Алтын

Альбину кружит в водовороте новых отношений, ощущений, эмоций и чувств. И кажется, что весь мир вокруг нее стал ярче, звуки громче, а краски насыщеннее. Вова встречает ее темными вечерами у школы, провожает до дома после уроков. Обнимает по пути, закидывая на слабые плечи руку, заправляет волнистые волосы в пушистый белоснежный платок, и улыбается. Выходными сидят вдвоем в тесноте комнаты комиссионного магазина, где недавно открыли салон, и перебирают кассеты с зарубежными фильмами и мультиками. Альбина смотрит на потрепанную упаковку и выбирает про серого кота и хитрую мышь. Они тихо смеются над нелепыми ситуациями, в которые с частой периодичностью попадает бедный Том, шепчутся обо всем на свете, наплевав на происходящее на экране, и целуются истошно в синем свечении пузатого телевизора, не переходя границы. Тяжело дышат, понимая, что совсем чуть-чуть осталось до самого откровенного и интимного. — Хочу тебя, — шепчет Вова и продолжает целовать. Альбина смеется и уворачивается, понимая, что не здесь и точно не сейчас. На улице снег крупными хлопьями падает на тропку, истоптанную жителями Казани. В окнах школы отражаются вырезанные из бумаги кривые снежинки и разноцветные гирлянды-цепочки. Этим вечером унылое здание преображается в праздничный и нарядный «замок». Школьники спешат в уютный спортзал, чтобы отплясать последний в этом году медляк. Еще чуть-чуть и скоро в каждой квартире отгремят куранты, поприветствовав наступающий год. Ахмадулина спешит в спортзал, попутно стряхивая крошки со рта. Дыхнув в ладонь и принюхавшись, Альбина пытается понять, насколько от нее пахнет алкоголем. Бутылка крепкого абхазского вина, которое принес учитель физики на «педсовет», дает о себе знать, и девушка, пьяно улыбнувшись себе, продвигается вглубь радужных пятен. С потолка свисают огромные звезды, отражая ярко-желтый свет на деревянный пол. К стене прибиты разноцветные цифры, который означают переход в новый 1990 год, и плакат с надписью — «С Новым годом!», что окружена зимними узорами. Ахмадулина немного пританцовывая, заходит еще глубже в помещение. Девушка сама вызвалась на дежурство, понимая, что потом ей это зачтется. Альбина качала головой в такт ритмам и весело улыбалась — удивительно крепкое вино уже дало в голову, и девушка почувствовала себя максимально расслабленно. Мальчишки и девчонки образовывали хаотичный фигуры и неумело трясли руками, стараясь впечатлить друг друга. Ахмадулина, увидев знакомую макушку, начинает выглядывать Марата в толпе. Но на ловца, как говорится, и зверь бежит. Адидас-младший встретившись взглядом с учительницей, резво подрывается ей на встречу. — Альбина Тимуровна, вас там Вова ждет! — шепчет он невыносимо громко, пытаясь перекричать музыку. — Вова? — Альбина не понимающе смотрит на школьника и начинает оглядывать толпу. — Да, да, он там у школы стоит. И Ахмадулина, забывшись, бежит навстречу своей судьбе. Она тащит его в вечерней темноте по пустотам школьного коридора к себе в лаборантскую. Альбина уже с коллегами в учительской перед дискотекой выпила парочку стаканов красного полусладкого, и поэтому на душе так становится так спокойно и тепло, словно и не было до всего этого невыносимой усталости. А Альбина, действительно, устала от вечный контрольных, лабораторных работ, которые нужно было вечером проверять, классных часов и разговоров в кабинете директора с представителями КДН. У нее каждый второй из класса был под присмотром товарищей-милицейских. Они, как нашкодившие школьники, забегают в ее кабинет. Луна отражает свои бледные черты бликами на партах и таблице Менделеева, что висит символами прямо напротив окон. Ахмадулина смеется громко, оборачивается на Суворова и таращится на его усы. Смешной такой. Вова, не дожидаясь какой-либо реакции от девушки, примыкает к губам, что краснотой от выпитого вина так его манили. Адидас обхватывает широкими ладонями за лицо девушку и впивается крепким поцелуем. Чувствует вкус алкоголя на кончике языка, и его ведет сразу же. От алкоголя, от поцелуя, от яростного желания, что болью в животе отдает. От власти, которой обладает эта женщина, она с ним сделать может все, стоит ей лишь махнуть ладонью. Альбина смеется прямо в губы парню и с громким чмоком отрывается от желанной мягкости. Утыкается ладонью в шерстяную ткань зеленого свитера, улыбается