Воспитание маленькой шлюшки

— Это был твой первый раз? — спросил Сукуна тем же вечером за ужином. Юджи подавился, откашлявшись, густо покраснел и кивнул. — И ты не против, что он был со мной? — Итадори сильно сбивало с толку переключение Сукуны с подчинения на заботу, и он в этот момент просто сидел и хлопал глазами, пытаясь в своей голове собрать этот образ воедино. Получалось, что всё это время дядя скрывал часть своей личности, и лишь от одной мысли о том, что Юджи скоро познает то, что видел на экране на себе, у него скручивалась тугая спираль внизу живота. Болезненная, после того, как он кончил несколько раз подряд… — Я же сам захотел… — Итадори смущался от любого всплывающего воспоминания о недавнем. Он сидел и очень лениво ел, не в силах даже нормально держать палочки, они всё норовили выскочить из слабых подрагивающих пальцев, — и про стримы… Я правда хочу в них участвовать и не хочу видеть тебя с кем-то другим, — Юджи в очередной раз выронил палочки. Сукуна вздохнул и встал со своего стула. — Встань ненадолго, — попросил дядя, и Юджи встал, хоть и не понимал зачем, Сукуна сел на его место, и тут Итадори совсем уж растерялся, — садись, покормлю тебя, — он указал взглядом на свои колени. У Юджи сердце забилось куда быстрее, и он радостно сел поперёк бёдер дяди, не видя никакого смысла противиться. Ведь тот всего какой-то час назад мыл его и наносил мазь на причинные места, а два часа назад… Итадори ещё пуще зарделся, отдаваясь своим мыслям. Сукуна придерживал его за спину и кормил, поднося еду ко рту палочками, тогда как Юджи довольно съедал всё, немного болтая ногами в воздухе. — Ты опять отложил всю стручковую фасоль на край тарелки, так не пойдёт, ­– дядя поднёс маленький зелёный стручок ко рту Итадори, и тот недовольно замычал и замотал головой, сжимая плотно губы, — открой рот, — попросил Сукуна. Юджи вновь помотал головой. — Хорошо, — Итадори смотрел, как дядя пухлыми губами обхватывает его палочки и кладёт ненавистную ему еду себе в рот, и сам невольно стал облизываться, желая поцеловать эти губы. Сукуна выполнил его желание, резко притянув племянника к себе, целуя страстно, нахально пропихивая в рот Юджи свой язык со стручком. Итадори недовольно замычал, и дядя, ухмыляясь, отстранился, довольный проделанной работой, — жуй. Юджи подчинился и, нахмурившись, сжевал варёный стручок. Консистенция была просто отвратительной, он ненавидел эту неприятную мягкость и разваренность. — Я больше не хочу, она мне не нравится! — В детстве ты её очень любил, и что произошло? — вздохнул дядя. — Раньше ты её жарил, а сейчас…она противная! — Ничего почти не изменилось, так готовить полезнее, пока всё не съешь — будем сидеть за столом, давай так, — он взял пальцами с края тарелки стручок, высунул язык и положил на него еду, Юджи, облизнувшись, одними губами вобрал язык Сукуны в рот, забирая стручок, — умница, — похвалил его дядя, и по сердцу Итадори расплылось тепло, — ещё раз, — они повторяли эту хитрую манипуляцию, пока вся стручковая фасоль не была доедена. — Хочешь спать? Юджи кивнул, чувствуя сильную слабость во всём теле, он уже просто лежал на дяде и чуть ли не пускал слюни на его плечо. Сукуна подхватил его под коленками и поднялся. — Мы не сменили твоё постельное, поспишь у меня в комнате? — тихо спросил он. Юджи лишь утвердительно промычал и закрыл глаза, уже погружаясь в негу сна и чувствуя мягкие губы на своём лице.

