delus.

Доброе утро…

      Наблюдать за мерцанием красновато-чёрных пятен, растёкшихся на поверхности холодной воды, и следить за тем, как они, словно поражающая всё на своём пути инфекция, расползались по мелким волнам, мешая голубоватый, почти прозрачный оттенок с ярко-алым…

Наконец-то…

      …впервые за очень долгое время, словно застывшее в голове постижение, разрасталось внутри невероятно сладостным и глубоким…удовольствием.       

Ты проснулся…

      Ощутить в своих руках безграничную власть и позволить себе совершить нечто абсурдное, граничащее с чем-то запретным и опасным, с силой толкнув тело Йошинори в воду и, заставив его от неожиданности растеряться, хлебнув грязной, испачканной чужой кровью воды, а затем и вовсе опуститься на самое дно…

Наконец-то ты позволил этому случиться…

      … переживать всё это казалось Скарамучче столь прекрасным, что он едва мог сдерживать свой внутренний порыв, отзывающийся в груди чувством странного, совершенно необъяснимого, но такого яркого и безудержного …восторга.              И это чувство, этот отблеск безумия, мелькающий в голове с течением времени лишь разрастался, словно ядовитый плющ, словно те самые разводы на воде, пускающие свои кровавые щупальца в кристально-чистый, нетронутый сумасшествием рассудок…       

Наконец-то…

      И пускай те короткие секунды, за которые Скарамучча успел столкнуть Йошинори в воду и насладиться его криком, промелькнули как одно мгновение — они стали для него истинной наградой…

