Whispers of a Raven

      На протяжении многих лет Орион слышал перешептывания тех, кто называл его «тихим Блэком» и даже «бесхребетным братом». Они насмехались и издевались над ним, хотя никогда не говорили это в лицо, и он часто смеялся над иронией последнего из этих прозвищ.              Может, он и был тихим, но не бесхребетным. Выросший вместе с Сигнусом и остальными членами своей экстравертной семьи, он научился выбирать свои битвы, выбирать, когда следует проявить себя с максимальной эффективностью.              При таком подходе он, как правило, добивался своего.              Сигнус всегда был самым дерзким, открыто высказывал свои взгляды и стремился высказать свое мнение. Орион был не из таких. Высказывание своих мыслей лишь давало им представление о тебе и о том, каким человеком ты являешься. Это не служило никакой другой цели, кроме как дать оружие людям, которые однажды могут стать врагами.              Старший из братьев с ранних лет усвоил, что так поступать не стоит.              Может, он и не стал бы таким грозным, как его отец, или таким острым на язык, но его воспитывал Арктурус Блэк, он слушал его уроки и мудрость, переданные ему. Так он узнал кое-что об обмане.              Его жена использовала своё коварство, полагая, что он не замечал её действий.              Она ошибалась.              Вальбурга не всегда была такой резкой и конфронтационной. Когда он только начал ухаживать за ней, она была довольно тихой и милой. У нее был острый ум, и они часто часами обсуждали то, что многие сочли бы бессмысленными темами.              Те дни давно прошли, как и консервативная женщина, на которой он женился.              Она предполагала, что в один прекрасный день Орион станет лордом, а она станет леди престижной семьи, но этому не суждено было случиться. Он смирился с тем, что на это место прочат одного из его сыновей, и, по правде говоря, это откровение принесло ему облегчение.              Его натура не подходила для этой должности, его наблюдательность и сдержанность могли заставить его казаться слабым, и, хотя он был далеко не таким, то, что думали о тебе другие лорды, имело значение.              Нет, он не был разочарован тем судьбоносным разговором с отцом, и тот даже согласился, что Сириус должен быть следующим в очереди на пост главы.              Старший сын Ориона был силен, откровенен и достаточно одарен, чтобы замарать руки, если потребуется. Он не покорился Вальбурге и, по словам Карлуса, с возрастом становился только сильнее.              Хотя у Ориона не было желаемых отношений с Сириусом, он гордился тем, каким человеком тот становится.              Вальбурга узнала о намерениях Арктуруса вскоре после разговора с его собственным отцом, и восприняла эту новость не очень хорошо.              С тех пор она стала ворчливой, несчастной и раздражительной. За прошедшие годы они с Орионом отдалились друг от друга, и, по правде говоря, он проводил свои дни, по возможности избегая её общества. Он стал презирать её, и, если бы не их общие сыновья, он бы выгнал ее из дома ещё до того, как Регулус поступил в Хогвартс.              Возможно, так и следовало поступить. Сириус мог всё ещё быть с ними, и Регулус не боялся бы вызвать гнев матери.              Орион покачал головой.              Ему следовало избавиться от Вальбурги задолго до этого, но, похоже, возможность для этого представилась.              Он смотрел, как она освобождает знакомую сову от послания и торопливо отправляет в путь, а затем села за письменный стол в гостиной и зажгла кончик своей палочки, чтобы прочитать письмо.              Орион знал эту сову. Он много раз видел, как она прилетала и улетала на протяжении многих лет, и принадлежала она его племяннице Беллатрикс.              Почему она писала Вальбурге, оставалось загадкой, но то, что его жена так скрытно получала письма, только усиливало подозрения.              Она знала, что Беллатрикс больше не является членом семьи, и понимала, что ей не следует с ней общаться. Это могло бы привести к собственному изгнанию, но Вальбурга не верила, что это случится с ней.              