Whispers of a Raven

      В то время как вся страна радостно праздновала гибель Беллатрикс Лестрейндж, Гарри ничего подобного не делал. Он думал, что будет испытывать чувство восторга от её убийства, но на самом деле эта Беллатрикс не убивала его жену. Не она бросила ему вызов перед Блэками, и не к ней он питал жгучую ненависть.              Подумав, он понял, что за все годы его бегства они почти не встречались друг с другом, может быть, максимум дважды.              Её убийство оказалось для него пустым жестом, но это было средство достижения цели. Если это не спровоцирует Волдеморта на конфронтацию, то уже ничто не сможет.              Тем не менее он сохранил отвращение к этой женщине. Это подстегивало его намерение убить её, когда он вернется домой.              — Ты в порядке, Гарри? — спросил Сириус, оторвав его от размышлений.              — В порядке, — ответил Гарри.              Сириус на мгновение скептически посмотрел на него и пожал плечами.              А был ли он в порядке?              Гарри не знал. Он чувствовал себя хорошо, избавив Британию от самого опасного последователя Темного Лорда, но для него это была пустая победа. Без Нарциссы все его усилия были бессмысленны.              Ему нужно было убить Тома, и он знал, что именно подтолкнет его к действию.              — Ли, может, ты позволишь мне немного попользоваться вашей программой? — попросил он.              Бывший комментатор вопросительно посмотрел на него, а затем глубоко вздохнул.              — Почему у меня такое чувство, что ты собираешься сделать какую-нибудь глупость?              — Потому что так и есть, — легко ответил Гарри.              Ли покачал головой, наблюдая за тем, как близнецы Уизли принимают веселый вид, который они носили, когда знали, что что-то затевается.              — Мы покажем дорогу, — предложил Джордж.              — Кто мы такие, чтобы отказать любимцу страны в его просьбе?              — Если только он нас об этом предупредит.              — Конечно, — согласился Фред. — Пойдем, мы покажем нашу коммуникационную систему.              Гарри весело ухмыльнулся, глядя на них. Несмотря на всё, что им пришлось пережить, они сохранили остроумие и чувство юмора, которыми славились.              — Здесь мы пытаемся расстроить Пожирателей смерти, — объяснил Джордж, когда они вошли в комнату Рона на Площади Гриммо. — Здесь мы сообщаем новости, которые поднимают настроение, высмеиваем людей, если день не задался…              — И обеспечиваем музыку для масс, — с гордостью закончил Фред. — А теперь, возможно, ты захочешь поделиться тем, что задумал, мистер Поттер, — сказал он.              — Ну, — начал Гарри, почесывая подбородок в раздумьях, — немного насмешек было бы неплохо, немного подначек и оскорблений тоже не помешает. Может быть, песня в завершение.              Близнецы одобрительно кивнули.              — И кому же мы посвятим это? — спросил Ли.              — Зачем тратить время? — вздохнул Гарри. — Давайте отправим это непосредственно Темному Лорду. Он не может допустить, чтобы кто-то усомнился в его храбрости, не так ли?              Ли покачал головой.              — Лучше ты, чем я, приятель, но дело твое. Я позволю одному из этих клоунов сделать вступительную часть, а потом будет твой черед.              Гарри кивнул, пока Ли готовил оборудование.              Забудьте о смерти Беллатрикс, это была отличная идея, чтобы выманить Тома из тени.              Его эго не позволило бы ему проигнорировать нечто подобное.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Нарциссе нелегко дался сон предыдущей ночью. Смерть сестры давила на нее тяжелым грузом, но не потому, что она была так опечалена, как ожидала, а потому, что не оплакивала её так, как считала нужным.              Беллатрикс больше не было рядом, и Нарцисса чувствовала себя так, словно с плеч сняли бремя, и она могла вздохнуть чуть свободнее.              Это было странно. Беллатрикс никогда не представляла для нее опасности, так почему же она почувствовала такое облегчение?              Она не знала, и это только добавляло к множеству других вопросов, которые вызывали у нее противоречивые эмоции.              И всё же она не могла не улыбнуться, вспомнив сон, который ей приснился, когда она в конце концов всё-таки поддалась усталости.              Это был день её свадьбы, но не той, которую она разделила с Люциусом. В этот день она выходила замуж за Гарри, и улыбка, которая не сходила с неё во время церемонии, была беззастенчивой, яркой и искренней.              Она помнила, как мать учила её фальшиво улыбаться, когда она давала клятву Люциусу, но здесь эти уроки не понадобились. С Гарри она не могла представить себе женщину, которая была бы счастливее в день свадьбы, чем она.              Настолько, насколько могут быть счастливыми сны.              И снова ей пришлось напомнить себе, что ничего из того, что она видела, не сбылось. Пустой и лишенный любви дом, в котором она прожила почти три десятилетия, был ярким тому напоминанием.              Так почему же она всё ещё цеплялась за ниточку надежды, что это не просто сны, и что какая-то маленькая часть её души не позволяла ей верить в обратное?              Нарцисса гордилась тем, что подходила ко всему с холодной логикой, но логика не была тем, что она хотела применить здесь. Та самая часть её души, которая хранила надежду, не была так легко отброшена на этот раз, и эта надежда только возросла, когда радио затрещало.              — Леди и джентльмены волшебной Британии. Рапира на связи. За последние годы мы приносили вам новости, музыку и смех в эти темные времена, но сегодня мы принесем вам нечто иное.              — Действительно, так и есть, Рапира, — продолжил второй голос. — Сегодня вечером с нами связался не кто иной, как человек, который за последние дни наделал много шума по всей стране, и он хочет поговорить с вами… э-э… у вас есть кодовое имя?              — В нем нет необходимости, — произнес новый голос, его тон был холодным и предвкушающим.              Нарцисса почувствовала, как её захлестнуло волнение. Она знала этот голос. Именно его она слышала в своих снах.              — Гарри, — прошептала она, придвигаясь ближе к радиоприемнику.              — Мне не нужно ни прозвище, ни прятаться от тех, на кого я охочусь. Мое имя прошептали те, кто знает, что я приду за ними, и именно к ним я обращаюсь в первую очередь.              На мгновение воцарилась тишина, но, когда голос зазвучал снова, он прозвучал как-то громче и угрожающе, чем прежде.              — Тех из вас, кто вступил в союз с Темным Лордом, я призываю бежать. Он не сможет защитить вас от меня, ничто не сможет. Я даю вам только один шанс — бегите, как трусы, или умрёте. Погибнут те, кто вам дорог. Не относитесь к моим словам легкомысленно, вам достаточно увидеть, что я сделал. Где Фенрир Грейбек?              — Он мёртв, — ответил голос Рапиры.              — Как и вся его стая, — продолжил Гарри. — Беллатрикс Лестрейндж мертва, как и многие другие глупцы, которые чувствовали себя в безопасности, прячась за белой маской. Вы ничего не выиграете, а только лишь потеряете, если будете на его стороне. Воспользуйся шансом, который я вам даю, и не отвечайте на его призыв.              — А что с Тёмным Лордом? — спросил Река.              Последовало ещё одно короткое молчание, пока Гарри обдумывал свои слова, но, когда он всё-таки заговорил, слова были бескомпромиссными.              — Как и всегда, Том, ты скрываешься в тени. Давай не будем притворяться, что ты не знаешь, кто я, или что этот день не наступил. Я — всё, чего ты боишься, всё, что преследует твои сны и забирает у тебя твоих последователей. Тебе не сбежать от Смерти, Том Риддл, она всегда забирает своё.              — СМЕРТЬ! — прозвучало в ответ.              — Давай, Том, докажи всем, что ты тот, кем себя провозглашаешь. Встреться со мной, и судьба решит, кто из нас останется в живых. Если ты этого не сделаешь, я назову тебя трусом и найду тебя в любом случае. От Смерти не убежишь. Ты найдешь меня там, где все началось в Хэллоуин 1981 года. Там все началось и там всё закончится.              Нарцисса почувствовала, как по позвоночнику поползли мурашки, когда радио снова замолчало.              Гарри собирался сразиться с Темным Лордом. Зачем ему это нужно?              Она на собственном опыте убедилась, на что тот способен, и попытка противостоять ему была равносильна самоубийству. Только глупец мог пойти на такое.              Она покачала головой, прокручивая в голове сообщение от Певерелла, и нахмурилась от внезапного осознания.              — Хэллоуин, 1981 год, — пробормотала она.              Она, конечно же, хорошо знала эту дату. Считалось, что именно тогда Тёмный Лорд пал, пытаясь убить Гарри Поттера. Мальчик остался жив, и последующие годы в мире царил мир.              Но если Певерелл имел в виду это…              Нарцисса снова покачала головой.              Это было невозможно. Невозможно представить, чтобы Поттер и Певерелл были одним и тем же человеком, за которого она сама вышла замуж в своих снах в 1970-х годах. Как такое возможно?              Ведь это же не так?              Логика пыталась одержать верх, но как бы она ни пыталась отрицать свои сны, эмоции, которые испытывала, то просто не могла. И всё же она цеплялась за них, как влюбленная дурочка, и это только доводило её до слез.              Она снова задалась вопросом, почему это происходит с ней, какой магией она владеет, чтобы испытывать такие чувства. Если бы это были всего лишь сны, их можно было бы просто отбросить.              Но это было не так.              Это были видения, проблески другой жизни, которые каким-то образом проникали в ту, которой она жила.              Когда это закончится и что всё это значит?              Сейчас вопросов было больше, чем в предыдущие дни, и она почувствовала, что жаждет узнать правду, если только она перестанет дразнить её урывками того времени и места, где она была счастливее.              Успокоившись, она подумала о том, что все это может означать, но безрезультатно. Ответов не было, как и выводов.              Нарциссе Малфой оставалось только ждать, когда все это закончится само собой.              Она мало что могла сделать, пока Гарри не сразится с Темным Лордом, чего она очень боялась.              Если он падёт, она может так и не получить ответы на свои вопросы, но, если он одержит победу, она знала, что узнает правду, однако, скорее всего, эта правда оставит её в ещё большем противоречии, чем она уже чувствовала.       

══════ஜ▲ஜ══════

      Впервые в жизни Темный Лорд ощутил чувство потери. Не то чтобы Беллатрикс была ему безразлична, и не потому, что она его самая верная и преданная последовательница, но скорее из-за того, как она была похищена. За несколько десятилетий знакомства с ней он успел проникнуться к ней симпатией, но не это питало его нынешние чувства.              Нет, Певерелл проявил безрассудство.              Она страдала, в этом не было сомнений, и заклинание, с помощью которого Белла лишилась жизни, она сама часто использовала его и хвасталась этим. Это был довольно неприятный способ покончить с жизнью. Жертва получала тяжелую душевную и физическую травму, подстегивающую её к неистовому изувечиванию себя.              Последствия этого были ужасны, и Белла оказалась не лучше всех тех жертв, которых она описывала с тех пор, как он с ней познакомился. В последних муках жизни она содрала когтями значительное количество плоти со своего лица и шеи. Даже один из её поразительных фиолетовых глаз был выколот из глазницы.              Это было довольно мрачное зрелище; нежелательная кончина для любого человека.              Тем не менее его раздражала не сама потеря и не характер её смерти. Его раздражало то, что привело к ней, и беспомощность, с которой он пытался предотвратить её.              Она была похищена из этой самой залы, беспрепятственно, проклятым вороном, которого он пытался убить бесчисленное количество раз. Он презирал эту птицу и придушил бы её при первой же возможности.              Тем не менее, вредитель оказался как всегда неуловим, и Тёмный Лорд не смог его выследить. Магических следов не было, и ничего другого не оставалось.              С тех пор как он был мальчишкой и пережил то, что случилось с ним при первой встрече с Гарри Поттером, он не испытывал подобных чувств, и это не давало ему покоя.              Когда он был подростком, Томом Риддлом и узнал о жестокости мира, то поклялся, что никогда не окажется в такой беспомощной ситуации, и, тем не менее, это случалось не раз.              Даже сейчас он ощущал гнетущее чувство уязвимости, которое испытывал все годы своего становления под присмотром миссис Коул и других работников приюта.              Он отмахнулся от этих чувств.              Тёмный Лорд больше не был мальчиком, с которым плохо обращались, и не был простым смертным. Кем бы ни был этот Певерелл, он не мог сравниться с ним, волшебником, который пошел на большее, чем любой другой, чтобы обеспечить свое наследие, хотя он не мог отрицать безжалостности и эффективности, с которой работал его новообретенный враг.              Менее чем за неделю Певерелл нанес режиму Темного Лорда больше вреда, чем все те, кто противостоял ему, вместе взятые, за многие годы.              Его оборотни были мертвы, многие другие его последователи погибли, и даже Беллатрикс больше нет.              Это, мягко говоря, нервировало, но все же оказалось лишь незначительной неудачей.              Когда Певерелл будет мёртв, Темный Лорд сможет восстановить и укрепить свои позиции в магической Британии, хотя сначала нужно будет разобраться с первым.              Певерелл и так уже добился слишком больших успехов, и нельзя было допустить, чтобы это продолжалось.              Но как добраться до неуловимого человека?              Его размышления прервал звук ожившего радио из угла комнаты, и раздраженное, но задумчивое настроение сменилось яростью, когда заговорил насмешливый голос.              С тех пор как он обрел власть, эти голоса стали передавать сообщения. Поначалу они были не более чем глупыми посланиями с надеждой и призывами сопротивляться его режиму, но потом стали раздражать, а в последнее время и вызывать гнев, в котором он не нуждался.              Он знал о действиях Певерелла против него, о неудачах тех, кому было поручено избавить его от этого человека. Он не нуждался в том, чтобы самодовольные трусы пересказывали ему всё это. Темный лорд слушал, и любопытство, и гнев внезапно охватили его, когда Певерелл сам заговорил с Темным лордом.              Он терпел хвастовство, ругань и оскорбления, но в груди у него всё сжалось, когда ему были подарены недостающие кусочки пазла, на составление которого он потратил последние дни.              — Невозможно, — прошептал он в знак отрицания.              Поттера больше нет. Глупцы, работавшие в Отделе тайн, уверяли его, что те, кто проходит через завесу, не возвращаются.              Они не знали, куда она ведет, но тех, кто вольно или невольно прошел через нее, больше никто не видел и не слышал.              Темный Лорд покачал головой.              Нет, это не мог быть Поттер.              В течение нескольких недель после того, как он поймал его в Отделе Тайн, Лорд Волдеморт был в безутешной ярости. Хотя он якобы был мертв, в этом не было никакого удовлетворения, никакого наказания за долгие годы, проведенные без его тела, как не более чем присутствие.              Тёмный Лорд мечтал убить мальчика сам, но, когда настал момент, он вырвался из его объятий. Волдеморт был в ярости, но потом смирился с этим.              По правде говоря, Гарри Поттер был лишь незначительным событием в его восхождении. Мальчик то и дело мешал ему, а потом просто исчез через арку.              