Мы встретились слишком вовремя

Ангелина неторопливым шагом направлялась к метро. Щеки и губы горели после того, что случилось несколько часов назад. Ее радостное настроение за это время успело смениться печальным. Сейчас же Ангелина чувствовала лишь разочарование и пустоту. Словно потеряла что-то очень ценное. Конечно, она не придерживалась старых правил в духе «девушка должна хранить невинность до свадьбы», но чувство потери все равно присутствовало и жгло Ангелине грудь. Поначалу все было просто замечательно. Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, когда Иван прижимался к ней и покрывал ее всю горячими страстными поцелуями. Ангелина была приятно удивлена, что в таком спокойном и уравновешенном парне скрывалось столько страсти, нежности и обожания. Казалось, она и сама переняла его настрой, который потом возвращала с каждым более сильным сжатием рук вокруг ее тела, с каждым поцелуем, взволнованным взглядом глаза в глаза и с поверхностным вздохом, сорвавшимся с губ. Когда Иван решил приступить непосредственно к процессу, Ангелина сгорала от нетерпения. Конечно, она могла бы и сама проявить инициативу, но почему-то ей казалось правильным отдать это право Ивану как зачинщику сего приятнейшего действа. Поэтому она нетерпеливо смотрела на сосредоточенное лицо Ивана, который торопливо перерыл все ближайшие ящики в поисках кондома, а потом с усердием надел резинку на себя. Однако не успел он нависнуть над Ангелиной и снова накрыть ее губы своими, как выражение его лица из предвкушающего и озорного тут же стало растерянным, недоуменным и немного испуганным. Иван подвигался немного, но потом все же соскочил с нее и переместился на край кровати. Ангелина посмотрела немного на его светлую спину без единого прыщика или царапины, после чего тихо придвинулась к нему. Когда она коснулась его плеча, то с удивлением обнаружила, что Иван дрожал. — Ванечка, что такое? — спросила она растерянно, но тот молча помотал головой. Обняв его, Ангелина потерлась щекой о его голову: — Что-то не так? — Я… — Его голос дрожал, и она испугалась, что Иван сейчас расплачется. — У меня… в общем… не получится. Несколько секунд потребовалось Ангелине, чтобы до нее дошла суть его слов. А когда она поняла, что Иван имел в виду, то обняла его еще крепче. — Ты переволновался, да? Иван не ответил, лишь продолжал поверхностно дышать. Ангелина медленно поцеловала его обнаженное плечо и, опустив на него голову, потянулась к его пальцам. Сжав их в своих, она сказала: — Не расстраивайся, Вань. Со всеми могло случиться. — Не со всеми, — слабо выдавил он и закрыл глаза свободной ладонью. Продолжая гладить его пальцы, Ангелина принялась покрывать поцелуями его шею, плечи, спину. Иван вдруг задергался: — Не надо. Ангелина, перестань. Прекрати. Хватит! Ангелина удивленно отпрянула, силясь понять, правильно ли она все расслышала, а Иван слегка повернулся в ее сторону и повторил: — Не надо меня трогать. Пожалуйста. Я… я не хочу. Сердце словно пронзила огромная стрела, и у Ангелины аж дыхание перехватило. Неужели это он из-за нее? В ответ на свой прямой вопрос Иван ответил, что она здесь ни при чем. «Просто не хочу» — вот что он продолжал твердить до того момента, пока Ангелина не покинула его квартиру. Несмотря на то, что они вроде как поговорили нормально перед ее уходом, на сердце у нее лежал камень. Что-то резко изменилось в Иване за те мгновения, пока он нес ее на руках в ее спальню, пока они обнимались и ласкали друг друга… Но что? Может, это все-таки ее вина, что у него ничего не вышло? Трясясь в метро, Ангелина продолжала обдумывать все случившееся, словно жевала жвачку. А когда вышла из метро, дошла до дома и поднялась на свой этаж, она внезапно расплакалась. Ей казалось, что единственная причина, почему у них не получился их первый раз, — это она. Иван увидел ее без