delus.

             — Кадзуха…              Дрожащие пальцы нервно скользили по влажным тканям бинтов, которыми Скарамучча судорожно пытался перевязать окровавленные запястья Каэдэхары.       Он лежал головой на чужих коленях и, закрыв глаза, что-то беззвучно бормотал, словно пребывая в лихорадке, охватившей его сразу после того, как он пытался… навредить себе.       Пожалуйста, посмотри на меня…       Он лежал с закрытыми глазами и тихо плакал, не позволяя Скарамучче увидеть собственных слёз, что стекали по его лицу, спрятанному ворохом спутавшихся из-за влаги волос. И этот вид пятен воды вместе со следами крови, разбросанными по свежему постельному белью, вызывали у Скары странное чувство дежавю…

«Он…»

      Будто когда-то давно, в далёком прошлом, он уже сидел вот так, подле плачущего Кадзухи, окружённого водой и истерикой, изображавшейся на его лице, закрытом мокрыми прядями длинных волос. Они беспечно прилипали к его алым щекам и дрожащей линии губ, которую он разжимал в попытках прокричать знакомое имя…       

«Хисахидэ…!»

      Точно…       Это был день, когда погиб Хисахидэ. Это был день, когда жизнь Скарамуччи изменилась, повернувшись настолько резко, что последствия преследовали его до сих пор. И судя по лицу плачущего Кадзухи, что лежал головой на его коленях и дрожал от холода; судя по тем словам, которые он выкрикивал десятью минутами ранее, сидя на полу душевой кабины и моля Скарамуччу убить его; судя по всему тому безумию, что Каэдэхара творил последние несколько лет вплоть до сегодняшнего дня…       …последствия смерти Хисахидэ преследовали не его одного.              — Кадзуха…              Они настолько ярко отражались на судьбе Каэдэхары-младшего, что теперь, после всего случившегося, Скаре было отчётливо ясно: всё, что он переживал последние три года, не может сравниться с адом, в котором всё это время находился… Кадзуха.       

«…ты ни разу не поинтересовался тем, что происходит…

ты даже не пытался…»

      Теперь Райдэн в полной мере понимал слова Венти, брошенные ему тогда, в парке. Теперь Скарамучча осознавал, что вереница проблем, в которой Кадзуха скитался всё это время, куда запутаннее и сложнее. Она, вероятно, подобна паутине, попав в которую, маленькой бабочке уже невозможно было выбраться.       

«Все ненавидят меня… все…»

      Ни одного шанса на спасение. Никого из тех, кто мог протянуть руку и вызволить трепыхающееся создание из лап чудовищей…       

«Все ненавидят меня… даже ты…»

      …среди которых оказался и сам Скарамучча.       

«Мне больше нет места…»

      Вот почему всё происходящее имеет смысл. Вот почему Кадзуха попытался покончить с собой. От отчаяния и чувства беспомощности. От боли, что он переживал снова и снова, не в силах больше бороться и пытаться спастись. Чувство безысходности и приближение неизбежного конца вынудили его сдаться.       В его случае лучшим решением было самолично пустить себе в голову пулю, чем дожидаться мучительной смерти.       

«…единственный, кому я доверял, предал меня…»

      И вот теперь, сидя на кровати, в бардаке из бинтов, слёз и мокрых от влаги волос, сидя над телом дрожащего и сломленного Кадзухи, до Скарамуччи наконец добирается осознание того, что именно он совершил.              Он не искал себе оправдания, не желал пускаться в размышления о том, насколько серьёзно он просчитался, позволив своей одержимости и нездоровому желанию возыметь над собой власть, однако…       

«Пожалуйста, сделай что-нибудь…»

      Смотря на лицо тихо плачущего Кадзухи прямо сейчас, видя его мучения и скитания в нитях той самой злополучной паутины, он впервые ощущает… приступ истинной вины.       Он впервые осознаёт, что допустил не просто ошибку. Он совершил нечто, что окончательно сломало Кадзуху и вынудило его сдаться.       