Конец был неподходящим, даже аклиматическим, и не соответствовал тому, что Темный Лорд узнал из пророчества о них двоих.              Однако он был не из тех, кто проклинает то, что до сих пор оказывалось благословением.              Когда Поттер исчез, а пророчество больше не висело над ним, все внимание Волдеморта было направлено туда, где оно было необходимо, а оставшиеся очаги сопротивления были подавлены до приемлемой степени. Оставались еще члены Ордена Феникса, которым удавалось ускользать от поимки, но они оказались не более чем раздражителем.              Без Дамблдора они были никем.              — От Смерти не убежишь.              Холодные слова, прозвучавшие из уст Поттера, заставили Темного Лорда застыть на месте, и на мгновение его охватило смущение, прежде чем он взял себя в руки.              — Я не убегаю, — прорычал он, — я её победил.              Радио замолчало несколько минут назад, но Тёмному Лорду нужна была реакция, он хотел, чтобы Поттер его услышал.              — Я НЕ УБЕГАЮ, — прорычал он, одним взмахом палочки превратив радио в пыль.              Его беспокойство уступило место ощутимому гневу, ярости, которая долгие годы была припасена для Поттера и вновь обрела пристанище внутри него. Это ничтожество разжигало в Тёмном Лорде ярость, как никто другой, и, узнав, что именно он, стоит за тем, что случилось на этой неделе, он только сильнее разгорелся.              Поттер? Жалкий и бездарный слабак организовал это?              Если бы не холодок, пробежавший по позвоночнику Темного Лорда при одной мысли об нём, он бы отмахнулся от такого фантастического предположения.              Поттер показал себя неумелым, хоть и удачливым во время их встреч, но в конечном итоге не обладал никаким настоящим талантом.              Тем не менее, он издевался над ним, как будто они были равны.              Эта мысль заставила его нахмурилась. В пророчестве говорилось, что Поттер — равен ему.              Тёмный Лорд покачал головой.              Нет, Поттер никогда не мог надеяться стать равным ему в чем-либо. Он был жалок, и всё же после своего возвращения представлял угрозу.              — Годрикова Впадина, — задумчиво пробормотал он.              Убийство Поттера там было бы достойным завершением их истории. Более чем достойный конец.              Тем не менее, он должен был проявить осторожность. Не хотелось бы, чтобы вся его работа пошла прахом из-за нетерпения избавиться от Поттера, но такой возможности он не упустит.              — До встречи, Гарри Поттер, — пробормотал Тёмный Лорд, уже составляя план, как обеспечить себе победу.             

══════ஜ▲ஜ══════

             — Можно тебя на пару слов, Гарри? — спросил Сириус, входя в открытую дверь, которая раньше была его спальней.              Гарри кивнул и вошёл в комнату, впервые с тех пор, как покинул Площадь Гриммо много лет назад.              Судя по всему, она осталась нетронутой. Даже перо и чернила, которыми он писал записки крестному, по-прежнему лежали на прикроватной тумбочке.              Он так и не дописал эту записку и всегда носил в себе чувство вины. Но просто не знал, что сказать ему, чтобы тот понял, зачем уходит, или объяснил, что собирается делать. Да и как он мог, если сам не мог ответить на вопросы Сириуса?              Гарри глубоко вздохнул, присаживаясь на край кровати и залюбовался видом, пожалуй, единственного человека, который никогда в жизни не сомневался и не принижал его.              Сириус постарел, его некогда густые темные локоны местами покрылись сединой, борода тоже. На его лице было выражение побежденного и уставшего человека, тяжесть всего пережитого впечаталась в его кожу с каждой морщинкой.              — Как ты думаешь, разумно ли так провоцировать его?              Гарри пожал плечами.              Он не хотел ссориться с Сириусом, но не хотел, чтобы его метод подвергался сомнению, не тогда, когда знал Волдеморта лучше, чем кто-либо другой.              — Это единственный способ заставить его прийти ко мне, — ответил он.              Сириус кивнул.              — Я не спорю с этим, но сомневаюсь в разумности этого, — вздохнул он. — Послушай, Гарри, всё, что ты делал, сработало. Я сам в этом убедился, но это всё ещё он. Он так же опасен, особенно для тебя.              — Может быть, — согласился Гарри, — но здесь я представляю для него большую опасность, чем он для меня. Я не умру здесь, Сириус. Судьба этого не допустит, по крайней мере, до тех пор, пока я не встречусь с ним снова.              Сириус растерянно посмотрел на него.              — Я не знаю, что это значит.              Гарри пожалел крестного отца.              — Там, где я живу. Меня он ждёт и там. Я выживу, потому что судьба уже выбрала место нашей последней битвы.              Сириус фыркнул.              — Я всё ещё не понимаю.              — А я и не жду, что ты поймешь, — усмехнулся Гарри.              Сириус покачал головой и устремил на него нахмуренный взгляд.              Ему было трудно думать о Гарри в таком ключе, но не мог этого отрицать. Гарри вырос в мужчину, который стал старше Лили и Джеймса. Это было отрезвляюще.              — Твой дом… я там есть? — спросил он.              Через мгновение Гарри кивнул. Не было причин скрывать от него правду.              — Да, — подтвердил он. — Я даже был твоим профессором Защиты в течение года.              Глаза Сириуса расширились.              — Я всё ещё в Хогвартсе?              — Ты только что закончил седьмой курс.              — Чёрт возьми. А что насчет тебя? Ты мало что рассказывал о своей жизни, кроме того, что женат и у тебя есть дочь.              — Они-то и важны, — ответил Гарри, — но я профессионально играю в квиддич.              — Чушь собачья, — фыркнул Сириус. — В какой команде?              — Соколы.              Сириус благодарно кивнул, но в его взгляде читались тоска и сожаление.              — Хотел бы я это увидеть, — пробормотал он.              — У тебя есть абонемент на игры, — заметил Гарри.              — Ты знаешь, что я имел в виду.              На мгновение они замолчали, прежде чем Сириус заговорил снова.              — Твои родители…              — На этот раз они будут в безопасности.              — Я знаю, — пренебрежительно сказал Сириус. — Они знают о тебе?              Гарри покачал головой.              — Им было пятнадцать, когда я прибыл, — объяснил он. — Я не мог просто… ну, ты понимаешь.              — Нет, не думаю, — согласился Сириус. — А ты им скажешь?              — Нет, — отрицал Гарри. — Я взрослый человек, Сириус, и мне не нужны мать и отец. Как бы мне этого ни хотелось, но Джеймс и Лили, которых я узнал, — это не те, кто погиб, защищая меня. Они — Джеймс Поттер и Лили Эванс. Если они поженятся, у них может родиться ещё один Гарри, но это буду не я.              Сириус глубоко вздохнул и с сочувствием посмотрел на него.              — Должно быть, это тяжело.              — Не совсем, — не согласился Гарри. — Я думал, что так и будет, но когда встретил Джеймса — понял, что он всего лишь подросток, я не мог видеть его своим отцом. С Лили было ещё сложнее. Я потерял родителей, когда мне был год, и даже то, через что мне пришлось пройти, не смогло этого изменить. Теперь у меня есть жена и дочь. Они — моя семья.              Сириус улыбнулся при упоминании о них.              — Могу я ещё раз взглянуть на фотографию?              Гарри передал фотографию Хелен, и Сириус несколько мгновений благоговейно смотрел на нее.              — Она прекрасна, Гарри, — похвалил он, нахмурившись. — Но в ней есть что-то знакомое, но не могу понять, что именно.              Гарри рассмеялся.              Он думал, что Сириус сразу же определит, что в его дочери есть что-то знакомое, как только увидит её, но тот оказался довольно тупым.              — Может быть, если ты увидишь фотографию её матери, это поможет, — предложил он, предлагая еще одну фотографию из коллекции, которую хранил при себе.              Сириус взял её, и нахмурился ещё сильнее, после чего потрясенно посмотрел на Гарри, не веря в то, что видит.              На фотографии были запечатлены Нарцисса и он в день их свадьбы, оба улыбались, не стесняясь фотографа.              Это была одна из его любимых фотографий, и у него самого было три копии.              — Ты женился на Нарциссе? — тупо спросил Сириус. — Ты женился на моей кузине!              — Да, — невозмутимо ответил Гарри. — Поверь, я не планировал этого, но влюбился в неё.              Сириусу показалось, что эта мысль вызвала у него отвращение.              — Но она всегда была чванливой коровой.              Гарри хмыкнул и позволил оскорблению пройти мимо его головы.              Его крестный отец очень предвзято относился ко всем, кто когда-либо носил фамилию Блэк. Один из них мог получить орден Мерлина за спасение маггловских детей из горящего здания, и он всё равно относился бы к нему так же, как к остальным.              — Когда ты в последний раз разговаривал с ней, Сириус? — спросил он. — Я не имею в виду просто находиться с ней в одной комнате, а действительно разговаривать с ней.              Тот лишь пожал плечами.              — Не знаю, наверное, за несколько месяцев до того, как я поступил в Хогвартс.              — Значит, когда ей было сколько? Семнадцать?              — Полагаю, так и было бы.              — Значит, ты не знаешь, какой женщиной она стала?              Сириус принял такое выражение лица, какое бывает у отруганного ребенка, если его застали за чем-то непозволительным.              — Нет, не знаю, — неохотно вздохнул он.              Гарри весело покачал головой.              — Она самый добрый, прекрасный и красивый человек, которого я когда-либо встречал. Когда я только появился там, она выхаживала меня, помогала, когда я в этом нуждался, и никогда не просила ничего взамен.              — Так ты просто женился на ней?              Гарри со смехом ударил крёстного по плечу.              — Я женился на ней, потому что хотел этого, а она хотела выйти за меня. Мы счастливы, Сириус.              Сириус глубоко вздохнул и вопросительно посмотрел на него.              — Ладно, это я могу это принять, — согласился он, — но ты и кузина Цисси? Я бы никогда не догадался.              — Нет, я бы тоже об этом не подумал, — согласился Гарри, — но у нас получилось. У нас получилось, и без нее меня бы не было.              Сириус улыбнулся ему.              — Я рад за тебя, — искренне сказал он. — Не буду притворяться, что она не была заносчивой стервой, когда мы росли, но, если ты скажешь, что она изменилась, я тебе поверю.              — Спасибо, — ответил Гарри.              — В любом случае, как бы мне не было интересно, как ты обрюхатил мою кузину, — продолжил Сириус с гримасой, — мы говорили не об этом.              — Ты меня не переубедишь, — вздохнул Гарри.              — Нет, потому что ты такой же упрямый, как твоя мать и твой отец, — проворчал Сириус. — Я хотел сказать, что буду рядом с тобой. Я не приму отказа, Гарри. Это моя война, так же, как и всех остальных людей, живущих здесь.              Гарри ожидал этого, но в равной степени ожидал, что сможет придумать причину, которая удержит Сириуса от участия в войне. Возможно, он забыл, что имеет дело не с тем подростком Сириусом, который немного боялся его.              Этот Сириус не был ни тем, ни другим, и он будет в Годриковой впадине независимо от того, какие меры предпримет Гарри, чтобы удержать его на расстоянии.              — Ладно, — вздохнул Гарри, — но, если ты собираешься там быть, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.              — Просто скажи это, — просто ответил Сириус.              — Мне нужен живой Малфой.              — Малфой?              Гарри кивнул.              Ему не очень хотелось объяснять, зачем, и, к его облегчению, Сириус не стал настаивать. Его крестный просто кивнул.              — Я сделаю всё, что в моих силах, и позабочусь о том, чтобы Орден сделал то же самое.              — Спасибо, — с благодарностью ответил Гарри. — А теперь, пока мы ждем, мне нужно сделать кое-какие приготовления. Я вернусь, прежде чем отправиться в Годрикову Впадину.              — Мы будем готовы, — заверил его Сириус.              Больше ничего говорить было не нужно, и Гарри покинул дом.              Неизбежная схватка с Волдемортом становилась всё ближе, но Гарри беспокоила не она. Этот Волдеморт мало что знал о нём и о том, на что он способен.              Это был лишь образец того, с кем ему предстоит столкнуться в ближайшие месяцы и даже годы. Том Риддл, которого он узнал в годы своего становления, может быть, и был более опытным, но его душе был нанесён непоправимый ущерб, и, если Гарри что-то понял в этом вопросе, душа, столь раздробленная и травмированная, как у Тома, была бы ему во вред.              Просто он ещё не знал об этом.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Спустя несколько мгновений после того, как радио замолчало, в поместье началась бурная деятельность. Слышались повышенные голоса, топот торопливых ног и даже звуки физической перепалки.              Выждав несколько минут, когда всё вроде бы улеглось, Нарцисса вышла из своих покоев с палочкой наизготовку и направилась в главную часть дома, где находилось значительное число гостей Темного Лорда.              Вот уже много лет она играла роль хозяйки для этих людей, правда, лишь номинально. Она давно перестала быть гостеприимной или вежливой, выказывая этим мужчинам и женщинам такое же уважение, какое они выказывали ей.              Никакого.              Вместо этого она игнорировала их, оставляя свои дела в собственных комнатах, куда они не могли ступить, и делала вид, что под её крышей не собралась целая толпа.              По большей части это срабатывало, и она уже привыкла к их присутствию, но ей это не нравилось, и она не понимала, зачем им нужно быть здесь. В каком-то смысле это лишь усиливало власть Темного Лорда над её мужем и домом.              Если Люциуса убьют, то доступ к семейному богатству сохранится благодаря присутствию здесь Драко и Пожирателей смерти. Если же погибнут оба Малфоя, то ничего не будет потеряно.              Нарцисса покачала головой при виде довольно бурной дискуссии Люциуса и Драко, когда вошла в комнату семейной гостиной. Именно здесь происходили важные разговоры Малфоев. Возможно, когда-то. Теперь же она использовалась Люциусом в основном для того, чтобы скрываться от лорда Певерелла.              — Я запрещаю тебе там находиться, Драко! — прошипел Люциус.              — Ты не можешь запретить мне, отец, — ответил младший блондин. — Я хочу увидеть, как Поттер будет уничтожен нашим лордом.              Люциус покачал головой.              — Один из нас должен оставаться в этих стенах, и наш лорд настаивает, чтобы я был там.              Ноздри Драко раздраженно вспыхнули, когда он впился взглядом в отца.              — Значит, я должен прятаться, как трус?              — Ты должен позаботиться о сохранении нашей семьи, — ответил Люциус. — Ты должен защитить своего сына.              Двое мужчин упрямо смотрели друг на друга: патовую ситуацию нарушил лишь звук, изданный ребенком.              Нарцисса не заметила, как в комнате появилась ещё одна блондинка — молодая женщина, которая могла быть только женой Драко, которая прижимала к груди сверток.              Её взгляд привлекли не одеяла, а прищуренные глаза Астории Гринграсс. В них мелькнула маленькая надежда, казалось, при мысли о том, что Драко всё-таки отправится с отцом.              Она угасла, когда её муж вздохнул и неохотно кивнул.              Очевидно, Драко не был хорошим мужем, и его жена боялась его.              — Я останусь, — пробормотал он.              — Хорошо, — вздохнул Люциус. — Сколько трусов сбежало?              Драко пожал плечами.              — Многим удалось, но осталось больше. Те, кто выжил, находятся в подземельях.              Люциус кивнул.              — Они боятся его, Драко, даже больше, чем нашего лорда.              Драко насмешливо фыркнул.              — Они боятся Поттера? Он всегда был слабым.              Люциус прервал его, покачав головой.              — Больше нет. То, во что превратился Поттер, беспокоит Темного Лорда. Учитывая историю ваших отношений, я бы предпочел, чтобы ты не присутствовал при этом и не провоцировал его гнев. Темный Лорд будет зол за вмешательство.              — Я уже сказал, что меня там не будет! — прошипел Драко, и направился к двери, как в детстве, когда что-то шло не по его плану.              Его жена покорно хромала за ним, её глаза теперь были лишены всякого выражения, были устремлены в пол, и она пыталась успокоить ребенка.              Что бы Драко ни сделал с ней, это сломило её дух, и Нарцисса подозревала, что женщина продолжает идти вперед только из-за мальчика, которого несет на руках.              Она видела такой взгляд у пациентов, с которыми работала во время своего пребывания в больнице Святого Мунго. Многие из них предпочитали покончить со своими страданиями сами, а не переживать или продолжать терпеть то, что с ними было.              — Неужели ты должен позволять ему обращаться с ней так? — огрызнулась она на мужа.              Люциус посмотрел на неё с недоверием, а затем беззаботно пожал плечами.              — Она ведь его жена, не так ли? Он может обращаться с ней так, как считает нужным.              И вот оно, то самое бездушие, которое она видела в своем сыне, отразилось в глазах его отца. Люциус не смел обращаться с ней подобным образом, но с годами она узнала о его склонности к более варварским наклонностям в отношении женщин.              Он использовал их, как считал нужным, с их согласия или без него.              — Удачи тебе завтра, Люциус, — неискренне пожелала она.              Его вид и мысли о собственном сыне вызывали у нее тошноту, и она не стала отрицать, что надеется, что Люциус наконец пожнет то, что сеял всю свою жизнь.              Он сделал несчастными многих, в том числе и её, и Нарцисса не могла найти ни одного положительно качества, которым бы обладал этот человек.              Когда-то она считала его добрым и заботливым отцом, но на самом деле он только и делал, что создавал очередное чудовище в лице Драко.              Если бы в мире оставалась хоть капля доброты, Люциуса ждал бы жалкий конец, а Драко не смог бы оставаться таким. Она не желала смерти своему сыну, но нужно было что-то делать. Он должен был понять, каким должен быть мир, а не то беззаконие, в которое превратилась Волшебная Британия.              Слишком долго он поступал так, как хотел, и что-то должно было измениться. Даже темный мир, в котором они жили, не мог быть таким холодным, не так ли?             

══════ஜ▲ஜ══════

      — Ожидание — это самое страшное, — пробормотал Сириус со своего места перед камином, который когда-то принадлежал Поттерам.              Гарри провел весь день в Годриковой впадине, готовясь к тому, что должно было произойти. Дом, в котором он провел первые полтора года своей жизни, распахнул перед ним двери, словно приветствуя его возвращение.              Однако это был не его дом. Его ждал настоящий, а это была всего лишь остановка на пути к нему.              — Это ненадолго, — заверил Гарри мужчину и других членов Ордена, которые настояли на том, чтобы быть здесь.              — Ты не можешь этого знать, парень, — прорычал Муди. — Эти ублюдки заставят тебя ждать и нанесут удар, когда ты этого не ожидаешь.              Гарри фыркнул.              — Это случится скоро.              — Почему ты так думаешь?              — Потому что они уже здесь.              Первые Пожиратели смерти прибыли вскоре после рассвета, похоже разведывали местность в поисках преимуществ. Здесь их не будет.              Гарри уже убедился в этом.              В течение дня их становилось всё больше и больше, и они прятались в деревне, или так они считали. Они не могли скрыться ни от него, ни от Олина, который держал Гарри в курсе их передвижений.              Том сам захватил церковь в качестве базы для своей операции. Впрочем, Гарри это тоже знал.              Темный Лорд питал иллюзии, что ему подвластно то, что произойдет. Он не знал, что Гарри контролирует всё, и когда наступит момент, Том узнает об этом, но будет уже слишком поздно.              Лорд Волдеморт уже был мёртв, просто он еще не знал об этом.              — Ты ужасно спокоен, Гарри, — заметил Сириус. — Не знаю, хорошо это или нет.              — Я не спокоен, Сириус, я готов, — ответил Гарри. — Для меня в этом нет ничего нового. Единственная разница в том, что теперь я не буду полагаться на удачу и не буду заманивать его в ловушку. Это он уже попал в мою. Как всегда, его эго — его погибель.              — Смерть! — каркнул Олин.              — Сегодня тот самый день, старина, — утешил его Гарри, поглаживая оперение ворона. — Тот самый день.              Собравшиеся ведьмы и волшебники замолчали, словно ожидая начала праздника.              Лишь спустя некоторое время, когда Гарри встал с кресла, в котором сидел, и приготовился, было произнесено слово.              — Пора, — просто объявил он, уловив движение в нескольких местах деревни. — Олин, ты знаешь, что делать.              Тот кивнул и исчез в клубах дыма.              — Как и мы, — добавил Муди, жестом указывая на себя и остальных членов Ордена.              Гарри кивнул.              — Мы позаботимся о том, чтобы Малфой не сбежал, — заявил Сириус, обращаясь к себе и Ремусу.              — Он никуда не денется, только не дайте ему умереть, — проинструктировал Гарри.              — Не дадим, но как насчет тебя? — спросил Сириус.              — Я буду там, где нужен, — загадочно ответил Гарри. — Если кому-то из вас понадобится помощь, посылайте искры, и я приду. Никому из вас не нужно умирать сегодня.              Сказав последнее слово, Гарри последовал за Олином к выходу и исчез в клубах дыма.              Он появился на дереве напротив церкви и не заметил никакого движения на территории. Том всё ещё находился внутри и ждал повода, чтобы показаться на глаза.              Гарри, несомненно, даст ему такой повод.              Как и ожидалось, присутствие Ордена застало Пожирателей смерти врасплох, и по деревне разнеслись звуки перестрелки. Предвидя это, Гарри ждал своего часа.              Том был предсказуем, как всегда, и вскоре воздух наполнился холодом дементоров.              Гарри покачал головой, достал свою палочку и начал размахивать ею в замысловатых узорах.              Через мгновение холод его собственной магии подавил магию стражей Азкабана, которые осознали это. Они вопросительно закричали друг на друга, причём скрежещущий звук становился всё громче, поскольку присутствие Гарри только усиливалось.              Он всё ещё не до конца понимал, как это влияет на этих существ, но магия, которой владел Гарри, принадлежала самой Смерти. Даже дементоры не могли с ней сравниться.              Они были настолько подавлены ею, что не могли больше находиться в ней. Вскоре они сбежали, и послышались голоса Пожирателей смерти, требовавших узнать, куда они делись.              Гарри ухмыльнулся и проигнорировал желание разыскать Тома. Время для этого придет довольно скоро, а пока он ждал, можно было заняться другими делами, чтобы помочь ордену.              Возможность сделать это появилась примерно через пять минут боя между разрозненными группами.              На дальнем краю деревни в воздух взметнулись зеленые искры, и Гарри покинул дерево, с которого вел наблюдение, чтобы сообщить Тому о своем прибытии.             