одежды, наверняка понял, что она не такая, как в его фантазиях, и потому все возбуждение и запал мигом пропали. — Гель, ты че? — резко окликнули ее, и Ангелина с колотящимся сердцем повернулась на звук. Света сидела на ступеньках, ведущих на следующий этаж и ошарашенно глядела на нее. Не успела Ангелина подумать о том, что не хотела бы иметь свидетелей своего раздрая, как сестра уже прижимала ее к себе и утешающе гладила по волосам. Уткнувшись в Светино плечо, укрытое кудрявой шубкой, и вдохнув привычный аромат парфюмерного спрея с ванилью, Ангелина зарыдала еще пуще. — Сестренка, ну чего ты ревешь? — мягко поинтересовалась Света, отстранив Ангелину от себя и проведя руками по ее щекам. — Что случилось? Открыв было рот, чтобы сказать, что она просто устала, Ангелина выпустила из горла новый приступ рыданий. Света продолжала утирать ей слезы, что-то негромко говорить, а Ангелина всхлипывала и задыхалась от захлестывающих ее чувств, сомнений и страхов, которые так старательно подавляла в течение нескольких месяцев. Когда она более или менее успокоилась, они вошли в квартиру. Света сразу же направилась в кухню. Оттуда она принесла стакан воды, который тут же всучила Ангелине и приказала выпить. Обессиленная неудачной попыткой заняться любовью и нахлынувшими переживаниями, Ангелина покорно исполнила приказ. Стало легче. Света ни о чем не спрашивала, но Ангелина все же решила поделиться с ней своей неудачей. Может, сестра ее высмеет, но потом-то от нее вполне можно будет получить какой-нибудь дельный совет. Разместившись со Светой в кухне, Ангелина дрожащим голосом принялась за рассказ. Старшая сестра непривычно внимательно слушала ее, гладила по руке, а когда Ангелина снова сорвалась на плач, погладила по голове. — Гелька, ну перестань, — мягко произнесла Света. — Он наверняка правда переволновался. Это случается. А заново пытаться не захотел, потому что боялся, что это повторится и что ты начнешь смеяться над ним. — Я никогда над ним не смеялась, — проскулила Ангелина, вытащив одну салфетку из металлической салфетницы и от души высморкавшись в нее. — И я никогда бы не стала над ним смеяться, если у него что-то не получается! — Но он-то об этом не знает, — с той же мягкостью и теплом в голосе напомнила Света. — Гель, парни очень большое значение придают своему желанию и умению. Если они по какой-то причине не могут заниматься сексом, это очень сильный удар по их самооценке. Тем более если они не могут удовлетворить девушку, которая им очень нравится. Попробуй поставить себя на место Ивана: если бы ты никак не могла сделать ему приятно, что бы ты чувствовала? Подумав немного, Ангелина несмело призналась: — Злость. — Угу, — откликнулась Света. — А еще? — Ну… Грусть, наверное, — ответила Ангелина, наконец подняв взгляд на сестру. — Это же грустно, когда не можешь сделать хорошо своему любимому человеку, правда? Света слегка поджала губы: — Пожалуй. Может, еще что-то? — Не знаю, — пожала плечами Ангелина. — Наверное… Нет. — Что? — Не знаю, может ли такое быть, но… Наверное, я бы чувствовала себя беспомощной. А еще боялась бы, что то, что у меня не получилось в первый раз, никогда у меня не получится. Просто потому что мне не дано. Света улыбнулась: — Вот именно. Уверена, твой Ваня сейчас это и испытывает. Он боится, что у него ничего не выйдет даже спустя несколько попыток. Что ты усомнишься в нем как в мужчине и пойдешь искать другого. — Но мне не нужен другой, — прошептала Ангелина, и слезы снова покатились по ее лицу. — Мне нужен только Ваня! Только он. Света снова обняла ее и погладила по спине. Прижавшись к сестре, Ангелина со всхлипом представила себе бледного и напряженного Ивана, сидящего на своей кровати и смотрящего в одну точку. Он наверняка винил в неудаче себя, но это же было не так! Никто не был виноват. Между прочим, Ангелине тоже показалось