delus.

      — В этом триместре, как ученикам выпускного класса, вам предстоит выбрать направления — в какие университеты вы бы хотели подать документы…              Монотонный голос преподавателя, стоящего за кафедрой и без конца поправляющего свои маленькие очки, не просто вгонял в ужаснейшую скуку сидящих за партами учеников, а казался настоящей пыткой. Эти последние несколько минут перед долгожданным обеденным перерывом протекали медленней обычного, заставляя уставших подростков без конца поглядывать на часы и проклинать весь белый свет.       Абсолютно каждый находящийся в аудитории прожигал классного руководителя взглядом, так и пытаясь намекнуть ему, что никому, кроме него самого, нет уже никакого дела до каких-то списков направлений и тому подобной чепухи.              Ну почти.              Скарамучча, сидящий едва ли не в самом конце класса, не думал ни о господине Минато, ни о времени, которое шло так медленно, что хотелось взвыть — ни о чём из того, что беспокоило его одноклассников и друзей.       Единственная мысль, которую Райдэн настойчиво крутил в своей голове — это желание одёрнуть взгляд от впереди сидящего Каэдэхары.       

Не надо, не пытайся на него посмотреть…

      Прошло всего два дня с начала занятий, а у Скары уже были серьёзные проблемы. Всякий раз, когда Райдэн не был сконцентрирован на учёбе, например, прямо как сейчас, когда он вынужден был слушать наставления классного руководителя, он не мог перестать испытывать какое-то нездоровое желание рассматривать спину Кадзухи…              — Вы обязаны подать списки к концу этого года. Если вы этого не сделаете, комиссия распределит вас по своему усмотрению.       Скара честно старался занять себя чем-нибудь, что могло хоть как-то отвлечь: будь то созерцание медленно текущих облаков за окном или щёлканье механического карандаша, которым Скара чиркал что-то на полях тетради, но…              Блять…       Как бы он ни старался, он не мог этого прекратить. Ему нравилось наблюдать за движением мышц на плечах Кадзухи — на крепких, ровных, таких, какие и должны быть у профессионального пловца. Ему интересно было следить за тем, как Каэдэхара слегка мотает головой, как бесцельно водит ручкой по тетради, как двигаются вены на его запястье…              И было каким-то особенным удовольствием созерцать покачивание его длинных светлых волос…              Его волосы, наверное, такие мягкие…       — Напоминаю, что вы также должны выбрать себе дополнительные занятия. Посещение клуба или секции для старшеклассников — является обязательной частью учебной программы.              Это было ужасно несправедливо и невыносимо тяжело, но у Скары даже близко не было выбора: всё, что он старался делать, это просто отвлекаться и не думать о Кадзухе, не думать о его руках, плечах, о его голосе, если он отвечал преподавателю…              — Через пару дней вы должны определиться с дополнительными занятиями. Если вы не сможете выбрать самостоятельно, вы можете обратиться ко мне или в учительскую за помощью.              Не слушая преподавателя, Скара опускает голову к парте и закрывает глаза, пытаясь глубоко вдохнуть и привести мысли в порядок. До конца урока оставалось меньше минуты, но именно эти долгие секунды казались ему самыми сложными.

Поскорее бы это закончилось…

      Именно сейчас он буквально заставлял себя удерживать голову над партой, не поворачиваясь к нему…       

Я хочу взглянуть. Я так хочу взглянуть на него…

      Закусывая губу, Скара зажмуривает глаза и пытается абстрагироваться от всего происходящего: от класса, от господина Минато, от его голоса и от… своих мыслей, от Кадзухи…

Вдруг он прямо сейчас смотрит на меня? Такое ведь может быть в теории?