══════ஜ▲ஜ══════

      — Милорд, дементоры ушли, — прошептал Люциус, прибежав сообщить хозяину с новостями о нежелательном развитии событий.              — Ушли? — ошарашенно переспросил Волдеморт.              Люциус нервно кивнул.              — Я не могу этого объяснить, милорд, но как только они почувствовали магию, они улетели.              Волдеморт зарычал, но все его возражения были прерваны разбитием одного из витражей.              Он с любопытством наблюдал, как отрубленная голова полетела в его сторону и остановилась у его ног. На него смотрело искаженное ужасом лицо Антонина Долохова.              Тёмный лорд вздрогнул, когда закрытые глаза головы открылись, но они были не лазурно-голубыми, как у его последователя, а белыми и пустыми.              — От Смерти не убежишь, Том, — проговорила голова, шевеля губами столь же насмешливо, сколь и презрительно.              По взмаху палочки голову охватило пламя, и церковь наполнилась запахом горящей плоти.              — От Смерти не убежишь, Том, — продолжало шептать эхо, отражаясь от стен. — Смерть придет за тобой сегодня.              Волдеморт зарычал.              — Обычные фокусы! У него нет ничего, кроме салонных фокусов.              Люциус кивнул, но побледнел.              Тактика страха Поттера сработала, и Тёмный Лорд не мог этого допустить.              — Где он? — спросил он.              Люциус глубоко сглотнул.              — Я не знаю, милорд.              — Тогда найди его, Люциус.              Малфой кивнул и неохотно покинул безопасное помещение церкви, предоставив Темному Лорду возможность подумать.              Однако это длилось лишь мгновение, поскольку вокруг него разбилось ещё больше витражей и появилось ещё больше голов, произносящих слова, похожие на первые.              — Идем, Том, Смерть жаждет встречи с тобой.              — Ты прячешься, в то время как твои последователи так охотно приветствуют её.              — Трус.              — Смерть.              — Найди меня, Том!              Темный Лорд издал гортанный рев и расплавил дюжину или около того голов Пожирателей смерти, которые погибли от рук Поттера.              Понимая, что нужно действовать, он подал сигнал своим последователям перегруппироваться. Что бы там ни происходило, это было не в их пользу. Их истребляли, а он не мог позволить себе такую роскошь, тем более, когда так мало людей откликнулось на его призыв этим вечером.              Подав сигнал, он покинул пределы церкви и стал наблюдать за тем, как к нему толпами идут те, кто доказал свою преданность: кто-то пытался бежать, кто-то был ранен, но всё в лучшем случае демонстрировали озабоченный вид.              — Идемте, — приказал Темный Лорд своим обычным успокаивающим тоном, хотя сам ничего подобного не чувствовал.              Этот вечер и без того был неудачным, но он достанет Поттера. Как тот мог надеяться, что ему удастся выйти победителем с помощью такой хитрости? Лорда Волдеморта не обмануть подобной тактикой.              Он удовлетворенно кивнул, осознав, что по-прежнему имеет значительное преимущество в численности. Остатки тех, кто выжил из Ордена, не могли рассчитывать на победу в открытом бою.              Нужно было лишь заманить их в него.              Сформировав идею, он поднёс кончик палочки к горлу и обратился к тому, чья смерть положит конец этой глупой попытке переворота.              — Ты называешь меня трусом, Поттер, но это ты прячешься в тени. У твоих родителей, по крайней мере, хватило мужества встретиться со мной лицом к лицу и умереть, стоя на ногах. Я хорошо помню, как твои жалкие мать и отец молили о твоей жизни, пока я отнимал у них их.              Сказав всё, что хотел, Темный Лорд убрал палочку и стал ждать, тишина ожидания была почти удушающей. Когда стало ясно, что Поттер не клюнет на приманку, он вздохнул и начал обдумывать другой подход, но в этом не было нужды: один ворон каркнул, приземлившись на бузину на краю церковного двора.              За ним последовало множество других, и Темный Лорд насторожился: ни у одного из этих существ не было белых глаз. Они были всего лишь обычными воронами — жутковатое сборище, но не более того, чем они казались, если не считать всепоглощающего холода, который они приносили с собой.              Для летнего вечера даже в Британии такой холод был неестественным, но ещё более неестественным был вид темной фигуры, которая в одиночестве вышла из церкви, её белые глаза горели, а листва вокруг ног увядала и умирала, пока он шел сквозь неё к Тёмному Лорду.              Волдеморт фыркнул.              Очередные уловки и эстетика, которые его не тронут, хотя Поттер уже не был тем мальчиком, которого он помнил.              Вопреки всему, он достиг совершеннолетия, и, если бы Темный Лорд не знал об истинной бездарности стоящего перед ним человека, он мог бы быть несколько впечатлен.              — Ты говоришь о трусости так, будто сам не убегаешь, Том, — проговорил Поттер, остановившись в нескольких футах от него. — Ты и твои последователи всегда были трусами. В детстве ты боялся в приюте, а став студентом Хогвартса, ты выбрал трусливый путь, сделав то, что сделал. Все было напрасно, Том. Осколки твоей души теперь принадлежат Смерти.              Темный Лорд сузил глаза, глядя на Поттера, но тот не мог понять, были ли сказанные слова правдой или просто выдумкой.              Нет, это было невозможно. У Поттера не было ни малейшего шанса заполучить крестражи, но его сердце замерло, когда мужчина заговорил дальше, ничуть не обескураженный тем, что перед ним такое количество людей.              — За дневник я должен благодарить Люциуса, за чашу — Беллатрикс, а за остальное — твоё эго: медальон, кольцо, диадема и, конечно же, Нагайна, — перечислял он, подняв пять пальцев, когда закончил. — Осталась только одна часть — ты.              Странно было чувствовать себя таким уязвимым, чего Темный Лорд не испытывал с тех пор, как создал свой первый крестраж, но если то, что сказал Поттер, было правдой, то ничего не осталось.              Но как? Как это произошло без его ведома? Он знал о судьбе Нагайны, но не предполагал, что всё окажется настолько плохо. Как такое могло случиться, если он предпринял всё меры, чтобы не умереть?              Он покачал головой.              Нет, Поттер наверняка лгал. Он никак не мог уничтожить их всех. Он пытался напугать его, и Тёмный Лорд не хотел поддаваться на уговоры.              — Вижу, ты мне не веришь, — вздохнул Поттер. — Я бы посоветовал тебе проверить их, но сегодня ты не уйдешь отсюда, Риддл. Смерть наконец-то пришла за тобой.              — УБЕЙТЕ ЕГО! — прорычал Волдеморт.              Пожиратели смерти, как один, бросились в атаку, но их заклинания ни к чему не привели: Поттер исчез в дыму, а вороны поднялись в воздух. Они начали пикировать на него и его последователей, и, хотя он не знал, что произойдёт, но не хотел рисковать, не тогда, когда он казался таким уязвимым.              — Щиты! — приказал он, воздвигая свой.              Пожиратели смерти последовали его приказу, и те, кто был достаточно быстр, спаслись от взрывов, а те, кто не успел, превратились в ошметки из крови, костей и сухожилий, разбросанные вокруг.              Он даже видел, как один из воронов влетел в рот человека и задушил его изнутри, а затем тонкий слой крови покрыл его одежду, так как голова тоже была разрушена взрывом.              Вороны доставляли немало хлопот, а ещё больше — члены Ордена, которые восприняли это как сигнал к нападению, но Темного Лорда они не беспокоили. Они не могли и надеяться сравниться с ним в мастерстве владения палочкой.              Он наблюдал только за Поттером и сканировал местность в его поисках.       

══════ஜ▲ஜ══════

             — Вот он, — позвал Сириус Ремуса, уворачиваясь от луча оранжевого света, направленной в него Пожирателем смерти.              В Годриковой впадине разверзся настоящий ад, и Сириус обнаружил, что стоит спиной к спине с оборотнем, что они часто делали на первом курсе. Ремус Люпин был одним из двух людей, которым он доверял, а второй в данный момент устраивал свой собственный хаос, сражаясь с Тёмным Лордом.              С обеих сторон конфликта к ним относились очень настороженно.              — Слабак, — фыркнул Ремус, заметив указанного Люциуса Малфоя, который притаился на краю боя, обстреливая заклинаниями членов Ордена, когда те не смотрели. — Зачем он нужен Гарри?              Сириус пожал плечами.              — Я не знаю, Лунатик, но он твердо решил, что Малфой нужен ему живым.              Ремус кивнул, и они разобрались со своими нынешними врагами, после чего обратили внимание на блондина.              — А на что мы рассчитываем, что он не нападет? — спросил оборотень.              — Мне всё равно, — ответил Сириус. — Гарри только сказал, что он нужен ему живым, но это не значит, что мы не можем развлечься.              — Он убежит, как только увидит нас, — вздохнул Ремус.              — Тогда давай один, — проинструктировал Сириус. — Он всё ещё верит, что ты хуже его. Я застану его врасплох, когда он этого не ожидает.              Блеск в глазах Сириуса никогда не предвещал ничего хорошего. В юности это означало, что кому-то, кто его обидел, станет очень плохо.              Последний раз Ремус видел этот блеск, когда Снейпа познакомили с его «другой» стороной в Визжащей хижине.              Тем не менее, он кивнул, и Сириус начал обходить край сражения, в то время как Ремус пробивался к блондину.              — Эй, Малфой, — позвал он, приблизившись к мужчине.              Люциус посмотрел на него, его губы скривились от отвращения при виде оборотня.              — Вижу, тебе удалось выжить после того, как Поттер покинул вас. Жаль, — с отвращением сказал Малфой, готовя свою палочку и окидывая взглядом весь церковный двор, чтобы убедиться, что их не прервут.              Ремус проигнорировал колкость, и они начали обмениваться заклинаниями.              Несмотря на свою склонность к трусости, Люциус был опасным и одаренным волшебником, и Ремусу пришлось потрудиться, чтобы сравняться с ним, хотя это не имело большого значения, когда спустя несколько мгновений раздалось рычание, и Люциус Малфой закричал, когда его повалили на землю.              — Молодец, Бродяга, — похвалил Ремус, освобождая Люциуса от палочки, — но ты должен отпустить его, чтобы его можно было связать.              С рычанием Сириус отпустил его, и Ремус связал стонущего Малфоя, у которого из нанесенных ему ран обильно текла кровь.              — Тебе обязательно было так сильно кусать его? — вздохнул Ремус.              — Я ничего не мог с собой поделать, — пожал плечами Сириус, вернувшись в человеческий облик. — Мне и так приходилось бороться с желанием не оторвать ему голову.              Ремус хмыкнул.              — Что ж, мы его поймали. Обезвредь его и сделай так, чтобы он не мог двигаться. Им все ещё нужна наша помощь, — указал он, жестом указывая на всё ещё превосходящих по численности членов Ордена.              Сириус кивнул и принялся за работу, подняв палочку на уровень груди, когда в ворота вошла ещё одна толпа мужчин и женщин.              — Кто это, черт возьми? — спросил он.              — Разве это не Гринграсс? — спросил Ремус, наблюдая, как человек, которого он опознал, отрубает руку Пожирателю смерти.              — Черт возьми, это он, — вздохнул Сириус, — а еще Дэвис, Диггори и Патил, — добавил он, узнав еще нескольких человек из прибывшей группы.              Всего их было около тридцати, каждый из которых занимался Пожирателями смерти.              — Должно быть, они услышали трансляцию, — сделал вывод Ремус.              Сириус кивнул в знак согласия.              — Что ж, это, конечно, меняет дело.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Несомненно, Темный Лорд превосходил обычных людей по мастерству владения своей палочкой, но это был не тот Волдеморт, с которым Гарри привык сражаться. Том никогда бы не признал этого, возможно, он даже не осознавал этого, но это был не тот человек, с которым он сражался в Хогсмиде.              Этот Волдеморт был на долю секунды медленнее, его заклинания были менее действенными, а нрав — более переменчивым и склонным к эмоциональным реакциям.              Увлечение созданием крестражей не принесло ему пользы на многих фронтах, хотя он оставался исключительно опасным человеком, с которым можно скрестить палочки.              Однако для Гарри Темный Лорд здесь был слабым, и его поражение было лишь вопросом времени. Разочарование уже росло, затуманивая его рассудок, заставляя совершать мелкие ошибки.              Он настолько привык к превосходству других, что не мог представить себе, что его могут превзойти. Поэтому он был не так осторожен, как следовало бы, когда сталкивался с равным по силе волшебником.              Очередная атака была парирована, и Гарри ответил своим заклинанием, вынудив Волдеморта защищаться. Это был не тот стиль, который он предпочитал, но позволить ему продолжать натиск было неразумно.              Если позволить Темному Лорду доминировать, сломать его будет практически невозможно. Его нужно было заставить ошибаться.              Только так Гарри сможет выйти победителем.              