Арктурус не раз угрожал ей, но не хотел доводить дело до конца по тем же причинам, по которым Орион позволил ей остаться.              Однако сейчас даже мысли о Сириусе и Регулусе не могли предотвратить того, что должно было произойти.              Осторожно, чтобы не выдать своего присутствия, он вышел из тени комнаты под действием чар невидимости и оглушил её.              Она с грохотом рухнула на стол, а Орион выхватил из её пальцев клочок пергамента и прочитал.              Дорогая Вальбурга,              Дедушка общается с грязнокровками и грязью. Должно быть, они одурманили его разум, и он не желает слушать доводы рассудка.              Если мы хотим сохранить нашу некогда великую семью, он должен умереть.              Регулус скоро станет достаточно взрослым, чтобы принять семью, но ты сможешь управлять ей вместо него.              Больше ничего не говори, и я скоро снова свяжусь с тобой.              Б-кс              Орион нечасто бывал шокирован и никогда не отличался вспышками гнева, но, прочитав письмо и узнав о заговоре между его женой и Беллатрикс, он сразу же вскипел.              Он был готов просто убить лежащую перед ним женщину, но его вдумчивая и спокойная натура взяла верх.              Сделав несколько вдохов, чтобы прийти в себя, он задумался над своим положением.              Потребовалось всего лишь мгновение, чтобы прийти к решению, что ему делать, и, хотя в данный момент он предпочел бы избавиться от Вальбурги, ему нужно было обсудить это открытие с отцом.              Арктурус должен был узнать и поступить соответствующим образом, но одно можно было сказать наверняка: Вальбурга Блэк уже практически предрешила свою судьбу.       

══════ஜ▲ஜ══════

      Дочитав утренний выпуск «Ежедневного пророка», Джеймс отодвинул от себя газету и угрюмо откусил тост. Он не знал, зачем делает это с собой каждый день, но был вынужден читать об ужасах того, что происходило за пределами безопасности Хогвартса. Когда его последний учебный год подходил к концу, это уже нельзя было игнорировать.              Скоро он и его друзья окажутся среди хаоса и будут жить в том аду, в который превратился мир.              Для него самого мало что изменится. Дом его семьи был старым. Его защищали чары и много чего ещё, что могло бы предотвратить нападение на Поттеров, но даже там безопасность его и его родителей не была гарантирована.              Достаточно вспомнить Марлин и то, что случилось с её отцом, чтобы убедиться в этом.              Тем не менее, они с Сириусом будут в большей безопасности, чем остальные, но эта мысль мало утешала.              Он ободряюще сжал руку Лили под столом, когда она бросила на него обеспокоенный взгляд.              За неё он волновался больше всего.              Её семья была магглами и не имела никакой защиты от Пожирателей смерти. Осознание того, что его девушка была уязвима к происходящему, не давало ему покоя.              Он был в растерянности, что делать, и из-за своего беспокойства обратился за помощью к родителям.              И теперь ждал их ответа, но для этого требовалось время.              Через три дня за воротами Хогвартса больше не будет безопасно, а те, кто находился внутри, будут брошены на войну.              — Есть что-нибудь позитивное? — спросил Ремус, кивнув в сторону газеты.              Джеймс покачал головой.              — Как обычно, — пробормотал он.              Ремус кивнул.              Оборотень был ещё одним поводом для беспокойства Джеймса. Ремус много раз уверял его, что с ним всё будет в порядке, что его семья приняла все меры, чтобы обеспечить их безопасность.              Джеймс, однако, не мог отделаться от мысли, что никто не может сделать ничего, что гарантировало бы безопасность. Если Темный Лорд захочет добраться до тебя, он найдет способ.              Ему даже удалось добраться до жены и дочери Певерелла.              Мысли об этом наполнили его печалью.              Джеймс никогда не был близок с Нарциссой, но стал уважать и даже любить их бывшего учителя. То, что с ним произошло, было не более чем отвратительным актом трусости со стороны Темного Лорда.              