образом проник в квартиру совершенно беззвучно, и все его тело напряглось в ожидании, а мозг принялся лихорадочно размышлять, как лучше поступить — притвориться спящим или оказать активное сопротивление. Однако спустя несколько мгновений Иван вспомнил, что накануне привез к себе Ангелину и устроил ее на ночлег в собственной комнате. А сейчас она была здесь, обнимала его игрушечную акулу и изучала свое отражение в зеркале с различных ракурсов. Иван еле сдержался, чтобы не выдать того, что он уже проснулся. Он не так часто видел Ангелину беззаботной и радостной, особенно после ее рассказа о том, как когда-то поступили с ее младшей сестренкой, поэтому не желал отказывать ей в удовольствии побыть наедине с собой утром, пока остальные обитатели квартиры еще спят. Видимо, это что-то вроде обязательной утренней рутины и это очень важно для нее. В конце концов Иван решил прекратить притворяться спящим и открыл глаза, но кардинально положения не менял. Просто лежал в той позе, в которой проснулся, и смотрел, как Ангелина гримасничает перед зеркалом и прижимается щекой к мягкой обшивке акулы. Когда же ему надоело сливаться с мебелью, он наконец произнес: — Доброе утро. Ангелина с криком отпрыгнула от зеркала, а Иван добродушно засмеялся, пока она испуганно-изумленно смотрела на него и хлопала ресницами. Продолжая негромко смеяться, Иван посмотрел ей в глаза, и Ангелина увидела в его взгляде искорки мальчишеской радости от того, что он сумел застать ее врасплох. Она притворно возмутилась: — Ты напугал меня! — и что было силы ударила его акулой. Иван со смехом поймал игрушку и отнял ее у Ангелины. — За что ты так с моей акулкой? Ладно я, а она-то в чем провинилась? Моя ты бедная, — заворковал он, гладя акулу. — Моя несчастная… Не волнуйся, я тебя больше не дам злой Ангелине… — Это я-то злая? — воскликнула Ангелина, плюхаясь на диван и хватая с изголовья подушку, которая несколькими мгновениями позже опустилась на и без того лохматую голову Ивана. Он вскрикнул и, выхватив свою подушку из-под себя, нанес ответный удар. Их потасовка плавно перетекла в настоящий подушечный бой, который, однако, не продлился долго: уже спустя несколько минут они вместе лежали на диване в обнимку и хихикали, кидая друг на друга радостные взгляды. Крепче прижав к себе Ангелину, Иван потерся щекой о ее щеку, и девушка взвизгнула: — Ваня! Колешься! — Извини. — Он чмокнул ее в щеку и, уткнувшись носом в ее сухие из-за лака волосы, закрыл глаза. Ангелина одной рукой взяла его за свободную от объятий руку, а другой дотянулась до акулы, отброшенной на спинку дивана в пылу подушечных боев, и прижала игрушку к себе. Открыв один глаз, Иван улыбнулся, когда увидел эту картину. — Нравится, да? — Что? — Акула, говорю, нравится? — Очень. — Ангелина крепче прижала игрушку к груди и подняла на Ивана счастливый взгляд. — У меня такая же была. — Почему была? — деликатно поинтересовался Иван, вытаскивая затекшую руку из-под Ангелины. Девушка погрустнела: — Больше нет. Папа отдал ее дочери своего друга несколько лет назад. Причем она тогда уже не маленькая была — лет четырнадцать ей было. Но это нечестно, ведь я тоже тогда ушла недалеко от подросткового возраста. — Ангелина подняла глаза на Ивана, который внимательно смотрел на нее. — Звучит эгоистично, наверное, но я просто очень любила эту акулу. Да и купила ее на свои карманные. Да, мне их папа давал, но… — Это неважно, — отмахнулся Иван и, обвив рукой талию Ангелины, приблизился к ней. — Это была твоя акула и ты имела полное право никому не давать ее даже на время. Мне очень жаль, что твой папа этого не понимает. Ангелина грустно вздохнула, а затем нежно коснулась губами его щеки. — Как твое лицо? Больно? — Да нет, терпимо, — успокоил Иван, а сам напрягся, когда она снова поцеловала область рядом с его ссадиной. Отстранившись, Ангелина сочувственно поглядела на него. — У тебя есть какая-нибудь мазь? — Не-а. Да оно так пройдет, не волнуйся. — Может, все-таки сходишь в аптеку? — заволновалась Ангелина, но Иван упрямо замотал головой. — Вот упрямец! Даром что Козерог по гороскопу! — А ты? — хитро улыбнулся Иван и аккуратно прислонился своим лбом к ее. — Подожди-подожди! Сам хочу угадать. Ты в марте родилась, значит, ты Телец? Ангелина помотала головой. Чмокнув ее в нос, Иван отстранился и сделал вид, что размышляет, а затем выдвинул новое предположение: — Овен тогда? — Снова нет. Он подумал еще немного, прежде чем снова сказать: — Близнецы? — Да нет же! — Ангелина снова ударила его акулой, но этот раз был слабее предыдущих. — Близнецы — это вообще