Мы встретились слишком вовремя

Когда Ангелина села в машину, то встретилась взглядом с водителем ее отца, разглядывающим ее в зеркале заднего вида. – Вы сегодня какая-то особенно счастливая, Ангелина Аркадьевна, – наконец выдал он, и Ангелина не смогла удержаться от улыбки. – Есть повод? Она зажмурилась от непривычно яркого дневного света и откинулась на подголовник. – Да день сегодня хороший, – как можно проще ответила Ангелина. – И завтрак вкусный был. И вот, – она продемонстрировала игрушечную акулу, – подарок получила. – Рад за вас, – улыбнулся ей водитель и завел двигатель. – Вас куда везти, в Ясенево или в центр, к Аркадию Григорьевичу? Он говорил, что хотел бысегодняс вами встретиться, раз вчера не получилось. – В Ясенево, конечно, – тут же ответила Ангелина. – Не хочу появляться перед папой в таком виде. – Вы прекрасно выглядите, Ангелина Аркадьевна, – в своей обычной галантной манере произнес водитель. Ангелина по-доброму усмехнулась: – Спасибо, Андрей. Но я бы предпочла все-таки вымыть голову, смыть боевой раскрас и надеть что-то более удобное, чем это платье. Оказавшись у нужного подъезда, Ангелина попросила Андрея не ждать ее, ведь не знала, как скоро выйдет. Да и выйдет ли вообще – она планировала сначала позвонить отцу. Вдруг у него уже сменились планы. Добравшись до квартиры, Ангелина открыла дверь и с удивлением ощутила запах свежеиспеченных блинчиков. Окинув взглядом прихожую, она увидела знакомую обувь и верхнюю одежду. – Свет? – Я здесь! – откликнулась сестра издалека. Ангелина зашла в квартиру и закрыла дверь на задвижку. Освободившись от пальто и обуви, а затем положив игрушечную акулу на комод, она неторопливо прошла в кухню и обнаружила там не только Свету, которая стояла у плиты в фартуке и похлопывала деревянной лопаточкой будущий блинчик, но и своего отца, который сидел за столом лицом ко входу в кухню. Встретившись взглядом с Ангелиной, Аркадий Григорьевич произнес: – Здравствуй, Геля. – Привет, пап, – удивленно отозвалась Ангелина, не спеша садиться за стол. Света на мгновение повернулась к ней, коротко кивнула в знак приветствия и снова отвернулась к плите, а Аркадий Григорьевич продолжал буравить Ангелину недовольным взглядом. Она все-таки решила сесть напротив него, чтобы они были в равной позиции. – Как у тебя дела, пап? – Ужасно, – резко ответил Аркадий Григорьевич, не сводя с Ангелины возмущенного взгляда. – Моим дочерям, кажется, совершенно все равно, что мне нужна их поддержка, когда я выступаю. – Пап, ну опять ты свою шарманку завел! – воскликнула Света, вытаскивая блин из сковородки и перекладывая его в кастрюльку с остальными блинчиками. Аркадий Григорьевич гневно зыркнул в ее сторону: – Не опять, а снова! Светлана, я вот даже уже запамятовал, когда в последний раз ты была на моем спектакле. Настолько редко ты на них появляешься! Собственно, как и на своей работе, – уже более спокойным голосом добавил он. – Ты, наверное, даже не в курсе, что тебя собираются увольнять. Света ошарашенно повернулась к отцу: – Что?! – Да, Светлана, – холодно подтвердил Аркадий Григорьевич, – ты думала, что если преподаешь не в "Золотой пятерке", то можешь наплевательски относиться к своим обязанностям? Ты отучилась, а другим не надо? Не-е-ет, так не пойдет. – Блин! – с досадой крикнула Света и отшвырнула лопаточку в сторону. Та звонко ударилась о стену над плитой и упала на столешницу. Света умоляюще поглядела на отца. – Пап, поговори с ними, пожалуйста! Скажи, что я больше так не буду. Это было в последний раз, честное слово! – Моя дорогая, этих последних разов у тебя была целая сотня, – проворчал Аркадий Григорьевич. – И я больше не намерен выгораживать тебя. Ты уже давно взрослая женщина, а до сих пор не научилась отвечать за свое поведение и поступки. Боже, – он устало потер виски, – как я вырастил такую