Большинство учеников Хогвартса были опечалены полученными о нем новостями, а с теми, кто посмел проявить хоть каплю ликования, быстро расправился сам Дамблдор.              Может, их и заставили замолчать, но их намерения были ясны.              Как только выпустятся из Хогвартса, они тут же примкнут к Пожирателям смерти и пополнят ряды последователей Волдеморта.              — Стадион? — спросил Сириус, прервав его мысли.              Остальные согласились, и Джеймс кивнул.              Их группа стала посещать поле, когда закончились занятия. У них больше не было уроков, и проводить дни на территории школы стало привычным делом.              Это, конечно, было предпочтительнее, чем находиться в окружении слизеринцев, которые, как знал Джеймс, в ближайшие дни причислят себя к тем, кто предан Темному Лорду.              Они вышли из Большого зала, и только Сириус напрягся, когда к нему подошел младший брат.              Они не общались уже много лет, поэтому его появление было не слишком приятным.              — Что тебе нужно? — спросил старший Блэк.              — Мне нужно поговорить с тобой наедине, — ответил Регулус, бросив взгляд, полный отвращения, на других студентов Гриффиндора.              — Отвали, Рег, — ответил Сириус. — Если у тебя есть что сказать, ты можешь сказать это при них.              Тот раздраженно хмыкнул.              — Хорошо, — неохотно согласился он, — но не здесь.              — Тогда иди с нами, если хочешь. Я не пойду туда, где ты и твои друзья Пожиратели смерти смогут заманить нас в ловушку.              Регулус выглядел почти оскорбленным словами брата, но не стал их комментировать. Вместо этого он встал в один ряд с группой и направился к стадиону для квиддича.              Наступившая тишина была неловкой и неуютной, так как младший Блэк, казалось, подыскивал слова, чтобы высказать свои мысли. В конце концов он остановился на осторожном подходе.              — Дед или отец писали тебе? — спросил он.              Сириус беззаботно пожал плечами.              — Возможно, но я не открываю писем ни от кого из них.              Регулус разочарованно покачал головой.              — Ну, если бы ты открыл, то знал бы, что Беллу изгнали из семьи.              Сириус сделал паузу, его черты омрачились глубоким хмурым взглядом.              — Чушь собачья, — заявил он.              — Это правда! — сказал Регулус, доставая из кармана кусок пергамента и протянул его Сириусу, который держал его так, словно тот был проклят, пока читал.              — Чёрт возьми, — усмехнулся он, — не думал, что дедушка способен на такое.              Регулус кивнул в знак согласия.              — Она заслужила это, — проворчал он. — То, что она сделала с Цисси, было неправильно.              Сириус вопросительно поднял бровь.              — Что? Это ведь правда, — хмыкнул Регулус. — Убийство родственников непростительно.              — А, значит, я могу не беспокоиться о том, что ты попытаешься меня убить? — ответил Сириус.              Регулус был заметно поражен словами брата.              — Ты мой брат, Сири. Я бы никогда…              Сириус нетерпеливо отмахнулся от него.              — Не говори того, в чем не уверен, Реги. Мы оба знаем, что мама хочет, чтобы ты был главой семьи, и, если бы она сказала тебе изгнать меня, ты бы это сделал.              — Я бы не стал! — покачал головой Регулус. — Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, я не хочу быть главой семьи. Ты единственный, кто подходит для этого, и, кроме того, после письма, которое я получил от отца сегодня утром, этого не случится. Уверен, он послал тебе то же самое.              Сириус нахмурился.              Он получил письмо от Ориона, но даже не открыл его.              — И что он написал?              Регулус ничего не ответил, но передал Сириусу свою копию письма, полученного от их отца.              Сириус прочитал письмо — зловещее по своей сути, вызывающее множество вопросов.              Дорогой Регулус,              Я надеюсь, что ты здоров, сын мой.              Хотя я не могу вдаваться в подробности в письменном виде, ситуация становится опасной и происходят неприятные вещи.              