Добро пожаловать, Куникудзуши…

      … благодарностью за спасение человека, ради которого Скара готов был сделать, что угодно: убить Йошинори или избавиться от кого-нибудь ещё, кто осмелится причинить ему боль.              Человеку, ставшему для Скарамуччи не просто смыслом существования, а самой его жизнью.              — Кадзуха…              Пережив прилив адреналина и очнувшись от едкого помутнения, Скарамучча, придя в себя, вспоминает о реальности, в которой он, подойдя к краю огромного бассейна, столкнул в воду Йошинори…              — Скара…?        …тем самым желая освободить от его жестоких издевательств Кадзуху, лежащего на холодном кафеле, запачканного пятнами чёрной крови.       Блять…!       Опомнившись и резко бросившись прямиком к парню, Скарамучча хватается за его опущенную к низу голову, пытаясь помочь ему откашляться от хлорированной воды, смешавшийся с его собственной кровью.       — Посмотри на меня, — почти требует Райдэн, желая удержать Кадзуху в сознании: он казался ужасно измученным и обессиленным после долгих истязаний, результат которых прямо сейчас не позволял ему внимать происходящее. Его алый, затуманенный взгляд был совершенно пустым, а его тело, болезненно содрогаясь, ощущалось непомерно тяжёлым…              — Возьмись за меня, — стараясь сохранить остатки рассудка, Скарамучча делает усилие, дабы ухватиться за Кадзуху и, приподняв, взвалить его тело на себя.              — Что ты делаешь…              Истерзанный и немощный Каэдэхара едва мог удержаться на своих ногах, но всё же он старался передвигать ими, вероятно, желая хоть как-то помочь Скаре вытащить себя из этого треклятого бассейна — подальше от разгневанного Йошинори, барахтающегося в воде.              — Не разговаривай, — наказывает Кадзухе юноша, стараясь как можно быстрее передвигаться в сторону дверей раздевалки. — Нам нужно свалить отсюда, пока он не выбрался.              Крепко и уверенно удерживая Каэдэхару за руки, которые Скарамучча уложил на свои плечи, Райдэн скорее пытается увести парня подальше от бассейна, окружённого холодным кафелем, на котором следом за Кадзухой растекались остатки стекающей с его головы крови…              — Каэдэхара…!              Чёрт…!       Услышав гневный вопль Йошинори, Скарамучча, не оборачиваясь и не тратя времени, делает несколько особенно глубоких усилий, буквально затаскивая тяжёлое тело Кадзухи за порог дверей, которые он, едва только оказавшись в раздевалке, захлопывает, подпирая собой.              — Блять, — осторожно опустив приходящего в себя Кадзуху на пол, Райдэн закрывает двери на замок и быстрым шагом, буквально бегом несётся к уже знакомому шкафчику, открыв который, он вываливает вещи Каэдэхары, без разбора и заталкивая их в спортивную сумку.              Скарамучча не думал о том, что делал: он просто действовал, руководствуясь банальным инстинктом самосохранения. Он намеренно привёл Кадзуху в раздевалку, запер двери и теперь в скором темпе собирал его вещи, дабы помочь ему выбраться отсюда и…              — Что ты делаешь…?              Обратив взгляд на сидящего у дверей Каэдэхару, пытающегося удержать тяжёлую голову, Скарамучча заталкивает в его сумку пару обуви, и хлопнув дверцей шкафчика, молча подходит к парню обратно…              — Скара…?              