Мы встретились слишком вовремя

Новогодние каникулы, фактически проведенные вместе, пролетели незаметно. Наступил очередной этап сессии. Однако девятнадцатого января Иван проснулся в приподнятом настроении. Ему оставалось сдать всего один экзамен, но и тот будет только завтра. А сегодня у него выходной. И именно сегодня ему исполнялось двадцать три года. «Звучит солидно», — промелькнуло в мыслях у Ивана, пока он отдирал себя от кровати и тащил в ванную. Смерив взглядом свое отражение в зеркале, Иван сонно улыбнулся себе и, прочесав пальцами взъерошенные пряди, пригладил их. Он не очень любил свой день рождения. Хотя бы потому что тот всегда выпадал на начало третьей учебной четверти, самой длинной и тяжелой. Да и родители, которые до седьмого класса настаивали на угощении одноклассников, тоже подливали масла в огонь. Иван не мог сказать, что терпеть не мог людей, учившихся с ним в одном классе с первого по одиннадцатый, однако и особой любви к ним он не испытывал. В определенный период у него совсем не было друзей в классе. Первый школьный друг появился у Ивана только в девятом классе. Тимофей не был похож на большую часть одноклассников. Так повелось, что в их классе не было принято стремиться к высоким целям. Поэтому Тимофей, который всегда приходил в школу в опрятном виде, со всеми необходимыми учебниками и выполненными домашними заданиями, выглядел белой вороной. Однако именно это и вызвало у Ивана уважение и желание лучше узнать нового ученика, который всем своим видом демонстрировал значительные амбиции. Цели у Тимофея действительно были амбициозными — овладеть немецким языком на уровне носителя и уехать изучать журналистику в Германию. Иван украдкой наблюдал за тем, как его новый товарищ проявлял себя на уроках — охотно отвечал на вопросы учителей, сам их задавал, а иногда спорил, с жаром отстаивая свою точку зрения и тем не менее умудряясь не переходить на личность оппонента, — и искренне восхищался им. Ивану самому хотелось стать таким же зрелым человеком, каким Тимофей был в свои пятнадцать-шестнадцать лет. В ответ на вопрос Ивана, почему он хочет именно в Германии учиться, Тимофей спокойно рассказал, что его отец переехал туда после развода с матерью. Он и предложил ему поступать в Германию, а жить у него. Тимофей намеревался воспользоваться его предложением, ведь тогда ему не нужно будет беспокоиться о вопросах выживания и у него будет больше времени на освоение нюансов немецкого языка, посещение занятий и подготовку к экзаменам. Когда Иван поинтересовался, не боится ли его друг связывать жизнь с такой опасной профессией, как журналист, Тимофей пожал плечами и сказал, что не может по-другому. Хочет проводить расследования и докапываться до правды, которая порой невыгодна никому. Его не пугала даже возможная угроза убийства со стороны недоброжелателей, обычно имеющихся у деятельных мастеров слова. Журналистов же, погибших из-за своей деятельности, Тимофей очень уважал и считал примером для себя как для будущего специалиста. Дружба с Тимофеем заставила Ивана задуматься о том, что для него было важно. Раньше он мечтал исключительно о заработке денег на несложной работе и возможности жить, как хочет. А хотел юный Иван жить вечным холостяком. В старших же классах, куда его из-за конфликтной тогда натуры взяли не слишком охотно — спасло то, что в целом он учился довольно хорошо, Иван впервые подумал о том, что не все ограничивается деньгами. Представив на мгновение, как он будет проводить по восемь часов на работе, которая будет приносить ему доход, но совершенно не будет нравиться, Иван вздрогнул. На самом деле не так уж он и хотел работать автомехаником. Ивану было интересно разобраться в том, как работал его мотоцикл. Да и пример его старшего товарища, который зарабатывал на жизнь ремонтом