Мы встретились слишком вовремя

Зима пришла в Москву аккурат вместе с декабрем. Снег, который с середины ноября сыпался, словно соль из солонки аккуратной хозяйки, которая изо всех сил старалась не пересолить готовое блюдо, теперь лежал мягкими белыми волнами на крышах всех домов столицы, клумбах, спящих во дворах автомобилях, на тротуарах и проезжей части. Каждое утро жители нижних этажей слышали стук дворниковской лопаты, откидывающей снежные комья в палисадники и тем самым создающей настоящие снежные горы. С них можно было бы скатываться на ледянках, если бы бдительные жительницы первых этажей не выглядывали из окон каждые пять минут и не прогоняли тех, кто хотел испытать свежепостроенную горку. Москва заранее приоделась к Новому году. По всему городу уже висели огоньки, гирлянды, плакаты с поздравлениями. На витринах магазинов и кафе, на фасадах торговых центров уютно разместились электрически голубые и синие снежинки всех размеров. Внутри же расположились красавицы-елочки с шарфами из мишуры и серьгами-шарами. На полках появлялись разнообразные сладкие подарки в ярких и пестрых коробках, конфеты в блестящих обертках, которые можно было бы принять за еще одну разновидность елочных шаров, и леденцы в форме ручки от зонтика — непременно красно-белые, как наряд Деда Мороза. В очередной раз приблизившись к огромной елке, которую поставили в холле университета, Ангелина остановилась и посмотрела вверх, на сияющую красным звезду, которая венчала макушку темно-зеленой красавицы. Золотистые и темно-красные украшения приветственно поблескивали в свете ламп, но Ангелине их блеск напоминал не столько о приближении самого волшебного времени в году, сколько о том, что ей его придется провести, скорее всего, с отцом, а то и вообще в одиночку. Света точно не будет с ними отмечать: они с отцом окончательно рассорились, а так как Ангелина приняла его сторону — то и с ней тоже. Забрав все свои вещи из их ясеневской квартиры, Света ушла и, конечно же, не забыла громко хлопнуть дверью, как будто ей было не тридцать два, а все еще пятнадцать. Как чуть позже выяснила Ангелина, сестра теперь жила с неким художником по имени Марк. Наверняка познакомились на открытии какой-нибудь выставки современного искусства, которые так любила Света. На удивление, никаких эмоций ее уход из дома у Ангелины не вызвал. Конечно, тревога нет-нет да появлялась — все-таки родная сестра осталась без работы и ушла в никуда, однако интуиция подсказывала Ангелине, что просто так, в пустоту, Света бы ни за что не ушла. Из размышлений Ангелину вырвал ощутимый толчок в плечо. Очнувшись, она увидела Машу, которая обернулась, смерила ее равнодушным взглядом и пошла дальше, ничего не говоря. Маша… Они ведь так и не помирились. Надо же, поссориться из-за какого-то пустяка и не разговаривать целый месяц! И ладно бы просто не разговаривать — Ангелина не раз замечала Машины косые взгляды, закатывание глаз, выразительное цоканье и нарочитое «моя бывшая подруга», которое та небрежно, но довольно громко роняла в разговорах с университетскими приятельницами. Ангелину эта нарочитость ранила, но она изо всех сил старалась делать вид, что ей все равно. Если бы она позволила себе огрызнуться, непременно разгорелся бы конфликт и злодейкой бы выглядела именно она, которая якобы ни с того ни с сего вспылила. По-прежнему сидя в одиночестве или по соседству с другими однокурсницами, Ангелина все чаще отвлекалась на падающие за окном снежинки. Ее мысли же вращались вокруг Ивана. Так получилось, что со дня Осеннего бала они практически не виделись. Чем он сейчас занят? Как он себя чувствует? Насколько сильно он устает? Ангелине вдруг захотелось увидеть его. Однако в ответ на предложение о встрече она получила извинения и сожаления о том, что никак не получится увидеться. «Может, на следующей неделе», — в очередной