«Только у тебя получится ему помочь…»

      И это вместо помощи, о которой говорил Венти. Вместо той самой «протянутой руки», которую Кадзуха ждал в надежде на спасение.       — Прости…       Не в силах больше вытерпеть тяжесть вины, Скарамучча медленно склоняется над Кадзухой и, сжавшись, обняв его руками, крепко зажмуривается, пытаясь вытерпеть нарастающую в груди горечь, что собирается комом в горле и влагой в уголках его собственных глаз.

«Ты ни разу не пришёл к нему домой за всё это время…»

      — Прости меня…              Он сжимает собственные дрожащие губы, почти кусая их до крови в надежде причинить себе боль. Он желает наказать себя за то, что надругался; за то, что позволил себе вопиющую слабость; за то, что предал доверие человека, в которого был бесконечно влюблён.

«Они… ненавидят его.»

      — Прости меня, Кадзуха, прости…              Скарамучча начинает горько плакать. Он обнимает лежащего на его кровати Кадзуху и, прижавшись к нему, уткнувшись лицом в ворох его беспорядочно разбросанных волос, начинает лихорадочно шептать сотни горьких и обрывистых «прости».       

«Ты даже не представляешь, что происходит у них дома.

Я знаю, я был там, я слышал…»

      — Прости меня, прости, прости, прости…       Скара прижимается к Кадзухе сильнее, слыша в ответ лишь тихий стон, в котором не было ни жизни, ни оттенка эмоций. Холодный и отрешённый, издалека похожий на нервную усмешку, тронувшую губы того, кто окончательно лишился всякого рассудка.       

«Я прошу тебя, не оставляй его…»

      — Я всё исправлю. Я сделаю всё для тебя.              Скарамучча пытается дозваться до Каэдэхары, пытается ещё крепче прижать его к себе, обнять и согреть его тело руками, будто в доказательство собственных слов, в доказательство желаний и намерений всё изменить.       — Всё будет хорошо.       Он не может оставить его теперь. Он должен исправить то, что натворил. Он обязан сделать Кадзуху счастливым. Неважно, что будет дальше, неважно, сколько трудностей Скарамучче предстоит вынести. Он сделает всё, чтобы освободить Кадзуху, вытащить его из этой бездны и позволить глубоко, свободно вдохнуть…              — Я разберусь. Я помогу.              Сквозь слёзы и тяжесть вины Скара начинает ощущать нарастающее пламя ненависти в отношении тех, кто впутал Кадзуху, его драгоценного Кадзуху, в этот хаос из проблем.              Унижения, избиения, издевательства.              — Кадзуха…              Мой Кадзуха…              Теперь Скарамучча готов был опуститься и голыми руками взяться за клубы этой липкой паутины, разодрать её и уничтожить, вместе с тем погрязнув в ней с головой.              — Я обещаю…              И в тот самый миг, задерживая заплаканный взгляд на лице Кадзухи, Скара принимает для себя, вероятно, одно из самых важных и отчаянных решений. Он пойдёт на что угодно ради него: на обман, предательство…              — Я всё исправлю.              И… даже убийство.

