Мы встретились слишком вовремя

Всю ночь Ангелина провела без сна. Когда после очередной провалившейся попытки заснуть она схватилась за телефон, была уже половина шестого утра. Вновь заглянув в социальную сеть, Ангелина почувствовала себя еще хуже. Иван так и не появлялся в Сети. На сообщения и звонки он тоже не отвечал. Понятное дело, что сейчас было очень рано, но Ангелина безумно хотела услышать любимый голос даже в такую рань. Скорее всего, Иван ругался бы на нее, называл бы сумасшедшей — а кто еще в такую рань названивает? — но все же она была бы спокойна за него. Но сейчас, когда молчание рисковало продлиться сутки и даже больше, Ангелина не могла найти себе места. Одним движением вскочив с кровати, она принялась ходить взад-вперед по своей комнате. Потом пространства собственной спальни ей стало мало, и Ангелина принялась мерить шагами площадь всей квартиры. А когда напряжение достигло пика, она уселась прямо посреди коридора и зарыдала. Ангелина все еще считала себя виноватой в том, что они с Иваном разошлись в дурном настроении. Наверное, он обижен на нее за то, что она увидела его в таком неприглядном свете, вот и не заходит в соцсети. Либо… с ним правда случилось что-то плохое. «Нет, нет! Только не с ним! Только не с Ваней!» — кричала мысленно Ангелина, пока слезы обильно скатывались из ее глаз. Чем дальше, тем громче становились ее рыдания, и даже мысль о том, что соседи могут прийти узнать, в чем дело, не останавливала Ангелину. Все ее эмоции и страхи выходили, словно снежная лавина, спускавшаяся с горы. И остановить этот процесс было сложно, если вообще возможно. Ангелине очень хотелось с кем-то поговорить обо всем, что на нее сейчас нахлынуло, но со Светой они не были настолько близки, с папой — тем более, а с Машей Корзухиной до сих пор не общались. Единственным ее близким человеком оставался сам Иван, который и вызвал в ней эту эмоциональную бурю, но он уже много часов был недоступен. Наверное, из-за того, что она сидела в коридоре, а не в своей комнате, да еще и громко рыдала, Ангелина не сразу услышала негромкую легкую мелодию, доносящуюся из ее спальни. Осознав, что это может звонить Иван, она вскочила и со всех ног бросилась в комнату. Увидев на дисплее имя Ивана, Ангелина ощутила, что ее сердце сделало радостный кульбит. Схватив телефон, она от волнения выронила его, но потом снова подняла и торопливо нажала кнопку принятия вызова. — Ваня! — крикнула она, боясь, что он передумает и положит трубку. — Ванечка, прости меня! Я должна была… — Ваня в больнице, — ответил ей бесцветный женский голос, и пальцы Ангелины задрожали. — А вы кто? — Вы же сами позвонили, — удивилась Ангелина, но все же произнесла: — Я Ангелина, девушка Вани. Подождите… Вы сказали, он в больнице?! Что с ним? Он в порядке? Женщина по другую сторону всхлипнула: — Он с мотоцикла упал. Вернее, в его мотоцикл сзади врезалась машина, но с такой скоростью, что Ваня упал. Мой мальчик… — Вы мама Вани? — обрадовалась Ангелина. Женщина угукнула. — Александра Афанасьевна. — Очень приятно, — прошептала Ангелина и прикрыла глаза, чувствуя, как слезы снова вытекают. — Жаль, что мы познакомились… в таких обстоятельствах. — Мне тоже очень жаль, — вздохнула Александра Афанасьевна. А затем вдруг предложила: — Ангелина, а вы не хотите прийти навестить Ваню? Врачи говорят, состояние стабильное, можно приходить, но ненадолго: все-таки чем спокойнее будет Ванечке, тем быстрее он выздоровеет… — Стабильное? — переспросила Ангелина. — Он будет жить? — Пока все идет так. — Послышалось, как женщина сымитировала несколько плевков, чтобы не сглазить сказанное. — Дай бог, все будет с Ванечкой хорошо. Сможет сидеть, ходить, бегать… Не станет инвалидом. Ангелина глубоко вздохнула. — Александра Афанасьевна, если вы не против… я хотела бы прийти к Ване. Тем более что мы немного поссорились вчера… а помириться не успели. — Поми́ритесь! — с горячностью подтвердила Александра Афанасьевна. — Обязательно поми́ритесь! Время посещений начинается с десяти утра. Приходите. — Хорошо, спасибо вам, — улыбнулась Ангелина и, завершив вызов, принялась собираться.

