delus.

      — Прекрати на меня пялиться, Райдэн.       Его холодный голос, насыщенный гневом и чувством раздражения, что отзывается в воспалённом рассудке Скарамуччи тёплой сладостью, проносится одним коротким мгновением и, словно пыль, рассыпается в воздухе. Он казался очень грузным, сдавливающим виски и рёбра, что сжимались в груди, готовые вот-вот проткнуть лёгкие. Это было неистовое, самое настоящее чувство страха — то, что испытывает загнанная в угол добыча…       — Кадзуха…?              Это имя было последним, что Скарамучча успевает произнести прежде, чем его грубо толкают прямо к шкафчикам, вынуждая спиной удариться о металлическую поверхность, звон которой раздаётся в пустой раздевалке, словно чудовищное знамение…              — Думаешь, я не знаю, зачем ты пришёл?              Внезапно оказавшись ближе и выставив руки по обе стороны от головы Скарамуччи так, чтобы он не смог сбежать, Кадзуха склоняется прямо над его лицом, впиваясь горящими алым пламенем глазами в его слегка приоткрытые губы. Он всматривался в них с таким упоением и жадностью, будто являл собой хищника, дорвавшегося до заветной награды…              — Эй…              И едва ли, стоя перед обнажённым Кадзухой, перед его красивым, крепким телом, которым он начинал слегка прижиматься, под его пристальным, вожделеющим взглядом… Едва ли Скарамучча мог сопротивляться. Он буквально ощущал, как Каэдэхара въедается в его губы взглядом, желая поймать их в жарком поцелуе и глубоко испробовать — так, чтобы сполна ими насладиться…              — Кадзуха…       И он делает это. Он склоняется к Скарамучче, хватаясь рукой за его подбородок, чтобы накрыть его губы своими, с ярой жадностью и нетерпением начиная сминать их в безумном, отчаянном поцелуе…              Чёрт…              Скара лишь на секунду теряется, будто позволяя остатку разума удержать его от этой непоправимой ошибки, но спустя мгновение он уже напрочь забывает обо всём: его голова, его тело, весь он сам, до предела возбуждённый, будто по щелчку пальцев становится покорным…       Он позволяет Кадзухе целовать себя, позволяет с силой вжимать себя в дверцу шкафчика, позволяет вести себя и всё глубже и глубже тянуть за собой в пучину удовольствий…              — Ты ведь этого хотел?              В момент горячего поцелуя, который Каэдэхара внезапно прерывает, Скара ощущает, что вот-вот окончательно лишится рассудка: из-за томного ли шёпота любимого голоса или из-за прикосновений ласковых рук, которыми Кадзуха скользит под его рубашку, касаясь ладонями худого тела…              Скарамучча ничего не понимал.              Его опьяняли эти жгучие переживания, его дурманили эти рваные, пылкие поцелуи и нежный голос, которым Кадзуха продолжал нашёптывать именно то — что Райдэн больше всего желал услышать…              — Я так скучал по тебе, Дзуши…              И он хотел бы ответить ему тем же, хотел бы рассказать, как страдал последние три года без его красивых признаний, без его объятий и поцелуев, но едва ли Скара мог сказать хоть слово. Он, будто онемевший, не в состоянии был вымолвить и звука, утопая и растворяясь в нежности рук Кадзухи, которыми тот пытался раздеть его, освободить от рубашки и расстегнуть пуговичку на джинсах, чтобы как можно скорее стащить их прямо на пол…              Райдэн не успевал внимать происходящее: он просто следовал за желаниями Кадзухи, позволяя вновь затягивать себя в пучину страстных поцелуев, безмолвно отдавая всего себя. Скара даже не пытался остановить это безумие… Одна только мысль, что Кадзуха трахнет его прямо здесь, в раздевалке, где их может кто-нибудь увидеть или услышать, будоражила его, заставляя отпустить всякую гордость и окончательно сломаться.       — Я так хочу тебя… — опаляя ушко Скарамуччи горячим шёпотом, признаётся Кадзуха и нежно целует его, ладонью касаясь чужой шеи, словно желая удержать юношу и не позволить ему отказаться от всего, что он вознамерился сделать.       — Трахни меня… — вразрез всякой адекватности Скара сдаётся и молит Кадзуху о близости, прижимаясь к нему и встречая его губы своими в требовательном и жарком поцелуе.       В ответ Каэдэхара лишь коротко стонет, в то же мгновение хватаясь за плечи Скарамуччи, и, разорвав поцелуй, грубо отворачивает его от себя, вжав лицом в дверцу проклятого шкафчика…       И стоит только Скарамучче оказаться спиной к Кадзухе, стоит ему почувствовать тяжесть чужого возбуждённого члена, которым парень прижимается к его ягодицам…       — Я так скучал по тебе…              …его разум в один короткий миг опаляет внезапным осознанием — яркой вспышкой, взорвавшейся в его голове, будто выстрел, за которым ничего не остаётся. Ни звука, ни ощущения, ни света.              Только кромешная темнота.