автомобилей и получал от этого удовольствие, оказался заразным. Вот только в конце концов Иван понял: не все, что нравится и подходит другим, понравится и подойдет ему. Поэтому стал искать дальше. Оба его родителя имели высшее образование, поэтому вопрос о том, получать ли его и ему, даже не поднимался. Но что он хотел бы изучать? Что ему может быть интересно? Ответ на этот вопрос пришел, когда Тимофей радостно поделился с ним новостью о своем поступлении в штудиенколлег, после которого он сможет поступать непосредственно на программу журналистики. Иван был очень рад за друга, а сам тоже задумался о возможности учебы в Германии после получения диплома бакалавра. С Тимофеем же они поддерживали связь даже спустя почти пять лет после выпуска из школы — обсуждали жизнь и работу в Германии, а недавно Иван все же переступил через гордость и попросил у Тимофея рекомендаций по поступлению в магистратуру. И именно школьный друг, вдохновивший Ивана на выбор профессии, которая так сильно ему теперь нравилась, самым первым поздравил его с днем рождения. С раннего утра было поздравление и от мамы — общее от них с Леонидом, как она написала. Скорчив кислую мину, Иван все же ответил вежливое «спасибо». Они что, теперь всё будут вместе делать? Поздравили его и однокурсники: один человек тегнул его в чате группы и написал теплые пожелания, а остальные подхватили. Иван всем ответил «спасибо». Даже Саше Леоновой, с которой не общался чуть ли не с середины декабря и которая, несмотря на это, тоже поздравила его. Были сообщения и от других людей из его прошлого и настоящего, но Иван остановился на одном. Самом важном для него. Ангелина написала ему не просто сообщение, а целое письмо, в котором поздравляла его с днем рождения, желала множество хороших вещей, а самое главное — сказала, что он самый потрясающий парень, которого она когда-либо встречала. При чтении этих слов Иван ощутил, как в его груди разлилось приятное тепло, а в глазах слегка защипало. Сегодня днем она должна была прийти к нему в гости. Обещала подарить ему что-то вкусное, а что конкретно — не сказала. Лишь уточнила наличие у него пищевых аллергий, которых у Ивана, к счастью, не было. Как огромный сладкоежка, он не мог дождаться, когда же наконец узнает, что ему преподнесет в подарок Ангелина. Это точно должно было быть что-то сладкое — она сама об этом сказала. Закинув в себя пару небольших бутербродов с маслом и сыром и запив их кружкой кофе, Иван с нетерпением уставился на часы. Они договаривались встретиться около полудня, но он сразу сказал Ангелине, что если вдруг она опоздает — не страшно. И теперь Иван корил себя за это. Ему ведь так хотелось поскорее с ней встретиться! За время сессии он очень соскучился по Ангелине и уже решил для себя, что с этого дня точно будет находить время на общение с ней даже в периоды большой занятости. Когда наконец раздался звонок в дверь, Иван вприпрыжку, словно ему все еще было десять лет, побежал открывать. Ангелина уставилась на него огромными глазами олененка Бемби, а у нее в руках был небольшой пакет и коробка, перевязанная симпатичной черно-белой ленточкой. — Привет, — расплылся Иван в улыбке и потянулся за коробкой. Ангелина ойкнула, словно только сейчас поняла, где находится, и протянула ее ему. — Привет! С днем рождения! — Спасибо! Это и есть тот самый сладкий подарок, про который ты говорила? — поинтересовался Иван, пропуская Ангелину в квартиру и захлопывая дверь. Встав посреди коридора с коробкой в руках, он принялся с интересом наблюдать, как Ангелина снимает пуховик, затем — сапожки, а потом выпрямляется, поворачивается к нему лицом и тянется губами к его щеке. Принимая поцелуй, Иван радостно зажмурился. А когда ощутил несмело обнявшие его руки, тихо засмеялся. — Что? — с улыбкой спросила Ангелина, выпуская