Фолиант

      Новогодние праздники закончились, и жизнь снова безжалостно вернулась в своё привычное русло, затянув в серьёзные будни и суровую реальность работы в «Фолианте».       За окном январское утро хмурилось свинцовым небом, лениво роняя редкие снежинки на мокрый асфальт Косого Переулка, оплакивающего ушедшие праздники.       После праздничного хаоса и суеты, когда они помогали возбужденным покупателям выбирать волшебные книги в подарок, сейчас магазин казался пустынным и тихим. Только тихий шелест страниц и едва слышное поскрипывание половиц нарушали эту умиротворяющую тишину.       Драко, как всегда, был воплощением аристократичной грации и безупречной сосредоточенности.       Он аккуратно раскладывал книги по полкам, бережно поглаживая потемневшие от времени кожаные переплёты.       Его платиновые волосы, словно струи холодного света, блестели в тусклом дневном свете, пробивающемся сквозь запотевшие окна, украшенные причудливыми морозными узорами. На его лице застыла задумчивость, смешанная с лёгкой грустью, будто он размышлял о чём-то, что ускользало от его понимания, о чём-то важном, погребенном под слоем ледяного самоконтроля. Воротник его тёмно-зелёного свитера был небрежно поднят, защищая его от невидимого холода, исходящего от стен старого здания.       Гермиона сидела за прилавком, делая вид, что внимательно изучает каталог. На самом деле она украдкой наблюдала за блондином.       Карий взгляд, словно магнит, притягивался к нему, преодолевая расстояние, разделяющее их. Она не могла отвести глаз от его широкой спины, изящных рук, плавных движений, с которыми он перебирал книги. Её сердце сжималось от непонятного чувства, когда она смотрела, как свет играет на его волосах, придавая им серебристый оттенок, как он слегка хмурит брови, концентрируясь на задаче. Полные губы слегка приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с её языка.       На столе перед ней стояла чашка остывшего чая, над которой еще поднимался тонкий дымок, наполняя воздух ароматом бергамота и старых книг.       Она не знала, что происходит между ними сейчас.       Казалось, что они стали ближе, чем когда-либо прежде. Они пережили столько испытаний, их связывали воспоминания, которые невозможно было стереть. Но между ними всё ещё существовала невидимая стена, которую они боялись разрушить. Одно неверное движение, одно неосторожное слово — и всё могло рухнуть. Их хрупкое перемирие, его зарождающееся чувство — всё могло рассыпаться в прах.       Эта неопределенность, как колючая проволока, обвивала её сердце, не давая ей покоя.       Девушка боялась разрушить ту хрупкую нить, что связала их после стольких лет, боялась снова увидеть в его глазах холод и презрение, которые так хорошо помнила из школьных лет. Гермиона просто сидела и смотрела, утопая в своих мыслях.       Словно почувствовав её взгляд, прожигающий его спину, Драко обернулся.       Его движения были плавными и грациозными даже в своей внезапности. Их глаза встретились, и на мгновение время будто остановилось, словно кто-то невидимый нажал на кнопку «пауза» и заставил мир замереть, оставив их двоих наедине.       В его глазах, серых и глубоких, как зимнее море, она увидела отражение своих собственных чувств — смесь нежности и страха, желания и боли. Там была и тоска, и надежда, и отголоски старых ран, которые всё ещё не зажили до конца. Но он быстро отвернулся, возвращаясь к своим делам, будто испугавшись того, что она могла увидеть в его взгляде. Его руки снова принялись перебирать книги, но Гермиона заметила, как слегка дрогнули длинные пальцы.       Гермиона тяжело вздохнула, опуская взгляд на каталог. Она слишком долго любила его, чтобы вновь делать первый шаг. Ей казалось, что она уже потратила слишком много сил на эту борьбу, на преодоление предубеждений и стереотипов, которые отравляли ей жизнь. И теперь, когда, казалось, появился шанс на счастье, она боялась его упустить, но ещё больше боялась снова обжечься.       Магазин был погружен в тишину, но в этой тишине витало что-то особенное, что-то электрическое, наполнявшее воздух напряжением. Это было безмолвное признание, невысказанная надежда, обещание чего-то большего.       Это была тишина перед бурей, тишина, которая могла в любой момент быть нарушена взрывом чувств или же навсегда остаться тишиной нереализованных возможностей.       — Грейнджер, — прервал её голос Драко, вырвав из плена тревожных мыслей.       Она была настолько погружена в свои переживания, что почти не заметила, как он подошел к прилавку.       Гермиона вздрогнула и подняла взгляд. Драко стоял у прилавка, облокотившись одной рукой на него, и смотрел на неё с лёгким, изучающим прищуром.       — Да? — рассеянно ответила Гермиона, стараясь скрыть замешательство, всё ещё сжимающее её сердце ледяным кольцом. Её голос прозвучал немного выше обычного, выдавая нервозность. Она попыталась выровнять дыхание, но тщетно.       — Ты говорила аврорам, что я помогал тебе с документацией? — проговорил Драко. Его голос прозвучал твёрдо и ровно, но Гермиона уловила в нём едва заметную нотку напряжения. Слова эхом разнеслись по тихому магазину, заполняя собой всё пространство.       Гермиона посмотрела на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, как сумасшедшее. Его серые глаза, обычно холодные и безжизненные, как зимнее небо, сейчас казались теплее и глубже, в них промелькнула искра, которую Гермиона не могла разгадать. Она с трудом сглотнула, стараясь взять себя в руки, собраться с мыслями, но слова и мысли путались в голове, как клубок ниток.       — Да, я помню, — ответила Гермиона, чувствуя, как краска заливает её щёки и жар поднимается от шеи к лицу. Она старалась смотреть ему в глаза, но её взгляд постоянно ускользал, выдавая смущение, глаза предали её, рассказав всё, что она так тщательно пыталась скрыть.       — Давай посмотрю, — сказал Драко, протягивая руку к каталогу и облокачиваясь на стойку. Его близость обжигала, как прикосновение раскалённого железа.       — Не стоит, — поспешно ответила она, инстинктивно отстраняясь от него и делая шаг назад, как от огня. Она чуть не задела чашку с остывшим чаем, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать её от падения.       Ей почему-то стало трудно дышать в его присутствии, в воздухе не хватало кислорода, а сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, его стук разносится по всему магазину, привлекая ненужное внимание. Гермиона чувствовала, как подрагивают кончики её пальцев, и ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы остановить дрожь.       — Грейнджер, прости, но в ведении бизнеса у меня всё-таки больше опыта, — усмехнулся Драко.       В его голосе прозвучала привычная надменность, но в этот раз в нём не было злобы, лишь лёгкая ирония. Его губы тронула едва заметная улыбка, которая заставила сердце Гермионы пропустить удар.       — Не думаю, что ты сильно обидишься, если я просто взгляну.       — Ладно, — протянула она, сдаваясь под его напором.       Гермиона повернулась и направилась в небольшой кабинет, расположенный за прилавком, стараясь скрыть своё замешательство и сбежать от его пристального взгляда, от его близости, которая выбивала её из колеи.       Кабинет был тесным и завален бумагами, волшебными перьями и склянками с чернилами, но Гермиона чувствовала себя здесь в безопасности, в окружении знакомых вещей.       Она поспешно достала всю необходимую документацию из ящика стола и разложила её на столе, пытаясь привести свои мысли в порядок. Драко, всё ещё стоя у стойки, внимательно наблюдал за ней, его глаза горели нечитаемым огнём.       — Ты можешь просмотреть здесь, — она обернулась, думая, что он всё ещё стоит у стойки, но её слова застряли в горле, а взгляд упёрся в его широкую грудь, облачённую в тёмно-зелёный свитер.       Драко подошёл ближе, слишком близко, зажимая её между собой и столом. Пространство между ними сократилось до минимума, и Гермиона почувствовала себя в ловушке, загнанной в угол.       Его дыхание обжигало её кожу на шее, а аромат его одеколона — смесь сандала и чего-то неуловимо цитрусового — опьянял и лишал воли.       Гермиона, не сдержавшись, шумно выдохнула, выдав своё волнение, невольно признавшись в слабости. Её ладони вспотели, а сердце заколотилось в бешеном ритме. Она чувствовала, как её лицо горит, и боялась поднять глаза, боялась увидеть в его взгляде насмешку или жалость.       — Малфой, — прошептала она, её голос едва слышно дрожал. Она почувствовала, как её колени слабеют, и ей пришлось опереться руками о стол, чтобы не упасть.       — Мм, — промурлыкал Драко в ответ, его голос был низким и бархатистым, и тут же легко, почти невесомо, поцеловал её в уголок рта.       