Поэтому, когда ты покинешь Хогвартс на лето, при выходе из Хогвартс-экспресса тебя будут встречать твои бабушка и дедушка. В этом году вы проведете каникулы с ними.              Это не наказание, а возможность для тебя расти под руководством дедушки, вдали от влияния матери.              Пришло время стать самостоятельным человеком, Регулус, со своими взглядами на мир. То, как к тебе относится Вальбурга, не поможет в этом, и я надеюсь, что ты поймешь, что мир гораздо лучше, чем её фанатичные и жестокие взгляды.              Я могу только предположить, что твой дед уже сообщил тебе об изгнании Беллатрикс и о том, что будет означать, если ты пойдешь по её стопам. Никто из тех, кто носит фамилию Блэк, не должен подчиняться Темному Лорду и называть его своим хозяином.              Мы — Блэки, и мы не подчиняемся никому.              Надеюсь, ты прислушаешься к этим словам, сын мой, ибо ты ничего не выиграешь от такой затеи. Ты потеряешь свое место среди нас и станешь изгоем, как твоя кузина.              Я не желаю тебе этого.              Твой отец,              Орион Арктурус Блэк              — Это правда? — спросил Сириус.              Регулус кивнул.              — Дедушка выбрал сторону, — подтвердил он. — На него сильно повлияло то, что сделала Белла.              — Значит, он будет сражаться против Темного Лорда?              Регулус пожал плечами.              — Я не знаю, Сири, но он ясно дал понять, что никто из нас не должен вступать с ним в союз.              — И ты послушаешься?              — Конечно, — подтвердил Регулус. — Я не позволю себя изгнать. Пусть мать думает, что хочет.              Сириус благодарно кивнул, на его губах появилась ухмылка.              — А я и не знал, что ты на это способен.              Регулус осклабился, глядя на брата.              — Не все мы такие сильные, как ты, Сири, — пробормотал он. — Я видел, что мать делала с тобой, когда мы росли, и боялся, что она сделает то же самое со мной. Назови меня трусом, если хочешь, но я сделал то, что было необходимо, чтобы выжить.              Челюсть Сириуса сжалась при напоминании о том, как с ним обращалась Вальбурга.              — Она — старая карга, — прошипел он. — Если она еще раз вздумает поднять на меня свою палочку, я убью эту суку. И плевать, что меня изгонят из семьи.              — Дедушка, наверное, поблагодарит тебя за это, — усмехнулся Регулус. — Это только заставит его ещё больше настаивать на твоей кандидатуре в качестве главы.              — Это не моё, Рег, — пробормотал Сириус.              — Чушь собачья, — заявил Регулус. — Ты — всё, что должно олицетворять глава семьи. Ты сильный, упрямый, и тебе плевать на всех остальных и на их мнение. Ты был рожден, чтобы стать следующим лордом Блэком.              Сириус нахмурился, и даже Джеймс кивнул в знак согласия.              — Ну, если Вальбурга добьется своего, этого все равно не случится.              Регулус фыркнул.              — Как будто мать добьется своего. Дедушка уже сказал ей, что, если он поймает её на том, что она замышляет против его желаний, то изгонит её.              — Дедушка так сказал?              — Дедушка уже много лет борется за тебя, Сири. Ты просто не хотел этого видеть, — вздохнул Регулус.              — Перестань, Реги, ты же знаешь, какой он.              — Сильный, упрямый, и ему плевать на мнение окружающих? Ты прямо как он, Сири, — усмехнулся Регулус, выходя из группы и оставляя за собой ошарашенного Сириуса.              — Ты знаешь, что он прав, Бродяга, — усмехнулся Джеймс.              — Заткнись, — проворчал Сириус. — Эй, а где Хвост?              Джеймс пожал плечами.              В последнее время полноватый мальчик проводил с ними не так много времени и почти не выходил из комнаты. Он всегда отличался нервным характером, но с началом войны это только усугубилось.              Почему-то он считал, что на него будут нападать за каждым углом замка, и предпочитал держаться подальше от посторонних глаз.              — Наверное, в башне, — вклинился Ремус. — Ты же знаешь, какой он.              — Ну, его дело, — заявил Сириус, — давайте немного полетаем.       