конец мая. А я родилась в начале марта. Думай, Ваня, думай. После Козерога кто идет? — Стрелец? — с опаской глянул на нее Иван и вновь получил игрушечной акулой по голове. — Нет? Блин, тогда я не знаю, Гель. А кто после Козерогов-то? — Водолей, — выдохнула Ангелина. — А после Водолеев — Рыбы. Я родилась третьего марта, соответственно, я Рыбы. — О-о-о, понятно, — кивнул Иван. — Теперь буду знать. Только не бей меня, пожалуйста, больше. Акула не виновата в том, что я не разбираюсь в знаках Зодиака. Ангелина улыбнулась и ласково потрепала его по волосам. А Иван внезапно поднялся с дивана. — Позавтракаем? — Давай. Что у нас на завтрак? — Пойдем посмотрим. Оказавшись в небольшой, но уютной кухне в синих и серых оттенках, Иван открыл серебристую дверь холодильника и с интересом заглянул внутрь. Ангелина пристроилась у него за плечом и тоже посмотрела туда. — Есть сыр, — заговорил Иван. — Сливочное масло. Колбаса. Яйца. Помидоры… Есть обычные, есть черри. Что хочешь? — Давай масло и сыр. — Ангелина обхватила его талию и положила голову ему на плечо. — А что будем пить? — Я лично буду кофе, а ты? — И я тоже. — Тебе на обычном молоке или на кокосовом? Ангелина озадаченно похлопала глазами: — Ты пьешь кокосовое молоко? — Ну… да, — немного смущенно ответил Иван и вытащил обе коробки молока из холодильника. — У меня нет никаких проблем с усвоением лактозы, если что. Оно просто вкусное. Ангелина чмокнула его в основание шеи, переходящее в плечо, и Иван подобрался. — Щекотно, — простонал он, а Ангелина сделала то же самое, но уже на другой стороне. — Ну не надо. — Прости. — Ангелина покрывала быстрыми легкими поцелуями его шею, а Иван нехотя пытался вывернуться из ее объятий. — Ты просто так мило реагируешь, что я не могу сдержаться. Иван застонал от приятных ощущений, но когда достал масло, сыр и ветчину, он выпрямился и, повернувшись лицом к Ангелине, пристально и строго посмотрел на нее. — Давай сначала поедим, ладно? А потом уже будем нежничать. К концу фразы Иван все-таки не смог удержаться от улыбки. Ангелина улыбнулась в ответ и, чмокнув его в уголок губ, согласно кивнула. Завтрак был простым, но каким-то особенно вкусным. То ли присутствие Ивана так влияло, то ли просто сам факт, что в кои-то веки она завтракает не одна, а делит утреннюю трапезу с кем-то дорогим и близким ее сердцу, но то утро, бесспорно, было одним из лучших за взрослую жизнь Ангелины. — Вань, а женские журналы в книжном шкафу — они чьи? — не сдержала Ангелина любопытства, хоть и понимала, что рискует нарваться на неприятную беседу о том, что лазить по чужим шкафам невежливо. Однако Иван лишь улыбнулся краешком губ и спокойно ответил: — Мама покупала или брала, когда мы ездили куда-то за границу. В Европе такая фишка есть, что нераспроданные журналы могут отдавать бесплатно или продавать за какую-нибудь маленькую сумму типа одного-двух евро. Мама этим часто пользовалась. — Интересно как. Вы много где были? — О да, мои родители всегда обожали путешествовать. Ну… папа в основном, — улыбнулся Иван. — Ну и меня с собой брали, когда я появился. Мы всю Европу изъездили, в Штатах побывали и в половине Азии, а вот до Австралии и Новой Зеландии не успели добраться, к сожалению. — Здорово как, — восхитилась Ангелина. — А давно ты куда-то ездил за границу? С родителями, без — неважно. — Давно. Еще когда… когда папа был жив. Взгляд Ивана помрачнел, и Ангелина поняла, что находится в одном шаге от того, чтобы наступить на больную мозоль. Она положила руку на ладонь парня и аккуратно сжала. — Твоя мама знает английский? — Немного. Но с тех пор, как они с папой развелись, она больше не возвращалась к занятиям английским. Вообще она французский в школе изучала, — добавил Иван. — Английский она начала учить дополнительно, чтобы у них с папой было больше общих тем для разговора. — Как мило, — искренне улыбнулась Ангелина. — А как они познакомились, кстати? Твой папа тоже был врачом, как мама? — Не-а, мой папа на экономфаке учился. Мама иногородней была, жила в общежитии. А один из ее школьных друзей поступил на один факультет с моим папой. Он их и познакомил. Спасибо, дядь Дим, — шутливо произнес Иван, салютуя кружкой с кофе пустоте, а затем отпивая немного. — Мама много училась — сама понимаешь, мед. Но на английский тоже время находила. Не знаю, как она со всем справлялась. — Она просто очень любила твоего папу, — заметила Ангелина, и Иван резко повернулся к ней. Она вопросительно подняла брови и, увидев сдвинутые к переносице брови своего парня, прошептала: — Прости, если я что-то не так сказала. Или