Его губы были холодными, как зимний рассвет, но в то же время обжигающе горячими, словно лёд и пламя одновременно, создавая странное, пьянящее сочетание, которое заставило всё её тело покрыться мурашками. Это был мимолётный поцелуй, едва ощутимый, но он пробудил в ней бурю эмоций, которые она так долго подавляла.       — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, её разум помутился от его близости, от этого внезапного, нежданного прикосновения. Она чувствовала, как теряет контроль над собой, как воля слабеет, как она тонет в его взгляде.       — Целую тебя, очевидно, — ответил Драко, слегка отстраняясь и глядя ей прямо в глаза. В его глазах она увидела что-то, что заставило её сердце забиться ещё быстрее.       Он снова приблизился к ней, сократив и без того ничтожное расстояние между ними, так что их дыхание смешалось.       — Каждый раз, когда ты рядом, когда ты смотришь на меня, когда ты улыбаешься… я схожу с ума, ведьма, — прошептал он, его голос был искренен.       Гермиона чувствовала, как всё её сопротивление тает под напором его слов, как лёд тает под лучами солнца.       Она больше не могла прятать свои чувства к нему, больше не могла отрицать то, что так давно жило в её сердце. Она любила его, несмотря на все его недостатки, несмотря на его прошлое, несмотря на все препятствия, стоящие на их пути. Любила его не за что-то, а просто так, всем своим существом.       — Я… Драко, сюда кто-нибудь может войти, — прошептала Гермиона, пытаясь хоть как-то унять волнующую страсть, захлестнувшую её с головой, как шторм. Она понимала, что они перешли грань, за которой нет возврата, но в то же время не могла остановиться, не могла сопротивляться этому искушению.       Её сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил хаос, будто там столкнулись два противоположных вихря.       С одной стороны, она безумно хотела ответить на его поцелуй, утонуть в его объятиях, забыть обо всем на свете, сорваться в омут чувств, который манил её своей неизведанной глубиной.       А с другой стороны — её мучили страхи, как призраки прошлого, удерживавшие её на месте, не позволяя отдаться порыву, опасаясь боли и разочарования.       Малфой немного отстранился, но не выпустил её из кольца своих рук, продолжая держать в плену своего взгляда, опасаясь, что она исчезнет, стоит ему отвернуться. Он нежно прижал кончик пальца к её припухшим губам, запоминая их форму, желая навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти.       — Плевать, — прошептал он в ответ, его голос звучал хрипло и возбужденно. В его глазах горел огонь, которого она никогда раньше не видела.       И Гермиона сдалась.       Она перестала бороться с собой, перестала сдерживать свои чувства. Она повернулась в кольце его рук, поддаваясь воле, и, закрыв глаза, прильнула к его губам.       Губы Драко были нежными, но настойчивыми, исследующими каждый изгиб ее губ, будто он пытался утолить многолетнюю жажду. Он целовал ее так, будто от этого зависела его жизнь, с отчаянием и нежностью, страстью и благоговением.       Гермиона ответила на его поцелуй, отдаваясь ему без остатка. Она забыла обо всем на свете: о работе, о матери Драко, о войне, о предрассудках, обо всем, что разделяло их. Сейчас существовали только они двое, их объятия и этот поцелуй, который обещал ей целую вселенную.       Внезапно Драко отстранился на мгновение, и, не говоря ни слова, легко подхватил ее на руки. Она ахнула от неожиданности, но не сопротивлялась, обвивая его шею руками. Он поднял ее так, будто она ничего не весила, и, сделав несколько шагов, усадил на край стола, заваленного книгами и документами.       Холодная поверхность дерева коснулась ее бедер, возвращая ее в реальность. Но ее разум по-прежнему был затуманен страстью, а сердце продолжало бешено колотиться в груди.       Драко снова приблизился к ней, его глаза стали темными от желания. Он провел рукой по ее волосам, откинув их назад, и прошептал на ухо:       — Ты такая красивая.       Драко нежно провел пальцами по ее щеке, задерживаясь на скулах, и медленно наклонился к ней. Но вскоре нежность сменилась напором, и его поцелуй стал требовательным, жаждущим, поглощающим. Он целовал ее так, словно хотел впитать в себя всю ее любовь, страсть, всю сущность.       