07:08

      Раскрыв в ужасе глаза, Скарамучча резко просыпается, оказываясь вжатым лицом в подушку, которая неприятно жгла кожу из-за влаги...              Это был сон…?              Юноша ещё пару секунд лежит неподвижно, ощущая приступ разочарования и не осознавая себя в реальности, в которую его внезапно выбросило, как оказалось, из очень сладкого сна…              Блять…              Ну конечно, это было бы слишком сладкой правдой, если бы подобное произошло на самом деле. Кадзуха никогда бы не приблизился к нему, никогда не стал целовать его, никогда бы он не признался, что скучает…              Раздражённо выдохнув, Скара делает несколько попыток подняться, но его тело, словно прикованное к кровати, внезапно отказывалось слушаться. Оно было непомерно тяжёлым и, находясь будто в огне, содрогалось из-за жара, что растекался, словно яд в крови — до самых кончиков пальцев. И стоит только парню вновь попытаться привстать, как вдруг до него доходит неприятное осознание — предельно ясное ощущение тяжести в паху.              Перевернувшись на спину, Скара выдыхает, опуская взгляд вниз, прямо к своему возбуждённому члену, выпирающему из-под слегка намокшего белья. Сомкнув пересохшие губы, Райдэн зажмуривает глаза, готовый уже просто взвыть от этой вселенской несправедливости, от этих издёвок, которые выдавало не только его сознание, но и тело…              Блядство…              Тихо простонав, Скара скользит ладонью вниз, в момент переживая укол стыда за то, что собирается сделать. Впрочем, он и раньше нередко позволял себе подобные фантазии, в каждой из которых представлял лишь Кадзуху…              — Мх…              В прошлом Скарамучча часто наблюдал за Каэдэхарой, пока тот занимался в бассейне. И его тело, каждый его изгиб отпечатался в голове парня настолько ярко, что он с лёгкостью мог воссоздать его в своих мыслях, однако…              — Ах…               С недавнего времени Скара перестал всюду следовать за Кадзухой — любая встреча с ним делала ему непомерно больно, и поэтому юноша начал избегать его…              Впрочем, это не мешало ему и не вытесняло из его головы воспоминаний о теле Кадзухи, о его красивых, сильных руках, которыми он бы удерживал Скарамуччу, пока грубо брал его…              «Трахни меня…»              Ненавидя себя и свои слабости, Скарамучча всё равно начинает ласкать свой член, сжимая его в ладони и двигая ею по всей взмокшей из-за капелек предсемени длине.              Кадзуха…              Только его губы он целовал в своих грёзах, только его голос шептал ему непристойности, признаваясь в грязных желаниях. Только он имел право делать с ним что угодно: грубо иметь его у стены, в раздевалке, на кровати, в любом месте и времени.       Кадзуха в фантазиях влюблённого Скарамуччи был ужасно ненасытным и жадным: он жёстко трахал его, с силой сжимая его бёдра или талию, оставляя на плечах и шее бесконечное количество меток и укусов. Именно подобными мечтами Скара изводил себя каждый раз, когда ласкал свой изнывающий от возбуждения член, желая как можно скорее добраться до разрядки…              — Мм…              И прямо сейчас в одно мгновение ему становится абсолютно всё равно, что он, едва проснувшись, начал заниматься подобным — он не хотел выпускать из головы воспоминаний о сцене, что ему приснилась. О той встрече с голым Кадзухой в раздевалке…              «Думаешь, я не знаю, зачем ты пришёл?»       Если бы только он знал, если бы только догадывался, что на самом деле происходит в голове Скарамуччи всякий раз, когда они встречаются взглядами, когда оказываются так близко друг к другу, на расстоянии банального разговора или сидя в нескольких метрах друг от друга в аудитории…       Кадзуха…       Если бы он только знал, сколько фантазий Скара позволял себе, представляя его рядом в момент удовольствия — прямо как сейчас, пока он трогает себя, всё сильнее сдавливая в пальцах собственный изнывающий от возбуждения член, всё быстрее и быстрее двигая рукой в погоне за наслаждением, за разрядкой, к которой он подводит себя, пускаясь в ещё больше фантазий. Он представлял, как Кадзуха удерживает его за бёдра, как грубо вколачивается внутрь него, выбивая из груди горячие, пошлые стоны и мольбы двигаться быстрее. Как его руки ласкают его тело, царапают кожу или сжимают член, помогая как можно скорее добраться до финала…       «Трахай меня, трахай глубже…»              Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и он вот-вот дойдёт до оргазма, позволяя самым грязным грёзам пробраться в его голову, словно яд, отравляющий его сознание с каждой секундой…              «Используй меня, Кадзуха, бери сколько захочешь…»              Скара взвывает, позволяя громкому стону сорваться с его губ в момент долгожданного финала: ярко нахлынувшего и разошедшегося по всему телу приятной судорогой, сводящей пальцы на ногах…              — Кадзуха…!              Слегка изогнувшись и зажмурив глаза, Скара наконец кончает, рукой ещё крепче обхватив свой член, что изливается белым семенем прямо на живот…              — Ха…              Спустя пару мгновений юноша устало выдыхает, вжимаясь отяжелевшим телом в постель в попытке собрать в голове остатки мыслей. Однако после пережитого оргазма внутри него селилась лишь пустота: ни сожалений, ни боли, ни решений о том, что ему делать теперь…       Приоткрыв глаза и найдя взглядом телефон, лежащий на столике у кровати, Скара вспоминает, что ему нужно вставать и собираться в школу. Однако осознание этого внезапно отдаётся где-то внутри него уколом горечи — чувством жалости к себе за произошедшее…       Выдохнув и устало перевернувшись на кровати, Скара утыкается лицом в подушку и, укрывшись одеялом, подбирает ближе к себе ноги, пытаясь сдержать внезапное желание… заплакать.              «Я так скучал по тебе, Дзуши…»              Вновь услышав голос Кадзухи, которым тот говорил нечто особенное — такое, что одновременно сладило душу и разрывало её на части, Скара с силой сжимает руки и, сдавив ткань одеяла, начинает тихо всхлипывать…              Возможно сегодня ему действительно не стоит появляться в школе…