══════ஜ▲ஜ══════

      Было что-то очень нервирующее в целительнице, которая затаила обиду. Гарри никогда не представлял себе Нарциссу как человека, который в течение своей жизни часто участвовал в дуэлях, но он сильно ошибался. Она хорошо владела магией семьи Блэк, но его удивило не её применение. Его удивила её творческая способность использовать сложную магию, которую она отточила за годы обучения, чтобы устранять магические повреждения, нанесенные людям.              Её знание магии в сочетании с глубоким знанием человеческой анатомии было очень опасным.              Казалось, она нашла альтернативное применение большинству заклинаний из своего репертуара. Гарри узнал, что простые чары для остановки носового кровотечения можно использовать для свертывания крови в венах, а обычное заклинание для работы с легкими можно использовать для их разрыва из-за чрезмерного раздувания.              Это было довольно обескураживающее зрелище, и Гарри заподозрил, что он действительно ничего ещё не видел.              В душе его жена была тихой и спокойной женщиной, но он не мог отрицать, что в ней была мстительность, которая проявлялась, когда кто-то заходил слишком далеко.              Беллатрикс это и сделала, и он не испытывал к ней ни малейшего сочувствия.              Тем не менее он знал, что его невестка — опасная женщина, и не позволял Нарциссе недооценивать Беллатрикс. Именно поэтому он находился с ней в подвале, тренируя её и обучал заклинаниям, которые могли бы пригодиться.              Ему не удалось удержать её от предстоящего сражения, к которому она стремилась, поэтому пришлось пойти на компромисс, и он делал всё возможное, чтобы она была готова.              Если бы она снова умерла, даже он не смог бы её вернуть.              — Хорошо, — похвалил он, когда Нарцисса произнесла довольно неприятное отсекающее проклятие, испепеляющее плоть вокруг образовавшейся раны. — Давай сделаем перерыв и пообедаем, — предложил он.              Нарцисса кивнула и вытерла полотенцем вспотевший лоб.              Спустя всего несколько дней под его руководством и применяя на практике свои собственные творения, она добилась поразительных успехов, но ещё не была готова. Настанет день, когда это будет так, но это произойдет не сегодня и не так скоро, как она надеялась.              Предстояло ещё много работы, и ей нужно было часто напоминать об этом.              — Это довольно удобное заклинание, — прокомментировала она, когда они поднимались по лестнице, ведущей на кухню. — Где ты его выучил?              — Честно говоря, не помню, — ответил Гарри. — Наверное, из старой книги, которую прочитал.              — У тебя есть еще похожие?              — Несколько, — усмехнулся Гарри, — и у тебя есть достаточно времени, чтобы выучить их.              Нарцисса нахмурилась, прежде чем кивнуть, и удивилась, когда они вошли на кухню.              — Ты ждал сову от Малфоя? — спросила она.              Гарри хмуро посмотрел на царственную птицу, которая сидела на подоконнике, ожидая разрешения войти.              — Если только это не новости о том, что Люциус мертв, мне это не интересно, — пробормотал он, отвязывая письмо, прикрепленное к лапке совы.              Выполнив свой долг, птица тут же улетела, а Гарри развернул лист пергамента.              Дорогой лорд Певерелл,              Прежде всего я хотел бы выразить соболезнования в связи с тем, что случилось с вашей женой. Хотя то, как у меня отняли мою, было совсем другим, я понимаю, каково это — жить с пустотой, которую они оставляют после себя.              Искренне соболезную вашей утрате.              Если бы только это побудило меня написать, я бы остановился на этом, поскольку знаю, что вы не из тех, кто ценит банальные слова, поэтому перейду к делу.              Мне кажется, я наткнулся на предмет, в приобретении которого вы будете очень заинтересованы, но он представляет собой Загадку, и из-за его характера я не стану раскрывать ничего больше. Просто знайте, что, по моему мнению, встреча со мной будет стоить вашего времени и что я готов договориться о справедливой цене за него в надежде, что мы оба выиграем от этой сделки.              Сегодня вечером я буду рядом с моим сыном в больнице Святого Мунго и надеюсь, что вы присоединитесь ко мне.              С уважением,              лорд Абраксас Малфой              Нарцисса взяла пергамент, пока Гарри размышлял над словами мужчины. Он написал слово «Загадка» с большой буквы и намеренно использовал его.              Единственное, на что мог наткнуться Абраксас, — это дневник, который Люциус подбросил Джинни Уизли летом перед вторым курсом Хогвартса.              