Гермиона ответила ему с такой же жаждой, с такой же самоотдачей. Она обвила его шею руками, зарываясь в волосы, углубляя поцелуй, позволяя ему вести, позволяя владеть ею. Их языки сплелись в танце, горячем и необузданном, пробуждая в них такие чувства, о которых они даже не подозревали.       Драко оторвался от ее губ, тяжело дыша, и спустился поцелуями к ее шее. Гермиона запрокинула голову, позволяя ему беспрепятственно наслаждаться ее кожей. Она чувствовала его губы на своей шее, его дыхание, его жар. Ее тело дрожало от возбуждения.       Он оставил легкий поцелуй на ее ключице и поднял на нее глаза.       — Надо возвращаться к работе, — сказал он. Его голос звучал хрипло, будто он пытался скрыть свое разочарование. — Если бы ты только знала, как я не хочу тебя отпускать.       Его слова, прозвучавшие так откровенно, вызвали у Гермионы улыбку. Она не могла не чувствовать себя польщенной его признанием, но в то же время понимала, что они не могут просто сбежать от своих обязанностей. Жизнь, к сожалению, не всегда состоит только из поцелуев и объятий, даже в волшебном мире.       — Знаю, — ответила она, ласково проведя рукой по его щеке, — работа сама себя не сделает.       Драко слегка нахмурился, не желая признавать поражение, но в его глазах промелькнула искра понимания.       — Ладно, — вздохнул он, — но пообещай мне, что, как только мы закончим с делами, мы вернемся к тому, с чего начали.       Он снова приблизился к ней, его дыхание коснулось ее губ. Гермиона почувствовала, как ее сердце снова начинает биться быстрее, предвкушая новый поцелуй.       — Обещаю, — прошептала она в ответ, и Драко снова завладел ее губами.       Этот поцелуй был коротким, но страстным, словно обещание продолжения. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, жадно глотая воздух.       Драко бережно снял Гермиону со стола и помог ей поправить одежду. Он слегка усмехнулся, увидев, как ее щеки покрылись румянцем.       — Похоже, кто-то смущен, — поддразнил он ее, и Гермиона легонько толкнула его в плечо.       — Заткнись, Малфой, — ответила она, стараясь скрыть улыбку, но ее глаза выдавали ее, в них танцевали довольные черти, а в уголках губ затаилась нежная улыбка.       — Я изучу документы. Позови, если понадобится помощь, — сказал он. Его голос звучал серьезно, но в нем чувствовалась теплота и игривость. Он придвинул стул и уселся за стол, принявшись внимательно изучать пергаменты.       Гермиона несколько секунд наблюдала за ним, а затем не выдержала и тихонько хихикнула.       — Я думала, это просто предлог, — сказала она, не отрывая от него взгляда. Она наслаждалась каждой минутой, проведенной рядом с ним, каждым жестом, каждым словом.       Драко поднял на нее взгляд, и в его серых глазах промелькнула лукавая улыбка.       — Я совместил приятное с полезным, — ответил он и подмигнул, прежде чем снова погрузиться в изучение документов.       Гермиона покачала головой, улыбаясь.       Она вернулась к своей работе, но ее мысли постоянно возвращались к Драко. Она чувствовала себя так, словно исполнилась ее самая заветная мечта.       Время пролетело незаметно. Они работали бок о бок, обмениваясь короткими взглядами и улыбками. Атмосфера в магазине была наполнена теплом и уютом.       Наконец Драко поднял голову и отложил пергаменты. На столе осталась аккуратная стопка, перевязанная тонким серебряным шнурком. В его голосе, когда он заговорил, не было ни насмешки, ни превосходства, лишь деловой тон и легкая озабоченность.       — Я отметил места, требующие улучшения, — сказал он, указывая на стопку документов. — На многие позиции ты занижаешь цены и работаешь в убыток. Также…       Он замолчал на мгновение, подбирая слова, и Гермиона почувствовала, как внутри нарастает беспокойство.       — …Также, — продолжил Драко, глядя ей прямо в глаза, — у тебя совершенно не поставлена система учета. Ты не отслеживаешь запасы, не анализируешь спрос, не используешь магические сигнальные заклинания для определения редких изданий в поступающей макулатуре. Ты просто полагаешься на интуицию и свои знания, а этого недостаточно, чтобы вести прибыльный бизнес.       Гермиона почувствовала, как краска заливает ее щеки. Она знала, что он прав, но ей все равно было неприятно слышать это от него. Она всегда старалась быть независимой, доказывать всем, что она может справиться со всем сама. И сейчас, когда Драко указывал на ее недостатки, ей казалось, что он ставит под сомнение все ее усилия.       — Спасибо, что указал на мои ошибки, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, — я постараюсь их исправить.       Драко нахмурился, заметив ее тон. Он подошел к ней и нежно взял ее за руку.       — Грейнджер, я не хотел тебя обидеть, — сказал он, его голос звучал мягко и искренне. — Я просто хочу помочь тебе. Я знаю, что ты очень умная и талантливая, но ведение бизнеса — это совсем другая область.       Гермиона посмотрела в его серые глаза и увидела в них только заботу и поддержку. Она поняла, что он действительно хочет помочь ей, что он не пытается принизить ее, а наоборот, хочет, чтобы она достигла успеха.       Девушка глубоко вздохнула и отпустила свои обиды.       — Хорошо, — сказала она. — Домой? — Она действительно произнесла это вслух. Она сомневалась, что они действительно могут просто закончить на этом и уйти. Ей так хотелось продолжить вечер с ним, но в то же время она чувствовала необходимость разобраться с документами.       Драко слегка нахмурился, словно его вырвали из приятных мыслей, но в его взгляде было тепло, которое согревало её.       — Мне нужно заскочить в кабинет, — сказал он, слегка приподнимая бровь, — проверить документы, которые приготовил Забини. Боюсь, если отложу это до завтра, то я не смогу выкроить ни минуты.       Гермиона слегка нахмурилась, но тут же смягчилась, прикусив губу, чтобы не выдать своё разочарование. Конечно, работа важна, но ей так хотелось провести этот вечер вместе.       — Это надолго? — спросила она, стараясь придать своему голосу лёгкий оттенок безразличия, хотя внутри всё трепетало от желания, чтобы он ответил «нет».       Драко подошёл ближе, обвил её талию руками и притянул к себе.       — Нет, конечно, — прошептал он, целуя её в висок. — Я всё проверю, подпишу и вернусь. Обещаю. Как насчёт кино?       — Хорошо, — выдохнула Гермиона, сдаваясь под его чарами. Кино звучало заманчиво.       Он притянул её к себе для ещё одного короткого, но жаркого поцелуя, который заставил её сердце пропустить удар.       — Я не могу перестать целовать тебя, — прошептал он, отрываясь от её губ и с тоской глядя ей в глаза.       — М-м, — стон, словно тихий вздох, сорвался с её губ, выдавая её желание и возбуждение.       Драко издал тихий рык, и его глаза потемнели от страсти. Он снова прижался к ней, прикусывая её нижнюю губу и шепча:       — Грейнджер, клянусь, еще один такой стон, и я никуда не уйду.       Гермиона нахмурила брови, стараясь придать своему лицу строгое выражение, но в душе она улыбнулась.       — Иди, — сказала она, игриво отталкивая его от себя.       — Я скоро вернусь, — сказал он и, подмигнув ей на прощание, вышел из магазина.       Гермиона улыбнулась своим мыслям и начала закрывать магазин, стараясь сосредоточиться. Но её сердце до сих пор колотилось в груди, а на лице играла счастливая улыбка.       Она была влюблена, и впервые это было прекрасно.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Его тень скользила по полированным паркетным полам, отражаясь в зеркальных поверхностях минималистичной мебели.       Драко уже привык к новому дому: к его высоким потолкам, пропускающим в комнату мягкий, рассеянный свет магических светильников; к панорамным окнам, открывающим захватывающий вид на ночной город, усыпанный звездами и огнями; и к просторным комнатам, дающим ощущение свободы, столь необходимой ему после долгих лет заключения в поместье.       В углу потрескивал современный камин, создавая иллюзию уюта, но огонь не согревал его душу. Несмотря на это, он все еще воспринимал это место как нечто временное, как некую перевалочную базу, удобную для работы и отдыха, но лишенную души, лишенную тепла, лишенную… Гермионы, как, впрочем, и его жизнь в последние годы.       Это было просто место для его кабинета, с его безупречным порядком и строгими линиями, не более. На столе громоздились папки с документами, требующие его внимания, но его мысли были далеко.       Уже в марте закончатся его исправительные работы, и он совершенно не знал, как будет жить дальше.       Как строить свою жизнь, когда его больше не будет связывать по рукам работа в книжном. Как быть без ее ворчливого голоса по утрам, без звука работающей кофемашины, сигнализирующей о начале нового дня, даже если она иногда ломалась, окатывая его кипятком. Как быть без ее саркастических замечаний, по которым он уже успел соскучиться, без теплого взгляда, пронзающего его насквозь.       