дармоедку… Тридцать лет, работать не умеет, быт вести не умеет, отношения с мужчинами строить тоже… Где я просчитался… – Дармоедку, значит? – взъярилась Света и сорвала с себя фартук. – А кто все время говорил, что я должна учиться, потому что еще успею поработать и походить на пробы? Кто?! Ты, папочка! Так что не жалуйся. Из-за тебя я упустила золотое время, когда меня могли взять в любой сериал или фильм, а сейчас-то, конечно, предпочитают брать помоложе. Как твою любимую Гелечку. – Света презрительно покосилась на Ангелину, а та вытаращила глаза, изумленная такими претензиями. – Ей всего двадцать четыре, она еще успеет построить актерскую карьеру, если захочет. А меня в тридцать два никто не хочет брать… Потому что надо было раньше! – Светлана, это не моя вина, что ты выбрала скакать по мужикам вместо того, чтобы ходить на кастинги и пробы, – холодно парировал Аркадий Григорьевич. – И не надо обвинять Ангелину в том, что она родилась позже тебя. Она в этом не виновата. С таким же успехом можешь винить вашу мать в том, что ты родилась первой, а Ангелина – второй. – Я маму и виню в первую очередь! – проорала Света, и Ангелина увидела закипающие в ее глазах слезы. – Это же она понарожала детей и свалила в закат! Это из-за нее появились Гелька и Мирка! Надо было и тебя в интернат сдать, – выплюнула она в сторону Ангелины. А Аркадий Григорьевич закричал в ответ: – Не сметь так говорить родной сестре! И не надо меня обвинять в том, что я люблю вас неодинаково. Это неправда! – Правда! Света быстро вышла из кухни, и Аркадий Григорьевич последовал за ней. Они продолжали ругаться и выяснять, кого все-таки любят больше. В конце концов, Аркадий Григорьевич потребовал у Светы ключи от квартиры. – Если мы с Гелей такие плохие, пожалуйста, иди жить к своим хахалям. Только ключи от этой квартиры сдать не забудь. Послышался звон упавших на пол ключей и рычащее Светино "забирай". Спустя еще несколько минут громко хлопнула входная дверь. А еще спустя какое-то время Аркадий Григорьевич вернулся в кухню весь бледный и растерянный. Ангелина испугалась, что ему нехорошо, однако отец быстро поднял на нее орлиный взгляд. – Я не забыл о тебе. Даже не надейся. – Пап, ты, кажется, сейчас не в настроении, – как можно аккуратнее заметила Ангелина. – Давай встретимся чуть позже. Например, завтра. – Нет уж, я скажу это сейчас, – возразил Аркадий Григорьевич и сел напротив Ангелины. – Мне, откровенно говоря, было очень неприятно, что ты предпочла встречу с каким-то парнем спектаклю с моим участием. И это при том, что я сообщил тебе о своем выступлении за два месяца. Я не закончил! – повысил он голос, заметив, что Ангелина хочет перебить его. – Не менее неприятно мне было узнать, что вчера ты оказалась в центре скандала. – Какого скандала? – Ангелина решила притвориться, что не понимает о чем речь, в надежде на уход от неудобной темы, однако Аркадий Григорьевич не отступил: – В университете, в котором вчера проводился бал, на который ты пошла со своим кавалером… как его зовут-то… Совсем память ни к черту стала… – С Иваном, – мрачно подсказала Ангелина, предвкушая очередную головомойку на тему того, как должна вести себя порядочная девушка. Аркадий Григорьевич кивнул: – С ним, да. Как это произошло вообще? И почему ты оказалась в туалете – причем в женском – с каким-то другим парнем? – Это долгая и не такая уж интересная история, – как можно равнодушнее пожала плечами Ангелина, но Аркадий Григорьевич скрестил руки на груди: – Мы никуда не торопимся. Рассказывай. Ангелина вздохнула и принялась рассказывать обо всем, что произошло. Чем дальше заходил ее рассказ, тем мрачнее становился Аркадий Григорьевич. Когда Ангелина подошла к моменту ночевки в квартире Ивана, он уже откровенно сердился. – Где это видано, чтобы незамужняя девушка ночевала дома у какого-то малознакомого