      И стоит только Скарамучче открыть глаза и попытаться взглянуть в сторону Каэдэхары, как вдруг раздаётся звонок, оповещающий о конце урока.              — На этом пока всё. После обеда не забудьте зайти в учительскую для анкеты.              Неужели…              Попрощавшись с учителем и поклонившись, учащиеся начали переговариваться и торопливо собирать свои вещи, желая как можно скорее покинуть кабинет и пойти в кафетерий.              — Эй, Скара, пошли быстрее! — на ходу бросая в сумку тетради, кличет парня появившийся из ниоткуда Тарталья, о существовании которого Райдэн просто забыл. Скара постоянно упускал из головы тот факт, что они с Аяксом теперь вместе в одном классе, потому что его мысли были заняты либо учёбой, либо Кадзухой. Другого не дано.              — Не ори, — холодно отвечает нетерпеливому другу Скарамучча и спешит следом за ним выйти в коридор. Скара не думает ни о чём, кроме одной-единственной цели: сбежать отсюда, чтобы не смотреть… не смотреть…

Не смотри на него, не смотри…

      Однако перед самым уходом, стоя почти у двери, Скарамучча даёт осечку и напоследок всё же позволяет себе обратить взгляд в сторону Кадзухи.              Он…?!              И именно в эту долю мгновения Скара вдруг замечает, как взгляд чужих алых глаз смотрит прямо на него в ответ: с тихим, едва заметным презрением, без тени недоумения или вопроса, будто только этого Кадзуха и ждал.       

Почему…

      Этой мимолётной встречи — ничего не стоящей в отношении всего происходящего, но…

Почему… почему ты так смотришь на меня?

      …в очередной раз напоминающей о бесконечной ненависти к его существованию.