Ему вдруг стало интересно, захотела бы она переехать к нему?       Эта мысль внезапно вспыхнула в его голове, словно искра, разжигающая пламя, которое грозится поглотить его целиком. И чем больше он об этом думал, тем сильнее она его захватывала. Мысль о том, чтобы дальше жить по отдельности, казалась ему какой-то неестественной.       Малфой понимал, что это безумие, что они только начали выстраивать отношения, что им еще предстоит пройти долгий и сложный путь, что прошлое всегда будет маячить между ними, как тень, но он не мог избавиться от ощущения, что она — его недостающая часть, что только с ней он чувствует себя по-настоящему целым и счастливым.       Мог ли он считать ее своей девушкой?       Этот вопрос закружился в его голове, как снежинка, задевая каждую мысль, каждое воспоминание, каждое чувство, связанное с Гермионой, пытаясь определить ее место в его жизни. Он никогда и ни с кем не задавался этим вопросом.       Последние его отношения, если это вообще можно было назвать отношениями, были еще на шестом курсе, когда он был надменным, избалованным мальчишкой, купающимся во внимании и власти, когда весь мир крутился вокруг него. Тогда девушки бегали за ним, осыпая его комплиментами и взглядами, и он никогда не задумывался о том, чего они хотят, чего ждут от него, что они чувствуют. Ему было все равно.       А сейчас… Сейчас всё было по-другому. Теперь он сам, впервые в жизни, задумался о том, что это значит — быть с кем-то, любить кого-то, делить свою жизнь с кем-то, отдавать частичку себя другому человеку.       Гермиона была не такая, как все. Она не бежала за ним, не восхищалась его богатством и положением, не льстила ему и не пыталась угодить. Она видела его насквозь, видела его недостатки, его страхи, его боль, его темную сторону, которую он так тщательно скрывал от всех. И, несмотря на всё это, она все равно любила его, любила таким, какой он есть, со всеми его тараканами и скелетами в шкафу. И это заставляло его чувствовать себя по-настоящему счастливым и свободным.       Он не знал, что ждет их впереди, но твердо решил, что не отпустит ее.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона спала на диване, свернувшись калачиком и укрывшись клетчатым пледом, которым она всегда пользовалась по вечерам для уютных вечеров за чтением. Её каштановые волосы, обычно собранные в строгий пучок, разметались по подушке, как рассыпанное золото, а на лице застыло выражение умиротворения. Рядом с ней, на журнальном столике, стояла недопитая чашка горячего шоколада и раскрытая книга по рунологии, будто она планировала заниматься до поздней ночи, но сон сморил её раньше.       Он тихонько подошел к ней, стараясь не скрипеть половицами, и присел на корточки рядом с диваном. Девушка выглядела такой беззащитной и хрупкой во сне, такой уязвимой, что ему хотелось укрыть её от всех бед. Он бережно убрал выбившуюся прядь волос с её лица, ощущая шелковистость её прядей между пальцами, и нежно поцеловал её в лоб, ощущая тепло её кожи.       Гермиона зашевелилась во сне, нахмурив брови, словно ей снилось что-то тревожное, и пробормотала что-то неразборчивое, тихое и невнятное. Драко замер, боясь её разбудить. Он не хотел нарушать её сон, но и уйти не мог, не мог оторваться от неё.       Малфой осторожно подхватил ее под колени и талию, стараясь не разбудить, и направился в свою спальню.       Что-то вспыхнуло глубоко внутри него, то, что он долго подавлял в себе, боялся выпустить на свободу. Собственничество, желание обладать ею целиком и полностью, защищать её от всего мира, не отпускать её от себя ни на минуту.       Он и так слишком долго бежал от чувств, слишком долго отрицал то, что было очевидно, и теперь он не собирался больше этого делать. Он хотел быть с ней всегда и везде и не хотел расставаться с ней даже ночью.       Осторожно опустив её на кровать, он накрыл её тёплым одеялом и зачарованно наблюдал, как она, свернувшись калачиком, тихонько посапывала на простынях, как маленький котёнок.       Драко знал, что ему тоже нужно переодеться, сменить строгий образ на что-то более простое. Но он не хотел покидать её даже на минуту. И всё же, усилием воли оторвавшись от её сонного лица, он быстро накинул футболку, погасив свет, лёг к ней под одеяло, желая просто насладиться её теплом, её присутствием, совместным сном.       Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться и нарушить её сон. Но Гермиона, как будто чувствуя его близость, во сне прижалась к нему сильнее и уткнулась лицом в его грудь.       — Мм, ты вернулся, — прошептала она сквозь сон, её голос был тихим и хриплым, и тёплое дыхание коснулось его кожи, вызывая приятную дрожь.       — Да, — прошептал он в ответ, чувствуя, как сердце его переполняется нежностью. — Прости, что так поздно, — он легко поцеловал её в кончик носа. — Было много дел.       Гермиона повернулась набок, взяла его за руку и зарылась лицом ему в плечо. Её тепло согрело его, как мягкое одеяло, и Драко закрыл глаза, наслаждаясь моментом.       — Всё хорошо, — пробормотала она, сонно приподнимая голову. — Почему я здесь?       — Я соскучился, — признался он вслух. — Ничего такого, просто сон.       Она была такой нежной, такой хрупкой, такой прекрасной в своей сонной неге, что у Драко перехватило дыхание. Гермиона, всё ещё с закрытыми глазами, потянулась к нему в поисках его губ, на ощупь, неуверенно, и он мягко, нежно прильнул к ней.       Давно стоило признать, что она завладела им ещё с первого поцелуя, что она проникла в его сердце, растопила лёд, сковавший его душу, и заполнила пустоту, которая преследовала его годами.       Но сейчас… было что-то другое, что-то новое, что-то более глубокое и значимое: трепетное, как первый снег, как робкий рассвет, как первое признание в любви. В этом поцелуе было не только желание, не только страсть, но и нежность, забота и обещание быть рядом.       Он с трудом оторвался от её губ, чувствуя, что если он продолжит, то уже не сможет остановиться, что потеряет контроль над собой и поддастся своему желанию обладать ею целиком и полностью.       Но тут нежная ладошка пробежалась по его груди, очерчивая контуры его мышц, затем поднялась к шее, лаская его кожу нежными прикосновениями, и наконец коснулась его скул, возвращая его внимание к её губам.       И он сдался, понимая, что сопротивляться бессмысленно, что он не может устоять перед её чарами. Он припал к её губам с желанным поцелуем, более глубоким, более страстным, более требовательным, пытаясь утолить жажду, мучившую его долгие годы.       С полных, припухших губ Гермионы сорвался томный стон, тихий и нежный, как дуновение ветра, отозвавшийся в паху Драко жгучей волной желания, заставляя его тело напрячься.       Его руки, до этого нежно скользившие по её телу, сжали её талию, притягивая ближе, желая растворить её в себе. Он углубил поцелуй, исследуя каждый уголок её рта своим языком, играя с её языком. Гермиона ответила ему с такой же страстью, с такой же жаждой, обвивая его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, ища защиты и тепла.       Они целовались долго и жадно, как утопающие, которым нужен воздух, будто пытались восполнить всё то время, что провели в разлуке, все те чувства, которые так долго подавляли в себе. Их дыхание участилось, их сердца бились в унисон, и в их крови кипела страсть, готовая вырваться наружу.       Драко оторвался от её губ, тяжело дыша, и опустил поцелуи на её шею, обжигая её кожу своим горячим дыханием. Гермиона запрокинула голову, позволяя ему беспрепятственно наслаждаться её телом, и застонала от удовольствия, когда его губы коснулись её ключицы.       Он нежно укусил её за шею, оставляя лёгкий след, и Гермиона вздрогнула, чувствуя, как по её телу пробегает дрожь, как электрический разряд, пронизывающий каждую клеточку. Она крепче обняла его, наслаждаясь перекатывающимися мышцами под тканью.       — Драко…       Его имя, сорвавшееся с её губ, прозвучало как молитва, как признание в любви.       Он медленно опустил руку к краю её пижамы, к мягкой ткани, отделяющей его от её кожи, и нежно провёл по её животу, рисуя невесомые узоры, вызывая новую волну дрожи, более сильную, более ощутимую. Гермиона затаила дыхание, царапая его торс ноготками, пытаясь удержаться на грани, боясь сорваться в пропасть.       — Ох, — вздох облегчения сорвался с её губ, когда он приподнял её футболку, обнажая нежную кожу, изящные ключицы, трепетные соски.       — Я ничего такого не сделаю, чего ты не хочешь, — прошептал он хриплым и тихим голосом, полным страсти и нежности. — Не переживай.       