Он протягивает Кадзуху руку и вновь помогает ему встать, и в то же мгновение…              — «Блять! Райдэн! Сукин ты сын!»              До него вдруг доносится голос выбравшегося из бассейна тренера, вероятно, спешащего к дверям, которые спустя пару секунд он начинает с силой дёргать…              — «Открой, гадёныш!»              Слегка отпрянув от двери, Скарамучча оборачивается к Кадзухе и подаёт ему сумку с вещами…              — Обуйся, если сможешь, — просит он и, прислонившись спиной к двери, начинает удерживать её, боясь, что Йошинори попросту выломает несчастный замок.       — Ты ведь не собираешься бежать босиком? — пытается разъяснить Скарамучча, вглядываясь в лицо парню, что в ответ лишь качает головой, вероятно, так и не в силах понять, какого чёрта вообще происходит. Крики из-за двери, что тренер пытается выбить, доходят до Кадзухи не сразу, а спустя лишь несколько секунд, по окончанию которых он, прижавшись к стене, начинает обуваться. Он с трудом протискивает мокрые после бассейна ноги в кроссовки, пытаясь совладать с дрожащими от боли руками и едва сгибающимся телом…              — Давай я, — не выдержав его мучений, Скарамучча бросается к Кадзухе и, упав на пол прямо рядом с ним, принимается помогать ему. Моментами до него доходят крики Йошинори, который слегка успокоившись, оставляет дверь и, приговаривая какие-то нелепые угрозы, уходит куда-то в сторону…              — Блять…              Скара прекрасно знал, куда именно тренер направился — вспомнив о двери, которая из коридора вела в душевые, он мог пройти в раздевалку с другого хода…              — Зачем… Зачем ты это делаешь? — наблюдая за тем, как Скарамучча лихорадочно пытается помочь ему обуться и наспех перевязать шнурки, Кадзуха слегка пятится назад, прижимая ко рту ладонь… То ли ему было чертовски больно, то ли он был настолько сбит с толку, что уже даже не старался предпринять попыток хоть что-то понять…              — Все разговоры потом, — серьёзным тоном отвечает Скара и, наконец закончив с его обувью, поднимается с пола. Он хватает сумку, снова берётся за руку Кадзухи и, подняв его, взваливает на себя, позволяя опереться…              — Ты сможешь бежать? — спрашивает Райдэн прежде, чем открыть дверь. Он не верил в то, что у них получится запросто уйти от Йошинори и сбежать из бассейна, но с другой стороны… а какой у них был выбор? Оставаться здесь, с этим конченым ублюдком было крайне опасно, а прибегать к более радикальным мерам… казалось слишком рискованным.              По крайней мере в данной ситуации.              — Я попробую… — кивает Кадзуха, вставая на ноги. Он всё ещё слегка покачивался и держался крайне неустойчиво, но так он мог хотя бы передвигаться, а не висеть мёртвым грузом на Скарамучче.              Впрочем, если понадобится Скара его на руках вынесет отсюда. Даже если к чёртовой матери надорвётся.              — Хорошо, я открываю дверь, и мы бежим, — командует Райдэн, крепко сжав руку Кадзухи в своей. — Держись за меня и ни за что не отпускай, — просит напоследок он и одним уверенным движением поворачивает замок…              — Каэдэхара…!              …в тот самый момент, когда под грозный вопль Йошинори с другой стороны раздевалки…              — Кадзуха…!              …распахивается дверь.              