17:03

      Долгий учебный день, прошедший для Скарамуччи будто в агонии, наконец заканчивался и сменялся меланхоличным вечером. Это было то самое долгожданное чувство — ощущение некой свободы, которую парень вдыхал вместе с приятным прохладным вечерним воздухом.              Обычно сразу после занятий Скара со своими друзьями ходил в какое-нибудь непримечательное место, где они могли бы спокойно просидеть до глубокого вечера: будь то их любимая скромная кафешка на углу или просто парк с качелями, где они курили, пили газировку или ели мороженое, если к тому располагала погода.       Но сегодня, как бы несправедливо это ни было, Скара выходил из школы последним: близнецы уже давно сидели в ближайшей кофейне и ждали остальных, а Аякс должен был вернуться из секции по плаванию. Раньше Скара часто навещал его в бассейне, чтобы мельком взглянуть на Кадзуху, но сегодня… Райдэн просто физически не мог выдержать ещё одной встречи с Каэдэхарой.       Потому что теперь его… ощущалось слишком много в жизни Скарамуччи.              Написав близнецам в их общий чат, что он вышел из школы и направляется в сторону кафешки, Скара начинает неспешным шагом идти прямиком к воротам, ведущим на выход с территории школы. Была небольшая вероятность, что Скарамучча встретит по дороге Аякса, идущего со стороны спортивных корпусов, где и находился бассейн.              Вообще, территория их школы была буквально застроена спортивными залами для клубов и секций, в которых обычно учащиеся торчали до позднего вечера. Когда-то и сам Скара посещал занятия по плаванию, но по некоторым причинам ему пришлось бросить, а теперь… когда перед ним стоял выбор (это обязательное условие для каждого учащегося в их школе) пойти в какой-нибудь клуб, Скара даже близко не ведал, куда ему податься. У него была одна мысль: пойти к знакомому художнику, занимающемуся в местной арт-студии, но по факту Скару не особо интересовало искусство. Его не больше привлекал и спорт, не говоря уже о каких-то науках. Он даже не задумывался над тем, что будет после выпуска, захочет ли он вообще пойти дальше учиться? И если всё же он решится, то…              Мысли Скарамуччи о планах на будущее внезапно перебивает уведомление мобильного телефона, который парень достаёт из кармана и обнаруживает сообщение от Аякса:              Рыжуля, 17:06       «Хэй, дорогуша, ты ведь ещё в школе, да?»              Когда Тарталья называл его дорогушей или каким-то другим ласковым прозвищем, это означало, что этому придурку что-то было нужно…              Скара, 17:06       «Чего тебе?»              Рыжуля, 17:06       «Ааа не мог бы ты сгонять за моими вещами? Я оставил в раздевалке свои кроссы. У меня утром тренировка, без них никуда»              Скара, 17:06       «Ты охуел? Сам иди за своими шмотками»              Рыжуля, 17:06       «Не могу, я уже в кофейне, с близнецами»       «ну сходи пожалуйста, а я тебе кофе возьму»              Вздохнув и мысленно выругавшись на Тарталью, Скара отвечает ему «окей, ладно» и, убрав телефон, спешит обратно к дороге, ведущей к бассейну. Скарамучче не то чтобы было сложно, просто он не особо любил таскаться с проблемами Аякса, которые тот мастерски умел находить на свою голову…       Впрочем, это всё мелочи, на самом деле Скаре было всё равно, просто…              Чёрт…              Стоит Скарамучче подойти и встретиться взглядом с фасадом высокого стеклянного здания, в котором находился бассейн, как вдруг он замирает, осознавая, что…       Может ли он прямо сейчас встретить там Кадзуху? В теории ведь такое может произойти?              Эта мысль неприятной резью начинает сворачиваться где-то между рёбрами, нагоняя чувство тревоги и волнения. Скара не понимал, почему даже вероятность встречи с Каэдэхарой так сильно беспокоит его, если по факту Кадзухи уже давным-давно в школе может и не быть?              Скарамучча не знал нового расписания Каэдэхары, хотя в прошлом году до минуты изучил его занятия и тренировки, точно зная, в каком месте находится Кадзуха в тот или иной момент. Однако Скара отказался от этой затеи, в один из дней вдруг осознав, что его эта увлечённость напоминает сталкерство и что на самом деле… это даже жутко.              Поэтому, перестав следить за личной жизнью Каэдэхары в таком ключе, Скара не ведал теперь, где именно он находится, оттого и боялся случайной с ним встречи…              С другой стороны, поднимаясь по ступеням на крыльцо спортивного зала, Скарамучча подумывал, что может попробовать как-нибудь проникнуть в раздевалку, при этом не заглядывая в сам бассейн.       Эта идея казалась ему немного странной, но вполне себе реализуемой, учитывая, что в верхней одежде заходить в зал было запрещено, хоть это правило и абсолютно всеми игнорировалось.               Поднявшись по ступенькам и пройдя через входные двери в холл, Скара направляется в сторону коридора, ведущего к раздевалкам. Он держался ближе к стене, чтобы в случае чего не стать объектом чьего-либо внимания, хоть в самом зале почти никого не было, кроме одного из тренеров и какого-то парня, которого он отчитывал.       Не вслушиваясь и не интересуясь происходящим, Скара ловко проскальзывает за дверь мужской раздевалки, которую он тихонько прикрывает за собой и, обернувшись, обнаруживает, что в помещении совершенно никого нет. Мысленно выдохнув, Райдэн спешит подойти к ряду шкафчиков, ища имя Аякса. Все шкафы были подписаны, и большинство из них пловцы запирали на ключ, но благо оставленная сумка с вещами Тартальи лежала прямо у скамьи, на полу.              — Вот же придурок… — раздражённо цедит Скара и, подойдя к знакомой сумке, поднимает её с пола. Он взваливает её на своё плечо и спешит обернуться к двери, чтобы уйти, но…       Перед тем как шагнуть к выходу, голову юноши вдруг посещает одна совершенно безумная, требующая немедленного внимания мысль…              А что если прямо сейчас он попытается найти шкафчик Кадзухи?              С одной стороны, эта идея казалась ему абсурдной и немыслимой наглостью, но, с другой стороны… будет ли у него ещё хоть раз такая возможность? Он ведь не собирается ничего красть или портить, он просто взглянет на его содержимое, если, конечно, Кадзуха не запирает свой шкафчик на ключ.              Поняв, что вряд ли он сможет отделаться от этой навязчивой идеи, Скара всё же решается пройти по ряду шкафов взглядом, ища нужное ему имя… И, вскоре найдя его, Скара обнаруживает, что шкафчик Кадзухи оказывается почти последним в ряду. Он находился ближе всего к выходу и был вторым с начала, в хорошо освещённом участке помещения.              Подойдя ближе к шкафу, Скара ещё с пару секунд рассматривает его снаружи, перечитывая заветное имя, ставшее, наверное, для него полноценной мантрой. Он находил имя Кадзухи невероятно красивым и под стать ему самому — такое же величественное, отображающее его как человека от и до.              Слегка осмелев, Скара тянется рукой к шкафчику и, проведя ладонью, слегка надавливает на дверцу, которая с лёгкостью поддаётся и, к большому изумлению и восторгу юноши… запросто открывается.       