***

Оказалось, что Сукуна действительно работал в какой-то фирме аналитиком и теперь возвращался домой всегда не позднее шести вечера. И наконец-то регулярно готовил завтраки и ужины, чему Юджи откровенно радовался, так как любил дядину готовку. Сукуна, как и обещал, взялся за «воспитание», первым делом он за одним из следующих ужинов подарил Итадори странного вида красный пояс, который тот вертел в руках и никак не мог понять, как он надевается и для чего нужен. — Снимай трусики, я помогу тебе надеть свой подарок, — требовательно попросил дядя, и Итадори густо покраснел, стягивая с себя сначала шорты, а затем и нижнее бельё, он пальцами вцепился в футболку, оттягивая её вниз, за что получил звучный шлепок по бедру, — подними, — Юджи поднял руки, крепко сжимая ткань. Он стоял весь красный перед сидящим на стуле Сукуной и совершенно не знал, куда себя деть под его изучающим взглядом, — подойди ближе. Дядя широко развёл ноги, чтобы Итадори мог встать к нему вплотную, затем он надел на его талию пояс, аккуратно застёгивая, от него тянулось ещё несколько ремешков, — два спереди и два сзади, — передние соединялись кольцом на концах из такого же мягкого материала. Сукуна заставил расставить племянника ноги шире и просунул ремни под ягодицами, а кольцо надел на его тут же дёрнувшийся член, стягивая мягкие ленты к нему. — Что это? — дрогнувшим от смущения голосом спросил Юджи. — Твой маленький пояс верности, он был сделан на заказ по моей задумке: мягкий материал, несколько регулируемых стяжек, чтобы тебе было удобно. Расстегнув здесь и здесь, — дядя указал на стяжки, — ты можешь быстро его снять, но только перерезав пломбы, так я узнаю, что ты его снимал, а на колечке находится маленький магнитный замок, ключ от которого есть только у меня, — он провёл пальцами под кольцом, отчего Юджи содрогнулся и простонал, — оно свободное, тебе будет удобно с ним ходить, но как только ты возбудишься, оно натянется и не даст тебе кончить. Нравится мой подарок? — спросил Сукуна, поднимая взгляд на племянника. — Да, — тихо ответил тот, ­­– нравится. — Показать, как он работает? — Да, пожалуйста, дядя. — Сядешь ко мне на коленки? Юджи кивнул и сел дяде на бёдра, цепляясь пальцами за его плечи, его ноги свисали, не доставая до пола. Сукуна положил ему свою руку на затылок, притягивая и целуя, с силой проходясь языком по чувствительному нёбу и дёснам, не отпуская, не давая вздохнуть хоть на мгновение. Он взял член племянника в другую руку, размазывая сочащийся предэякулят по головке, лаская её только у уретры одним пальцем, только в одном месте. Итадори замычал в поцелуй от невыносимых ощущений и открыл глаза, смотря прямо в довольные алые дяди. Сукуна не ослаблял хватки на затылке, мучая чувствительным медленным поцелуем, и продолжал ласкать его головку маленькими круговыми движениями. Кольцо затянулось, не давая Юджи кончить, и он не представлял сколько продлится это невыносимое удовольствие. Дядя наконец-то отстранился, и Итадори понадеялся, что всё вот-вот закончится, но Сукуна лишь спустил его со своих колен и поднялся со стула, взяв племянника за руку, повёл в гостиную и усадил на диван. — Я схожу в душ, а ты жди меня здесь, — он ласково провёл рукой по щеке Юджи, — и не смей себя трогать, а то будет только больнее. — Что? Нет! Расстегни, я не могу-у… — тяжело выдохнул Юджи. — Я же должен показать тебе, как работает мой подарок, — дядя провёл большим пальцем по нижней губе Итадори, она была такой мокрой после поцелуев, такой соблазнительной, что он не удержался и, нагнувшись, облизал её широким мазком языка. Юджи совсем поплыл от этого действия и болезненно сжался, чувствуя давление на пах, — ты же потерпишь? — Потерплю, — тихо ответил он. Юджи растерянным взглядом провожал фигуру дяди и, когда та скрылась за дверьми ванной, напряженно вздохнул, глядя вниз. Пока Сукуна принимал душ, Итадори неотрывно смотрел на настенные часы, и ему казалось, что время течёт непозволительно медленно. Он тяжело дышал и сжимал кулаки, стараясь не думать о своей маленькой проблеме, но выходило из рук вон плохо. Юджи прислушивался к