Воскресенье, 12:03

      — Привет. Ты уже проснулся?       Закрывая за собой входную дверь и одной рукой удерживая тяжёлые пакеты с продуктами, Скарамучча переступает порог собственного дома, внезапно встречаясь со своим драгоценным гостем…       — Привет…       Сегодняшним ранним утром, после очередной беспокойной ночи, Скара решился покинуть квартиру, дабы сходить за продуктами и приготовить Кадзухе какой-нибудь особенный завтрак: полноценный, интересный и располагающий к приятной беседе.       Будто это могло исправить ситуацию.       Конечно, оставлять Каэдэхару одного в квартире было весьма рискованным решением, но Скарамучча почему-то был уверен, что по возвращении он всё равно застанет Кадзуху дома. Учитывая его сонное состояние и тот факт, что одежда Кадзухи сушилась после стирки, Скара полагал, что Каэдэхара не сможет так просто сбежать. Да и куда ему теперь идти? Оглядываясь на события, прошедшие за последние два дня, которые Кадзуха должен был провести на сборах команды по плаванию… сложно сказать, что его теперь ждало. Расправа от Йошинори, выговор родителей или шквал вопросов со стороны друзей.       Так или иначе, Скаре ещё предстоит решить ряд этих проблем, ну а пока…       — Извини, что пришлось оставить тебя ненадолго, я ходил в магазин, — как ни в чём не бывало сообщает Кадзухе юноша, попутно стягивая с ног кроссовки, которые он оставляет небрежно брошенными прямо в коридоре. Он не обращает никакого внимания на лёгкий беспорядок и спешит как можно скорее пройти в зал, дабы ещё раз взглянуть на своего гостя. Тот выглядел слегка растерянным и отчасти даже… напуганным.       — Ты уходил, оставив меня одного…? — вкрадчивым голосом уточняет Кадзуха, следя за тем, как хозяин дома проходит в кухню, расставляя пакеты с продуктами на стол.       — Да, я решил приготовить тебе поесть, — пожимая плечами, непринуждённо отвечает Скарамучча, разбирая покупки. Он купил мясо, овощи, немного фруктов и поджарки. Всё самое лучшее и только для Кадзухи.       Вряд ли, конечно, обычной трапезой Скарамучча сможет загладить свою вину, но ведь это только начало, верно…?       — И ты не побоялся, что я могу уйти…? — подходя ближе к столу, Кадзуха внимательно оглядывает Скару, будто пытаясь высмотреть на его лице ответ на свой вопрос. Он выглядел озадаченным и явно сбитым с толку. Ещё вчера он был привязан к кровати, а теперь может свободно передвигаться и делать что хочет…?       — Послушай, Кадзуха… — вздохнув, протягивает Райдэн, поднимая взгляд к подошедшему парню. Он хотел бы сказать, что чувствует себя ужасно неловко из-за всего, что произошло в этой квартире, хотел бы поделиться своими переживаниями или даже попросить прощения, но…       — Ты не мой пленник.       Сейчас Скарамуччу волновали совершенно другие мысли. Сейчас он думал о том, чтобы как можно скорее приступить к исправлению ситуации, начав с малого. Немного заботы и поддержки, затем выяснение обстоятельств и наконец решительные действия. Меры, которые помогут Кадзухе стать счастливее…       — Я не удерживаю тебя силой, — заканчивает свою мысль Скара. — Ты можешь уйти в любой момент, если захочешь, — замедляясь и касаясь взглядом растерянного лица Кадзухи, его растрёпанных волос и перебинтованных рук, которые он держал безвольно опущенными, Скарамучча едва заметно вздрагивает, на секунду поджав губы. Ему не нравилось смотреть на итог собственных решений, не нравилось думать, что он приложил руку к тому, чтобы сотворить с Кадзухой нечто подобное…       О чём он только думал? Хотел шантажировать его ради своих мимолётных прихотей? Ради свиданий, на которых Кадзуха будет вынужден находиться, не имея и толики искренности в желаниях и поступках…? Как именно Скарамучча представлял себе их встречи? Как и почему он вообще дошёл до всего этого?       — Я не понимаю тебя, — нарушая тишину, наконец произносит Кадзуха, в голосе которого звучат нотки различимого отчаяния. Они проскальзывали в его беспокойном взгляде, в лёгком треморе рук и даже движении губ, с виду казавшихся болезненно бледными, сухими и потрескавшимися…       Чёрт…       — Я и сам перестал понимать себя… причём уже давно, — через силу признаётся Райдэн, мгновенно опуская взгляд. Пускай озвученный им ответ был совершенно бессмысленным, обличающим его очередную неуверенность или слабость… всё же он был правдивым.       Скара уже ни черта не понимал и хотел, чтобы всё это скорее закончилось.       — Я… Я знаю, что совершил ошибку… — горько усмехнувшись, продолжает Скарамучча, нервно поведя плечами. Ему не хотелось в сотый раз говорить пресловутое «прости». И не потому что не чувствовал раскаяния. А лишь потому что не верил в ценность собственных слов и вместе с тем хотел доказать свои намерения… действиями.       — Я просто… Просто хочу помочь тебе, хочу всё исправить, не знаю… Для начала привести тебя в порядок, возможно.       Конечно, пока ещё Скара терялся и не ведал, что именно ему стоит предпринять. Возможно, ему нужно было обратиться в полицию, позвонить Нахиде или попросить помощи у друзей. Возможно, ему и самому нужно пойти за помощью к врачу после всего этого…?       Он не знал, с чего начать, за что хвататься, ведь проблем, казалось, было слишком много, и…       — Не нужно, Скара. Я просто вернусь домой.       Что…? Домой…?!       — Ты с ума сошёл…? — распахнув в изумлении взгляд, Скарамучча застывает на месте, не веря в то, что услышал. Что значит «вернуться домой»? Вернуться к людям, которые ненавидят собственного сына? Которые при любой возможности не оставляют на нём живого места…?       — Будет лучше, если я вернусь сам, — вторит Каэдэхара, устало проведя ладонью по лицу. — Я что-нибудь придумаю, я разберусь…       Нет…       — Кадзуха, ты не должен этого делать, — двинувшись с места, Скарамучча огибает кухонный стол и подходит к парню чуть ближе, — тебе не нужно возвращаться домой. Не после того, что твои родители сделали…       Возможно, Скарамучча был последним человеком, который вообще имел право говорить об этом, но он должен был хоть что-то предпринять. Он обязан был решить эту проблему.       — Мы можем пойти в полицию. Я могу попросить помощи у Нахиды, у кого угодно. Тебе не нужно возвращаться туда…       Ты можешь остаться со мной…       — Полицию…? — коротко усмехается Каэдэхара, прикрывая рот ладонью, будто пытаясь сдержать порывы нервного смеха. — А ты расскажешь полиции, что сделал позавчера…? — сощурив взгляд, выпаливает он, начиная лихорадочно посмеиваться. — Как связал меня и…       Нет, нет…       — Не надо, хватит, — не желая слышать о том, что случилось, Скарамучча резко перебивает Кадзуху и, подойдя ещё ближе, заглядывает ему прямо в глаза, прямо в их алую глубь, в которой плескались тревога, отчаяние и страх. Всё то, что Кадзуха переживал снова и снова, день ото дня…       — Я понимаю. Я знаю, что виноват перед тобой, — сжав губы, цедит Райдэн, ощущая, как его собственный голос начинает предательски дрожать, — но я очень хочу это исправить, и если мы пойдём в полицию, я обещаю тебе…