раз написал Иван, и Ангелина отложила телефон. Уже третью неделю одно и то же. Иван, однако, действительно был занят. Сначала он неделю пролежал с температурой, потом скрепя сердце принял приглашение матери на семейный обед. Несмотря на то, что попытки Леонида наладить с ним контакт раздражали, Иван сделал над собой усилие и пусть и лаконично, но все-таки любезно отвечал на его вопросы. Леонида, казалось, интересовало абсолютно все: как проходило детство Ивана, как он учился в школе, что ему больше всего нравилось изучать, почему он выбрал журналистику, в какой момент он заинтересовался мотоциклами… Иван не сразу обратил внимание на то, как при каждом новом вопросе его брови удивленно приподнимаются вверх, прежде чем в мозгу запускается мыслительный процесс, генерирующий наиболее подобающий ответ. Александра Афанасьевна же по большей части слушала. Многое, чем делился Иван, было для нее в новинку. Она не знала, например, что сын заинтересовался журналистикой лишь после того, как в их классе появился новенький, увлеченный этой темой. До этого Иван не раз говорил ей, что уйдет в колледж и получит профессию автомеханика. О дружбе Ивана с ребятами постарше, у которых он и перенял любовь к мотоциклам, ей тоже до сих пор не было известно. Ощутив на себе пристальный взгляд матери, когда он рассказывал об этом, Иван немного смутился, но потом все же нашел смелость поднять на нее глаза и признаться: — Я у одного из них ночевал тогда. Ну, когда из дома ушел. У Егора. Это он, кстати, убедил меня вернуться. Сказал, чтобы я не делал глупостей. Взгляд Александры Афанасьевны немного смягчился: — Похоже, я все же ошибалась насчет твоей тогдашней компании. Кажется, они совсем неплохие. — Они правда неплохие ребята, — согласился Иван и украдкой бросил взгляд на Леонида, лицо которого выражало искреннюю заинтересованность. — Мы больше не общаемся, к сожалению, но я благодарен им за то, что они так или иначе вырастили меня. — А почему не общаетесь? — вдруг спросил Леонид. Иван развел руками: — Да как-то само вышло. Стали старше, потеряли связь. Знаю, что большинство уже семейные, им не до вылазок. Да и мне тоже, если честно, — учеба, работа… — И девушка, — кивнула Александра Афанасьевна, и Иван почувствовал приливший к щекам жар. — Расскажешь о ней? — Да что рассказывать, — отмахнулся с нервной улыбкой Иван и поспешил отпить немного кофе. — Зовут Ангелина. Она чуть старше меня — ей двадцать четыре. На дефектолога учится. — На дефектолога? Ничего себе. — Услышав в голосе Леонида неподдельное уважение, Иван позволил себе легко улыбнуться. Мысль о том, что кто-то еще восхищается непростым путем, выбранным Ангелиной, радовала его. Во второй половине месяца Иван начал спешно разбираться с долгами, которые надо было закрыть еще до сессии. Тридцатого числа они с мамой спешно закупались продуктами к новогоднему столу. Взять надо было немного — Александра Афанасьевна сказала, что Леонид тоже принесет часть, и они все вместе всё приготовят. Поняв, что Новый год они будут встречать втроем, Иван немного сник, но все-таки решил попытаться договориться с собой. Ужасно хотелось сбежать к Ангелине и встретить Новый год только с ней, вот только она наверняка будет праздновать со своей семьей. Иван не хотел чувствовать себя лишним. Кроме того, его беспокоило, что он стал значительно реже видеться с мамой, поэтому совместное празднование Нового года могло быть не только сложившейся много лет назад традицией, но и поводом лишний раз увидеться и наобщаться на год вперед. Впрочем, с Ангелиной Иван тоже планировал встретиться если не в новогоднюю ночь, то хотя бы в первые дни января. Он и так все время предлагал ей встретиться позже, но никак не назначал конкретный день и время. Ангелине, должно быть, это надоело. А пока шла вторая половина декабря. Большая часть студентов ментально уже