его из объятий. Снова взглянув на нее, Иван улыбнулся в ответ: — Я просто очень счастлив, что ты сегодня со мной. Ангелина умилилась, и он, перехватив коробку с тортом одной рукой, другой притянул девушку к себе, чтобы оставить нежный поцелуй у нее на лбу. На мгновение ответив на объятие, Ангелина тут же деловито поинтересовалась, где можно помыть руки. — А вот. Вот эта дверь. Полотенце для рук на круглой такой штуке висит. Я пока поставлю чайник. Ангелина вышла из ванной, когда Иван уже открыл торт и пожирал его глазами. Ведь это был не просто торт и даже не просто большой торт, а большой шоколадный торт с шоколадными украшениями наверху. Наверняка еще и с шоколадной начинкой внутри. При мысли о том, что сегодня у него будет сладкий пир, Иван захотел заорать от радости так, чтобы все соседи услышали и узнали, что у него сегодня праздник. Ощутив присутствие Ангелины, он повернулся к ней и снова широко улыбнулся: — Это… потрясающе. У меня, если честно, нет слов. Как бы диабет не заработать… — Не заработаешь, — беспечно отмахнулась Ангелина и, несмело подойдя к одному из стульев, вдруг плюхнулась на него так, словно давно жила тут. Взглянув на Ивана озорным взглядом, она игриво поинтересовалась: — Мы же с чаем будем? — В смысле «мы будем»? — притворно возмутился Иван, и Ангелина изобразила изумление. — Я думал, это все только мне! — Ага, щас! — не осталась в долгу Ангелина. — Ты его в одиночку не осилишь! Он слишком большой, а ты малоежка! Иван схватился за сердце, всем своим видом демонстрируя, насколько оскорблен ее сомнениями в его способностях потреблять большие объемы сладостей, но вскоре придал лицу нормальное выражение и полез в ящик буфета за ножом. Когда Ангелина напомнила про свечи, Иван отложил найденный нож и принялся рыться в поисках свечек в форме двойки и тройки. Должны были остаться с прежних дней рождения. Когда восковые цифры были водружены на шоколадную махину и получили горячие каплеобразные шапочки, Иван снова сел перед тортом и закрыл глаза. О чем он мечтал? Какое желание хотел бы загадать? Подумав немного, Иван наконец задул свечи, и Ангелина радостно захлопала. — С днем рождения, Ванечка, — повторила она и, придвинувшись ближе, снова чмокнула его в щеку. — Пусть все, что ты пожелал, обязательно сбудется. Кстати, а что ты загадал, если не секрет? — Не скажу — вдруг не сбудется, — загадочно улыбнулся Иван и принялся нарезать торт. Ангелина же не отрываясь смотрела на него, и он почувствовал, что его лицу становится жарко. Возможно, не стоило надевать этот теплый свитер — дома хоть и слабовато топят, но все же достаточно, чтобы не нуждаться в вязаной одежде. Освободившись от теплой кофты, Иван заботливо протянул Ангелине небольшую тарелочку с куском торта. Приняв его, она дождалась, когда он положит кусок на свою тарелку, и только после этого принялась за сладкий бранч. — Я все хотел сказать, но никак случая не выдавалось, — вдруг заговорил Иван, когда проглотил несколько кусочков своей порции. — На новогодних праздниках фильм показывали. «Новогоднее чудо для Вари Синицыной, или Письмо Деду Морозу» вроде называется. Варю Синицыну играла актриса — не то Наталья, не то Татьяна ее звали. Фамилию не помню. Мама говорила, ей было всего восемь или девять лет тогда и она вроде бы дочкой одного из продюсеров была. А ее лучшую подругу Леночку Красногорцеву сыграла ты. Я только сейчас заметил. Ангелина смущенно улыбнулась: — Я уже почти забыла об этом. Телевизор давно не смотрю. А с Таней Земенковой по-прежнему общаюсь иногда. С днем рождения поздравляем друг друга, но и то не каждый год. Если честно, — понизила она голос, — мне кажется, Таня очень зазвездилась после этого фильма. Она уже тогда начала достаточно высокомерно себя вести, отказываться от репетиций — ведь она и так все