Бумажный человечек

Вэй Ин сидел в мерно покачивающейся от ветра лодке, вертя в руках цветок лотоса. Обычно он не любил вспоминать о прошлом, но сейчас казалось, что чем больше он расскажет, тем больше грехов ему будет отпущено. Усянь никогда не пытался считать количество собственных жертв, но теперь, когда он об этом говорил, их оказывалось на удивление много. Сколько человек, бежавших из клана Вэнь, он не сумел спасти, сколько погибло заклинателей, называвших себя «миротворцами», которые прибыли после нападения на участок, где содержался арестованный Вэй Ин? Сколько еще человек погибло напрямую от его руки? Ладно, руки были не буквально его, а поднятых им мертвецов, но для Темного заклинателя это практически одно и то же. Сдерживаемое ранее сейчас лилось из него сплошным потоком и от этого Усянь чувствовал накатывающее облегчение – наверное, так себя чувствовали злодеи из детективов и дешевой фантастики, когда рассказывали героям, пришедшим по их душу, о всех своих преступлениях и коварных планах. В какой-то момент Вэй Ин понял, что сейчас Ванцзи – буквально единственный человек во всем мире, который знает правду о его деяниях. Тому бы пойти в полицию, да пересказать услышанное – Вэй Ину хватит еще и на международный розыск при одностороннем представлении фактов. Наконец, Вэй Ин выдохся и ненадолго замолчал, глядя на цветок в своих руках. – Ну что, рассказывай, что я сделал не так, – наконец, проговорил он. Ну правда, разве не глупость открыться кому-то вроде Лань Ванцзи? А за собственную глупость нужно брать ответственность. Второй Нефрит подозрительно долго молчал, так что Вэй Ин хотел уже поднять глаза, чтобы убедиться, что тот не заснул или не собирается прямо сейчас проткнуть его мечом, как почувствовал крепкие руки, обнявшие его за плечи, а еще через мгновение – горячее тело, прижавшееся к его груди. Вэй Усянь в недоверии распахнул глаза. Лань Ванцзи, Второй Нефрит клана Лань, Ханьгуан-цзюнь, обнимал его, прижимаясь всем телом, так, что даже сквозь футболку ланьца чувствовалось тепло и быстрое биение сердца. Хотя Вэй Ин не был уверен, чье сердце он сейчас слышит, потому что его собственное частило так, что звук отдавался в ушах. Усянь приподнял руки и аккуратно обхватил мужчину в ответ, сначала несильно, а потом сжал крепче, со всей силы, и получил такое же крепкое объятие. Так они просидели какое-то время, пока Вэй Ин вдыхал влажный воздух, наполненный запахом тины и водорослей вперемешку со слабым запахом сандала. Хотя вполне возможно, что сандал Усяню только чудился. Вэй Ин зашевелился и ланец сразу же разжал руки, давая возможность Темному заклинателю отстраниться. – Хочешь? – Усянь почему-то снова предложил Ванцзи многострадальный цветок лотоса. – Хочу, – Ванцзи забрал цветок, едва коснувшись пальцами ладони Вэй Ина. – Только Чэну не показывай, – вздохнул Усянь. – Он и так почему-то решил, что у нас с тобой, какие-то… отношения. Не хотелось бы давать ему повод так думать. Ванцзи молча едва заметно кивнул. Возвращались на берег, а потом и шли обратно до гостевых покоев молча. Вэй Ину даже не хотелось шутить о мокрых пятнах, оставшихся там, где на еще не до конца обсохшее нижнее белье были надеты штаны. Также, не сказав ни слова, разошлись по своим комнатам. Вэй Ин только махнул рукой на прощание и получил беззвучный кивок в ответ. На следующее утро Вэй Ин, конечно же, проспал на завтрак, за что удостоился личного визита от самого главы ордена. Удостоверившись, что Вэй Ин спит в своей кровати, Цзян Чэн, кажется, вздохнул с облегчением, но после разразился бранью. – Чэн, ну, угомонись. Что не так-то? Ну, поспал я подольше. Как будто в первый раз, – лениво проговорил Вэй Ин, делая паузы между словами, чтобы зевнуть. – Будь добр появиться к обеду. Вечером должен приехать Цзинь Лин. – О… так быстро… Хорошо, а к обеду-то зачем, если он приедет вечером? – Прием в честь визита твоего Лань Ванцзи, – скривился Цзян Чэн будто от воспоминания о стоматологе. – Слушай, он не мой. Я же говорил тебе - мы просто вместе расследуем дело, – снова попытался достучаться до брата