что напомнила о чем-то… Иван внезапно подался к ней и, крепко обняв, уткнулся ей в шею. Ангелина упала бы со стула, если бы не схватилась за него так же крепко. — Вань… — Ты права, — прошептал он, не отрываясь от нее. — Ты права, Ангелин. Она действительно любила его. Очень сильно. А я, — он наконец отстранился от нее и посмотрел влажно блестящими глазами, — я был неправ, когда сказал ей, что она никогда не любила его. Какой же я болван… — Но… почему ты так считал? — как можно аккуратнее уточнила Ангелина, держа его за локти. Иван опустил взгляд и негромко ответил: — Потому что был эгоистом. — В ответ на вопросительный взгляд Ангелины он пояснил: — У моей мамы недавно появился новый мужчина. А я узнал об этом совершенно случайно, когда приезжал к ней в гости. Она его назвала своим женихом, и я расстроился из-за этого. Мне показалось, что моя мама как-то очень быстро оправилась от развода с моим папой и его смерти. Мы еще поссорились с ней и… Это было в тот день, когда мы с тобой на кладбище встретились. Помнишь? — Помню, — ошарашенно произнесла Ангелина, в голове которой постепенно складывался пазл. — Ты тогда еще без своей кожанки был. И я тебя спрашивала, что случилось. Иван закивал: — Да-да. С мамой мы, кстати, помирились в итоге, но… с ним я не хочу общаться. Хотя и считаю, что должен. Ради мамы. — Вань, ты уже взрослый и ты сам решаешь, с кем тебе общаться, а с кем нет, — мягко напомнила Ангелина и положила руку ему на плечо. — Ты не обязан общаться с этим мужчиной, если не хочешь. Главное, будь вежливым, если как-то пересекаешься с ним. Здравствуйте-до свидания, смол ток — и этого достаточно. Тем более если вы с мамой нечасто видитесь. — Наверное, ты права, — смилостивился Иван и снова принялся за свой кофе. Ангелина обратила внимание на то, как расслабились его плечи после их разговора. Похоже, его нежелание как-либо взаимодействовать с новым женихом его матери сильно гложило его. Ангелина не осуждала его. Может, будь она на его месте, она поступила бы точно так же. — Вань, а у тебя… у тебя точно ничего нет с Сашей? — спросила Ангелина спустя несколько минут молчаливой трапезы. Ей показалось, что она звучит жалко, задавая этот вопрос, но ей хотелось хотя бы увидеть его реакцию и уже исходя из этого сделать вывод. Ивана же не удивил ее вопрос — их размолвка из-за этого не выходила из его головы, поэтому он посмотрел на Ангелину и спокойно ответил: — Точно. Мы просто учимся вместе, ну и… дружили. Или все еще дружим. Я уже не знаю, если честно. — Мне показалось, она неравнодушна к тебе, — немного расстроенно поделилась Ангелина. — И Аня тоже. Я когда с Вовой Соловьевым была в кабинке, подслушала, как Саша и Аня извинялись друг перед другом за то, что говорили друг другу гадости. Саша сказала еще что-то вроде «я иногда веду себя навязчиво по отношению к Захарчику, хотя знаю, что он тебе нравится». А в начале вечера, когда Саша к нам подходила, она тебя тоже назвала Захарчиком. Из-за фамилии, я думаю. Иван подвинулся ближе к ней и приобнял за плечи, и Ангелина повернулась к нему. — Да, она меня часто так называет, хотя я не раз говорил, что мне это не очень нравится. Слушай, ну даже если это так и я правда нравлюсь Саше, Ане или еще кому-то, это не значит, что они мне тоже нравятся. Саша с Аней хорошие девчонки, конечно, но быть я хочу только с тобой. Ангелина не смогла сдержать улыбки и, смущенно покраснев, опустила взгляд в свою чашку с кофе. Иван продолжал с нежностью смотреть на нее. Продолжая приобнимать ее одной рукой, другой он взял свою чашку и сделал глоток. Как бы Иван ни упрашивал ее остаться подольше, Ангелина не соглашалась. Ей хотелось поскорее оказаться дома, смыть боевой раскрас, полностью вымыться, переодеться и побыть наедине с собой. Иван положительно отнесся к ее желанию, но когда Ангелина уже практически вышла за порог, вдруг метнулся в комнату, где ночевал. Не успела Ангелина спросить, куда он, как Иван уже вылетел из комнаты и что-то протягивал ей. — Дарю, — произнес он, когда игрушечная акула оказалась в руках Ангелины. Девушка ошеломленно уставилась на него: — Но она твоя! — Моя, — не стал отрицать Иван. — Но теперь станет твоей. Потому что я так хочу. В глазах Ангелины защипало, и она опустила взгляд на игрушку, чтобы Иван не заметил готовых пролиться слез. Однако он и так понял, что его жест ее растрогал. Подойдя к Ангелине, Иван крепко обнял, и она ответила взаимностью. Отстранившись, Ангелина нежно поцеловала его в шею, и Иван блаженно закрыл глаза. — Спасибо, Ванечка, — прошептала она перед тем, как выйти за порог.