Sleeping Together (Literally)

      Когда наступает утро, для завтрака уже слишком поздно. Энид просыпается первой, переворачивается и бросает на пол одну из своих мягких игрушек. Она все еще поддается этому сонливому чувству, веки трепещут в знак протеста против утренних солнечных лучей, целующих ее лицо.       К тому времени, как она переворачивается на бок и натыкается на что-то холодное, но податливое, она заставляет себя приоткрыть глаза хотя бы наполовину. Сначала она замечает черные волосы, затем бледные веснушки, украшающие еще более бледное лицо, а затем знакомые губы, которые она любит целовать.       — Уэнсдей? — сонно шепчет она. — Уэнсдей?       Она быстро натягивает свою одежду, обнаруживая, что она на месте, а не разбросана по комнате. Ей приходится странно отметить, что ее нижнее белье все еще на теле, а не висит на дверной ручке или еще где-то. И что более утешительно, Уэнсдей тоже одета и на ней нет никаких признаков того, что она снимала ее прошлой ночью.       — Слава богу, —вздыхает Энид про себя, садясь и протягивая руку над спящей Аддамс, чтобы взять со стола свою бутылку с водой.       Она делает несколько отрезвляющих глотков и минуту размышляет. Последнее, что она помнит, это просмотр документального фильма об убийстве с Уэнсдей, а затем провидицу начало клонить в сон. Все, что могло произойти после этого, - просто потерянное воспоминание в глубине сознания Энид. Она не думает, что они сделали что-то, чего не должны были делать, потому что она определенно помнила бы это.       Уэнсдей в любом случае никогда бы не позволила ей прикоснуться к себе таким образом. Даже если бы Энид попыталась, она бы лишилась всех пальцев. У нее все еще есть все части ее тела, поэтому она решает, что они заснули где-то вместе после документального фильма и умудрились проспать всю ночь, не разбудив Аддамс и не ударив молотком по черепу Синклер.       Энид заметно напрягается в тот момент, когда Уэнсдей просыпается. Она тихо ставит свою бутылку с водой и откидывается на подушки, прежде чем провести кончиками пальцев по мягкой коже предплечья Уэнсдей.       — Buenos días, Энид, — зевает Уэнсдей, убирая руки с груди. Она держала их скрещенными всю ночь, даже когда Энид закинула свои руки за талию и крепко прижала ее к своему телу прошлой ночью. — Энид?       Темно-карие глаза распахиваются полностью, внезапно осознав, что их окружает. Аддамс вскакивает, как ракета, руки отчаянно хватаются за одеяло, которое отброшено к концу кровати.       — Эй, расслабься, — уверяет Энид, также заставляя себя сесть. — Все в порядке, Уэнс.       Она осторожно кладет руку на поясницу провидицы, и, как и ожидалось, она отдергивается от нее. Энид быстро убирает свое прикосновение, даже если ей немного больно из-за этого.       — Прошлой ночью мы оба уснули, — заключает Уэнсдей, оценивая сочетание ярких и унылых тканей, разбросанных по кровати Энид. — Я ничего не помню после документального фильма.       — Я не думаю, что мы когда-либо занимались этим, — говорит Энид, указывая на свой ноутбук. — Я имею в виду, что мы одеты. Все в порядке.       Уэнсдей слегка наклоняет голову, чтобы скрыть румянец, выступающий на ее бледной коже. В последнее время Энид оказывает на нее такое воздействие. С кем-либо другим они никогда не смогли бы вызвать признаки жизни на лице Аддамс или увидеть морщинки в ее глазах, когда она улыбается, но с Энид она получает каждую частичку этого, и просто так приятно наблюдать, как Уэнсдей процветает за закрытыми дверями.       — Мы пропустили завтрак, — говорит Энид, проверяя время на своем телефоне. — Уже почти девять.       — Полагаю, мне нужно подготовиться к стрельбе из лука прямо сейчас, — говорит она, и это звучит так, словно это жалоба. — Это через час.       — О, но я хотела еще немного потискаться,— дуется Энид.       Возможно, Уэнсдей не понимает намеки поддразнивания или сарказма, когда речь идет об Энид, потому что она искренне принимает это во внимание.       — Еще пять минут, — соглашается она, кладя голову на плечо Энид и застенчиво беря ее за руку, чтобы она могла поиграть с ее пальцами. — И это не объятия. Это физическая привязанность в постели.       — Это буквально то, что значит обниматься, — хихикает Энид, но не испытывает судьбу.       Она целует Уэнсдей в лоб и прижимает ее немного ближе, пока не истекают пять минут, а затем им обоим приходится настраиваться на весь день.