Мы встретились слишком вовремя

Когда приехав в выходные к матери, Иван попал в квартиру, то с удивлением обнаружил, что мама тут же вернулась к елке, возле которой суетился Леонид. Держа в руках два шарика, он оценивал их взглядом, прежде чем повесить один повыше, а другой — пониже и с другой стороны. — Вы что, еще елку не нарядили? — улыбнулся Иван, опираясь плечом о дверной косяк и делая вдох. В комнате ненавязчиво, но заметно пахло мандаринами и хвоей — похоже, в этом году у них дома настоящая елка. Александра Афанасьевна неопределенно махнула рукой и наклонилась к стоявшей у ее ног коробке. — Некогда было. У всех под Новый год сразу то понос, то золотуха образовалась. А Самсонова с Теряевой на больничном недели две уже. Как сговорились, — пробурчала женщина и, выпрямившись с мишурой в руках, вперила строгий взгляд в Ивана. — Пришлось мне все это время работать. Ну и Кочеткову немного. Спасибо ему, надежный парень оказался, хоть и новенький. Но что мы все о работе-то — Вань, повесишь на окна? Мне уж больно тянуться далеко. Улыбка Ивана стала ироничной: мама откровенно кокетничала по поводу роста — он был не намного выше ее. Тем не менее, подойдя к матери, Иван бережно принял из ее рук оранжевую и зеленую змейки мишуры, которые слегка покалывали и щекотали пальцы, а затем обвел взглядом комнату в поиске чего-то, что можно было бы использовать для подъема повыше. В конце концов принеся небольшую стремянку, Иван осторожно поднялся по ней, а мама протянула ему скотч. Помявшись несколько секунд, Иван кое-как приладил мишуру и слез со стремянки. Теперь же он принялся украшать елку вместе с матерью и будущим отчимом. Те продолжали разговор, прерванный его приходом, и Иван слушал в попытках понять, о чем идет речь. Однако ничего не вышло, поэтому он просто махнул рукой. Позже, когда елка была увешана разнообразными украшениями и мерцала огоньками гирлянды, плавно сменяющими цвет с одного на другой, а вся семья села обедать и пить чай, Александра Афанасьевна вдруг сказала: — Ванюша, ты сегодня какой-то особенно молчаливый. И выглядишь грустным. Все в порядке? Он лишь пожал плечами, но взгляда, которым сверлил новую скатерть с новогодними мотивами, на мать не поднял. — Да все нормально. Устал просто. — Тебе же еще и к экзаменам готовиться, да? — с сочувствием вмешался Леонид, и Иван все же посмотрел на него. Переведя взгляд на мать, а затем снова на ее жениха, Иван кивнул. Александра Афанасьевна протянула руку и погладила его по голове, как маленького, отчего ему стало неловко. Все-таки они были не одни здесь. — Все будет хорошо. — Мама как всегда повторяла свою любимую мантру, и судя по всему, она действовала, ведь в итоге все всегда становилось хорошо. — Отдохнешь пару деньков хотя бы, отпразднуешь Новый год, а потом снова будешь готовиться. И обязательно все сдашь. Ты же у меня умница. Иван смущенно посмотрел на нее, чувствуя на своем лице добродушный взгляд Леонида. Мама всегда настаивала на необходимости отдыхать, чем Иван-подросток порой бессовестно пользовался, но сейчас он считал, что должен как можно скорее вернуться за подготовку к сессии. Снова бросив взгляд на красиво украшенную ель, источающую хвойный аромат и кокетливо подмигивающую огоньками, Иван вдруг улыбнулся. Кажется, новогоднее настроение потихоньку возвращается. *** Водрузив красную пластмассовую звезду на верхушку искусственной ели, вот уже который год сопровождающей их семью на встрече с Новым годом, Ангелина аккуратно спустилась со стула и отряхнула руки. Результат ее работы определенно радовал ее. Осталось только дождаться папу, чтобы и он высказал свое мнение по поводу последнего часа, проведенного за развешиванием игрушек и конфет на мохнатые лапы елки. Новый год в их семье всегда проходил спокойно: часов в семь вечера они ужинали, а в десять вечера отец включал «Голубой огонек» и все время до полуночи смотрел концерт. А несколько раз он и сам там участвовал — Ангелина до сих пор помнила, как одноклассники с