каждому звуку из ванной, ожидая, когда наконец перестанет доноситься шум воды, но давящее шипение всё не прекращалось, отчего он только отчаянно скулил, сетуя на то, что вообще позволил дяде так собой управлять. Несомненно, что ему это нравилось, но именно в данный момент уже было невыносимо, в уголках глаз начала скапливаться влага от обиды и нетерпения. И наконец шум воды стих. Итадори неотрывно смотрел на Сукуну, бёдра которого были обёрнуты тонким полотенцем, и больше его рельефную фигуру ничего не закрывало. У Юджи уже чуть ли не текли слюни, он пожирал глазами каждый открытый сантиметр кожи, позабыв напрочь о том, что всего мгновение назад был готов обидеться на человека перед ним. — Долго ждал? — лукаво спроси Сукуна. — Нет…– совершенно потерянно солгал Итадори. — Хорошо, теперь ты знаешь, как работает мой подарок, так что не шали, пока меня нет рядом… — дядя пошарил в кармашке своей сумки и вытащил небольшой ключик. Юджи бы солгал, если бы сказал, что совсем не смотрел на зад Сукуны, когда тот нагнулся. Дядя присел перед Итадори и взял его член в свою руку, отчего Юджи судорожно простонал от болезненного ощущения. Он приложил ключ к кольцу, и оно ослабло, а затем и вовсе раскрылось, обвисая на ремешках. Сукуна поднялся, и Юджи никак не мог отвести взгляд от полотенца на его бёдрах, желая увидеть, что под ним, рассмотреть, потому что в прошлый раз совсем было не до этого, а на экране была совсем другая картинка. — Дядя… — Итадори поднял уже поплывший взгляд, — сними полотенце… Сукуна нежно провёл рукой по раскрасневшемуся лицу племянника, обводя кончиками пальцев его губы, а затем тихо произнёс: «ладно» и сбросил полотенце с бёдер. Юджи прослеживал взглядом стекающие капельки воды, которые начинали свой путь с кончиков коротких волос дяди, падали на плечи, затем проходились по татуированному торсу, переходили на его крупный член, преодолевая две чёрные полосы у основания, и медленно капали с розовой головки. Итадори невольно взглотнул, желая слизать хотя бы одну из этих капелек, но дядя быстро развернулся и сел на стул напротив, который притащил из кухни. Сукуна сидел вальяжно и расслабленно, отчего у Юджи в голове начали всплывать картины воспоминаний, ведь дядя несколько дней назад точно так же сидел на его компьютерном кресле, заставляя Итадори трахать себя пальцами перед ним, вот только тогда Сукуна был одет, и Юджи точно не смотрел ему на одну конкретную часть тела. — Давай. И Итадори этого было достаточно, чтобы расслабиться и откинуться на диван, сжимая свой член в подрагивающих от нетерпения прохладных пальцах. Он начал медленно двигать рукой, неотрывно смотря на дядю, на то, как его член медленно поднимается и набухает, как на глазах становится больше. Юджи хотелось от удовольствия закрыть глаза, но он боялся упустить хоть крупицы этого развратного вида. Ему казалось, что его больше распаляет вид Сукуны, чем собственная ладонь на члене. Дядя медленно прикоснулся к себе рукой, попадая в один ритм вместе с Итадори, и так же неотрывно смотрел на него. Юджи никогда не думал, что будет трахаться с кем-то глазами, ведь ничем другим это всё назвать было нельзя. Он очень сильно хотел продлить этот момент, но уже чувствовал подступающий оргазм, который Итадори был не способен оттянуть хотя бы немного, и вот он уже нелепо и растерянно глядел на свою мокрую и липкую руку, а затем снова взгляд прилепился к дрочащему себе Сукуне, и сознание Юджи снесло волной блаженной неги. Он просто сидел и наблюдал за представшим перед ним видом, на стримах он бы никогда такого не узрел, и сейчас Итадори казалось, что дядя ведёт свою трансляцию только для него одного, показывает себя таким только ему, и у него уже сносило крышу не от похоти, а от любви. Сукуна, неотрывно глядя на него, кончил с хриплым низким стоном, и Юджи судорожно выдохнул вместе с ним, потому что мечтал теперь видеть во снах только это выражение прекрасного лица дяди. — Теперь снова принимать душ, пойдёшь со мной? — хитро спросил он, отчего сердце Итадори забилось куда уж чаще, а мозг совсем уплыл в страну мечтаний, и Юджи активно закивал.