парня?! – возмутился Аркадий Григорьевич, а Ангелина возмутилась в ответ: – В современном мире, папочка! И Иван не малознакомый, мы с ним встречаемся вообще-то! – Встречаетесь? – Пыл Аркадия Григорьевича неожиданно улетучился, и теперь он озадаченно хлопал глазами. – А почему ты мне ничего не рассказывала? Ангелина смущенно почесала шею: – Как-то не приходилось к слову. Если тебя беспокоит, не занимались ли мы… ну, сексом… то нет. Мы спали. – Ноздри Аркадия Григорьевича начали гневно надуваться, и Ангелина поспешила добавить: – В разных комнатах. Воцарилась тишина. Стараясь не глядеть на отца, Ангелина поднялась со своего места, чтобы взять тарелку с уже подостывшими блинчиками и поставить ее на стол. Взяв один и подвинув к себе блюдечко с красным вареньем, Ангелина свернула блин в трубочку, обмакнула ее кончик в варенье и откусила немного от краешка. "Клубника", – тут же получила она ответ на свой мысленный вопрос, из чего сделано варенье. А вслух задала другой: – Ты сильно сердишься на меня из-за того, что случилось вчера? Ну… в университете. Аркадий Григорьевич вздохнул и сжал пальцами переносицу. – Да не сержусь я на тебя, Гель. Испугался просто. Даже подумать не мог, что в таком приличном учебном заведении учатся люди, которые так себя ведут. Но ты не волнуйся: я им пригрозил заявлением в полицию на негодяя, который к тебе приставал, и пообещал предать этот беспредел огласке. Не в их интересах клеветать на тебя. В груди Ангелины защемило. Папа точно был на ее стороне. Даже если был недоволен тем, что она предпочла его обществу общество Ивана. Доев блинчик, Ангелина вдруг подалась к отцу и крепко обняла его. – Спасибо, пап. – Не за что, моя дорогая. – Аркадий Григорьевич аккуратно погладил ее по спине. – Я уважаю твое право на непубличную жизнь, хоть и не понимаю, почему тебе оно так нужно. Отстранившись, Ангелина снова заговорила, стараясь вложить в свой голос искреннее сожаление: – Прости, пап, что я не пришла вчера на твой спектакль, но я же уже была на "Ревизоре". Несколько раз причем. Я и так знаю, что ты замечательный актер, неужели ты все еще сомневаешься в этом, раз хочешь от нас со Светой постоянного присутствия и похвалы? – Не сомневаюсь. Просто мне очень хочется каждый свой спектакль разделить с вами, – признался Аркадий Григорьевич. – В частности с тобой. Ты всегда относилась ко мне с бо́льшим почтением и уважением, чем твоя сестра. – Скорее, она просто не боится с тобой спорить, – добавила Ангелина. Аркадий Григорьевич недовольно фыркнул: – Ты, кажется, теперь тоже не боишься. – Наверное. Слушай, пап, – Ангелина доверительно снизила тон голоса, – я понимаю, ты привык к тому, что я всегда рядом, когда тебе нужно, но мне надо начинать свою жизнь. Иначе я так и останусь одинокой. А это ведь не то, чего бы ты хотел для меня, верно? Аркадий Григорьевич промолчал. Ангелина воспользовалась удобно возникшей паузой, чтобы продолжить: – Я, кажется, наконец встретила того, кто мне нравится. С кем я хотела бы быть. Мы не так уж много времени проводим вместе. Поэтому я и решила пойти на бал с Иваном. Если хочешь, – она сама не верила, что предлагает это, но ей очень хотелось успокоить отца, – я могу вас как-нибудь познакомить. И ты сам увидишь, что он хороший парень и тебе не надо за меня беспокоиться, когда я с ним. Аркадий Григорьевич посмотрел на нее, и Ангелина заметила в его взгляде ничем не прикрытую тоску. Ее сердце снова сжалось. – Пап… – Ты права, – с печалью в голосе констатировал Аркадий Григорьевич. – У тебя уже должна быть своя жизнь. В которой в том числе есть кавалеры. Да и "Ревизор" ты видела несколько раз, это правда. Надо бы Светку пригласить, – в его глазах запрыгали озорные искорки. – А то, может, она думает, что раз я не приглашаю ее, значит, не буду ей рад. Но это не так… – Пап, а ее правда увольняют? – тревожно