«Я сделаю для тебя всё что угодно…»

      — Я расскажу им всё, что попросишь.       Если хотя бы чуть-чуть…       — Если это сделает тебя… счастливее.       Неважно, что Скарамучче снова придётся пережить. Неважно, какое наказание его ожидает за проступок. Он чуть не довёл Кадзуху до самоубийства, он чуть не лишился того, ради чего жил и каждый день поднимал своё треклятое тело с кровати. Он ненавидит себя, он виноват, он знает. И всё же…       Пожалуйста…       — Прошу, позволь мне помочь.       Это было не просто чувство отчаяния, вины или горечи за содеянное. Это была не просто попытка успокоить свою совесть и выстроить в голове некий план действий, претворив его в жизнь. Это было ощущение настоящей, тревожной беспомощности, бесполезности в ситуации, из которой, казалось, уже нет выхода.       — Прошу, пожалуйста…       Однако Райдэн не намеревался сдаваться. Он не собирался сидеть сложа руки, пока любовь всей его жизни мучается в оковах обстоятельств. Он не собирался мириться с тем, что весь мир пытался сломить того, чьё присутствие вносило в жизнь Скарамуччи хоть какой-то смысл.       Райдэн потерял родителей, потерял близких друзей и потерялся сам. В прострации и времени, в потоке из вещей, которые день за днём теряли всякую суть и смысл. Он пытался выбраться из этого замкнутого круга, пытался отвергнуть чувства к Кадзухе, но…       …судьба снова и снова сводила их вместе.       — Знаешь, Скара, я мог бы уйти прямо сейчас, но…       Но…?       — …я слышал вчера всё, что ты сказал.       Что…?       — Когда ты просил прощения.       Он слышал…? Он и в самом деле слышал всё это…? Когда Скарамучча плакал, сидя с ним на кровати, и умолял его простить?       — Единственное, что я хочу узнать… — тихим голосом продолжает Кадзуха, заставляя Скару мгновенно напрячься. — Зачем тебе всё это…?       Зачем ему что? Зачем ему нужно было связывать Кадзуху, принуждать его к сексу, снимать всё это на камеру и…       — Я просто… — дрогнувшим голосом начинает юноша, — я… просто хотел побыть с тобой.       Вот так просто. Ничего другого. Никаких странных скрытых мыслей. Даже шантаж, который Скара устроил, — всё только ради встреч и милых свиданий.       — Я просто хотел погулять с тобой, не знаю… — отводя взгляд, Райдэн усмехается, понимая, насколько ужасно и нелепо звучат его оправдания. Они были настолько омерзительны, что никоим образом не вписывались в гущу событий, но… это была правда.       — Я просто хотел побыть с тобой наедине, полежать в кровати, пройтись по центру или погулять в парке…       Боже, какой же он идиот. Какой же он придурок. Что он натворил? Что он наделал? Что он собирался этим добиться? Любви Кадзухи? Его признания? Его согласия?       — Что бы ты ни собрался делать… — внезапно нарушает тишину Каэдэхара, опуская голову так, чтобы спрятать лицо под длиной своих взъерошенных волос. — Нам нельзя идти в полицию.       Его голос звучал так холодно, почти отрешённо, будто рассеиваясь в глухом пространстве. Будто некая угроза не позволяла ему озвучивать свои мысли в полную силу…       — Почему нет…? — стараясь отвлечься от мыслей своего нелепого признания, переспрашивает Скарамучча, искренне не понимая причины, почему же…       — Ты правда думаешь, что за столько лет я не пытался…? — раздаётся в ответ отчаянный смешок, который Кадзуха вновь прячет под ладонями, закрывая ими лицо. Казалось, он прямо сейчас снова впадёт в истерику и позволит душащим его слезам вырваться наружу. — Ты думаешь, я не пытался выбраться из всего этого…? — надрывая голос, вторит он, весь содрогаясь. — Думаешь, я не пытался исправить ситуацию? Не ходил в полицию? Не писал писем в органы опеки…?       