была на новогодних каникулах — пока преподаватели из последних сил рассказывали материал, который должен был встретиться на экзаменах, многие студенты просто смотрели в окно, за которым было тихо и бело и падал снег. Мерное гудение ламп в аудиториях в сочетании с мощным отоплением и немного пасмурной погодой за окном усыпляло студентов. Иван не был исключением. Помимо смены сезонов он также успел устать как из-за семестра в целом, так и из-за большого количества различных дел, которые хотел закончить до наступления праздников. Из-за того, что он спал по пять-шесть часов, когда для хорошего настроения и самочувствия ему требовалось все девять, Иван сидел на занятиях в состоянии, похожем на транс. Периодически он ловил себя на том, что снова открыл глаза, а преподаватель говорит совсем не о том, о чем говорил в начале пары, когда их группа только разместилась в аудитории. Ивана также беспокоило, что уже несколько раз он не сразу отреагировал на обращение преподавателя к нему. Иногда соседу или соседке приходилось хорошенько ткнуть его в ребра, прежде чем Иван бросал осмысленный взгляд на преподавателя, выжидающе глядящего на него, и смущался от того, что все вокруг молчали. Такая обстановка — верный признак того, что ему задали вопрос, а он его прослушал. — Захаров, я понимаю, конец года, концентрация на нуле, но вы думаете, я огромное удовольствие получаю, созерцая вас с глазами как у филина? — недовольно поинтересовался преподаватель, со стороны раздались опасливые смешки, а Иван смущенно опустил взгляд, чувствуя, как его щеки наливаются румянцем. — Простите, Анатолий Сергеевич… — Лучше бы вы головой на парту легли и спали спокойно, а не вводили меня в заблуждение своим лицом! — в сердцах произнес преподаватель, но спустя мгновения раздумий вдруг добавил: — Хотя нет, не лучше. Тогда бы я вам завидовал, что вы можете спать на моих парах, а я нет. Смешки стали громче, а Иван слегка улыбнулся. Очевидно, будь воля преподавателей, они бы сами посидели в состоянии транса на занятиях. «Съезжу к маме на пару дней и там отосплюсь», — решил Иван, а пока подпер ладонями лицо и смотрел на Анатолия Сергеевича, продолжавшего вещание. Когда наступил перерыв и их группа поменяла аудиторию, Иван снял свитер и, положив его на стол, лег на него головой, после чего позволил себе немного вздремнуть. Даже голоса однокурсников, бурно обсуждавших что-то, не мешали ему насладиться небольшой паузой. Однако когда на стул рядом с ним кто-то плюхнулся и резко тронул за плечо, сон тут же улетучился. — Чего? — недовольно протянул Иван, поднимаясь и моргая, чтобы сбросить остатки сна. Увидев перед собой Сашу, он вскинул брови — они едва одно слово друг другу сказали со дня Осеннего бала. А сейчас она здесь, сидела рядом и решительным взглядом смотрела на него. — Надо поговорить, — твердо произнесла Саша, а Иван смерил ее ничего не выражающим взглядом. — О чем? — О том, что… Ну… — О чем? — повторил Иван, глядя на нее все тем же безэмоциональным взглядом. По тому, как Сашины брови слегка нахмурились, он понял, что она недовольна. — О бале. Кажется, ты злишься на меня. Но из-за чего? — Хотя бы из-за того, что ты мне соврала, — негромко и спокойно ответил Иван, в упор глядя на Сашу, лицо которой приобрело недоуменное выражение. — Богомоловой я не нравлюсь. Она вообще будто впервые услышала о себе такое. — Откуда ты знаешь? — насторожилась Саша. Иван пожал плечами: — Она сама сказала. — А-а-а… К чему она это сказала? — Иван бросил на нее скептический взгляд, но Саша как ни в чем не бывало смотрела на него. Облокотившись на спинку стула, Иван как следует просканировал ее взглядом в надежде обнаружить на ее лице признаки того, что она нервничает, но Саша лишь слегка улыбнулась ему: — Захарчик, конечно, она все будет отрицать… — Не называй меня так, — ровным тоном попросил Иван, и