Неужели…?!

      Скара позволяет дверце отвориться до конца, взглядом буквально впиваясь в содержимое шкафчика Кадзухи, в котором царил идеальный порядок: немного вещей, разложенных по полочкам, одна-единственная книга и…       — Что ты здесь делаешь…?       

Что…?!

      В одно едва уловимое мгновение Скарамучча цепенеет от ужаса, ощущая, как по затылку проходится холод знакомого голоса, раздавшегося где-то позади…

Нет, нет, нет…

      Скара резко, испуганно дёргается, разворачиваясь лицом к тому, кого он не просто боялся встретить, а кого намеренно и тщетно избегал в надежде освободить от него свою голову…

Не может быть…

             В нескольких метрах от Скары, рядом с дверью, выходящей в душевые, стоял Каэдэхара, полный тихого возмущения и гнева в своих алых глазах.              Блять, блять, блять…              И ни его пристальный и въедливый взгляд, которым он, словно хищник, безмолвно прожигал Скарамуччу, что испуганно жался спиной к проклятому шкафчику; ни его внушающее страх внезапное появление — ничто из этого не могло затмить в глазах Скары самого главного…

Красивый…

      Тот факт, что Кадзуха стоял перед ним почти обнажённый, в одних лишь плавках, мокрых от воды.       

Ты такой красивый…

      Он весь, всё его тело: от ровных плеч и до точёных ключиц, от уверенных линий на его крепкой груди и до впалого живота, от очертаний вен на его руках, в которых он держал небольшое полотенце — весь он был покрыт капельками прозрачной воды, что очерчивала изгибы его тела вплоть до…              — Прекрати на меня пялиться, Райдэн!              Будто резкой пощёчиной вдруг раздаётся прямо посреди тишины, возникшей в раздевалке, в которой, казалось, не осталось воздуха, чтобы дышать, чтобы существовать и функционировать…       

Прости меня, прости…

      Скара чувствовал, как его мозг плавится, как под пристальным взглядом Кадзухи его тело становилось невыносимо тяжёлым — настолько, что он едва ли мог двинуться с места. Он хотел убежать, хотел отвернуться, хотел испариться и исчезнуть, не желая вновь видеть в этих глубоких, потемневших омутах столько ненависти, столько презрения…

Ты такой красивый… красивый….

      Приходя в некое замешательство, Скара лихорадочно вздрагивает, пытаясь отвернуться, пытаясь скрыться и спрятаться, увести взгляд от Кадзухи, от его тела, от его лица, наполненного неприкрытым отвращением и…       

Прости меня, умоляю…

      Но это было невозможно, нереально — просто взять и отвернуться — до боли в ногах и покалываний в пальцах, до свербящей рези в затылке, которым хотелось удариться об шкаф, причинив себе боль, чтобы перестать чувствовать всё это — весь этот хаос, всё это безобразие чувств…

Тебе страшно? Страшно? Скажи мне? Тебе страшно?!

      Кусая собственные губы, Скара пытается отрезвить себя, пытается вернуться в реальность, в которой он вот уже несколько секунд откровенно пялится на ничего не понимающего, возмущённого, обнажённого парня, который когда-то был его другом, был его миром (и им остаётся), был его первой любовью, его первой фантазией, но теперь…       От всего этого остались воспоминания.

Прости, прошу, не смотри на меня так. Не смотри, не смотри…

      Металлический привкус крови на губах и лёгкая, колющая боль помогают Скарамучче на мгновение прийти в себя — и этой доли секунды ему хватает, чтобы дёрнуться с места и броситься к выходу. Прочь отсюда, прочь от всего того, что прямо сейчас могло вновь утащить его в эту бесконечную бездну…

Прости, прости…

      Он на слабых, ватных ногах, едва не спотыкаясь, бежит по коридору, не ведая и не разбирая дороги. Он мчался так быстро, насколько позволяли силы — до самого последнего вздоха, до толики рассудка, что растерялся где-то позади. Ему было больно, тяжело дышать, внутри лёгкие буквально спекало жаром, а голова трещала, словно стекло, готовое вот-вот треснуть от напора…