16:03

             — «Скара? Ты точно там в порядке?»              Раздавшийся из телефонной трубки обеспокоенный голос Аякса вынуждает Скару едва слышно выругаться и закатить глаза, уже в сотый раз прокляв себя за решение сообщить Тарталье о своём лёгком «недомогании», ставшем причиной пропуска занятий.              После произошедшего ранним утром Скара действительно решил остаться дома и прогулять школу: у него не было сил даже встать с кровати, не говоря уже о том, чтобы идти на уроки. Впрочем, Скарамучче стоило отоспаться ещё пару часов, чтобы прийти в себя и подняться с постели. Так он пропустил часть занятий и теперь вынужден был объясниться перед классным руководителем и Нахидой, но для Скары это было наименьшей из проблем…              На самом деле его совершенно не волновала собственная успеваемость: учился он хорошо, проблем с дисциплиной не имел (хоть пару раз и ввязывался в драки), и поэтому он не видел ничего ужасного в единоразовом пропуске, к тому же…              Сегодня у Скарамуччи имелось одно очень важное дело.              — «Скара? Ты меня слышишь?»              Вспомнив о Тарталье, который прямо сейчас ждал от него ответа, Скара произносит сухое: «Всё нормально», не желая вдаваться в подробности своего состояния, о котором ему пришлось слегка приврать.       На самом деле Скара позвонил Аяксу только для правдоподобности его маленькой легенды, чтобы друзья во главе с рыжим не припёрлись к нему домой после занятий. И проблема не в том, что Скарамучче пришлось бы подключать свои актёрские умения и имитировать болезнь, просто… было бы неловко, если бы друзья в принципе не застали его дома.              — «Ладно, отдыхай там», — вздыхает в трубку Тарталья, — «если нужно будет что-то, ты звони, мы принесём», — сообщает он, на что Скара отвечает короткое «угу» и уже намеревается попрощаться, но…       — «Кстати! Люмин тут спрашивала, когда ты планируешь закатить вечеринку?»              Вечеринку…? Ах да, они ведь хотели устроить что-то вроде новоселья…              — Пока не знаю, — безразлично хмыкает юноша, — а что? Не терпится разнести мою квартиру?       — «Ха-ха», — с издёвкой кривляется Аякс, — «мы, вообще-то, тут серьёзно всё планируем, подготовиться хотим, а ты…» — чуть обиженно протягивает он, коротко вздыхая, — «ай, ладно, мне пора идти, а то тренер опять будет орать. Спишемся ещё, и выздоравливай давай!»              Наконец-то попрощавшись с другом, Скара убирает телефон и быстро поднимает взгляд прямо перед собой — на табло, на котором высвечивалось время прибытия поезда.              Прямо сейчас Скарамучча сидел на пустом перроне в ожидании электрички. Он как можно скорее хотел закончить разговор с Аяксом именно по той причине, что находился не дома, а на станции, на которой было очень много посторонних шумов. На самом деле присутствие Скары здесь и было тем самым «важным делом», которым он собирался заняться после школы.       Но так как занятия он прогулял, и у него появилось свободное время, он решил как можно скорее решить этот весьма… тревожащий его вопрос.              А именно извещение о посылке, которую ему прислал… Хисахидэ.              Это было не просто странно, это напоминало начало хоррор-фильма, в котором давно ушедшие в иной мир мертвецы пытались напомнить о себе.       Хисахидэ Каэдэхара, он же родной брат Кадзухи, погиб три года назад и никаким из возможных способов не мог прислать Скарамучче посылку.       У парня закрадывались сомнения, что это могла быть просто ошибка или Хисахидэ ещё несколько лет назад подготовил для него что-то, но каждая из этих версий казалась Скарамучче донельзя бредовой.              Проблема заключалась в том, что посылку, которую ему якобы выслал умерший друг, пришла на адрес старой квартиры Скарамуччи — там, где он раньше жил со своей семьёй. И именно туда прямо сейчас парень и намеревался отправиться, чтобы наконец выяснить странное происхождение проклятой посылки…              Почуяв приближение поезда, парень встаёт со скамьи и, подойдя к краю платформы, дожидается, пока остановится состав, чтобы пройти в вагон и занять свободное место подальше от скопления людей. Пассажиров было немного: большинство из них студенты или школьники, возвращавшиеся домой после занятий.              Стараясь не думать о том, что в отличие от них он сегодня позорно прогулял уроки, Скара прижимается головой к стене и, сложив руки на груди, закрывает глаза в надежде немного поспать. Ему предстоял долгий путь почти на другой конец города, и поэтому единственным уместным занятием прямо сейчас — был короткий сон.              