восторгом докладывали ей о том, что в новогоднюю ночь видели ее папу в телевизоре, и с грустью интересовались, как она отпраздновала Новый год без него. Ангелина тогда смеялась. В отличие от своих одноклассников, она с раннего возраста знала, что это не прямой эфир, а запись, которая делается задолго до того, как куранты пробьют полночь и тем самым обозначат наступление нового года. В новогоднюю же ночь ее отец, как и остальные участники «Голубого огонька», был за столом со своей семьей. Когда Ангелина рассказала об этом своим товарищам, те были разочарованы. Только чем именно, она так и не поняла. Не обходилось, впрочем, и без небольших стычек: либо между Ангелиной и Светой, либо между Светой и отцом. Та с пятнадцати лет хотела отмечать Новый год исключительно с друзьями, но папа был против. Потом, конечно, сдался, но с одним условием: до полуночи Света с ними и только потом идет к друзьям. Нехотя сестра согласилась, зато как только ей исполнилось восемнадцать, она взяла моду за несколько дней до Нового года уезжать с друзьями из театрального куда-то на отдых. Там они праздновали Новый год, а второго числа румяная и улыбчивая Света возвращалась домой. Отец быстро махнул на это рукой. Считал, раз друзья-театралы — плохому не научат. Однако Ангелина не раз замечала, что Света как-то сильно шатается при походке, а ее глаза выглядят необычно большими и темными. Лишь позже она поняла почему. В этот раз Новый год планировался без Светы, и Ангелина спокойно вздохнула. Они с папой поедят салатов и бутербродов с икрой, выпьют по бокальчику шампанского, а потом она пойдет спать, в то время как отец чуть ли не до утра будет смотреть новогодние советские фильмы. Он любил это дело. Ангелина порой присоединялась к нему, и папа никогда не мог удержаться от комментариев по поводу того, с кем из актеров он вместе работал или хотя бы пересекался. Несмотря на то, что Ангелина много раз слышала эти истории, они не становились менее интересными. Да и она очень ценила эти моменты, когда в гостиной только они с отцом, на фоне журчат приятные голоса, а папа вполголоса, словно из уважения к актерам на экране, рассказывает историю о том, как ездил на рыбалку с одним актером, а с другой актрисой – которую на дух не переносит – играл влюбленных в каком-то спектакле. Когда в дверь позвонили, Ангелина вприпрыжку помчалась открывать. — Гелька! — радостно воскликнул отец и приподнял плотный бумажный пакет. — А я вот чего принес. Будем пробовать в новогоднюю ночь. — Чудесно, — восхитилась Ангелина и, приняв из рук отца хрупкий груз, поспешила унести его в кухню. Уже оттуда, параллельно с попытками уместить бутылки шампанского в забитом холодильнике, она провозгласила: — А я елку нарядила! Можешь зайти и посмотреть. — Вижу-вижу! — откликнулся папа, а когда Ангелина вернулась в гостиную, то увидела, как он с восхищением смотрит на елку, увешанную игрушками, конфетами и серебристым дождиком. Повернувшись к ней, отец вдруг спросил: — Светка не объявлялась? — Ангелина помотала головой. — Ясно все с ней. Значит, мы с тобой только будем праздновать… Если ты к своему Ивану не убежишь, конечно. — Пап, мы с Ваней можем и после праздников увидеться, — улыбнулась она, а внутри нее все заныло от тоски. Какое еще «после праздников»? Ей в новогоднюю ночь нужно! А лучше — сейчас! Вдруг Ангелине в голову пришла идея воспользоваться договором, заключенным когда-то между ее старшей сестрой и отцом. — Пап, а если мы с Ваней встретимся после полуночи… Ты не расстроишься? Отец задумался, и Ангелина уже была уверена, что он ответит утвердительно, но тот пожал плечами: — Да я, в принципе, не против. А может, ты его к нам пригласишь? После полуночи. — Ангелина неопределенно развела руками. — Ну что вы будете по улице шататься, как бездомные! Тем более там все фейерверки начнут запускать, грохот будет стоять мама дорогая… — Я спрошу, — ответила Ангелина и, снова бросив взгляд на елку, удалилась в свою комнату. Взяв в руки телефон, она написала