Неужели он…       — Но почему? Неужели ничего не помогло? — подступая ещё ближе к Кадзухе, Скарамучча аккуратным движением рук касается его плеч, пытаясь невесомо обнять. Осторожно и бережно, будто стараясь всего лишь придержать его, при этом не вторгаясь в личное пространство. Сделать это было крайне сложно, учитывая, в каком состоянии Каэдэхара пребывал, но…       — Йошинори… — с тяжестью в голосе вышёптывает Кадзуха. — Это всё он.       Ну конечно. Йошинори. Старый, мерзкий ублюдок. Причина всех бед и несчастий. Вот с кого надо было начинать. Не с родителей Кадзухи, а с того, благодаря кому у них развязаны руки. Тому, кто учинял откровенный хаос, доводя молодых пловцов до…       …до того, что вчера воочию Скарамучча видел в своей ванной.       — У Йошинори есть связи в полиции? — придерживая Кадзуху за плечи, Скарамучча помогает ему опуститься на край стола.       — У него есть связи везде. В полиции, в администрации города, в комитете сборной…       Тц.       Прикусив губу, Скарамучча мысленно выругивается, пытаясь собрать в голове порядок собственных мыслей. Что ему стоит предпринять сейчас? Если обратиться в полицию не вариант, то…       — Мне нужно вернуться домой, так будет лучше, — убирая руки от лица, вторит Кадзуха. — Я скажу, что намеренно прогулял тренировку, я что-нибудь придумаю…       — А твои руки…? — осторожно интересуется Скара, смотря на слегка растрепавшийся бинт, который он запамятовал перевязать по новой. Сразу после того, как накормит Кадзуху и поможет ему принять душ…       — Ничего страшного. Отец знает.       Его отец знает…? Знает, что Кадзуха склонен к подобным вещам? К тому, чтобы истязать себя…? Он знает и ничего не делает? Блять…       — Кадзуха… — чуть отстраняясь от парня, Скарамучча аккуратно берётся за его лицо ладонями, снова желая заглянуть ему в глаза. В сырые от влаги, дрожащие алые омуты, покрытые капиллярами…       Болезненные, уставшие и впалые.       — Если ты говоришь, что вернуться домой будет сейчас лучшим решением…       Скарамучча не мог в это поверить. Он не хотел снова отпускать Кадзуху, не хотел даже представлять, что родители сделают с ним, узнав о прогуле. Он даже близко не хотел подбираться к этим мыслям…       — Ты не знаешь всего, — произносит Кадзуха, едва слышно сглотнув. — Лучше я вернусь сам, чем они начнут искать меня. К тому же отец читает мою почту и проверяет мой телефон…       Вот оно что…       — Тогда нам нужно придумать что-нибудь на случай, если всё выйдет из-под контроля.       Что-нибудь такое, что могло бы помочь Кадзухе обратиться за помощью или сбежать, что-нибудь незаметное, маленькое, что-нибудь…       Что-нибудь…       — Я знаю, — резко вздрагивает Райдэн, добравшись до одного внезапного осознания. До идеи, которая помогла бы ему контролировать ситуацию, пока он будет решать вопрос с Йошинори…       — Я знаю, что нам делать, Кадзуха, — вторит он, приблизившись к заплаканному лицу своего драгоценного. — Я всё решу, обещаю. Просто…       Прошу тебя…       — Просто…       Ты можешь ненавидеть меня. Ты можешь отвергать мои чувства, мою любовь, мои желания.       — Пожалуйста, просто…       Ты можешь выстраивать вокруг себя стены, не позволив мне коснуться тебя. Ты можешь делать что угодно, только прошу тебя…       — …доверься мне.       Хотя бы сейчас.       