Однако стоило только Скарамучче удобнее устроиться и едва прикрыть глаза, как вдруг его будит громкий голос диктора, оповещающий о скором прибытии на станцию.       Раздражённо выдохнув, парень слегка хмурится и, приоткрыв глаза, мельком наблюдает за движением снующих туда-сюда людей, среди которых ему удаётся задеть один силуэт…       Что…?       Краем взгляда, коснувшегося входящих в вагон пассажиров, Скарамучча вдруг замечает фигуру в знакомом ему светло-бежевом пиджаке — в таком, который носят ученики в его школе. И в любой другой ситуации Скара не придал бы этой встрече никакого значения, только вот…       Это был человек, что прямо сейчас проходит в вагон, держась за руку с какой-то девушкой, тот, кто не давал мыслям и снам Скарамуччи покоя…       Кадзуха…?       Обладатель невероятно красивых алых глаз и такой же обаятельной, чарующей улыбки, которую в этот странный, будто размытый в сознании момент Каэдэхара дарит той, с кем о чём-то беззаботно переговаривается в поисках свободных мест в вагоне…              Но что он вообще делает здесь? Почему он оказался именно в этом поезде…? Разве у него не было сегодня тренировки? Он ведь всегда после занятий уходил в бассейн…       Нет, нет, нет…       Отвлёкшись от своих мыслей и заметив напротив себя пустующие места, Скару вдруг пробирает колкое чувство тревоги: ему очень не хотелось, чтобы Кадзуха прямо сейчас сел перед ним и предстал в компании с какой-то девицей.       Блять…       Однако именно это и происходит. Каэдэхара учтиво приглашает свою спутницу сесть на свободные места прямо напротив Скары, а затем, ничего не подозревая, располагается рядом с ней…       Блять, блять…       И стоит только Кадзухе поднять голову, он в то же мгновение встречается с юношей взглядами, изображая на своём лице неподдельное удивление. Такое, которое люди обычно выражают, испытывая неприязнь или досаду от внезапной встречи. Эта эмоция, её короткий проблеск, проходит одним мгновением и сразу же исчезает. Кадзуха сменяет её привычной улыбкой, будто возвращаясь к маске добродушия, которую он вновь надевает в присутствии кого-то постороннего.       Он всегда так делал. Если рядом были его друзья или кто-то из близких, Кадзуха старался не показывать своего откровенного отвращения или ненависти, которыми он всегда награждал Скару при встрече…       Чёрт…       Спустя мгновение Скарамучча уводит взгляд куда-то в сторону, непроизвольно пытаясь отречься от мысли, что прямо сейчас, в этом чёртовом поезде, направляющемся на другой конец города, он и в самом деле… встретился с Кадзухой.       И помимо самого Каэдэхары, ему приходилось терпеть присутствие ещё и его… спутницы.       Скарамучча знал её: эту весёлую, жизнерадостную (похлеще, чем Итэр) девчонку с параллели, которая частенько таскалась хвостиком за Кадзухой. Однако, в отличие от других девушек, от которых Каэдэхара вежливо отнекивался, этой он позволял гораздо больше.       Какого чёрта ты делаешь…       Например прямо как сейчас, в момент, когда Скара украдкой касается взглядом сидящей напротив парочки, эта охамевшая девчонка, забыв о всяком приличии, жмётся к Кадзухе и, взяв его за руку, укладывает голову на его плечо.       Прекрати…       Она слегка сонно и нежно улыбается ему, пока в ответ Каэдэхара ласково начинает что-то шептать, касаясь пальцами её светлых волос. Вероятно, она хотела вздремнуть на плече у Кадзухи, но ведь…       Какого чёрта…?       Разве так поступают обычные друзья или знакомые? Кто они? Кто они, блять, друг другу, если прямо сейчас эта Ёимия, или как там зовут эту выскочку, прижимается к Кадзухе так тепло и нежно, так ласково, будто всем в этом ёбанном поезде она хотела доказать и показать, в каких она отношениях с Кадзухой?!       Какого чёрта она себе позволяет, находясь в общественном месте…?!       Переживая накатывающую волну гнева, что глушил рассудок и остаток других мыслей, Скарамучча едва сдерживался, чтобы не сорваться с места и убежать. Он лихорадочно начинает сжимать ладони, что держал на своих коленях, ощущая, как его всего изнутри просто сжирает невероятно сильное, словно кислота, чувство… Ревность? Зависть? Чувство необъяснимой, жестокой несправедливости? Чувство жалости к себе и осознания своей участи? Участи оставаться в тени и не покидать пределы собственных фантазий, в которых он трахается с Кадзухой?       Блять, блять…       Почему так?! Почему это всё, что оставалось Скарамучче, пока какая-то вычурная девица обнимала его и прижималась так, словно они пара?! Кто они друг для друга? Кем они могут быть, учитывая, как прямо сейчас Каэдэхара ласково гладит её по волосам, а его взгляд…