***

Больница была чистой и светлой, каких в Москве стало много. Дежурная медсестра в холле любезно направила Ангелину в нужную палату. Поднявшись, Ангелина старалась ступать как можно тише. Хоть время посещений и началось, это совершенно не значило, что она имела право шуметь и мешать пациентам и их близким. Дверь в нужную палату была открыта, и Ангелина несмело заглянула в нее. Женщина лет пятидесяти с ярко-красным каре и пышными формами, грамотно подчеркнутыми симпатичной кофточкой, сидела рядом с койкой и держала лежавшего на ней пациента за руку. Второй она мягко гладила его по лицу. Сердце Ангелины ёкнуло при виде Ивана с замотанной бинтом головой. Видимо, удар был настолько сильный, что даже шлем не смог его как следует смягчить. Грудь тоже была перебинтована, как и левая нога с левой же рукой. Похоже, Иван упал на левую сторону, вот она и пострадала сильнее всего. Вдруг женщина приподнялась и, нежно обхватив лицо Ивана обеими руками, поцеловала его в лоб. — Ванечка, сыночек, — прошептала она, а сердце Ангелины болезненно заныло. — Пожалуйста, живи. Ты нам нужен. Мы тебя очень любим. Не уходи так рано, Ванечка… Ангелина хотела было аккуратно пройти мимо двери и войти в проем, но неверно оценила расстояние, на котором находилась от двери, поэтому вскоре женщина с красными волосами изумленно смотрела на нее. Наверное, удивлялась, как такая худенькая и внешне изящная девушка может создавать столько шума. Донельзя смущенная, Ангелина на негнущихся ногах зашла в палату и кивнула. — Здравствуйте. Я Ангелина. Александра Афанасьевна улыбнулась: — Очень приятно. Почему-то именно такой я вас и представляла. Ощущая, что краснеет, Ангелина снова растянула губы в смущенной улыбке и неловко, как-то бочком подошла ближе. — Он рассказывал обо мне? Глаза Александры Афанасьевны засияли: — Совсем немного. Только то, что вы его на два года постарше и учитесь на дефектолога. Но даже из этого я поняла, что вы — потрясающая. Ангелина разинула рот от удивления, а Александра Афанасьевна вдруг прищурилась и слегка склонила голову вбок. Щеки Ангелины снова начали наливаться румянцем. Неужели ее узнали? — Мне кажется или мы уже виделись? — вдруг спросила Александра Афанасьевна. — Лицо ваше мне уж больно знакомо. — Думаю, вы видели меня в «Новогоднем чуде для Вари Синицыной», — выдавила Ангелина улыбку. — Леночка Красногорцева. Александра Афанасьевна удивленно открыла рот, а затем снова засияла: — Точно! Как я сразу не догадалась! Всегда с Ванечкой смотрели этот фильм на Новый год. С самого момента выхода. Надо же, — потрясенно улыбнулась она, — никогда бы не подумала, что избранницей моего сына станет сама Ангелина Шведова. Ангелина нервно хихикнула и потянулась к задней части шеи, которую неприятно тёр воротник водолазки. Александра Афанасьевна тем временем поинтересовалась: — Ангелиночка, а если не секрет, почему вы перестали сниматься? У вас так хорошо получалось! Я когда увидела вас в «Новогоднем чуде…», сразу подумала: именно эта девочка должна была сыграть главную роль, а не та, которая и была Варей. И вообще, вы такая непосредственная и милая… Были и есть, — поспешила заверить женщина. Несмотря на практически бессонную ночь, Ангелина ощутила заряд бодрости. Не связанные с киноиндустрией люди нередко говорили ей приятные вещи, но почему-то именно слова Ваниной мамы согрели ее сердце. Заметив стоящий у окна стул, Ангелина поинтересовалась: — Я могу же сесть? — Конечно! — заверила Александра Афанасьевна и немного подвинулась в сторону. — Хотите, прям рядом со мной садитесь. Или по другую сторону койки. Как вам удобно. Разместившись по другую сторону от койки, Ангелина снова бросила взгляд на Ивана. Аккуратно взяв его пальцы, она слегка сжала их и вновь взглянула на Александру Афанасьевну. — Если честно, — негромко начала Ангелина, — в шоу-бизнесе довольно нездоровая атмосфера. Постоянное соперничество, конкуренция. Зависть, ненависть, злоба. Коллеги могут подсиживать тебя и даже глазом не моргнут, если у тебя неприятности. Сплетни распускают с удовольствием. Я с детства видела, что да как, поэтому… — Не захотели в этом участвовать? — с сочувствием поинтересовалась Александра Афанасьевна. Ангелина кивнула, ощущая ком, снова вставший в горле. Как это обычно бывает при воспоминании о том, с чем она сталкивалась на своем жизненном пути. — Да. Помолчав немного, Ангелина снова заговорила: — Съемки в «Новогоднем чуде для Вари Синицыной» стали последней каплей. Таня, девочка, которая исполнила роль Вари, поймала звезду — так говорил мой папа. Из-за этого она начала меня цеплять. А когда я ей отпор дала, пожаловалась своему отцу. Он тоже известный актер, гораздо известнее моего папы. И влиятельнее, соответственно. Как-то он повлиял на то, чтобы меня больше не брали на роли в кино. Даже второстепенные вроде Леночки