Усянь. Ну, правда, после произошедшего ночью такие намеки хотелось пресекать особенно тщательно. Возможно, потому что со стороны Усяня это не было совсем уж неправдой – его временами тянуло к Ванцзи, в том числе физически, хотя, кажется, это был не совсем типаж Вэй Ина. Обычно его не привлекали мужчины сильнее и крупнее него самого. Это не было большой проблемой – Вэй Ин прекрасно умел контролировать себя, да и спи он с каждым, к кому когда-либо чувствовал притяжение… Ладно, такое в его жизни уже было и повторять не хотелось. Другое дело, что оскорблять Ванцзи такими намеками казалось как-то… неприемлемо? В конце концов, благородный Ханьгуан-цзюнь все еще не был женат, и такие слухи имели благодатнейшую почву для распространения. Особенно если вспомнить про наверняка все еще действующую в их клане норму о возможности иметь только одного партнера на всю жизнь (вот бред-то) – после приписывания отношений с мужчиной согласится ли кто-то достаточно благородный на союз с ним? – Да-да, и для пользы дела ходите на пруд по ночам… Хорошо, что камеры на воде не достают. Знать не хочу, что вы там делали! – Да ничего не делали, честно. Просто поплавали в пруду и разошлись по комнатам! Вэй Ин слегка поморщился. Конечно, не было ничего удивительного в том, что большая часть территории ордена просматривалась камерами. Другое дело, почему он не подумал об этом заранее? – Ты вообще соображаешь, кто этот человек? Ты совсем забыл, что он сделал с тобой? Этот… он даже ни разу не высказал сожалений о том, что сам сделал, когда шел процесс! – Чэн вдруг вспылил, хотя до того разговаривал в относительно добродушной (конечно, для него) манере. – Ну, в мою защиту-то выступил, разве нет? – Вэй Ин пожал плечами. Что дали бы публичные сожаления, кроме дискредитации мнения самого Ванцзи? – Да ты бы видел, как он выступал! Я, мол, непревзойденный Второй Нефрит, вы все говно, но Вэй Усянь не виновен. Он же тебя терпеть не мог со времен академии! Что он тебе сейчас наплел, что ты принялся его защищать? Цзян Чэн так правдоподобно спародировал ледяную маску ланьца, что Вэй Ин прыснул. Ванцзи правда мог создавать такое впечатление у окружающих, хотя, когда дело доходило до прямых высказываний – никогда не позволял себе такого высокомерия. Тоже, наверняка, какое-то из бесконечных правил его клана. – Чэн, уймись. Между нами ничего нет. Спроси Вэнь Нина, если не веришь! – прием явно был нечестным: Цзян Чэн точно не стал бы спрашивать у Нина что-то подобное. – И, пожалуйста, перестань говорить такое прилюдно! Глава Цзян что-то пробурчал о правилах приличия, не то критикуя Усяня, не то оправдывая себя – Вэй Ин не стал разбираться. Цзян Чэн собрался уже уходить, еще раз напомнив об официальном обеде (на который нужно прийти прилично одетым, чтобы ты знал!), как Вэй Ин его остановил: – Подожди! Оформи мне разрешение, чтобы покидать территорию ордена. Меня вчера не выпускали наружу. – Зачем это? – хмуро спросил Чэн. – Как это - зачем? – Вэй Ин настолько опешил, что даже не смог подобрать аргументов. Он теперь пленник тут, что ли? – Чтобы ты снова без предупреждения пропал на несколько лет, а я… мы искали бы тебя по всему миру? Чтобы ты звонил Вэнь Цин – не мне, не шицзе! – только когда получал очередное ранение, а мы бы гадали, жив ли ты еще? – кажется, Цзян Чэна снова захлестнула волна ярости. У него даже лицо покраснело, некрасиво сочетаясь с фиолетовыми одеждами. – Да я просто в магазин хотел сходить, – тихо пробормотал Вэй Ин. – В магазин сходят за тебя! – безапелляционно отрезал глава Цзян. – Из ордена тебя одного без Вэнь Нина и твоего Ланя никуда не отпущу! Вэй Ин только закатил глаза. Понятно, что Чэн-Чэн сейчас строжится просто переживая за него, и скоро, когда он немного остынет, Вэй Ин уломает его на что угодно, но… В самом деле, он же не ребенок! Наверняка, даже Цзинь Лину позволяется большее. – Откуда вообще такие правила? Раньше такого не было, – все равно буркнул Вэй Ин. – Если бы почаще бывал дома, – да, Чэн так и сказал: «дома»! – ты бы знал, что этим правилам уже несколько лет… Это Яньли настояла. – Шицзе? А