Ты такой красивый…

      …взгляд полюбившихся Скарамучче алых глаз, что смотрели на него, полные тихой ярости…       

Я так скучаю по тебе…

      …он добивает юношу окончательно.

Я безумно по тебе скучаю…

      И, будто сталкивая его к огромному обрыву, он заставляет Скарамуччу подняться и сквозь раздирающее его чувство обиды и ненависти ко всему происходящему быстрым шагом направиться в другой конец вагона — подальше от всего, что могло его бесповоротно уничтожить.

16:47

      На одной из станций Скара перешёл в соседний вагон и, вновь забившись в угол, постарался отвлечься от всего, что с ним за сегодня успело произойти. Со стороны это могло показаться чем-то незначительным: всего лишь помутнение рассудка с утра пораньше и случайная встреча с человеком, кто его до этого помутнения довёл, однако… Что-то во всём сегодня происходящем очень не нравилось Скарамучче. Он старался не думать о том, насколько сильно судьба ненавидит его, постоянно сталкивая с Каэдэхарой в самых разных местах. Впрочем, одновременно с тем где-то в глубине души он был, возможно, немного… благодарен?       Встреча с Кадзухой в компании с девушкой, которая вела себя весьма неприличным образом, с одной стороны, воспринималась как очень неприятное событие, но, с другой стороны…       Да нахуй это всё…       Подальше отбросив все эти бестолковые и пугающие мысли, Скара постарался уснуть и спокойно добраться до пункта назначения — до станции, которая находилась на одну раньше той, что вела прямо к его прежнему дому.       С младшей школы у Скарамуччи заимелась привычка выходить на станцию раньше положенной: так они с Кадзухой и Хисахидэ удлиняли путь до дома, чтобы прогуляться. К тому же эта дорога вела через очень красивую аллею и набережную, прилегающую к реке…

Помнишь, как мы гуляли здесь…?