знает. Ее сестра Вика гораздо приятнее, по-моему. Но, Вань, ты правда хочешь поговорить сейчас об этом? — А почему нет? — растерянно улыбнулся Иван. — Я всегда любил этот фильм. Лет до десяти точно смотрел его на каждый Новый год. И в этом году словно сама судьба распорядилась так, чтобы я увидел тебя маленькую на экране. Почему ты не говорила, что когда-то играла в кино? — Ну… — замялась Ангелина, и ее щеки покраснели еще больше. — Честно говоря, с этим фильмом связаны не лучшие воспоминания. Начиная от блата на кастинге и заканчивая тем, что в последний съемочный день Таня устроила истерику на пустом месте и испортила всем настроение. А еще… Нет, не будем об этом. В конце концов, сегодня твой день рождения! Расскажи лучше о себе что-нибудь. — Ну что я могу рассказать… — Иван почесал в затылке. — Я неделю назад наконец-то отправил заявку на магистратуру в Германии. Ответ должен прийти в мае–июне где-то. Заметив, как радостный огонек в глазах Ангелины довольно быстро угас, он ужаснулся. Не стоило ему этого говорить, тем более когда еще ничего не решено. С другой стороны, возможно, все к лучшему: так у Ангелины будет больше времени привыкнуть к тому, что он собирается уехать. Да и как-то некрасиво было бы по отношению к ней просто поставить ее перед фактом, если он поступит и соберется уезжать. — Вау, — произнесла Ангелина как можно более радостно, но Иван все равно видел, что она огорчена. — Это очень круто. Ты будешь продолжать по специальности учиться? — Да. Но это всего на два года! — поспешил заверить он. — Я не собираюсь оставаться там навсегда. Да и во время учебы у нас же будут каникулы. Буду приезжать к тебе. Ангелина кивнула и попыталась изобразить улыбку, но у нее ничего не вышло. Иван положил руку на ее ладонь и мягко сжал. — Прости, — негромко добавил он. — Я, наверное, должен был сказать еще раньше. Когда только рассказал тебе, что хочу однажды поехать учиться в Германию. Надо было уточнить… — Ваня, — устало выдохнула Ангелина и посмотрела на него, — не надо оправдываться. Ты думаешь, я буду упрашивать тебя остаться? Или, не дай бог, шантажировать? Я бы хотела, чтобы ты остался, конечно, но… это же твоя мечта. Вклад в будущее. Как я могу тебя остановить? И, главное, зачем? Глаза Ивана удивленно расширились, и Ангелина все же улыбнулась: — Мне будет не хватать тебя. Но если ты поступишь — обязательно надо ехать. Такой шанс может больше никогда не выпасть. И ты наверняка пожалеешь, если упустишь его. А я… а я пожалею, что так или иначе вынудила тебя это сделать. Иван знал, что так будет правильно. И был рад, что Ангелина говорит такие правильные вещи. Однако к его горлу почему-то подступил комок. — Мне тебя тоже будет не хватать, — выдавил Иван, изо всех сил стараясь не дать волю эмоциям. Не показать, что сильно тронут ее словами. Ангелина же притянула его к себе и, обняв, нежно погладила по спине. Положив голову ей на плечо, Иван закрыл глаза. — Если что, еще ничего не решено, — вдруг произнес он и отстранился, чтобы взглянуть Ангелине в глаза. — Я только отправил все документы. Может, я и не поступлю никуда. — Ванечка, как получится, так получится, — успокаивающе ответила Ангелина, стиснув его ладонь. — Сейчас переживать из-за этого точно не стоит. Ты уже сделал все, что от тебя зависело. Теперь остается только ждать. Поступишь — хорошо, не поступишь — тогда уже будешь думать, что делать дальше. Возьми лучше себе еще тортика. Тебе, кстати, нравится? — Очень, — честно ответил Иван и все-таки взял себе еще кусок. — Ты сама его приготовила? — Ага, — отозвалась Ангелина, протягивая ему свою тарелку, чтобы тоже получить еще один кусок. — Я давно уже нашла рецепт в Интернете, а попробовать решила только сейчас. — Никогда бы не подумал, — признался Иван. — Выглядит очень красиво, будто профессионалы