Саша вскинула брови. — Меня Иван зовут. — Раньше ты ничего не имел против Захарчика… — с легкой обидой в голосе произнесла она, а он слегка нахмурился: — А теперь имею. Я же тебя Леоном не называю. Вот и ты меня не называй Захарчиком. Голубые глаза Саши подозрительно сузились: — А-а, я поняла! Ангелина тебя ревнует ко мне? Поэтому и цепляешься? Чтобы я оставила тебя в покое? — Ну, начнем с того, что это ты ко мне цепляешься, — начал было Иван и краем глаза заметил, что к ним идет Алена. Оказавшись прямо у их парты, девушка вдруг выкинула одну руку вперед, и на столе рядом с Сашей оказалось несколько сшитых вместе листов бумаги. — Ильвес затрахался тебя искать, — холодно процедила Алена, скрестив руки на груди. — Тебя постоянно в универе нет. Вот, просил меня отдать тебе это и заодно передать, что ты все должна переделать и отослать ему до тридцать первого числа. Саша, все это время во все глаза глядевшая на Алену, улыбнулась: — Спасибо, Ален. Это очень мило с твоей стороны, но могла бы и не швырять в меня это, а спокойно передать из рук в руки. Алена подняла брови и, мельком бросив взгляд на Ивана, снова посмотрела на Сашу. Та как бы невзначай спросила: — Что, не выспалась? — Представь себе, — ответила Алена, снова мельком скользнув глазами по Ивану, который следил за девушками и не понимал, что происходит. — Когда выполняешь поручения научрука для себя и для того парня — которых аж пятеро, если не считать меня, — времени на сон как-то не остается. Поднявшись, Саша подошла было к ней, но Алена со скрещенными на груди руками сделала шаг назад. — Аленушка! — душевно начала Саша. — Ну прости. Обещаю, больше я не буду избегать Андрея Олеговича. Просто он какой-то… Ну… Придирчивый слишком. А у меня же работа, все дела… — «Работа, все дела», — передразнила Алена и недовольно фыркнула. — Ваньке лапшу на уши вешать — вот и все твои дела. А Андрей Олегыч, может, и придирается ко всему подряд, зато его дипломники всегда успешно защищаются. И раз уж ты выбрала Ильвеса, будь добра отвечать на его письма. Хотя бы раз в неделю. Уголок губ Саши прыгнул в одну сторону. — Ален, а что за наезд-то? Да, я работаю в отличие от некоторых, которых мамочка с папочкой все еще содержат. И да, не сдохнуть с голоду для меня важнее, чем написать этот сраный диплом, который я потом все равно отдам предкам или закину на полку. — Бедная, — с деланым сочувствием произнесла Алена. — Заставили поступить в хороший вуз, да еще и на бюджет. А кому-то, как мне, приходится горбатиться на платке, ради которой родаки решили в кредит залезть. Кто еще кого жалеть должен… — Алена, — угрожающе протянула Саша, медленно делая шаг по направлению к одногруппнице, — если у тебя какие-то проблемы со мной — так и скажи. Прямо здесь и сейчас. Алена долго смотрела Саше в глаза, потом снова бросила взгляд на Ивана. Тот вопросительно нахмурился. Происходящее ему очень не нравилось. Алена никогда еще не была настроена настолько недружелюбно по отношению к Саше. Даже несмотря на то, что Леонова с самых первых взаимодействий со своим научным руководителем саботировала какое-либо сотрудничество, раньше Алену это не раздражало. Или Иван просто этого не замечал? — А тебе нормально с ней языком трепать? — вдруг выпалила Алена, глядя Ивану в глаза так, что ему стало неуютно. — Она про тебя сказки сочиняет, а ты с ней общаешься! — Какие сказки? — похлопал ресницами Иван. Алена закатила глаза: — Что мы с тобой встречаемся, Захаров. Тебе норм вообще или как? Мне вот ваще не норм. Снова взглянув на Сашу, стоявшую со скрещенными на груди руками, Алена прошипела: — За своей личной жизнью следи, Леонова. А потом и обо мне можешь побеспокоиться. — Почему тебя так задевает, что я предположила, будто тебе Ванечка нравится? — с искренним удивлением похлопала глазами Саша. — Он вроде парень неплохой. Да и вы общались