      Когда-то очень давно Скарамучча и братья Каэдэхара исследовали здесь каждый угол: будучи детьми, они очень любили любоваться набережной, по которой шатались в любую погоду. Будь то дождь или снегопад — неважно. Они всегда возвращались сюда, идя вместе и веселясь так, как и подобает детям из благополучных семей…

Помнишь, как зимой ты обожал выбегать на середину реки,

не боясь упасть под лёд…?

      Раньше семьи Райдэн и Каэдэхара были хорошими друзьями — будучи соседями, они отлично ладили, устраивая иногда совместные праздники или походы друг к другу в гости. Теперь же, спустя почти три года после смерти Хисахидэ, все эти события оставались лишь воспоминаниями, и отчего-то Скарамучче казалось, что он единственный, кто вообще помнил о том времени…              Возможно, потому что для семьи Каэдэхара гибель Хисахидэ была и остаётся настоящей трагедией, в которой они винили одного дурного соседского мальчишку…              Вероятно, поэтому прямо сейчас, пока Скара медленно ступал по каменной мостовой, пересекая небольшую реку и узкие улочки знакомого квартала, он чувствовал себя слегка подавленным. Из-за ностальгии, которая отзывалась в груди чем-то безрадостным и грузным, словно чувство вины за то, чего Скарамучча не совершал…              Если бы только он знал, что всё сложится подобным образом: что Хисахидэ не станет, а Кадзуха, как и всё семейство Каэдэхара, возненавидит его — возможно, Скара гораздо больше ценил бы те моменты из своего прошлого. Возможно, он был бы осмотрительнее и осторожнее тогда, но…              Только какой теперь смысл думать об этом? Прошлого не исправить, не переписать его, как бы сильно того ни хотелось…              Под тяжестью этих мыслей Скара не замечает, как добирается до улицы, ведущей прямиком к его старому дому. Это был скромный переулок, застроенный двухэтажными, типовыми для спального района коттеджами, похожими один на другой. Бывший дом семьи Райдэн находился почти в конце улицы и теперь принадлежал другим людям, которые купили его после переезда Скары на новую квартиру. До момента, пока юноше не подарили пентхаус, он почти два года жил с Нахидой, и за всё это время он ни разу не возвращался сюда…              Возможно, из-за горечи воспоминаний, а возможно, из-за страха оказаться в том самом месте, на берегу озера, где якобы по его вине три года назад утонул Хисахидэ…       

Мне очень жаль…

      Наконец добравшись до знакомого дома, Скара звонит в дверь в надежде, что застанет новых владельцев на месте и что ему не придётся ждать ещё полдня, чтобы забрать посылку.       К счастью, спустя пару секунд в динамике домофона раздаётся женский голос, приветствующий юношу:              «Добрый день! Чем могу помочь?»       