разве она… – Вэй Ин замялся, подбирая подходящую формулировку. – Она утверждает, что это необходимо, но причин не объясняла, – ответил Цзян Чэн, видимо, устав ждать продолжения фразы Усяня. – Понятно… Как она? – Ты знаешь, неплохо. Я не лезу в ее дела, она не позволяет, но, из того, что я знаю, она сейчас управляет несколькими дочерними компаниями, принадлежащими клану Цзинь. Наверняка подписала кучу бумаг о неразглашении. Перед ответом Цзян Чэн молчал так долго, что Вэй Ин уже приготовился к гневной отповеди. – А ты? Как ты? – неожиданно спросил Усянь. – Ты что, ослеп? Сам не видишь? Все, жду тебя на обед, и не опаздывай, а не то еще получишь от меня! Вэй Ин про себя ухмыльнулся, но только послушно кивнул – его брат все-таки совсем не изменился за эти годы. С приличной одеждой к званому обеду у Вэй Ина не задалось, но, похоже, Цзян Чэн позаботился об этом заранее, потому что вскоре после их разговора ему принесли одежду – хлопковые прямые брюки и рубашка с закосом под традиционный танчжуан: вместо нормальных пуговиц были китайские узлы, а на одной стороне рубашки красовались вышитые белым и золотым журавли. Ну, просто воплощение традиций в современности – мадам Юй была бы довольна. Костюм был черного цвета – именно такой полагался странствующим заклинателям, да и просто всем тем, кто не принадлежал какому-либо ордену. Вэй Ин подвернул рукава, так что стал виден белый подклад, и, немного подумав, все-таки расстегнул верхнюю пуговицу – танчжуан, с его высоким воротником-стойкой не предполагал таких вольностей, но Вэй Ину было как-то плевать. К обеду Вэй Ин не опоздал, пришел ровно за 5 минут до начала. Вэнь Нин и Лань Ванцзи тоже уже были на месте – сидели так же, как вчера: по правую руку от главы ордена. Вэй Ин с удивлением отметил, что рубашка Вэнь Нина – примерно того же фасона, и такая же черная, как у Вэй Ина – имеет в оформлении элементы красного цвета – традиционного для клана Вэнь. Нин и его сестра официально не возвращались в клан: неизвестно, то ли Чжулю не предложил, то ли они сами отказались – оба отказывались об этом говорить. Но одежду Вэнь Нину подбирали уже здесь, в ордене – Вэй Ин в этом был уверен – значит, Цзян Чэн принимал его как выходца из клана Вэнь вполне официально. Когда Усянь подошел к столу, Вэнь Нин приветственно ему помахал, а вот сидящий рядом с ним Лань Ванцзи только сухо кивнул в ответ. После их вчерашнего разговора Вэй Ин как-то ожидал более эмоциональной реакции. Но, в конце концов, это же Лань. Обед прошел идеально: в соответствии со всеми традициями, с приветственной речью главы ордена и ответным словом почетного гостя, с несколькими переменами блюд, заключительными баоцзы и десертом. Длинный и невероятно скучный. Когда обед, наконец, закончился, Вэй Ин подошел к уже вышедшему из-за стола Ванцзи и спросил: – Лань Ванцзи, хочешь сходить посмотреть на тренировку адептов? Я думаю, Чэн-Чэн не будет против. – Нет, у меня есть дела, – спокойно ответил Ванцзи. – Ну, тогда после? Сегодня вечером приедет Цзинь Лин. Ты должен будешь с ним познакомиться! – Я знаком с молодым господином Цзинь. Вэй Ин удивленно поморгал: Лань Ванци отвечал холодновато, но, вообще, это была привычная для него манера. Другое дело, что Вэй Ин уже привык к более разговорчивому Ланю. Ладно, могут же у ланьца быть свои дела. Ведь правда? К вечеру, когда должен был прибыть Цзинь Лин, небольшая делегация заранее собралась у ворот главного здания. Это не было официальным мероприятием, так что участников собралось совсем немного: Цзян Чэн, двое адептов, вероятно, занимавшихся организацией, Вэй Ин и почему-то Лань Ванцзи. – Эй, Ванцзи, ты помнишь Цзинь Цзысюаня, когда мы приезжали в Гусу? Надеюсь, Цзинь Лин не похож на него в том же возрасте – редкостный же был говнюк. Зря что ли мы с Чэном с ним дрались постоянно! – прошептал Вэй Ин, близко подойдя и наклонившись к Ванцзи. – Цзинь Лин – будущий наследник Великого ордена Цзинь. Уверен, он прекрасно обучен манерам, – громко, не поворачиваясь, проговорил Лань и слегка отстранился от слишком близко стоящего Усяня. Что за херня?!