и смотрит весело на Вову. — Подожди немного, — отталкивает мягко от себя и подбегает к учительскому столу. Хватает ключи и закрывает двери, чтобы никто не мешал. У Ахмадулиной мир переворачивается сейчас. Что творит, абсолютно, не знает. Но так легко и ветренно она себя уже лет пять не ощущала. Она словно вновь юная и веселая девица. Ей хочется все больше и больше целовать его, обнимать, прижиматься к крепкому телу и чувствовать трепетные касания. Шептать всякий бред и радостно смеяться. Альбина закрывает дверь и подходит к парню, лукаво смотрит на него. — Ну так что? — шепчет прямо в губы, обхватывает ладонями ткань аляски и медленно стягивает с широких плеч. — На чем мы там остановились? — языком медленно проводит по контуру мужских губ и впивается резко сильным поцелуем. Альбина и не скрывает, что хочет его так же сильно. Желание у них взаимное. Вова подхватывает за бедра девушку и усаживает на парту. Нервный смешок разрывает тишину, которая скользит по каждому предмету кабинета химии. И Альбина стонет громко, не стесняясь, когда Суворов впечатывается мокрым поцелуем прямо в тонкую девичью шею. Они отрываются друг от друга, смотрят ошалевшим взглядами в самую глубь каждого, и казалось бы ничто не может их остановить в порыве эмоций, но Альбина лишь со смешком на покрасневших губах шепчет куда-то в пустоту кабинеты: — Выпить хочешь? Ахмадулина открывает с противным скрипом лаборантскую, и Вова сразу же думает, что надо смазать петли. В деревянных шкафчиках за мутными стеклами отражают свет луны пузатые колбочки с оксидами и прочими химическими элементами. На столе валяются учебники, тетради и множество свернутых плакатов, которые невыносимо пахнут старостью. Владимир окидывает взглядом помещение и медленным шагом вступает во внутрь царства школьной науки. Следит за девушкой, что впопыхах пытается привести в порядок небольшую комнатку — смахивает пыль со стульев, придвигает их к столу, параллельно, складывая в огромную стопку тетрадки, после убирает плакаты в шкаф, захлопнув скорее дверь, чтобы они не выпали наружу. И все это происходит в нервной суматохе. Напряжение тонкой невидимой нитью скользит между парой. Девушка выдыхает громко, сдунув со лба мешавшую прядь смоляных волос, и смеется: — Извини, я как-то не ждала гостей, — уходит в сторону, чтобы пропустить мужчину, — можешь повесить куртку сюда. Вова тянется к выключателю, чтобы хоть как-то осветить комнату, но девушка хватает его за руку. — Не надо, так лучше, — окидывает рукой залитой молочным светом лаборантскую. Пыль переливается серебром в луче белесой полосы, а необычно огромная луна подмигивает сероватыми кратерами прямо в окно школы. Альбина обнимает нежно, скользя руками по ребрам. Мужскую кожу колет неприятная ткань свитера, и Суворову хочется поскорей с себя скинуть эту чертову кофту. Девушка укладывает голову на мужскую грудь, и тихо вздыхает, пытаясь привести себя в чувства. Она не верит, что это происходит с ней. Здесь и сейчас. Альбина слышит, как гулко и часто бьется сердце Владимира, и не может унять свою дрожь. Они стоят так на протяжении пяти минут, не отрываясь друг от друга. Каждый вкладывает в эти объятия что-то свое, принимая тепло и ласку. — Что там с выпить? — Суворов первым решается прервать эту тишину. — Точно, — Ахмадулина отрывается и уносится вглубь комнаты, роется в закромах и с радостным звуком достает бутылку с мутной жидкость. — Дед передал отцу, а я решила оставить у себя на черный день, так сказать. Вова ухмыляется, видя самогон в руках учительницы, и плюхается на стул. Кто бы мог подумать, что они будут распивать алкоголь в стенах школы. Суворов в самом странном бреду о таком помыслить не мог. Но Альбина протирает кружки и разливает мутную жидкость, и он понимает, что это реальность. Ахмадулина садится рядом, ее острые колени, обтянутые капроновыми колготками, которые когда-то Суворов ей подарил, упираются в его бедро. И Владимир не может ни о чем другом думать, как об Альбине и поцелуях. — Ну что, Владимир Кириллович, за вас? — Ахмадулина поднимает кружку и задорно подмигивает. — Не, Альбина Тимуровна, за любовь, — смотрит прямо в глаза рядом сидящей девушки и выпивает все сразу. Они болтают обо всем — о студенческих годах Ахмадулиной, о Казани, которая бывает прекрасной в разгар бабьего лета; Вова рассказывает смешную