22:22

      — Кх-кха…              Пытаясь пережить отток нахлынувшего адреналина, Кадзуха обессиленно падает на деревянную скамью, скрипнувшую под его отяжелевшем телом…              — Ты в порядке…? — пытаясь отдышаться в согнутом положении, Скарамучча останавливается прямо рядом с Каэдэхарой, устало опуская голову и горящие после физической нагрузки руки, которыми он упирается в собственные колени, пытаясь сохранить координацию и не свалиться прямо на землю.              Они оба — сильно измученные и выдохшиеся после короткого, но всё же крайне стремительного забега…              — Блять…              … они пытались прийти в себя и хотя бы на доли нескольких секунд освободиться от подгоняющего сознание ужаса, тревоги преследования и банального страха за свою жизнь. Они оба просто чудом смогли выбраться из бассейна, миновав коридоры и территорию школы, в которой, к большому сожалению не оказалось ни одной живой души.              — Эй… — заметив, как Каэдэхара, слегка покачнувшись, ложится на скамью, кажется, не силах больше удерживать собственное тело в сидячем положении, Скарамучча приподнимается и, сделав несколько шагов к парню, снимает с себя спортивную сумку, которую успел прихватить перед побегом.              — Подними немного голову, — просит Райдэн, аккуратным движением обеих рук помогая Кадзухе привстать, дабы уложить под его голову сумку, набитую вещами. Плевать, что прямо сейчас Каэдэхара запачкает её остатками своей крови, плевать, что он почти раздетый, уставший и едва соображающий, лежал на лавке в парке…              Самое главное, чтобы он не терял сознания и не позволял голове опускаться вниз, иначе его рана на виске снова начнёт кровоточить…              Господи…              С тревогой оглядев Кадзуху, Скарамучча пытается собраться с мыслями и, увидев стоящие чуть поодаль от скамьи автоматы с напитками, подрывается с места и направляется прямиком к ним, дабы заиметь немного чистой воды. Сейчас это было совсем немного, что он мог сделать, и всё же… Скарамучча искренне желал помочь Кадзухе облегчить его состояние и ту ужасную боль, которую он вероятно испытывал из-за Йошинори.              Думать об этом ублюдке в данный момент было крайне опасно — любая, даже едва мимолётно проскользнувшая в голове мысль о тренере вызывала у Скарамуччи подступ неконтролируемого гнева. Он едва мог совладать с переживаниями и страхом, которые испытывал прямо сейчас, волнуясь за состояние Кадзухи, не говоря уже о том, в насколько ужасной и отвратительной ситуации они вдвоём оказались.              — Скара…?       — Я сейчас…              Услышав его слабый голос, зовущий его словно в подобии беспокойства, Скарамучча лихорадочно опускает в автомат завалявшуюся в кармане мелочь и, получив заветную бутылку в руки, как можно скорее возвращается к Кадзухе.              — Я купил воды. Хочешь пить?              Изначально Райдэн планировал промыть рану Кадзухи и избавить его лицо от ужасных кровавых пятен, но увидев с каким любопытством Каэдэхара поднимает взгляд к бутылке, он понимает, что сейчас парню хочется использовать воду по прямому её назначению.              — Вот, держи, — заботливо открыв бутылку, Скарамучча протягивает её Кадзухе и, вновь приподняв его, помогает удержаться, дабы на захлебнуться в процессе питья. В ответ Каэдэхара молча принимает помощь, начиная неосторожно вливать в себя воду, из-за которой спустя несколько секунд давится…       — Не спеши, эй… — погладив Кадзуху по плечу и сев рядом, юноша подпирает его тело своим, делая это крайне осторожно, подумывая, что ему нужно найти какую-нибудь чистую ткань, которой он сможет протереть его лицо.       Открыв сумку и найдя там небольшое полотенце, Скарамучча дожидается, пока Кадзуха закончит с водой, и взяв бутылку, опрокидывает её содержимое прямо на ткань.              — Посмотри на меня, — просит он Каэдэхару, осторожным движением руки поворачивая его к себе. Скара старается быть аккуратным, однако лёгкий тремор, всё ещё заставляющий его руки содрогаться, даже спустя столько времени… никак не мог сойти на нет.              — Скара… что ты делаешь? — в очередной пытается выяснить Каэдэхара, по лицу которого Скарамучча начинает водить мокрым полотенцем.       — Боюсь, если мы сейчас вызовем такси до участка или пойдём пешком… — начинает Райдэн, пытаясь оттереть застывшую на лбу Кадзухи кровь.       — Что…? Нет… — не давая ему договорить, отнекивается Каэдэхара, — мы… мы не пойдём в полицию.              Что…?              — Что значит «не пойдём»? — буквально замерев, вопрошает Скара, поражённый тем, что услышал. Кадзуха и в самом деле собирается оставить всё, как есть?! Он сошёл с ума или это просто следствие удара головы?       — Будет лучше, если никто не узнает об этом, — шумно вздыхая, протягивает Кадзуха, измученно прикрыв глаза. Так изнурённо и тяжело, что казалось, каждое слово, каждый вдох и каждая последующая прожитая им секунда давалась ему с огромным трудом. И после этого, после того, что сейчас происходило: после побега от Йошинори, после того, как он чуть не убил его, оставив уйму ссадин на избитом теле, после пятен крови на его лице и волосах…              — Кадзуха…              После всего этого он говорит о том, что не хочет идти в полицию?! Серьёзно?!              — Ты с ума сошёл? — нервно усмехаясь и сощуривая взгляд, возникает Райдэн, — ты… едва на ногах стоишь из-за того, что этот урод тебя избил. Что вообще это было, чёрт возьми…? Какого хрена он позволяет себе так обращаться с тобой? Даже если ты пропускаешь тренировки или…       — Скара, — резко перебивает его Кадзуха, открывая глаза, — не нужно тебе беспокоиться об этом.       — Ха…? — гневно хмурясь, поражается Скарамучча, едва скрывая своё негодование, — ты серьёзно сейчас? Ты… Боже, блять, — уронив руку на сумку с вещами, негодует он. — Значит, ты пригласил меня в парк, сам не пришёл, вместо тебя припёрся Венти, наговорил херни и сказал, что ты в школе один на один с Йошинори. Я прихожу, а этот урод избивает тебя и топит в собственной крови. И после этого ты говоришь мне не беспокоиться…?!              В самом деле, какого чёрта он вообще несёт? Что значит, блять, «не беспокойся об этом»?! Как он вообще может оставаться таким невозмутимым на фоне всего, что случилось…?!              — Мне не в первой, — отведя взгляд в сторону, тихим голосом признаётся Кадзуха, проводя по лицу ладонью, будто пытаясь смахнуть остатки усталости или сонливости, накатывающей, вероятно, из-за избытка сил.              Так вот оно что…       Йошинори и в самом деле издевается над Кадзухой. Конечно же, Скара знал о том, что тренер жесток к своим пловцам, но чтобы настолько…?              — И как давно он это делает с тобой…?       Однако никакой спорт, никакие достижения или звания не стояли того, чтобы подвергать себя такой… опасности. Почему Кадзуха не сходит в полицию? Почему не скажет родителям? Даже если они или представители школы настаивают на этих занятиях по плаванию, всегда можно было найти другого тренера или перевестись…       — Это началось после смерти Хисахидэ, — спустя несколько секунд напряжённой тишины, отвечает Кадзуха, опуская голову — так, чтобы спадающие к его лицу волосы, испачканные в крови, позволили ему спрятать глаза.              Очевидно, что ни разговоры, ни даже короткие упоминания о случившемся с Хисахидэ, до сих пор не давались Кадзухе просто так. Даже спустя три года после смерти родного брата, он не мог свободно и безболезненно говорить об этом, однако…              — Мне нужно домой, — вырвав Скарамуччу из своих мыслей, сообщает вдруг Кадзуха, потянувшись в сумку со своими вещами, дабы найти в ней одежду и наконец одеться.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — наблюдая за парнем, осторожно уточняет Скара, — может, тебе всё-таки стоит обратиться в полицию? Или хотя бы в больницу…       — Нет, — отказывается Каэдэхара, тяжело вздыхая, — если я попытаюсь пойти против Йошинори, это будет иметь слишком много плохих последствий. Ни родители, ни полиция, никто не должен узнать об этом и…              Что…?              — Поэтому я лучше немного погуляю, приду в себя и пойду домой…       — Подожди, — останавливает его Скарамучча, — но почему? Он держит тебя в страхе? Шантажирует?              Что этот ублюдок делает с ним такого, о чём он не может поведать даже собственным родителям …?              — Я не могу тебе сказать, — качнув головой, виноватым тоном проговаривает Кадзуха, едва заметно сжимая свои губы, будто борясь с какой-то крайне неприятной мыслью, возникшей в голове. — Мне запрещено говорить об этом и, если мои родители узнают… мне конец.              Его голос, показавшийся полный искреннего сожаления и страха, звучал так тихо и осторожно, словно попытка увернуться от неприятного разговора, который, очевидно, давался ему очень тяжело.              Что-то странное происходит в его жизни, что-то ужасное, просто немыслимое — такое, что не может уместиться в действительность, в которой он, самый популярный парень, будущий участник олимпийских игр, теперь полуголый, весь избитый и измученный, запачканный кровью… сидел в парке, и наспех одевался, собираясь в таком виде пойти домой.       