Потерпи, немного потерпи…

      Выбежав на улицу, Скара устало склоняется над землёй, ощущая, как его тело просто лихорадит, будто прямо сейчас он переживал паническую атаку, хотя по факту ничего и не случилось…

Всё будет хорошо, всё будет хорошо…

             Он устало, почти изнеможённо выдыхает, зажмуривая влажные от слёз глаза, которыми видел лишь размытую землю…       

Я справлюсь, я выдержу, я смогу…

      Пытаясь утихомирить тревогу, Скара начинает глубоко дышать, наполняя лёгкие свежим вечерним воздухом. Этого едва хватает, однако вместе с привкусом крови на губах, с солью слёз и жаром, что опоясывал его голову, он всё же старается подняться, выпрямиться и сделать ещё несколько шагов вперёд.              Ему нужно идти, нужно срочно вернуться домой… нужно сделать что угодно, только как можно скорее скрыться подальше. Лучше он умрёт, чем позволит Кадзухе догнать его…

Не важно. Плевать. Всё хорошо.

Всё будет хорошо.

______

— Нет…! Не надо!

Где-то посреди свинцовых облаков и сточенных прибоем, почерневших камней раздавался чей-то хриплый, застуженный голос, отчаянно срывающийся на крик…

— Открой глаза, умоляю, открой!

Он звал на помощь, он пытался вызволить из пучины ледяного ада лежащее на земле тело: бездыханное и потерявшее краски, оно лежало мёртвым грузом, словно те самые камни, равнодушно омываемые шумным морем.

— Посмотри на меня, пожалуйста, посмотри…

Его голос дрожал, его слёзы спадали к лицу лежащего перед ним человека, который, вероятно, уже никогда не сможет ответить…

— Не уходи, прошу тебя, не оставляй меня…

В агонии нестерпимой горечи, разъедающей изнутри, он пытался дозваться до того, кто смотрел куда-то сквозь неба — такого же, как тень спадающих к его лицу волос.

— Умоляю…

Как тень капающих горячих слёз, как тень объятий и сожалений, как тень раскаяния и боли, как тени тихих просьб, произносимых с одной лишь просьбой:

— Не оставляй меня… Хисахидэ.