историю про поездку в жаркий Крым, про маленького шкодливого Марата и свою семью, которой дорожит. Они открываются перед друг другом по кусочкам, не затрагивая болезненные до тошноты темы. Не обсуждают Афган, группировки и бывшего мужа Альбины. У каждого свой спрятанный в глубине скелет в шкафу, который хочется утаить, чтобы казаться лучше и сильнее. В бутылке перекачивается волнами алкоголь, когда Альбина уверенно ставит на стол остатки самогона. Хватает кружку и бодро взбирается на стул. Владимир не ожидавший такой прыти, держит спинку старого стула, чтобы девушка не упала. — Знаешь, я когда выпью, мне так хочется читать стихи, — пьяно улыбается Альбина, смотрит осоловелыми глазами прямо на контур губ Суворова, в его карие теплые глаза, окидывает взглядом влюбленным кривой нос и белесые шрамы. И что-то теплое разливается в груди, а низ живота тянет истомой. Тихо так, чтобы услышал только он, начинает шептать строки признания: «Ты выдумал меня. Такой на свете нет, Такой на свете быть не может. Ни врач не исцелит, не утолит поэт, — Тень призрака тебя и день, и ночь тревожит. Мы встретились с тобой в невероятный год, Когда уже иссякли мира силы, Все было в трауре, все никло от невзгод, И были свежи лишь могилы. Без фонарей, как смоль был черен невский вал, Глухая ночь вокруг стеной стояла… Так вот когда тебя мой голос вызывал! Что делала — сама еще не понимала. И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом, По осени трагической ступая, В тот навсегда опустошенный дом, Откуда унеслась стихов сожженных стая.» Молчание затянулось на непозволительно долгое время, стоило лишь соскользнуть последней строчке по девичьим губам. Они продолжали смотреть друг на друга не отрываясь, Альбина тяжело дышала, а руку потрясывало от эмоций. В её взгляде читалась любовь и нежность, желание обнять и никогда не отпускать. В его же голове роились мысли о ней, мечты о будущем, надежды на счастье, хоть и мимолетное. Первой взгляд все-таки оторвала Ахмадулина, спустилась на скрипучий деревянный пол и слабо улыбнувшись, примкнула к кружке. Вова же придвинулся ближе и положил горячие руки прямо на острые колени. — Ты просто чума, — ухмыляется, ведя все выше и выше, цепляя колготки шершавыми пальцами. В карих глазах разгорается острое желание обладать и зажигает искру в душе девушки. Ахмадулина сглатывает тяжело. — Умеешь же ты, Суворов, комплименты делать, — Альбина смеется, опускает взгляд на ладони и ждет. Выжидает, что же будет дальше. Под мужскими ладонями уже невыносимо горит кожа, а низ живот сводит от болезненного вожделения. Но Адидас тоже медлит, и поэтому не вытерпев Альбина примыкает к влажным от алкоголя губам. Они целуются, пытаясь насытиться друг другом. Альбина хаотично ведет по плечам, зарываясь тонкими пальцами в волосы, ощущая мягкость. Ей хочется прижаться сильнее, обнять и не отпускать. Суворов спешно оставляет мокрые поцелуи на коже, покрытой мурашками, скользит носом от тонкой шеи к острым ключицам, вдыхает аромат женской кожи. Альбина ему действительно нравится, так сильно, что кажется любит. Девушка и не замечает, как Суворов усаживает ее на старый еле живой стол, подхватив за упругие ягодицы. Как ведет рукам все выше и выше, цепляя подол платья. Как все больше и больше достигает желаемого. Ахмадулина откидывается назад в наслаждении, но ударяется макушкой о дверку шкафчика. Шипит, потирая ушибленное место. Смеется глухо от глупости происходящего. Но неприятная боль сменяется эйфорией, когда мужские губы достигают ее. Вова стягивает аккуратно колготки, зная, что каждая девушка остервенело бережет этот дефицитный товар. Смотрит на Альбину, ожидая немого согласия, и получает его, когда девушка тянет колючую зеленую кофту вверх. Они не сдерживают себя: Адидас резко поднимает платье, стаскивает хлопковые трусы и без каких-либо прелюдий входит в Ахмадулину. Альбина сильнее притягивает за плечи мужчину, подстраиваясь под ритм, утыкается носом в шею, пытаясь сдержать громкие стоны, и закрывает глаза. Мир плывет. И, кажется, они принадлежат только друг другу в этой пыльной старой лаборантской среди реактивов и склянок. Горят во взаимном жаре, отдаваясь целиком и полностью. Разделяют эту пылающую любовь, цепляясь все крепче и крепче. Альбина готова отдать все за лишь один миг, проведенный вместе с Вовой. Как и Суворов.