***

Юджи сидел на уроке и совсем не слушал того, что вещал учитель у доски, потерянно выводя сердечки в открытой перед ним тетради. В какие-то моменты он ловил себя на своём совершенно глупом поведении, а затем вспоминал вчерашнее и снова улетал. Он неожиданно (для самого себя) понял, что его отвратительно неправильный сексуальный интерес к дяде перерос в искреннюю любовь, которая теперь нехило кружила голову. Ему нравились абсолютно любые стороны Сукуны, и те, что заставляли его делать немыслимые вещи, и те, что затапливали сердце нежностью. Юджи нравилась как похвала, так и унижение, он просто мечтал о том, чтобы дядя прижал его пах ногой, смотря сверху вниз, называя «похотливой маленькой шлюшкой», а затем нежно целовал, выдыхая ему «хороший мальчик». От мыслей Итадори отвлекли слегка натянувшиеся ремешки под школьными брюками, и всё же пришлось концентрироваться на скучном уроке, чтобы не мучиться весь оставшийся день. Придя домой, Юджи долго не знал, чем себя занять до возвращения дяди, и просто сел за компьютер, запуская любимую игру «Магическая битва онлайн». Тут же из его гильдии пришло приглашение на прохождение совместного квеста, которое Итадори сразу принял. Он так увлёкся игрой, что совершенно пропустил тот момент, когда Сукуна вернулся домой, и даже не заметил, как тот зашёл в его комнату. — Ну кто так дамажит? Ты не видишь, что танк пытается увести босса подальше, а ты всё мешаешь ему? — тихо прокомментировал Сукуна, приподнимая наушники племянника с одной стороны. Юджи от неожиданности подпрыгнул на месте и вскрикнул. Отчего небольшой голосовой чат, в котором он находился, взорвался смехом и возмущениями. Итадори быстро выключил микрофон и попросил тиммейтов немного подождать его. — Дядя! — возмутился он, — напугал… — А нечего так фигово играть, — Сукуна пожал плечами и хитро высунул кончик языка, — ладно, я пойду готовить ужин, как закончу, позову, не засиживайся, — он мягко потрепал насупившегося Юджи по волосам и вышёл из комнаты. Итадори быстро доделал квест и резво отправился на кухню: ему безумно хотелось хотя бы понаблюдать за готовкой дяди, как он любил это делать ещё в детстве. Поэтому Юджи тихо уселся за стол и, подперев щёки руками, неотрывно следил за всеми действиями Сукуны, примечая ненавистную брокколи и думая, как бы от неё по-тихому избавиться за ужином. Итадори безумно нравился образ дяди в фартуке, такой уютный и домашний, что у него чесались руки от желания подойти и крепко обнять его со спины. Но Юджи не удержался и всё же так сделал, весело набрасываясь на Сукуну. — Ты так решил мне отомстить за то, что я тебя напугал? — ухмыльнулся дядя. — Нет, мне просто захотелось тебя обнять… — Итадори надул щёки, притворно обижаясь на голословные обвинения. — Хорошо, — Сукуна нежно улыбнулся, — мне немного осталось, можешь так и стоять. И Юджи продолжал крепко обнимать дядю, слушая мерное сердцебиение, ощущая каждый чужой вздох руками, покоящимися на его животе. Итадори хотел бы так обниматься вечность, а может и целые две вечности, но любое удовольствие когда-нибудь заканчивается. — Ну всё, садись за стол, будем ужинать, — Сукуна развернулся в объятиях и вновь потрепал по волосам племянника, который жалобно смотрел на него снизу вверх. Юджи недовольно вздохнул и поплёлся на своё привычное место за столом. Он быстро расправился с ужином, стараясь не смотреть на дядю, чтобы не привлекать внимание в попытке избавиться от ненавистной брокколи. — Я всё, спасибо за вкусный ужин, дядя! — Итадори резво поднялся, прикрывая часть тарелки ладонью. — И что ты собрался делать с остатками еды? — насмешливо спросил Сукуна, отчего Юджи, раскрытый в своем подлом обмане, замер на месте. — Я не буду есть брокколи! Ни за что! — проигнорировав заданный вопрос, Итадори перешёл в проигрышное наступление. — Ладно, — пожал плечами дядя. — Ладно? И всё? — удивился Юджи. — Можешь не есть, но тогда я тебя накажу, поставь тарелку на стол и подойди, — Сукуна выжидающе посмотрел на племянника. Итадори судорожно сглотнул, в голове он всеми руками и ногами был за наказание, но внешне своего восторга показывать не хотел, поэтому медленно сделал то, что сказал ему дядя. — Вставай на пол, на колени, — Сукуна широко развёл ноги, взглядом указывая место для Юджи, и тот залез под стол, цепляясь пальцами за его бёдра. Дядя приспустил домашние спортивные штаны вместе с бельём, оголяя член, и приподнял одной рукой Итадори за подбородок. — Открой рот, — требовательно попросил он, и Юджи, сглотнув скопившуюся слюну, медленно открыл, — высунь язык, вот так, да, — Сукуна провёл большим пальцем по влажному языку племянника, слегка надавливая, — держи его так, чтобы было легче, и если заденешь зубами, то будешь снова наказан, понял? — Итадори