поинтересовалась Ангелина. Аркадий Григорьевич с серьезным видом кивнул: – Правда. Она очень много своих занятий пропустила, студенты и их родители начали жаловаться. Сначала со Светой говорили, пытались вразумить ее, но она покивала и продолжила вести себя непрофессионально. Поэтому в ближайшие дни ее точно уволят. – А куда же она пойдет? – ахнула Ангелина, а Аркадий Григорьевич пожал плечами: – Куда хочет, туда пусть и идет. Пусть на пробы походит, на прослушивания, к хахалям своим. В крайнем случае пусть идет на кассу сидеть. Мне, конечно, будет стыдно за нее, но она уже взрослая, так что должна сама как-то справиться. В воображении Ангелины пронеслись возможные невеселые сценарии будущего, которое ждет ее сестру, и ей стало не по себе. Она-то уж точно не собиралась содержать Свету. Да даже если бы хотела, вряд ли смогла бы: дохода, который она получала с репетиторства, хватало впритык на нее одну. И это ей еще повезло жить в квартире, принадлежащей их семье. Если бы она должна была снимать жилье, пришлось бы либо больше работать в ущерб учебе, либо переходить на очно-заочное и тоже больше работать. Однако Ангелина признавала, что отец был прав: Света уже давно была взрослым человеком, поэтому должна сама крутиться, чтобы нормально жить. Ангелина успокаивала себя тем, что сестра не пропадет в жизни – смогла же Света три раза побывать замужем за обеспеченными мужчинами, – но какая-никакая тревога все равно поднималась внутри нее при мысли о том, что как-то нужно будет справляться с возможным Светиным желанием паразитировать на ней. – Чем хоть занимается Иван твой? – поинтересовался Аркадий Григорьевич, отпивая уже остывший чай из своей чашки. Ангелина улыбнулась, но постаралась сделать это не так явно. – Учится и работает. – Прекрасно. На кого учится? – На журналиста. Нет, не так: его специальность называется "международная журналистика". – М-да, адреналинщик твой Иван, – цокнул языком Аркадий Григорьевич, а Ангелина покраснела. Она могла бы подтвердить отцовские слова упоминанием того, что Иван ездит на мотоцикле, но решила этого не делать. Хорошо ведь знала, как папа относится к мотоциклистам. Даже к тем, кто надевает шлем и соблюдает правила дорожного движения. – Ты его только не пугай так сразу, – усмехнулся Аркадий Григорьевич. – Не говори прямо: “Мой папа жаждет с тобой познакомиться”. Просто поинтересуйся у него, не против ли он знакомства в перспективе. А то напугаешь парня еще. Я так тебя вообще никогда замуж не выдам. Ангелина хихикнула. – Хорошо. Не буду пугать. – Спустя несколько мгновений она добавила: – Пока не буду. Аркадий Григорьевич устало посмотрел на нее, а Ангелина снова хихикнула и наконец взяла второй блинчик. Она была уверена, что Иван не испугается знакомства с ее папой. Судя по тому, что он изучает международную журналистику и ездит на мотоцикле, без страха развивая большую скорость, он достаточно смелый человек, который сможет пережить и знакомство с отцом своей девушки. Иван проводил свое утро в схожих размышлениях. Он все еще не объявил матери, что они с Ангелиной официально вместе. Ему очень не хотелось этого делать, потому что он хотел по возможности избежать маминых ахов и охов – будь они радостными или не очень, но его намерения были самыми что ни на есть серьезными и ради их реализации Иван был готов на такой шаг, как знакомство своей возлюбленной со своей матерью. В то же время он понимал, что ему надо как-то привыкнуть к наличию у мамы Леонида. Скорее всего, она рано или поздно выйдет за него замуж, а значит, придется регулярно сталкиваться с новоиспеченным отчимом. Все внутри Ивана этому противилось, но он не мог просто так взять и потерять маму из-за того, что не принимал ее нового жениха. Из-за того, что она пыталась двигаться дальше. Иван знал, что ему тоже было пора это сделать, но не мог понять, как.