«Мне конец…»

             Пойти к людям, которым он не мог сказать всей правды, а в случае попытки… его ждало нечто ужасное.              — Кадзуха, постой, — вдруг спохватившись, останавливает парня Скарамучча, нежно и почти ласково взявшись за его лицо, коснувшись горячей щеки. Так внезапно и так нагло, что это заставляет Каэдэхару от неожиданности прикосновения вздрогнуть. — Может, мы пойдём ко мне?              Райдэн озвучивает эту мысль, в ту же секунду убирая свою руку, с опозданием осознавая, что позволил себе нечто странное, почти запретное…              — К тебе…? — растерянно протягивает Кадзуха. — Ты уверен, что это хорошая идея…?       — Это лучше, чем если ты будешь ошиваться по улице, — уверенный в своих словах, поясняет Скарамучча, — тебе ведь нельзя в таком виде домой, да? А у меня есть ванная и свободная кровать…              Чёрт возьми, что он несёт? Как будто это сейчас было так необходимо…              — А ты живёшь один? — уточняет Каэдэхара, задержав на лице юноши слегка настороженный, обеспокоенный взгляд.       — Да, — вставая с места, кивает Скара, от чего-то начиная испытывать странное волнение, возникшее в груди. — Ты можешь позвонить родителям и сказать, что переночуешь у друга. Они ведь позволят тебе?              Насколько Райдэн помнил, родители Кадзухи были вполне понимающими и приятными людьми. По крайней мере его отец…              — Да, наверное… — задумчиво протягивает Кадзуха, украдкой взглянув на стоящего перед ним парня, что, слегка наклонившись, заботливо предлагает ему руку, желая помочь встать со скамьи.              — Тогда идём?              Может, озвученное Скарамуччей приглашение и звучало слегка безумным и несущим в себе немного странного подтекста, однако…              — Да…              … из всех имеющихся вариантов, этот им обоим казался самым верным и безболезненным.              — Спасибо тебе.              

23:06

      Растянувшийся по залу просторной квартиры полумрак, в котором утопал лёгкий беспорядок и одиноко оставленные коробки с вещами, мягкой прохладой оседал на горящих щеках Скарамуччи, слегка краснеющего от положения, в котором он находился…              Прямо сейчас, стоя неприлично близко, почти прижимаясь к полуобнажённому Каэдэхаре, он пытался обработать его рану, что ранее Кадзуха промыл холодной водой, пока принимал душ. Скара позволил ему, как гостю, пользоваться любыми удобствами, вплоть до собственной кровати, на которой он сам не спал уже несколько суток, перебиваясь слегка жестковатым, но вполне пригодным для сна диваном в гостиной…              А что если Кадзуха, после того, что случилось на вечеринке, так же как и Скара откажется спать в его кровати…?              Подумывая об этой отчасти приятной, хоть и весьма странной ситуации, Скарамучча приходил в какой-то необъяснимый восторг, звучащий в его голове наперебой с тревогой. О чём он только думает, помогая Кадзуха обработать рану на его виске…?       — Ай… — вздрагивает вдруг Каэдэхара, слегка зашипев от боли, вероятно, из-за неосторожного движения Скарамуччи…       — Прости, — резко убрав руку от лица Кадзухи, с ноткой вины в голосе извиняется Скара в то же мгновение различив в его лице оттенок лёгкого смятения. Кажется, рана приносила Кадзухе куда больше дискомфорта, чем казалось на первый взгляд.       — Сильно болит…? — пытается осторожно выяснить Райдэн, осматривая глубокий, слегка сочащийся кровью порез на покрасневшем виске. — Кадзуха…       Он в очередной раз хотел попытаться убедить его, что с такой травмой стоит показаться настоящему врачу, но…       — Я знаю, что ты хочешь сказать, — опережает его Каэдэхара, нервно усмехаясь, — забудь об этом, прошу тебя. Я правда не могу пойти в больницу.       Отчасти Скарамучча понимал, почему Кадзуха против посещения травмпункта, однако это не отменяло наличие серьёзной проблемы, которую сам Райдэн едва ли мог решить. Ватка с раствором и пару пластырей вряд ли могли кардинально исправить ситуацию.       — Ты справишься, — опустив взгляд к рукам Скарамуччи, тихо произносит Каэдэхара и осторожным, едва ощутимым движением ладони касается его тонких, холодных пальцев, перепачканных остатками засохшей крови. — Только ты…              Что…?       Шёпот его голоса, прозвучавшего так сокровенно и так мягко, будто отголосок какой-то особенно драгоценной сердцу мысли, будто сладкая мечта, вкус которой Кадзуха хотел ощутить на языке…       — Куникудзуши…       Он поднимает к лицу изумлённого, оцепеневшего от услышанного Скарамуччи взгляд и касается им его слегка покусанных, приоткрытых губ, которые юноша в то же мгновение непроизвольно смыкает, желая сделать необходимый ему в эту секунду глоток воздуха.       — Кадзуха…