17:17

      Новая владелица оказалась очень приятной и миловидной женщиной, которая спокойно выслушала Скарамуччу и действительно смогла ему помочь. Она вышла на крыльцо и, взглянув на извещение, вынесла ему ту самую загадочную посылку, что нашла у своего порога несколько дней назад.              Это была небольшая, перевязанная старой холщовой верёвкой и обёрнутая в белую, пожелтевшую от времени бумагу коробка, от которой новая хозяйка с радостью избавилась. Видимо, получив её, женщина не придумала ничего лучше, чем связаться с Нахидой, бывшей владелицей дома, и передать ей извещение. Именно так, по цепочке, оно перешло в руки Скарамучче.              Поблагодарив и извинившись за беспокойство, Райдэн попрощался с женщиной и направился в сторону того самого озера, припоминая, что где-то на набережной, там, у высокой каменной ограды, отделяющей улицу от берега, стояли скамейки.       Скарамучче не терпелось выяснить содержимое таинственной посылки, и именно поэтому он решил остановиться где-нибудь и сразу открыть её, понимая, что любопытство не позволит ему дотерпеть до дома.              Сев на знакомую скамью и вытащив из рюкзака коробку, Скара ещё раз внимательно осматривает её, прежде чем уложить на колени и начать раскрывать, аккуратно снимая верёвки и бумагу, которые, казалось, рассыпятся в пыль от одного лишь прикосновения.       С виду посылка выглядела очень старой, что наталкивало на мысль, будто этот странный подарок, как Скара и предполагал, Хисахидэ подготовил ещё несколько лет назад. Но это было настолько безумной теорией, спотыкающейся об огромное количество вопросов, что, казалось, легче поверить в призрака, оставившего эту посылку, чем в реальность произошедшего.              Каким образом Хисахидэ устроил всё это? Почему посылку доставили только сейчас? Или он заранее подготовил всё так, чтобы её передали Скарамучче спустя аж три года после его смерти? Как это вообще возможно?       

Какая-то злая шутка…

             Пока Райдэн задавался всеми этими вопросами, он попутно избавлялся от обёрточной бумаги, на которой, к слову, была вручную написана накладная: с именем отправителя Каэдэхары Хисахидэ и получателя — Куникудзуши Райдэн…       Отбросив в сторону остатки верёвок, Скара с большим нетерпением наконец открывает коробку, ощущая, как его сердце пропускает удар, стоит только ему быстрым взглядом окинуть её содержимое…

Что…?

      Внутри лежало несколько листов такой же пожелтевшей бумаги: выцветшие, в форме сердечек валентинки, пригласительные билеты в кино или музеи, а также вырванные из тетрадей листы. Их было так много, словно кто-то распотрошил целую книгу и сложил её в эту коробку, доверху забив вырванными страницами.       Переживая об их целостности, Скара принимается рассматривать листы старой бумаги с предельной осторожностью: он аккуратно вынимает страницу за страницей, мельком прочитывая обрывки написанного содержимого, которое…

«…я знаю, что всегда был для Дзуши на первом месте…»

      …оказывается страницами из личного дневника Хисахидэ.       

«Я хочу пригласить его на свидание…»

Что это…?!

      Приходя в откровенный ужас, Скара начинает лихорадочно перебирать листы и открытки, каждая из которых была подписана специально для него: с датами пяти- или четырёхлетней давности, когда он был совсем юным подростком, когда близко общался с братьями Каэдэхара…

«Дзуши очень много старается, чтобы попасть в сборную.

Вчера он до поздней ночи тренировался, пока не выдохся настолько, что мне пришлось вытаскивать его из воды…»

      Это были воспоминания Хисахидэ. Написанное им о событиях, произошедших когда-то очень давно. И вместе с этим…

«Я купил очередные билеты в кино, но так и не решился его пригласить. Кадзуха говорит, что я полный идиот, раз трачу карманные деньги на такую ерунду…»

      …это были его признания в тщетных попытках позвать Дзуши куда-нибудь погулять или провести с ним время. Это были не подаренные ему валентинки и письма, в которых он говорил о высоких чувствах и…

«Я, наверное, ужасен, если мечтаю украсть его первый поцелуй…?»

«Я бы хотел хоть раз погулять только с ним одним. Но без Кадзухи ему не нравится проводить со мной время. Это так, ха… Несправедливо…»