Несмотря на то, что он знал, знание противника и противодействие ему — две разные вещи, и Гарри оказался в патовой ситуации с Темным Лордом, который делал достаточно, чтобы не дать ему захватить преимущество. Хотя это было неприятно, Гарри понимал, что дело, скорее всего, дойдет до этого. Имея преимущество в скорости, Волдеморт был превосходным волшебником и Гарри делал всё возможное, чтобы не допустить поражения.              Он не рассчитывал выйти из схватки невредимым, но надеялся, что обойдется без тяжелых ран. Он уже несколько раз порезался о разбросанные вокруг обломки, рука болела от удара разящего проклятия, но Гарри знал, что, если он хочет получить возможность нанести урон, Волдеморт должен стать более беспечным, а для этого ему нужно верить, что он побеждает.              Гарри наблюдал за заклинаниями, которые посылались в его сторону: проклятие Круциатус, проклятия, разжижающие органы, и, наконец, простое, но эффективное Режущее проклятие.              Усилием воли он позволил последнему задеть свое плечо и с шипением глубоко вонзиться в плоть.              В церковном дворе раздался вздох.              Глаза Темного Лорда зажглись от неожиданного успеха, и он бросился к раненому противнику.              — Avada Kedavra!              Гарри предвидел такой ход и не остался безучастным.              Он не произнёс ни слова, как его собственная палочка была уже наготове.              Триумфальная ухмылка Темного Лорда была недолгой, когда Гарри выпустил ответный удар, ловко уходя от луча зеленого света и с облегчением вздохнул, когда едва разминулся с ним.              Волдеморту не дали такой передышки, и он закричал, услышав громкий треск, и только тупо уставился на оторванную от тела руку, в которой по-прежнему сжималась его палочка.              Он судорожно попытался её достать, но тут же почувствовал, как его шею крепко сжали и бесцеремонно дернули назад, от чего он упал назад, и, слишком сильно ударившись о землю, растерял все силы.              — Я так не думаю, Том, — прорычал Гарри, топчась на груди упавшего Тёмного Лорда, который хрипел в знак протеста.              Гарри схватил его за горло и опустился рядом с ним на колено.              — Я ждал этого всю свою жизнь, — пробормотал он. — Бывали моменты, когда я думал, что этого никогда не случится, но благодаря череде удачных и не очень удачных событий мы оказались здесь.              Волдеморт молчал, глядя на противника, из раны в плече которого сочилась кровь, окрашивая бледную кожу шеи в нездоровый красный цвет.              — Он ждет тебя, Том, — прошептал Гарри. — От Смерти не убежишь.              Волдеморт замер, когда свободная рука Поттера уперлась ему в грудь, и почувствовал, как что-то схватило его сердце. Это было странное и отвратительное ощущение, когда в него вторгаются таким образом, но боли не было, пока Поттер не сжал его со всей силы, и Темный Лорд почувствовал, как его наполняет неестественный холод.              — Прощай, Том, — бездушно пробормотал Гарри, высасывая последние остатки жизни из человека, который преследовал его из тени на протяжении почти всей жизни.              Сделав дело, он позволил телу своего врага обмякнуть и навсегда застыть в неподвижности.              Гарри было наплевать, пусть вороны пируют на том, что осталось, — он забрал душу, и это было главное. Смерть ждал его прибытия, но прежде чем отправиться домой, ему нужно было сделать последнюю остановку.              Он встал, чтобы встретить ошеломленных ведьм и волшебников: те, кто был облачен в черные плащи, настороженно смотрели на него, а остальные пребывали в состоянии шока.              Несмотря на его уверенность в себе, были и те, кто сомневался в нем, но сейчас они молчали.              — Бросьте палочки, — приказал он, — всё кончено.              Чтобы подчеркнуть его слова, в небо поднялись вороны, наблюдавшие за ним, и своим карканьем предупредили тех, кто, возможно, не подчинится.              Медленно, но верно они сделали это, и Гарри обратил внимание на своего крестного отца.              — Где он?              — Мы его поймали, — заверил его Сириус, указывая на то место, где Ремус держал Малфоя за шиворот мантии.              — Спасибо, — искренне сказал Гарри.              — Мы больше не увидимся, да? — спросил Сириус, когда Гарри начал от него отворачиваться.              — Нет. Мне пора домой.              Сириус понимающе кивнул. Смириться с этим было непросто, но Гарри построил свою жизнь, был счастлив, и это было все, чего Сириус хотел для него.              — Что ж, дай младшему мне пинка под зад. Не дай ему оказаться в Азкабане.              Гарри с усмешкой кивнул.              — Обязательно, — пообещал он, заключая мужчину в крепкие объятия.              — Береги себя, Гарри, — прошептал Сириус. — Джеймс и Лили гордились бы тобой.              Гарри не верил, что они будут гордиться им, но не стал спорить.              — Ты тоже береги себя, Сириус. Найди то, что сделает тебя счастливым.              Сириус кивнул, и Гарри улыбнулся ему напоследок, прежде чем подойти к изрядно напуганному Люциусу Малфою.              — Что вам от меня нужно? — заикался он.              — От тебя? Ничего, — холодно ответил Гарри, — но от того, насколько ты будешь сговорчив, будет зависеть, как долго ты будешь жить в том комфорте, с которым жил до сих пор. Если ты меня подставишь, я позабочусь о том, чтобы твои последние минуты были более жалкими, чем его, — добавил он, ткнув большим пальцем в сторону трупа Темного Лорда.              Люциус вздрогнул и кивнул.              Вороны действительно начали пировать на останках Волдеморта.              — Хорошо, теперь ты отведешь меня в свой дом. У меня там дела.              — Мой дом?              — Не задавай вопросов, Малфой, и я не буду вынужден причинить тебе вред.              — Я иду с вами! — прервал его голос, и Гарри оказался лицом к лицу с незнакомым мужчиной. — Там моя дочь, и я заберу её домой.              — Ваша дочь?              — Астория Гринграсс. Её заставили выйти замуж за его сына, — объяснил мужчина, указывая на более бледного чем обычно Люциуса.              — Тогда кто я такой, чтобы останавливать вас, — ответил Гарри.              Он не мог представить себя в подобном положении, и, если бы на её месте была Хелен, он бы поставил весь мир на колени, чтобы освободить её от такого человека, как Драко.              — Пойдем, Люциус, мне некогда терять время, — сказал Гарри, снимая чары.              Люциус только кивнул, когда Гарри и Гринграсс подхватили его за мантию, и, кивнув Ремусу в знак благодарности, ушли.