делали. Ангелина смущенно улыбнулась и опустила взгляд в стол. — Ну… вообще мне немного помогли. Папина соседка, Елизавета Пална, порекомендовала внучку своей знакомой. Эта девушка делает просто потрясающие торты, но я попросила ее только помочь мне с украшениями из шоколада и проконтролировать процесс — ну, знаешь, не передержать шоколад на огне, например. А так я все сама делала. Иван понятливо промычал, уплетая торт за обе щеки. Было безумно вкусно. Он подумал о том, что должен сделать что-то похожее для Ангелины. И думать надо было быстрее — до ее дня рождения оставалось чуть больше месяца. — Ангелин, — Иван снова со звоном отставил тарелку, — а почему ты все-таки перестала сниматься в кино? Она несколько секунд внимательно смотрела на него, прежде чем со вздохом ответить: — Из-за атмосферы на съемочной площадке в основном. Ну и… меня перестали брать даже на маленькие роли после того, как мой папа поругался с папой Тани из-за того, что мы с ней сильно поссорились. Позже он ушел на пенсию, но потом я сама уже не захотела сниматься. Назло родителям. За то, что Миру в интернат отдали. По легкой дрожи в голосе Ангелины Иван понял, что невольное погружение в воспоминания все еще отзывается в ней болью, и решил не ждать окончания откровений. Крепко стиснув Ангелину в объятиях, он поцеловал ее в макушку, от которой приятно пахло банановым шампунем. Почувствовав, что Ангелина немного расслабилась, Иван мягко приподнял ее лицо за подбородок и осторожно поцеловал. Она отозвалась на нежность и даже осмелилась значительно углубить поцелуй, чем удивила Ивана — раньше Ангелина лишь поддерживала его инициативу и ограничивалась легкими поцелуями, ощущавшимися как касание перышка. Поняв, что не может больше ждать того, о чем так долго мечтал, Иван вдруг оторвался от нее и, поднявшись, взял Ангелину на руки. От неожиданности она вскрикнула и, крепко обхватив его за шею, уставилась на него немного испуганными глазами. — Ты чего? — негромко спросила Ангелина, а Иван услышал ускорившееся биение ее сердца о его грудь. Когда их взгляды встретились, он ощутил, как теплый узел в его животе начал быстро развязываться, а его ноги пронзила легкая слабость. — Я хочу тебя, — внезапно сорвалось у него с языка то, о чем он так часто думал, но никогда не осмеливался произносить вслух — не был уверен, что Ангелина этого хотела. Иван и сейчас не был уверен: ее глаза еще больше увеличились в размерах, и он испугался, что это было слишком резко и неожиданно, что она сейчас начнет брыкаться и кричать, чтобы он ее отпустил, но Ангелина лишь крепче обняла его за шею и с некоторым волнением прошептала: — Ваня… Я тоже. Я тоже хочу, но… я ничего не умею. Она издала судорожный вздох, словно боролась с эмоциями, и Иван ощутил резкий прилив желания оберегать ее еще больше, защитить от всего плохого, что может с ней произойти. Он мечтал об этом с самого их знакомства и один раз ему уже пришлось заступиться за нее, но сейчас Иван чувствовал, что обязан быть с ней еще нежнее, ласковее, мягче. Его сердце наполнилось нежностью. Не зная, как выразить это словами, Иван крепче сжал Ангелину в руках, и она тихонько ойкнула, продолжая во все глаза глядеть на него. Он посмотрел на нее немного в ответ, а затем коснулся своими губами ее, желая успокоить. Ангелина волновалась и довольно сильно, но в целом от ее тела исходили волны доверия и желания. При мысли об этом Ивану хотелось немедленно прижать Ангелину хоть к стене, хоть к холодильнику и целовать, целовать, целовать, чтобы она расслабилась еще больше, обмякла в его руках, доверилась ему полностью. Прекрасно понимая ее волнение, Иван осторожным движением откинул прядь ее волос, упавшую на ее лицо, и все же осмелился в ответ на ее откровение поделиться с ней тем, чего о нем никто не знал. — Я тоже.