17:09

      Холодный октябрьский ветер, пробирающийся под тонкую ткань куртки Скарамуччи, вынуждал парня как можно скорее перешагивать по сырому асфальту, обходя раздражающую местами слякоть и лужи.              Не было ни метра, куда Скара не ступал бы своими кроссовками прямо в воду, неприятно проникавшую в обувь и касавшуюся его и без того замёрзших ног. Он, очевидно, оделся не по погоде, пока собирался на улицу, и вот теперь мучился от последствий поспешно принятых им решений. Впрочем, учитывая, что все его мысли были от и до заняты состоянием Кадзухи, он даже сейчас не мог полноценно отвлечься и принять во внимание тот факт, что, скорее всего, после прогулки на холодном воздухе он банально заболеет и свалится от простуды на несколько дней.              Блять.              Неважно. Всё это не имело ни малейшего смысла. Ни сейчас, ни тогда, никогда.              Единственное, что сейчас волновало Скару, — это сохранность Кадзухи и их дальнейшие планы.              Йошинори. Бассейн. Полиция.              Перед тем как начать, необходимо было подготовиться. Придумать все обходные пути и подставить всё так, чтобы при любом из вероятных случаев им удалось добиться своего.              Именно поэтому прямо сейчас Скара быстрым шагом пересекал залитые дождём дорожки городского парка, дабы как можно скорее добраться до назначенного места и встретить человека, сидящего неподалёку от озера прямо на одной из старых деревянных лавочек.       В этом месте было почти безлюдно и даже пустынно. Ни красивых инсталляций, ни живописных видов — ничего. Только ряд немощных деревьев, покрытых багряной листвой, и серая грязь под ногами, которую невозможно было обойти, не запачкав свою обувь.              Вот и Скара, направляясь прямиком к знакомой фигуре, сидящей на скамье, уже бездумно шагал по слякоти и лужам, забыв о дискомфорте и возможной простуде, которая свалит его завтра утром. Он уверенно ступал по раскрошившейся каменной кладке, желая как можно скорее добраться до назначенного места и приступить к первой части своего плана.              Он верил, что ему удастся претворить в жизнь всё то, что породил его воспалённый ум. Он верил, что, начав с малого, он сможет в корне изменить ситуацию и позволить тому, кто прямо сейчас ждал его в парке… избавиться от оков обстоятельств и вдохнуть полной грудью.              Кадзуха станет свободным. Он будет заниматься любимым делом, общаться с теми, кого посчитает нужным, и…              — Скара…?              …возможно, примет свои истинные чувства.              — Привет ещё раз… Прости, что так долго.              Наконец добравшись до скамьи, на которой его ждал Кадзуха, Скарамучча замедляет шаг и позволяет себе секундную передышку — перед тем как взглянуть на слегка встревоженного парня, сидящего прямо перед ним.              — Ты не замёрз? — первым же делом спрашивает Райдэн, оглядывая Каэдэхару, вид которого приятно удивляет. Ещё пару часов назад он выглядел как живой труп, а теперь, после ванной, в которой Скара помог ему вымыть и высушить волосы; после плотного завтрака и не менее вкусного обеда, который Скара приготовил для него; после всех процедур по обработке его ран и порезов — после всего этого Кадзуха и в самом деле стал выглядеть куда лучше и яснее. Тёмные пятна под глазами побледнели, его волосы и кожа стали иметь более здоровый вид, да и в целом настроение у него стало заметно лучше.              Впрочем… тени тревог и очевидных беспокойств всё ещё не могли оставить Кадзуху в покое. И это было совершенно нормально, учитывая, что прямо сейчас он должен будет вернуться домой. Но перед этим…              — Нет, я в порядке, а ты? — наконец отвечает Кадзуха, обводя взглядом запыхавшегося Скарамуччу, который подходит чуть ближе и с грохотом садится на скамью:       — Пришлось отстоять огромную очередь на кассе, — устало выдыхает Райдэн, вспоминая, какой кошмар ему пришлось пережить в магазине техники. — Но зато я купил всё что нужно.              С этими словами он наконец тянется в карманы своей куртки, доставая две небольшие коробочки. Одну из них Скара сразу же отдаёт в руки Кадзухе, а вторую, больше похожую на конверт, он начинает лихорадочно открывать, разрывая защитную плёнку дрожащими от холода пальцами.              — Зачем это…? — опуская взгляд к протянутой коробке, Кадзуха неожиданно обнаруживает, что держит в руках… новый мобильный телефон.       — Это твой второй телефон, — совершенно невозмутимо сообщает Райдэн, наконец открыв конверт, который оказывается упаковкой для новой сим-карты. — Доставай, его надо включить.              Несмотря на лёгкую растерянность во взгляде, Кадзуха следует указаниям Скарамуччи и достаёт из коробки новый мобильник, который представлял собой чёрный телефон-раскладушку. Самый простой способ для связи.              — Спрячь его, как вернёшься домой. И вечером обязательно напиши мне, что с тобой всё в порядке. Если ты завтра не придёшь в школу, дай мне знать, — диктует правила Скарамучча, принимаясь вставлять сим-карту в новый телефон. — Каждое утро и вечер сообщай мне, что ты жив. Если что-то случится, просто свяжись со мной, ладно? Я приду или вызову полицию прямо к вам домой.              Закончив манипуляции с новым телефоном, включив его и добавив свой номер в список контактов, Скарамучча снова протягивает мобильник в руки Кадзухе, который, казалось, вообще не понимал, что происходит, и…              — Скара, это же… это же очень дорого, — медленно протягивает Каэдэхара, в лёгкой растерянности рассматривая свой новый телефон.       — Это неважно, — отмахивается Скарамучча, выбрасывая упаковки из-под коробок в рядом стоящую урну. — Это небольшая, но всё же гарантия твоей безопасности. Так я буду знать, что ты в порядке.              Так он будет знать, что Кагэхару не довёл собственного сына до ручки. Так он будет контролировать ситуацию — хотя бы отчасти, хотя бы в призрачной надежде на приемлемый исход его сложнейшего плана. Так он будет следить за ситуацией на расстоянии, пока сам…              …займётся ублюдком Йошинори.              — Денег на счету много, на первое время точно должно хватить.              Закончив с выбросом лишних коробок, Скарамучча поднимается со скамьи и протягивает руку Кадзухе, желая помочь ему встать. Однако вместо того чтобы принять помощь, Каэдэхара ещё несколько секунд медлит, продолжая сидеть на месте. Не поднимая головы, он рассматривал новый телефон в своей перебинтованной руке, будто пытаясь осязать его физически. Он словно до последнего не верил во всё происходящее и прямо сейчас, желая убедиться в реальности, ощупывал новую вещь со всех сторон…              — Не думал, что скажу это, но… — наконец подняв голову, Кадзуха касается взглядом протянутой руки Скарамуччи, которую он осматривает так же пристально, как и телефон минутой ранее…              — …спасибо тебе.              С этими словами Каэдэхара осторожным движением свободной ладони хватается за руку Скары, чтобы подняться следом и теперь уже взглянуть прямо ему в глаза. Прямо в этот безудержный хаос, который даже наполовину не мог отразить всего, что Скарамучча переживал прямо сейчас.       