довольно часто. Вот я и подумала, что он тебе правда нравится. Алена хохотнула во весь голос, чем привлекла внимание других одногруппников: — Это тебе он нравится, Сашенька! Но ты бы никогда ему об этом не осмелилась сказать. Так что скажи мне спасибо, что я это наконец-то озвучила! Саша стояла к нему в профиль, но от Ивана не ускользнуло, как ее щека покраснела. Изящные пальцы девушки сжались было в кулаки, но Саша тут же расцепила их и опустила руки вдоль тела. — Ну спасибо, подружка, — ядовито отреагировала она, а Алена продолжала спокойно смотреть на нее. — А вот я бы с тобой никогда так не поступила. — Да? — с притворным удивлением откликнулась Алена. — А Арману кто насплетничал, что я в него по уши влюблена? — Не насплетничала, а рассказала, чтобы он сделал первый шаг! — простонала Саша и на мгновение закрыла лицо руками. — Аленка, ты сама говорила, что тебе надо, чтобы парень был решительным и инициативным. Ты мне сказала, что Арман тебе нравится. А потом я узнала случайно, что и ты Арману нравишься. Почему ты меня теперь упрекаешь в том, что я якобы насплетничала? — Потому что Арман мне говорил, что я понравилась ему не сразу, а только когда у нас было уже несколько встреч. — Иван услышал в голосе Алены что-то похожее на обиду. — А в конце отношений он вообще сказал, что выбрал меня только потому что других вариантов не было. — Он врет, — успокаивающим тоном парировала Саша, но Алена помотала головой: — Он со мной был просто из жалости. А я думала, что он правда меня полюбил. И если бы ты не сказала ему о моих чувствах к нему, он бы не начал со мной отношения, потому что ему меня стало жаль. — Ален, это его проблемы, — не теряла надежды достучаться до подруги Саша, но Иван понял, что Алена практически окончательно утонула в захлестывающей ее обиде. Отойдя на несколько шагов назад, она продолжала смотреть Саше в глаза, и сердце Ивана сочувственно сжалось, когда он заметил, что Алена чуть ли не плачет. — Не лезь в мою жизнь больше, — почти беззвучно произнесла она. — И ни в чью больше тоже не лезь. Люди сами разберутся. Саша подошла было к ней, но Алена увернулась и громко добавила: — Не лезь ко мне, я сказала. Мы больше не подруги. Когда она торопливо вышла, Саша хотела было последовать за ней, но в то же время остаться. Поэтому в течение нескольких секунд она покрутилась на месте, а потом снова бросилась к Ивану. — Вань, я же это сказала тебе до того, как ты с Ангелиной… — Я знаю, — спокойно ответил он. — Но Алена права: займись своей жизнью, Саш. Хотя бы, — Иван кивнул на все еще лежащие на столе листы того, что к июню должно превратиться в дипломную работу, — дипломом своим. Губы Саши презрительно поджались. Резко схватив свои листы и сумку, она ушла к Ане Ларионовой, все это время сидевшей за второй партой у стены и что-то сосредоточенно печатавшей на своем ноутбуке. Иван услышал, как Саша обратилась к подруге, но та никак не отреагировала. Лишь когда Саша резким движением захлопнула ее ноутбук, Аня вспылила: — Леонова, ты совсем?! Я еще кредит за него не выплатила! — Да что ему будет, — отмахнулась Саша, но Аня вдруг схватила ноутбук и встала. — Ларионова! Ты-то куда? — В библиотеку, — проворчала Аня, а сама, перехватив одной рукой ноутбук и другой — сумку, пересела на самую заднюю парту. Саша обернулась к ней и снова окликнула по имени, но Аня не ответила. Она уже разместилась рядом с их одногруппником Кириллом, который с улыбкой наблюдал за тем, как Аня продолжила печатать что-то на своем ноутбуке. Иван, тоже наблюдавший за этой картиной, хмыкнул. Кажется, Кириллу Аня нравилась — не первый раз он так пялился на нее. Отвернувшись от них, Иван снова столкнулся взглядом с Сашей и уткнулся в парту. Настроение было испорчено, но Иван очень надеялся, что за оставшуюся неделю с лишним он сможет вернуть себе приятное предвкушение Нового года.