Драко опустился с поцелуями по её нежному животу, целуя каждый сантиметр кожи.       Его губы были горячими и влажными, а дыхание обжигало её кожу, вызывая головокружение.       — Сними, — она попыталась поддеть его футболку, дёргая вверх, желая ощутить жар его тела.       Драко одним рывком стянул с себя футболку, обнажая свой рельефный торс, и Гермиона задохнулась от восторга, любуясь накачанным телом. Затем он легко поднял её руки и следующим плавным движением стянул верх пижамы, освобождая её от ткани, открывая её грудь его жадному взгляду. Её плечи казались такими хрупкими и нежными в лунном свете, проникающем сквозь неплотно задернутые шторы.       — Блять, — прорычал он хриплым голосом, полным восхищения, — ты без лифчика.       Она инстинктивно хотела прикрыться, смущённо опустить руки, но он не дал ей этого сделать. Он припал губами к затвердевшему соску, нежно посасывая его, и Гермиона застонала от удовольствия.       Ее руки вцепились в его волосы, притягивая его ближе, боясь, что он остановится. Драко сменил сосок и начал ласкать второй, чередуя нежные поцелуи с лёгкими укусами, доводя её до исступления.       Его руки скользнули ниже, к её талии, обхватывая её изгибы, и он медленно, бережно стащил с неё пижамные штаны, освобождая её ноги и оставляя её лишь в кружевных трусиках, которые почти ничего не скрывали.       — Блять, — сорвался он на рык, полный восхищения и страсти, — как же ты прекрасна, Гермиона.       — Драко… я не… — она запнулась, её голос был тихим и неуверенным.       — Ничего не будет, — выдохнул он, прижавшись к ней лбом, ощущая её тёплое дыхание. — Не думай об этом. Просто хочу быть ближе к тебе, чувствовать тебя, — слова эхом отдавались в ночной тишине. Он осыпал её лицо лёгкими поцелуями, опускаясь к шее, ключицам, задерживаясь на каждом участке кожи, запоминая её.       Гермиона ответила лёгкими вздохами и едва слышным шёпотом, позволяя ему вести, доверяя ему свои чувства. Её пальцы зарылись в его волосы, нежно поглаживая затылок, притягивая его ещё ближе.       Драко медленно спустился ниже, осыпая поцелуями её живот, исследуя каждый изгиб, каждый сантиметр кожи.       Его язык нежно касался её пупка, вызывая лёгкий трепет. Затем он вновь поднялся, оставляя влажный след на её теле, и прильнул к её губам в долгом, страстном поцелуе.       Они целовались долго и нежно, переплетаясь языками, словно танцуя в темноте. Их губы изучали друг друга, запоминая форму, вкус, текстуру. Они пытались слиться воедино, стать одним целым, забыв обо всём на свете.       Гермиона отвечала ему с такой же нежностью и страстью, исследуя его тело своими руками, касаясь его груди, плеч, спины, всего, до чего могла дотянуться. Она чувствовала, как его мускулы напрягаются под её прикосновениями, как его дыхание становится прерывистым.       Они продолжали целоваться и ласкать друг друга, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым вздохом. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, их чувств, их страсти.       Его член пульсировал от желания, требуя освобождения, но он точно не планировал давить на нее, не хотел торопить события.       — Нужно остановиться, пока не поздно, — прохрипел он, отрываясь от ее тела, ощущая, что его воля на пределе и как его мучает необходимость сдерживать себя.       — Д-да, — ее взгляд был затуманен желанием, губы припухли от поцелуев, а дыхание сбивчиво. Она выглядела так, будто только что очнулась от глубокого сна, и это было невероятно соблазнительно.       Драко перевел дыхание, откидываясь на подушки, пытаясь успокоить пульс и унять дрожь в теле.       — Иди сюда, — он приподнял руку в приглашающем жесте.       — Моя футболка… — она оглянулась по сторонам, смущенно ища свою пижаму.       — Не нужна, я достаточно теплый, — он лукаво улыбнулся, чувствуя себя невероятно счастливым от того, что она рядом, что она доверяет ему.       Она обняла его крепче, утыкаясь лицом в изгиб его шеи, ища защиты и умиротворения. Драко почувствовал, как ее тепло окутывает его, как мягкое одеяло, и ему стало спокойно и уютно.       — Засыпай, — он прошептал ей на ухо, нежно поглаживая ее по спине. — Все хорошо. Я здесь.       Он легко поцеловал ее в висок, вдыхая аромат ее волос, и закрыл глаза, наслаждаясь моментом.

Он не любил её?