«Спасибо тебе…»

             Где-то в глубине он ощущал по-настоящему бурлящее ликование, чувство маленькой победы, что помогала ему справиться с горечью душащей вины, однако…              — Пока ещё не за что, Кадзуха.              …весь этот подъём воодушевления перебивался неумолкающей тревогой и яростным желанием к действию. К решительному, отчасти даже безумному — тому, к которому никогда не прикасаются нормальные люди.              — Мне пора. Я… напишу тебе, — произносит Кадзуха, медленно, будто нехотя выпуская руку Скарамуччи из своей.       — Тебе помочь добраться? Может, тебе вызвать такси? — предлагает Райдэн напоследок, вспоминая, что руки Кадзухи всё ещё не в самом хорошем состоянии, и, возможно, ехать домой на метро ему будет сложно, но…       — Не надо, — решительно отказывается он, взяв со скамьи свою сумку с вещами. — Со мной всё будет нормально.              Нормально…              — Хорошо. До завтра, — кивает Скарамучча в ответ, наконец прощаясь с Кадзухой, которого он, оставаясь на месте, провожает внимательным взглядом.       Желая проследить за тем, как Каэдэхара спокойно доберётся до выхода из парка и направится в сторону метро, Райдэн выжидал немного времени, дабы, оставшись совершенно один…              Нормально… Я нормально…              …достать уже свой телефон и, не теряя ни минуты времени, найти в списке контактов нужное имя.              За прошедшие два дня Скарамучча пережил слишком многое. Он успел сойти с ума, позлорадствовать, признать свои ошибки и раскаяться. Он успел выяснить очень многое, пожалуй, больше, чем за последние три года.              Но сейчас, стоя посреди пустого парка и набирая номер одного из своих друзей, он не слишком горел желанием саморефлексировать или разбираться в бардаке, что творился в его голове.              — «Алло, Скара…?»              Ведь каждая его мысль была занята лишь… Кадзухой.       Его жизнью и свободой.

И ничто другое более не было важно.

      — Привет, Итэр. Можешь говорить? Мне очень нужна твоя помощь.       

__________

      Аромат свежесваренного кофе, сладко звучащего в стенах просторной кухни, как и всегда, радовал немногочисленных членов семьи Буэр очередным ранним утром. Как и всегда, собираясь за столом, они обсуждали планы на предстоящий рабочий день, обменивались беспокойствами об ухудшающейся погоде, слушая сводку из звучащего где-то на фоне винтажного радиоприёмника.       

«О новостях из центрального округа. В токийском районе Минато, по предварительным данным, произошёл несчастный случай…»

      Нахида не любила телевизоры, считая, что воспринимать информацию на слух куда более естественно и целесообразно, однако… сегодня ей хотелось бы увидеть то, что она слышала.       

«Тело 55-летнего Йошинори Танаки, тренера школьной команды по плаванию, было обнаружено сегодня утром в бассейне старшей школы «Широканэ»…»

             — Это школа, где учится Скарамучча?       — Да.              «Полиция намеревается расследовать инцидент как убийство. Подробности уточняются».