Ивану с предложением встретиться после полуночи. Отложив мобильник, Ангелина принялась было ждать, но разгоревшееся в ней любопытство не давало ей спокойно продолжить подготовку к новогодней ночи. Несколько раз она схватила телефон в надежде, что ответ от Ивана уже пришел, но было пусто. Лишь спустя час ее телефон пиликнул, и Ангелина тут же подняла его со стола. Ее сердце радостно затрепетало, а на губах расцвела улыбка. Иван согласился встретить первый новогодний рассвет вместе с ней. *** — Ваня, скорее! — суетилась Александра Афанасьевна, пока на экране президент произносил традиционную поздравительную речь. — Открывай, он уже почти закончил! — Саша, спокойно, — попытался утихомирить ее Леонид и обратил взор на Ивана, который неуверенно таращился на бутылку красного вина, не зная, с какой стороны к ней подойти. Поймав на себе взгляд Леонида, Иван выдохнул: — Не поможете, Леонид? — Помогу, конечно. Одним ловким движением Леонид перехватил у него бутылку, другим — схватил штопор, еще одним — вставил, а затем принялся быстро-быстро крутить. Когда президент приступил к заключительному этапу своей речи, пробка выскользнула из горлышка, и Леонид быстро расплескал немного вина в каждый хрустальный бокал. Взяв свой, Иван с волнением дослушивал последние слова главы государства и был на низком старте, чтобы загадать свои желания, едва куранты начнут отсчитывать двенадцать ударов. Наконец настал нужный момент, и Иван мысленно принялся загадывать. Успешно защитить диплом, получить утвердительный ответ по стажировке в Берлине, укрепить их с Ангелиной отношения… Заиграл гимн, и Иван со всей силы столкнул свой бокал с бокалом матери и потянул было к Леониду, но не успел: старинный хрусталь не выдержал напора и разбился, а красное вино тут же забрызгало его рубашку и пролилось на пол. Встретившись с немного расстроенным взглядом матери, Иван покраснел: — Блин. Прости, мам. Я тебе новый куплю со следующей зарплаты. Александра Афанасьевна же улыбнулась и махнула рукой. — На счастье, — произнесла она, словно тост, и пригубила вина. *** Отец едва успел разлить шампанское по бокалам, как забили куранты. Подняв бокал за тонкую ножку, Ангелина закрыла глаза. В мыслях пронесся весь период с мая по декабрь — с момента их с Иваном знакомства до злополучного Осеннего бала. Впрочем, был ли он злополучным? Ведь после него они отправились к Ивану на ночевку, а утром Ангелина получила от него игрушечную акулу взамен утраченной когда-то. Игрушка теперь всегда лежала на кровати рядом с подушкой, и просыпаясь каждое утро, Ангелина сталкивалась взглядом с черным акульим глазом и пастью, раскрытой в неловкой улыбке. Обнимая акулу, она утыкалась в нее носом и чувствовала запах чужого дома, который был таким приятным и родным для нее. Ангелина загадала, чтобы в следующем году у нее чаще выдавалась возможность появиться там, где есть этот запах — аромат приятного кондиционера для белья и чужого ненавязчивого одеколона. И, конечно же, чтобы новый год Иван провел с ней. Часы били уже подозрительно долго, значит, у нее был последний шанс загадать еще одно желание. Довольно болезненное, но не менее важное. Ангелина пожелала себе в новом году наконец принять тот факт, что матери она больше не нужна, и отпустить ее из своей души. Когда наконец заиграл гимн, они с отцом легонько стукнулись бокалами, и Ангелина отпила немного шампанского, после чего поставила бокал и отправилась в комнату, за подарком отцу. Вручив ему большой красивый фотоальбом, вобравший в себя множество отцовских фотографий, она с улыбкой наблюдала, как папа снова стал совсем юным. С восторженными возгласами Аркадий Григорьевич перелистывал альбом и порой взрывался добродушным смехом, что не могло не вызывать у нее улыбку. Для печати альбома Ангелина взяла не только фото, где он был серьезным и красиво позировал, но и те, где дурачился с коллегами: так, на одной из фоток Аркадий Григорьевич и другой известный актер были в строгих костюмах, но с красными клоунскими