на несколько мгновений, что она больше не хотела, так что, возможно, это ее настроение передалось его телу и… «Господи, какой бред!» — недовольно вытирая слезы, подумала Ангелина. Руки так и чесались залезть в сумку за телефоном и хотя бы написать Ивану, но она все-таки не осмеливалась это сделать. Вдруг они снова повздорят? Очнувшись от невеселых мыслей, Ангелина сфокусировала взгляд на Свете, которая все еще внимательно разглядывала ее. — А ты чего пришла, кстати? — Да так, — отмахнулась Света, придав лицу независимое выражение, но Ангелина заметила проблески тоски в ее глазах. — С Марком поругались немного. Хотела с тобой обсудить. А вообще… Она выдержала паузу, в течение которой Ангелина вопросительно смотрела на нее. Наконец Света вздохнула: — Мне мама написала. Говорит, собирается в Россию. Предлагает встретиться. Ангелина вдруг рассмеялась. Не прошло и десяти лет, как мама хотела с ними увидеться! А хотя нет, как раз столько и прошло уже. И даже больше. Света тем временем продолжала: — Я пока не стала отвечать за тебя, но сама пойду, наверное. — Зачем? — не поняла Ангелина. Лицо Светы сразу же потеряло внутреннее мягкое свечение и стало твердым. — Посмотреть ей в глаза. И спросить, жалеет ли она, что бросила нас. По спине Ангелины пробежали мурашки. Она поспешила схватить сестру за руку. — Свет, давай не будем рубить сгоряча, — попросила она, слыша предательскую дрожь в голосе. — Если ты все еще злишься на маму, может, не стоит соглашаться на встречу? — Ангелин, — закатила глаза Света, — это наверняка единственная возможность узнать, чувствует ли наша мать себя виноватой или живет припеваючи и думать о нас забыла. — Ну раз она написала тебе и предложила встретиться, значит, не забыла? — задумчиво напомнила Ангелина и встретилась с ровным взглядом сестры. Взяв прядь волос, Света принялась медленно накручивать ее на палец. — Не забыла, — неохотно признала она. — Но мне все же интересно, как она себя чувствует, зная, что бросила нас. Ангелина промолчала. Света явно была на взводе, и из-за этого они вполне могли поссориться. А делать этого Ангелине не хотелось. Мало ли, на какой глупый поступок это могло толкнуть Свету. Вдруг она придет на встречу с мамой и уговорит забрать ее с собой в Америку? А мама ведь может и согласиться… И не останется у Ангелины никого, кроме отца. «И Вани», — услужливо подсказал мозг. Ангелина грустно улыбнулась. Она не была уверена, что Иван останется с ней после сегодняшней неудачи, но те безумно нежные чувства, которые она к нему испытывала, перевешивали и давали надежду на то, что у них получится разрешить все недоразумения. Света тем временем вовсю разглагольствовала о том, что скажет матери в первую очередь, когда они встретятся. Ангелина слушала ее вполуха. Мысли об Иване и его чувствах по поводу неудачи беспокоили ее куда сильнее, чем уверенность Светы в том, что она сумеет быть дерзкой с матерью. Старшая сестра всегда хорошо ладила с мамой. Наверное, поэтому именно она так переживала по поводу того, как пройдет их встреча спустя столько лет. Сама Ангелина была уверена, что категорически не хотела встречаться с мамой. Больше десяти лет той было все равно, как живут оставшиеся на другом материке дочери. Так с чего бы сейчас ей возобновлять общение? — Гель, — ее потрогали за руку, и Ангелина подняла глаза, — не переживай ты так сильно. Дай ему время остыть. Я уверена: уже сегодня вечером Ивашка твой напишет, чтобы узнать, как у тебя дела. — Не называй его так, — нахмурилась Ангелина, а Света заливисто засмеялась. — Иван — замечательное имя. И не стоит его коверкать. Света изобразила умиление и снова стиснула ладонь Ангелины своей наманикюренной рукой. — Да я же по-доброму, Гелечка! Ну что ты в самом деле… Ангелина смерила ее спокойным взглядом, а Света лишь похлопала ресницами. Наконец, Ангелина сумела