19:03

      Его собственный стон, сорвавшийся с покусанных губ, заставляет Скару в одно мгновение в испуге раскрыть глаза, встречаясь взглядом с болезненно обжигающим светом.       Из-за пережитого кошмара и недавней жуткой истерики голова Скарамуччи сильно гудела и казалась непомерно тяжёлой. Настолько, что он снова не мог даже двинуться, лёжа на своей кровати…              Пытаясь привыкнуть к очертаниям комнаты и большого окна, за которым медленно тускнел свет закатного солнца, Скарамучча старается найти взглядом лежащий где-то на постели телефон. Юноша припоминал, что перед тем, как свалиться от бессилия спать, он написал Тарталье, чтобы тот сам зашёл к нему за своими вещами.       Конечно, Аякс начал докапываться, что произошло и почему Скарамучча в итоге не смог прийти к друзьям в их любимую кафешку, на что Райдэн отговорился простым «меня хуёвит» и бросил телефон куда-то на другой конец кровати.              Из-за пережитого стресса и усталости в конце учебного дня Скара просто не смог бы просидеть ещё несколько часов в компании друзей, пытаясь делать вид, что всё хорошо. Его сил не хватало даже на то, чтобы подняться с кровати, не говоря уже о прогулках и кофейнях.              На самом деле Скара предвещал, что просто так от Люмин и Аякса ему не отделаться и что завтра в школе друзья обязательно пристанут со своими расспросами. Поэтому в интересах самого Скарамуччи было придумать более правдоподобную историю о том, как он свалился от усталости, пока шёл домой, или, может, случилось что-то ещё…              Да нахуй это всё…              Собираясь взять мобильник и проверить его на наличие сообщений, парень лениво тянется к телефону и, открыв, и в самом деле обнаруживает несколько уведомлений от друзей, в том числе Аякса, который написал, что зайдёт после девяти.              Взглянув на время и поняв, что осталось примерно два часа до прихода друга, Скара с большим трудом, но всё же поднимается с кровати, не в состоянии удержать голову, которую от тяжести буквально клонило куда-то вниз.              Шумно выдохнув, Скарамучча опускает взгляд и обнаруживает, что он всё ещё одет в школьную форму, которая теперь, после сна, беспощадно помялась…              Блядство…              Состояние было хуже некуда: тело ломило, голова гудела, а внутри не было ничего, кроме неприятного жжения, образовавшегося на фоне стресса и, возможно, голода.              Когда Скара ел в последний раз? Он даже обедать в школе не стал, потому что не хотел, но теперь это весьма сомнительное решение отзывалось неприятной тянущей болью в животе.              Наконец собираясь подняться с кровати, Райдэн подумывает первым делом сходить в душ, потом постирать вещи и приготовить что-нибудь на ужин, только вот…              Все мысли о рутинных делах и предстоящих заботах в одно мгновение вдруг прерываются раздавшимся по всей квартире звонком…              Что…?       Кто-то настойчиво трезвонил в дверь, будто в нетерпении желая дозваться до хозяина и оповестить о своём присутствии — что, впрочем, внезапному гостю и удалось.              Взяв в руки телефон и поднявшись с кровати, Скара пытается спешно сообразить в голове, кто бы это мог быть. И единственная здравая идея, которая посетила его, это то, что к нему раньше обещанного времени нагрянул Аякс.              Написав другу сообщение, что он полный придурок, который обещал прийти позже, но припёрся уже сейчас, Скарамучча быстрым шагом направляется в холл. Однако, пока парень пытался добраться до прихожей, попутно снимая с себя мятую рубашку, ему вдруг приходит сообщение от Аякса, который отвечает, что, вообще-то, он до сих пор сидит в кафе с близнецами…              И это самое предложение Скара прочитывает лишь в последний момент, когда уже тянется открывать входную дверь и…              — Привет.              …поднимает взгляд к высокому светловолосому парню, стоявшему прямо перед ним с совершенно спокойным, невозмутимым видом, заставляющим Скарамуччу замереть.              Вот уж кого он никак не ожидал увидеть на пороге своего дома.              — Аль-Хайтам?              Встретившись лицом к лицу со своим сводным братом, что стоял на пороге с большим бумажным пакетом в руках, Скара вдруг ощущает подступающую к нему тревогу наперебой с недоумением, что ярко отражалось в его глазах…              Что он здесь делает?              — Мама попросила зайти. Ты не отвечаешь на её звонки, — спокойным тоном сообщает Аль-Хайтам, опережая всевозможные расспросы со стороны юноши. — Она просила принести тебе продуктов и спросить, как твои дела.              Услышав это вполне себе приемлемое объяснение, Скара мысленно выдыхает, позволяя волнению отпустить его. На самом деле в присутствии Хайтама не было ничего страшного или пугающего, просто… этот человек никогда особо не вызывал доверия у Скарамуччи.       