Красногорцевой. — Аркадий Григорьевич очень расстроился, наверное, из-за этого? — вдруг поинтересовалась Александра Афанасьевна. Поймав себя на том, что смотрела все это время на Ивана, Ангелина спешно подняла голову и посмотрела в глаза его маме. — Расстроился. Он мечтал, чтобы я тоже стала актрисой. Как он, как Света, как… моя мама. — Сглотнув, Ангелина ощутила, как тугой комок болезненно спустился по горлу и только там перестал доставлять болезненные ощущения. — Но после того, как мне фактически перекрыли путь в киноиндустрию, я решила не бороться, а выбрать что-то другое. И выбрала дефектологию. — А почему? Ангелина во все глаза уставилась на Александру Афанасьевну. Отвечать на вопрос честно не хотелось, но и врать ей тоже. Все-таки Александра Афанасьевна — мама ее любимого человека. — Это… это востребовано. Очень. Она усилием воли заставила себя замолчать, чтобы не проговориться об истинных мотивах своего решения связать жизнь с той сферой, которую выбрала. Однако уже спустя несколько минут Александра Афанасьевна заговорила: — Ангелина… Это, наверное, бестактно, но… У вас вроде сестренка была. И я читала, что у нее были какие-то… гм… особенности развития. Ангелина внутренне напряглась и впилась взглядом в лицо собеседницы, но это не остановило Александру Афанасьевну, потому что она задала тот вопрос, которого Ангелина так боялась. — Вы захотели стать дефектологом, чтобы ей помочь? Болезненный ком снова материализовался в горле. Преодолевая его и стараясь заставить свой голос звучать нормально, Ангелина ответила: — Я не могу об этом говорить. Глаза Александры Афанасьевны округлились, но глаза Ангелины уже застилали слёзы и потому она не увидела выражения искреннего раскаяния на лице новой знакомой. — Боже мой… Ангелина… Простите меня! — воскликнула Александра Афанасьевна горестно. — Пожалуйста, простите! Я не должна была… — Нет-нет, все нормально, — прошептала Ангелина и поднялась. — Интерес, он такой… я понимаю… — Ангелина! Мотая головой, она кое-как выдавила слова прощания и выскочила из палаты. Пока Ангелина со всех ног неслась прочь, она изо всех сил упрашивала себя не злиться на эту добродушную женщину, которая была матерью Ивана и всего лишь проявляла интерес к ней и ее жизни. Ангелина не помнила, как забрала из гардероба одежду и очутилась на улице. Яркое солнце отражалось от белоснежного холодного покрывала, а щеки кусал мороз. Неожиданный порыв ветра послужил своеобразной пощечиной, которая привела Ангелину в чувство. Открыв глаза, она обнаружила, что стоит недалеко от больничного крыльца — все еще в бахилах, в то время как ее верхняя одежда была у нее в руках. Быстро вытащив шарф и обмотав его вокруг шеи, Ангелина уже ощутила, что ей стало теплее. А когда надела ее и застегнула, после чего на руках появились варежки, Ангелина блаженно улыбнулась. Ей тепло, но в то же время горящие румянцем щеки слегка остужались минусовой температурой. Когда ее коснулись за плечо сзади, Ангелина вскрикнула от неожиданности и резко обернулась. Александра Афанасьевна, в черном расстегнутом пуховике и с шарфом в руках, смотрела на нее виновато. — Ангелина, ради бога, простите меня, — произнесла она. — Я… я такая бестактная… Если никто из вашей семьи об этом не говорит, значит, не просто так… — Вы правы, — поспешила заверить Ангелина, по-прежнему ощущая лежащий на сердце камень. — Родители всегда запрещали обсуждать эту тему на публике. Их… Они тоже по-прежнему переживают эту… Глаза Александры Афанасьевны снова увеличились в размерах: — Утрату?.. Ангелина кивнула. Не было смысла скрывать то, что она почти успела ляпнуть. Тем более что в СМИ и так распространялась версия о гибели младшей сестренки. — Да. Мира утонула во время отдыха. Несчастный случай. Но мы… мы все еще переживаем это горе. Александра Афанасьевна кивнула. А Ангелина невольно подумала о том, что та могла провести параллель со своим горем. Вот только в отличие от Миры, Иван точно был жив. «И слава богу», — пронеслось в мыслях у Ангелины. — Ангелина, простите меня за мое излишнее любопытство, — снова произнесла Александра Афанасьевна, глядя на нее печальными глазами. Я совсем не подумала о том, что вы подобные вопросы наверняка получаете очень часто… Простите меня, пожалуйста. Лицо Ангелины расслабилось. Она уже поняла, что Александра Афанасьевна ничего плохого не хотела, не имела в виду. Однако сказать ей об этом не успела. В кармане раздалась краткая вибрация и тонкий короткий звук. Уведомление о новом сообщении. Удивленная тем, кто мог ей написать в разгар рабочего дня, Ангелина вытащила телефон. Внутри тут же затеплилась надежда, что это Маша. Хотя они уже месяца два как не общались, Ангелина подумала, что подруга, наверное, оттаяла все же и простила ее за обвинение в излишнем любопытстве. Однако, увидев имя отправителя сообщения, Ангелина побледнела.