      Читая всё это, Скара медленно и постепенно познавал всё более глубокое чувство неясной тревоги, чувство, которое он толком не мог сам себе объяснить… Оно было схоже с ужасом, с непониманием и вместе с тем откровением. Он будто только что заглянул в прошлое, за другую его сторону, ту, о которой ничего никогда не ведал…       Хисахидэ был… влюблён в него? Но разве это возможно? Учитывая, как много он помогал ему и делал всё, чтобы…       — Ты издеваешься надо мной, Райдэн?!       В одно мгновение, прозвучавшее, словно ужасающий рокот, до Скарамуччи вдруг добирается оттенок знакомого голоса — того, кто, кажется, преследовал его повсюду. Того, чьё появление казалось юноше уже просто каким-то невозможным бредом, невероятным совпадением, которых за последнее время становилось всё больше и больше…       Что…?!       Медленно повернув голову в сторону, Скара с ужасом наблюдает подходящего к нему одного из оставшихся братьев Каэдэхара — того, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть, того, кого ещё часом ранее встретил в вагоне метро…              — Кадзуха…?       — Какого чёрта?! Ты преследуешь меня?!              Задаваясь таким же вопросом, Скара резко поднимается со своего места и, прижав к груди коробку, откровенно теряется, не зная, куда себя деть, пока Кадзуха быстрым шагом сокращает дистанцию между ними, намереваясь как можно скорее подобраться и…              — Твои шутки зашли слишком далеко! — подойдя к ошарашенному и ничего не понимающему парню, Кадзуха вдруг хватает его за грудки и толкает прямо к бетонной стене, заставляя спиной встретиться с жёсткой поверхностью…              — Клянусь, я убью тебя, если ты ещё хоть раз подойдёшь ко мне или моей семье!              Слыша эти откровенно гневные, наполненные отвращением и яростью угрозы, Скарамучча остаётся совершенно растерян и сбит с толку. Он ни черта не понимал, что происходит, он даже близко не мог поверить, что снова в который раз встречается с Кадзухой, хотя намеренно сам избегает с ним контакта…              — Прекрати преследовать меня, — повышая голос, требует Каэдэхара, сгибом своей сильной, слегка порезанной мелкими царапинами руки прижимаясь к шее Скарамуччи, тем самым вдавливая его прямо в стену. — Эта шутка с посылкой, это уже слишком, слышишь?! Ты сошёл с ума!              Что…?! Шутка…? С посылкой…? О чём он? О чём…?              — Чего ты хочешь? Зачем ты преследуешь меня? — едва не срываясь на крик и приближаясь к Скаре, Кадзуха ещё сильнее надавливает на его шею, прижимая его рукой так, что парень едва мог пошевелиться. Он был так близко, его лицо было совсем рядом, а его взгляд, пылающий алым, казался таким неистово свирепым, таким живым и таким…              …красивым.       — Кадзуха, я не… — Скара едва ли мог сказать хоть слово: он не понимал, что происходит, не понимал, в чём его снова обвиняют, за что Кадзуха прямо сейчас готов был растерзать его, придушить и…       

«Я так скучал по тебе…»

             …судя по его взгляду, которым Каэдэхара на одно мгновение задерживается на его приоткрытых губах, на их мимолётном движении, что заставляет его… замереть, будто в намерении… коснуться их?       Скара продолжает почти испуганно наблюдать за лицом парня, которого в ту же секунду будто подменяют: пылающая ярость в его взгляде за пару коротких мгновений сменяется смятением или, вероятно, осознанием того, насколько близко он оказался к лицу Скарамуччи, которого почти всем своим телом прижимал к бетонной стене…              — Кадзуха...              Сжимая в руках несчастную коробку, содержимое которой разбросалось по земле, Райдэн весь цепенеет, замирает, боясь даже дышать в этот… странный, полный абсурда момент. Он вмиг напоминает сцену из недавно пережитого сна, в котором Скара оказался в похожей ситуации, когда Кадзуха вжимал его в стену и с таким же упоением всматривался в его губы…       Оно было едва мимолётным, таким же незаметным, как и абсолютно любая эмоция в лице Кадзухи — умельца надевать маски, которые изредка, прямо как сейчас, давали трещины…              Оттого Скара не понимал, что Кадзуха имел в виду, говоря о «шутках», он не понимал, почему вдруг парень сорвался на нём, намереваясь ударить, и почему внезапно… замер?              Однако ответов на эти вопросы не предвиделось. Уведя взгляд от лица Скарамуччи, Кадзуха лишь молча отстраняется, слегка поджимая собственные губы, словно переживая некое разочарование…              — Избавь меня от этого, — раздражённо выдыхает Каэдэхара, на мгновение касаясь взглядом Скары, прежде чем сунуть руку в карман своего пиджака и, вынув оттуда кипу каких-то бумаг, швырнуть её прямо в лицо стоящему напротив юноше…              — Исчезни из моей жизни, Райдэн.              Бросает он напоследок и, резко отвернувшись, так же, как и пришёл, быстро уходит, оставляя Скарамуччу совершенно одного. Испуганного и растерянного стоять у стены, прижимая к себе полупустую коробку, из которой продолжали сыпаться листы, исписанные чужими воспоминаниями…              Неужели кто-то действительно решил так жестоко подшутить, прислав им обоим посылки от лица некогда умершего Хисахидэ?              И если так, то Скара даже боялся представить, насколько сделавший это… безжалостный ублюдок.