выдавить из себя улыбку: — Чаю? — Не откажусь, — игриво улыбнулась Света. Чаепитие прошло в тишине. Ангелина наблюдала за падающими за окном снежинками, пока Света что-то смотрела в своем мобильнике. Клацанье ее длинных ногтей по сенсорному экрану совсем не помешало наслаждению январским снегопадом. Ангелина почти не слышала, как Света, сбивчиво извиняясь, вдруг вскочила и торопливо направилась на выход. Снегопад усиливался, а чашка вновь наполнилась душистым липовым чаем, который ей передал отец от Елизаветы Павловны в последний свой визит. Поднявшись и подойдя к окну, Ангелина с умиротворением наблюдала за тем, как крыши домов и машин, дороги, клумбы — как все это становится еще белее, чем прежде. При мысли о белом цвете она снова вспомнила об Иване. О Ванечке. Вряд ли он был бы рад, если бы она обратилась к нему в уменьшительно-ласкательной форме, но Ангелине тем не менее безумно хотелось это сделать. Назвать его Ванечкой или Ванюшей, улыбнуться при виде его недовольной гримасы, а потом обнять и коснуться теплой кожи, оттенок которой, впрочем, имел холодный подтон. Его кожа была не как снег, а скорее, молочного оттенка. В сочетании с темными волосами и такого же оттенка глазами выглядело очень красиво. Иван вызывал у нее ассоциацию с испанцами. Ангелину всегда привлекали испанцы как нация, поэтому сходство ее любимого с представителем этой нации тоже подпитывало ее чувства к нему. Время шло. Появились первые сумерки, а затем день стремительно начал клониться к вечеру. Иван так ничего и не написал ей. Не позвонил даже. Хотя они всегда хотя бы одно сообщение в день друг другу писали — чтобы убедиться, что все в порядке. Чувство тревоги, которое все это время дремало, убаюканное чаем, печеньем и наблюдением за январской Москвой, снова подняло голову. В груди появилось легкое жжение, и Ангелина потерла зудящее место ладонью. За окном вскоре стало совсем темно — машины ехали с включенными фарами, зажглись уличные фонари и практически все окна в многоквартирных домах, окружавших двор. Тревога нарастала, но Ангелина упрямо твердила себе, что все хорошо. Просто, возможно, в их отношениях случился первый настоящий кризис. Не думала же она, что все всегда будет как в первые недели их встреч? Решив, что Иван ей важнее, чем ее гордость и старомодные установки, Ангелина решила сама написать ему. Она отправила сообщение — объемное, искреннее, убеждающее в ее готовности слушать, слышать и принимать его, но ни через пять минут, ни через полчаса, ни даже через час Иван не ответил. Наступила полночь — новый день. А от Ивана до сих пор не было вестей. Лежа в кровати, Ангелина представляла самые мрачные сценарии развития событий. Несмотря на то, что внешне Иван выглядел стабильным, неудавшееся развлечение сильно расстроило его. Может, не все было так гладко на самом деле? Он мог просто храбриться перед ней, чтобы не вызывать жалости и желания понянчиться с ним. Взяв с прикроватной тумбочки телефон, Ангелина сощурилась, когда включила его. Зайдя в соцсеть, она увидела, что отправленное несколькими часами ранее сообщение так и осталось непрочитанным. Зайдя в чат и взглянув на непрочитанное сообщение, Ангелина почувствовала желание расплакаться. Неужели это все? Вот так все и закончится? Споткнувшись об их общую неопытность? Однако когда ее взгляд метнулся ко времени, когда Иван в последний раз был в Сети, ее сердце болезненно ёкнуло. До того, как Ангелина отправила то самое сообщение со множеством ласковых слов и признаний в любви, Ивана не было в Сети целых шесть часов. Для человека, который утверждал, что постоянно в Интернете по работе, это было очень большое время офлайн. Тем более что сегодня, несмотря на свой день рождения, Иван был намерен хотя бы немного поработать. Чутье подсказывало Ангелине, что что-то точно произошло, но она никак не хотела в это верить.