слишком резво закивал от нетерпения, а затем его за затылок направили вперед, и в рот медленно стал проникать полувставший член дяди, скользя по высунутому языку. Юджи чувствовал, как он сантиметр за сантиметром входит в его рот, упираясь в глотку, и останавливается, когда Итадори видит две чёрные полосы у своих припухших губ. Сукуна слегка давил на затылок, держа его мёртвой хваткой, отчего Юджи совсем не мог двигать головой. Дядя спокойно продолжил есть, держа палочки одной рукой и совершенно не обращая на племянника никакого внимания. Итадори замычал от возмущения, за что его волосы на затылке сильно оттянули; он чувствовал, как член Сукуны у него во рту потихоньку увеличивается и твердеет. Челюсть понемногу начинала ныть, а из глаз непроизвольно текли маленькие струйки слёз, но всё, что сейчас чувствовал Юджи — кольцо, что сжимало его колом стоящий член, ведь вся эта ситуация настолько его заводила, что он готов был так просидеть хоть весь вечер, чувствуя крепкую хватку на затылке. Палочки звякнули о поверхность тарелки, и дядя наконец опустил взгляд на него, медленно стаскивая Итадори со своего члена с неприличными хлюпающими звуками. От рта Юджи тянулась ниточка слюны, на которую он потерянно смотрел, не желая разрывать этой тонкой связи, Итадори медленно поднял потерянный взгляд на Сукуну. — Из тебя выходит великолепная маленькая шлюшка, только посмотри на себя, — дядя легко надавил стопой на его пах, и Юджи слишком громко простонал, прося большего, — ты не доел свой ужин, так что поработай ротиком, чтобы получить свою порцию, — Сукуна сжал его затылок, снова направляя к члену, а затем отпустил, даруя свободу действий. Юджи, придерживая член руками, направил его себе в рот, проталкивая сразу до саднящей глотки. — Нет, — недовольно вздохнул дядя, вновь хватая Итадори за затылок, оттягивая назад, — тебе ещё рано, поработай языком и губами, — Юджи медленно обвёл крупную головку языком, а затем обхватил её губами, начиная медленно двигать головой, — вот так, молодец, — от услышанного он простонал с членом во рту, и получил довольный хрип Сукуны. Продолжая наращивать темп, Итадори тихо постанывал и закатывал глаза от удовольствия, совершенно по-блядски обхватывая член дяди губами. Пока Сукуна снова не прижал его, входя до самой глотки, и не излился, низко простонав. Юджи протяжно замычал, наслаждаясь этим, и проглотил всё до капли, а затем слизал остатки с члена дяди, любуясь проделанной работой. — Молодец, — Сукуна провёл по его щеке, стирая остатки спермы вокруг рта, — теперь моя очередь, вставай, — он отодвинулся, и Юджи поднялся, затем дядя убрал все тарелки на край стола и, подхватив Итадори за талию, усадил на свободную часть, придвигаясь аккурат промеж его разведённых ног. Юджи нетерпеливо наблюдал за этими действиями, сердце билось как бешеное, а член истекал, желая свободы. Сукуна медленно стянул с него шорты с трусами и, достав магнитный ключ из кармана, приложил его к кольцу. — Только не кончай сразу, — приказал дядя, и Юджи послушно кивнул, придерживая футболку руками и краснея до кончиков ушей. Сукуна положил ладони на бёдра племянника, разводя его ноги ещё шире, сжимая их пальцами, ощущая до одурения приятную мягкость. Он опустил голову и медленно провёл языком от самой головки и до мошонки, а затем вобрал член Итадори в рот, упираясь губами в мягкий пушок, и начал двигать головой, вибрируя глоткой. Юджи сильнее впился пальцами в собственную футболку, скуля от удовольствия. Это был первый раз, когда ему кто-то делал минет, и настолько охуительный, отчего Итадори был уверен, что больше никому не позволит делать такое с собой, ему попросту не понравится в сравнении с тем, что происходило прямо сейчас. Он сверху вниз смотрел на дядю с членом во рту и просто терял связь с реальностью, снова понимая, что этот вид только для него одного. Не было никогда, чтобы Сукуна на стриме хоть кому-то отсасывал, да такое для его образа доминанта было вообще немыслимо, — и от этих мыслей у Юджи напрочь сносило крышу. Он кончил, не продержавшись и пяти минут, и жадно впился поцелуем в губы дяди, когда тот усадил его к себе на колени. Итадори ненасытно стонал, чувствуя во рту собственный вкус, и продолжал наслаждаться этим, не желая отрываться от таких же припухших губ. — Приятного аппетита, — выдохнул Сукуна между поцелуями. — С-спасибо за ужин, — тихо и заикаясь ответил Юджи. И когда мозг Итадори окончательно расплавился и превратился в кашу, совершенно не желая контролировать его тело, отчего сам Юджи просто повис на дяде, пуская слюни ему на плечо и цепляясь дрожащими пальцами за его футболку, Сукуна спросил обыденно, как делал это всегда после ужина: — Ты начал готовиться к тесту по математике? Юджи ненавидел математику…