Что… это?

      Райдэн замирает, задерживая взгляд на его алых, наполненных глубинным интересом глазах, в которых мелькали яркие отблески медленно возникшего… намерения. Оно словно рябь беспокойной воды, что постепенно окрашивалась в красный, туманило разум и вызволяло из глубин те самые особые желания…       — Мх…       … которые прямо сейчас подталкивают их обоих сблизиться и прижаться друг к другу, сомкнувшись в желанном, горячем и чертовски чувственном поцелуе.       

Чёрт…

      Скарамучча в одно мгновение, освободив руки, оказывается прижатым к столу, в который он врезается бёдрами, позволяя Кадзухе, взявшись за его талию, поцеловать себя: так глубоко и требовательно, яро пытаясь удержаться за юношу, будто боясь упустить это прекрасное, долгожданное ими обоими мгновение…

Что я делаю…

      Оно происходит так быстро, хаотично и бесцельно, что Райдэн, окончательно потерявшись в пространстве, не осознает, в какой момент он вдруг оказывается на диване, изводясь под ласками горячих, ищущих близости рук…

Он так прекрасен…

      — Кадзуха…       Сбито вышёптывая его имя, он борется с резко накатившим вожделением и этим выбивающим из равновесия желанием, которое, казалось, сполна охватывало и самого Каэдэхару.       — Я так скучал по тебе…       Он шепчет какое-то подобие нежности, покрывая тонкую шею Скары жаркими и влажными поцелуями, сопровождая их поглаживаниями своих ладоней, которыми он в один миг скользит прямо под футболку юноши, желая прижаться к нему ещё теснее и дать почувствовать исходящей от его кожи жар.       — Кадзуха…       Это безумие, это совершенное безрассудство казалось настолько невероятным, настолько призрачным и ускользающим из рук с каждой новой быстро мелькающей секундой, что Скарамучча по обычаю допускает мысль о нереальности всего происходящего.       — Какой же ты горячий, Дзуши…       Этого попросту не может быть в действительности, в которой ещё неделей ранее Кадзуха всячески выказывал свою ненависть к Скарамучче, а теперь, прижимая его своим крепким телом к мягкой поверхности широкого дивана, он целовал его, лаская его шею и изгибы его узкой талии, в ответ получая желанные объятия слегка дрожащих рук, которыми Скара скользил по его спине, заводя длинные пальцы к его мягким, растрепавшимся волосам…       Кадзуха… Мой Кадзуха…       Всё это казалось просто очередным ужасным сном, который вот-вот оборвётся звонком телефона или будильника, однако…       — Чёрт…       Кажется, в этот раз это было правдой. Кажется, в этот раз, вопреки всяким обидам, ненависти и прочим сложностям, мешающим открыться и подчиниться истинным чувствам…              — Останови меня, Дзуши…              Нет, милый. Ни за что...       — Не останавливайся.              В этот раз всё было по-настоящему, в реальности — не в больных фантазиях влюблённого до дрожи Скарамуччи, не в его печальных снах, а прямо здесь, на диване в его гостиной, что начала наполняться короткими, приглушёнными стонами…              — Кадзуха…              Он нетерпеливо жался к нему всем своим телом, не зная, куда деть свои руки и спрятать предательски срывающийся голос, которым он хотел снова и снова звать Кадзуху по имени…              Но…              — Нет, нет… постой…              В одно мгновение Каэдэхара вдруг застывает на месте и, делая над собой усилие, внезапно отстраняется от Скарамуччи, убирая от него руки…              — Что…? Что случилось? — поражённый резкой сменой положения Кадзухи, что в то же мгновение поднимается с дивана и, слегка шатаясь, отходит в сторону, Скарамучча тянется следом за ним, бегающим взглядом пытаясь найти в его лице хотя бы подобие ответа…       — Я… не могу, — тяжело дыша, едва ли не сокрушается Кадзуха, хватаясь рукой за свои волосы, начиная их с силой сжимать, будто пытаясь причиняемой самому себе болью вернуться в реальность.              — Кадзуха…       — Прости, это была ужасная идея, прости… — измождённо проведя слабыми руками по лицу, Каэдэхара делает несколько неуверенных шагов назад, в сторону столешниц, на одной из которых лежала его футболка. Он хватает её и, наскоро натянув на себя, спешит к двери…              — Кадзуха…?! — резко вставая с дивана, Скарамучча пытается нагнать Каэдэхару, который в свою очередь, обернувшись, вдруг жестом обеих рук останавливает его:       — Не подходи ко мне, — повышая голос, требует Кадзуха, заставляя Скару буквально замереть на месте. — Меня не должно быть здесь, я не должен был приходить сюда…       — Кадзуха…       — Нет, — отнекивается он, не давая юноше сказать и слова, — я должен идти. Мне надо домой. Прости.              Да что с ним такое…?! Не он ли сказал, что ему никак нельзя показываться родителям на глаза в том виде, в котором он находился прямо сейчас…?!              — Кадзуха…!              Ни черта не понимая и не желая мириться с подобным исходом, Скарамучча делает к Кадзухе несколько быстрых шагов, намереваясь подступить к нему и преградить путь к двери. Он не хотел отпускать его сейчас, не хотел позволить ему вот так просто взять и уйти…              — Прости меня.              Но Скара, к своему огромному сожалению, не успевает остановить Кадзуху, который, едва схватив сумку с вещами, бросается к двери и, раскрыв её, в ту же секунду скрывается в коридоре…              — Кадзуха…              Вместе с тем оставляя Скарамуччу на пороге своей же квартиры совершенного одного: в смятении, недоумении и едва ощутимой горечи.              От злости и обиды, от несправедливости и ощущения беспомощности в ситуации, в которой он, несмотря на сегодняшнее, до сих пор...              … ни черта не понимал.              