Аль-Хайтам был родным сыном Нахиды и идеальным во всех отношениях человеком: в свои двадцать три года он заимел какую-то там учёную степень, работал на хорошей должности в компании вместе с матерью, был атлетически сложен и пользовался популярностью у девушек. И даже то единственное, что могло отталкивать людей от этого парня, а именно его высокомерие, не казалось Скарамучче чем-то плохим. Наоборот, где-то в глубине души Райдэн даже завидовал ему и его успеху во всём, чего бы Аль-Хайтам ни касался.       Будь то работа, учёба, личная жизнь или уйма всего остального — того, в чём Скара проебался по всем фронтам.       — Мама сказала, ты не любишь сладкое, — видимо, пожелав нарушить затянувшуюся тишину, произносит Хайтам, а затем делает шаг прямо в квартиру. Он быстро минует Скарамуччу и, разувшись, проходит дальше, направляясь в зал, совмещённый с кухней.       — Я купил тебе овощей, рыбы и рисовой собы. Надеюсь, ты умеешь её готовить.              Закрывая за гостем входную дверь и следя за тем, как он подходит к столу, на котором оставляет пакет с продуктами, начиная их разбирать, Скара пребывал в откровенном смятении. Он продолжал просто молча наблюдать за сводным братом, который и близко не казался заинтересованным в том, что ему прямо сейчас приходится делать…              — Спасибо, не нужно. Я сам разберу, — просит парень, отчего-то испытывая сильнейшую неловкость. Вероятно, дело было в том, что Аль-Хайтам, будучи неким эталоном рациональности и правильности, совсем не вписывался в реалии, в которых существовал Скарамучча. С его вечной головной болью, мятой одеждой и…              — Почему у тебя пустой холодильник? — интересуется вдруг парень, открывая дверцу чужого холодильника, в котором и впрямь было негусто. Скара никогда не обращал на это внимания: ест он мало, чаще всего обедает в школе и перебивается чем-нибудь в кофейне с друзьями. А больше ему и не надо.              — Что ты делаешь?              Вопрошает Скара, замечая вдруг, как Хайтам достаёт свой телефон и делает фотографию полупустого холодильника.              — Фиксирую доказательства того, что я у тебя был, — отвечает холодно сводный брат, а затем оборачивается к Скарамучче, — мама волнуется за тебя. Вот просила меня выяснить, всё ли у тебя в порядке.       — В таком случае тебе не стоит её беспокоить, — немедля отвечает Райдэн, — и фотографировать мой холодильник, чтобы нажаловаться матери — звучит как полная глупость.              Отчего-то Скарамучче стало неприятно от подобия такой заботы со стороны своего «родственника», о которой он не просил. Да и, если честно, сам Аль-Хайтам не выказывал какого-то особого интереса к происходящему: он будто просто выполнял просьбу Нахиды разведать обстановку — и не более того.       — Глупость — это отнекиваться от человека, который искренне переживает о тебе и хочет помочь наладить твою жизнь, — невозмутимо произносит Хайтам, подходя к юноше чуть ближе, — ты бы мог быть чуточку благодарнее Нахиде за её заботу. Начни хотя бы отвечать на её звонки.              Скара припоминал, что Нахида и правда звонила ему пару раз за прошедшую неделю, но он не горел большим желанием с ней разговаривать…              — Мне пора идти, — перебивает мысли парня Аль-Хайтам и, внезапно потянувшись в задний карман джинс, он достаёт небольшую бумажку, которую он так же внезапно протягивает Скарамучче прямо в руки. — Что это?       — Не знаю, Нахида попросила тебе передать, — сухо отвечает тот, взглядом касаясь входной двери, будто готовый вот-вот рвануть к ней, чтобы как можно скорее уйти.       — И ещё: если тебе нужны будут деньги, лучше попроси их у меня, не дёргай Нахиду ради этого, — сообщает Хайтам и, коротко махнув рукой, так же быстро, как и приходил, покидает квартиру Скарамуччи.       Бросив короткое «пока», он оставляет юношу посреди просторного зала наедине с целым роем неприятных, гадких мыслей: начиная от жалости к себе из-за всей этой ситуации с его приёмной семьёй и вплоть до желания громко-громко закричать от усталости и несправедливости всего происходящего.              Скара никогда не просил денег у Нахиды, он никогда не просил её покупать ему эту квартиру, и уж тем более… он бы никогда не стал просить своего сводного брата приносить ему продукты.       Это было так унизительно, так мерзко по отношению к самому себе. Будто Скара был никчёмным и слабым мальчишкой, белой вороной в их идеальной семье, в которую он даже близко не вписывался…              Блять…              Сжимая в ладони ту самую бумагу, которую ему передал Аль-Хайтам, Скара готов был разорвать её в клочья, но в последний момент он же решается резко раскрыть её, чтобы взглянуть на какое-нибудь очередное унизительное дерьмо, которое этот придурок ему всучил…              Что…?              Однако вместо чека или чего-то подобного Скара обнаруживает в своих руках извещение, адресованное лично ему, на его… старый адрес.              Это было оповещение о некой посылке небольшого размера, без накладной и остальных подробностей. Только адрес получателя и имя… отправителя.              Каэдэхара Хисахидэ.