носами; на другой Аркадий Григорьевич запрыгнул на спину своему лучшему другу, с которым они играли в одном театре, и оба гримасничали в объектив. На третьей фотографии молодая актриса притворялась, что падает в обморок, а Аркадий Григорьевич и еще один его коллега подхватывали ее с преувеличенным ужасом на лицах. Каждый раз разглядывая эти фотографии, которые отец по старинке распечатывал и размещал за витриной прозрачных пленочных окошек в фотоальбомах, Ангелина не могла сдержать улыбки. Она часто забывала о том, что ее папа был не только папой, который должен кормить их с сестрой, интересоваться их делами, организовывать их досуг и решать все вопросы, связанные со своими дочками. Он был в первую очередь человеком, в жизни которого было место любимой работе, дорогим друзьям и товарищам и хобби в виде чтения художественной исторической литературы. — Гель, это чудесно! Спасибо! — с искренней радостью произнес Аркадий Григорьевич, отложил фотоальбом и крепко обнял ее. Ангелина обняла его в ответ и вдруг осознала: ее отец уже не молод. Его нельзя было назвать старым — в свои пятьдесят с лишним лет Аркадий Григорьевич прыгал по сцене едва ли не энергичнее, чем молодые актеры, но ему было уже не тридцать лет, в которые он с удовольствием вызывался сыграть Деда Мороза на школьном утреннике своих дочерей. — Я рада, что тебе понравилось, — ответила Ангелина, отстранившись. Аркадий Григорьевич вдруг положил руку на левую сторону и скользнул ею за пазуху. Ангелина испугалась: — Пап, все хорошо? — Да-да, все прекрасно, — поспешил он заверить ее, а пока Ангелина недоверчиво разглядывала его, вдруг вытащил два кусочка тонкого картона и с хитрой улыбкой протянул их ей: — Вот и мой подарок. А еще, — Аркадий Григорьевич метнулся к елке и, схватив один из свертков под ней, протянул ей, — книга. Как ты и просила. Приняв подарки и как следует разглядев картонки, Ангелина едва ли не вскрикнула от неожиданности: папа достал ей билеты на «Щелкунчика». И это тогда, когда она тщетно караулила их едва ли не с лета! — Папа! — воскликнула она и снова обняла его. — Как ты… — Места надо знать, — загадочно усмехнулся Аркадий Григорьевич. — И нужных людей. Снова осмотрев билеты, Ангелина просияла: — Спасибо большое. Я давно мечтала… — А я знаю, — вдруг сказал отец. — А еще знаю, что ты наверняка хотела бы разделить этот вечер с Иваном. Поэтому и два билета. Надеюсь, вам понравится. Я надеюсь, Иван твой не имеет ничего против театра? — Даже если и имеет, я заставлю его составить мне компанию, — улыбнулась Ангелина. Отец с улыбкой закатил глаза: — Заставит она… Ну заставь. Но имей в виду: если он против театра — не наш он человек, Гелечка. Снова от души поблагодарив отца за приятный сюрприз, Ангелина отнесла подарки в свою комнату и начала переодеваться. По прогнозу сегодня ночью минус десять. Давно такого не было. *** Они договорились встретиться у нее во дворе и увидели друг друга практически сразу. Ангелина радостно помахала Ивану и бросилась к нему со всех ног, а когда запрыгнула на него, крепко обняла его. — Привет, — со смехом отозвался Иван, который едва не потерял равновесие от резкой, но такой долгожданной встречи. Поставив Ангелину на землю, он нежно чмокнул ее в щеку: — С Новым годом. — С новым счастьем! — с радостной улыбкой отозвалась Ангелина и, оставив ответный поцелуй на его губах, показала то, чем так хотела с ним поделиться: — Смотри, что мне папа подарил! — «Щелкунчик», — удивленно протянул Иван, рассматривая билеты. — Но как… Разве там паспорт не нужен? — Места надо знать, — процитировала Ангелина отца и хихикнула. — И нужных людей. Пойдешь со мной? Щеки Ивана порозовели, но он не знал, от чего именно, — от мороза, от встречи с Ангелиной или от предложения составить ей компанию при походе на балет. Недолго думая, он кивнул, и Ангелина снова прильнула к его губам. Неважно, сбудется ли все остальное, но их общее желание быть вместе однозначно должно исполниться. Уж они-то все для этого сделают.