Следующее утро,

12:03

      — Скара…эй, ты меня слышишь?              Дёрнувшись из-за раздавшегося над головой знакомого голоса Тартальи, Скарамучча отводит взгляд от окна и поднимает его к своему нетерпеливому другу, кажущемуся слегка расстроенным…              — Эй, ты чего такой хмурый всё утро…? — недоумевает Аякс, почесав затылок, — ты не выспался что ли? Или случилось что?              Действительно, блять. Что же случилось? Что же такого могло произойти, что до сих пор, даже спустя целую бессонную ночь, не отпускало Скарамуччу, распаляясь внутри него неприятным, жгучим и едким осадком? То была не столько обида на Кадзуху, сколько на ситуацию, в которой он тщетно пытался разобраться...              Да, Скара снова всю ночь просидел за дневником Хисахидэ, пытаясь найти ответы на исписанных страницах, в которых, как ему начинало казаться, не было больше никакой особой ценности. В основном друг писал о своих переживаниях касаемо Кадзухи, личных отношений с друзьями и учёбе, впрочем… Скара не добрался даже до половины написанного, и теперь, сидя в школе, весь изводился мыслями и догадками…              Может, ему стоит пойти к Венти сегодня после занятий и прямо спросить, какого чёрта происходит? Что у Кадзухи за проблемы и с Йошинори, и какого чёрта, учитывая всё вчера произошедшее, в школе до сих пор нет полиции, комиссии или хоть кого-нибудь, кто, найдя залитый кровью пол в бассейне, мог поднять шумиху?              Собираясь утром в школу, Скарамучча был просто уверен, что у здания бассейна будут дежурить полицейские машины или толпа заинтересованных зевак, но… нет. Ничего не произошло. Ни вопросов, ни суеты, ни даже сплетен. Будто вчерашний пережитый Кадзухой ужас был просто помутнением, какой-то больной фантазией сумасшедшего. И Скара бы даже поверил, что он сошёл с ума и на фоне отчаяния выдумал историю, в которой целовался с Кадзухой у себя дома, если бы только не одно «но».              Кадзуха не пришёл в школу.       Он снова пропустил занятия по какой-то неведомой причине: ни учитель, ни староста, ни даже Ёимия не знали, куда Кадзуха пропал. И пока остальные воспринимали это как само собой разумеющееся, так как Йошинори иногда брал Кадзуху и остальных пловцов в тренировочные лагеря прямо посреди учебных четвертей, а единственной сплетней, которой делилась Ёимия с подругами — это предстоящий день рождения Камисато Аяки…       Скарамучче было не по себе. Ему было чертовски плохо и боязно за состояние и жизнь Кадзухи, который вчера подвергся насилию со стороны старого урода, что, судя по всему, успев замести за собой следы, останется безнаказанным…              — Э-эй, Скара! Земля вызывает Скару…              Вновь отвлёкшись от своих беспокойных мыслей, Скарамучча снова обращает внимание на Тарталью, кивающего в сторону двери:       — Ты идёшь на обед или как…?              Блять. Нет. Так не может больше продолжаться. Скара просто обязан был выяснить, в порядке ли Кадзуха и где этот ублюдок Йошинори…              — Нет, иди без меня, — вставая из-за парты, отмахивается от друга Райдэн и, всячески игнорируя его недовольство, выходит из класса, намереваясь направиться на улицу и дойти до бассейна…              Если Кадзухи там нет, значит, он мог остаться дома, верно? Но почему тогда он не сообщил учителю о своём плохом состоянии или любой другой вещи, ставшей причиной его отсутствия…?              — «Райдэн. Класс 3-2…»              Что…?              В одно мгновение, пройдя буквально несколько метров по коридору, Скара вдруг замирает на месте, по громкой связи услышав голос школьного секретаря…              — «Зайди, пожалуйста, в кабинет к директору».              … и с этого самого момента, когда, ощутив на себе с десяток вопросительных взглядов других учеников, а он быстрым, уверенным шагом спешит в сторону лестницы, дабы пройти в административный корпус…       — «Райдэн. Класс 3-2. Зайди, пожалуйста, в кабинет к директору».               С этого самого момента Скарамуччу начинает буквально изводить наступающий по пятам ужас, что он испытывает, перешагивая ступени лестницы, а затем пересекая коридор, в конце которого его ждала нужная дверь.               Блять, какого чёрта происходит…? Что-то случилось? Кадзуха пропал…? Или может, Йошинори решил пожаловаться на Скарамуччу за вчерашнее…?              И весь этот хаос из вопросов и догадок, который Райдэн пытается унять, сопротивляясь тревоге…              — Добрый день…?              …он достигает своего пика, стоит только ему открыть дверь кабинета директора, обнаружив стоящих рядом с ним... родителей Кадзухи.        Господина Кагэхару, его новую жену и самого Кадзуху — сидящего на стуле, с перевязанной головой и крайне поникшим мрачным видом…              — Здравствуй, Райдэн. Закрой за собой дверь и подойди, — строгим голосом просит его директор, смеряя парня холодным взглядом, на который Скарамучче было абсолютно наплевать. Его волновало только одно: это присутствие в кабинете живого Кадзухи и его родителей…              Неужели он всё же рассказал им о случившемся…?              — Мы не станем терять времени, и сразу приступим к делу, — начинает директор, стоит только Скарамучче подойти. — Ты сам расскажешь, что натворил, или мне позвонить твоей матери...?       — Что, простите…? — искренне недоумевая, переспрашивает Райдэн, украдкой взглянув на Кадзуху, который почему-то, опустив голову, не решался поднять глаз.       — Кадзуха всё рассказал нам, Скарамучча. Тебе нет смысла отнекиваться, — сообщает господин Кагэхару, на которого Райдэн не обращает никакого внимания…       

Какой ужас…

             Что, в самом деле, здесь происходит? И почему вдруг эти люди говорят с ним в таком тоне, будто бы это он совершил нечто ужасное, а не ублюдок Йошинори, который вчера чуть не убил человека…?

Нет…

             — Кадзуха сказал, что вчера, после занятий по плаванию, ты избил его.              Что…?              — А господин Йошинори подтвердил, что видел вас в парке...       

Какого чёрта…

       — Я знал, что у вас с Кадзухой конфликт, но не настолько же.

Почему…?

             — Так что произошло, Скарамучча…? Ты расскажешь нам…?       

Почему всё снова так…?

      — … или всё же стоит обратиться в полицию…?