Он глубоко вздохнул.              Чтобы покончить с Томом, ему нужен этот дневник и нужно будет встретиться с ним.              — Ты собираешься поговорить с ним?              Гарри кивнул.              — Если у него есть то, о чем я думаю, то лучше пойти. Я не могу допустить, чтобы дневник попал в чужие руки или чтобы Волдеморт узнал, что он у Абраксаса. Этот идиот не знает, какой опасности он подвергается.              — Ну, он будет в больнице Святого Мунго, — напомнила ему Нарцисса, — а Абраксас не такой, как Люциус. Он не стал бы пытаться причинить тебе вред, если бы не был уверен в успехе.              — Я знаю, — согласился Гарри. — Честно говоря, Абраксас по большей части относится ко мне уважительно. Я не подозреваю, что он что-то задумал.              — Нет, ты не пойдешь, пока не поможешь мне ещё немного, — настояла Нарцисса, поправляя волосы.              — Нет, пока ты не поешь, — возразил Гарри. — Мне не нужно будет идти туда до вечера, так что у тебя есть время поесть.              — Хорошо, — согласилась Нарцисса, направляясь к лестнице, — но ты будешь готовить, пока я приму душ.              — Или я тоже могу принять душ?              Нарцисса сделала паузу, после чего повернулась, и подняла бровь.              — Ты готов к рождению еще одного ребенка? — спросила она, когда послышался звук суетящейся Хелен, которую нужно было покормить.              — Может быть, когда она немного подрастет, — усмехнулся Гарри.              — Я так и думала, — фыркнула Нарцисса, — но, думаю, нет ничего плохого в том, чтобы немного попрактиковаться, — добавила она, сняла мантию и одарила его знойной ухмылкой.              Гарри мог только наблюдать, как она продолжает уходить от него, преувеличенно покачивая бедрами.              — Ты не идешь? — позвала она.              — А как же Хелен?              — Ты слышишь, как она плачет? С ней Добби.              Это была вся аргументация, необходимая Гарри, чтобы последовать за женой.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Орион нечасто, если вообще когда-либо, просил об официальной встрече с Арктурусом, и любопытство старшего Блэка, прямо-таки излучалось. Его сын редко вмешивался в семейные дела, предпочитая делать это только тогда, когда это было ему навязано или когда он случайно присутствовал при возникновении проблемы.              За прошедшие годы Орион выдал несколько весьма проницательных моментов мудрости, но у Арктуруса было ощущение, что то, что он хотел обсудить сегодня, далеко не означает, что он воспользовался возможностью продемонстрировать один из таких приступов гениальности.              Патриарх Блэков нахмурился, когда в его кабинет вошел мрачный Орион, а за ним — Сигнус, который, казалось, был смущен.              — Отец, — поприветствовал его первый с легким поклоном.              — Что тебя беспокоит, Орион? — спросил Арктурус, жестом приглашая обоих мужчин присесть.              Орион устало вздохнул, потянулся к своей мантии и достал лист пергамента. Покачав головой, он положил его на стол и пододвинул к отцу.              Прочитав содержание записки, Арктурус почувствовал, как вспыхнул его печально известный нрав.              — Это письмо, которое Вальбурга получила от Беллатрикс, — пояснил Орион. — Я могу только предположить, что моя жена написала, чтобы сообщить ей о её изгнании.              — А что в нем написано? — вмешался Сигнус.              Арктурус передал письмо своему младшему сыну.              — Маленькая, неблагодарная…              Арктурус поднял руку, чтобы заставить его замолчать, и вновь обратил внимание на другого мужчину.              — За эти годы я сделал для неё много поблажек.              — Слишком много, — согласился Орион.              Арктурус кивнул.              — Что ты сделал с этим?              — Я стер воспоминания о том, как поймал её. Я хотел обсудить это с тобой, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие действия, но я активировал несколько дополнительных защитных чар вокруг дома. Вальбурга не сможет и чихнуть без моего ведома.              — Хорошо, — похвалил Арктурус. — Теперь вопрос в том, что нам с этим делать?              — Что нам с этим делать? — прорычал Сигнус. — Она должна быть изгнана!              — По крайней мере, — добавил Орион со вздохом. — Все эти годы я не хотел сдерживать ее порывы. Я не хотел, чтобы Сириус и Регулус росли без матери, но моя сдержанность позволила её безумию процветать. Пути назад нет, и с ней нужно разобраться.              — И что же ты предлагаешь? — с любопытством спросил Арктурус.              — Я не считаю разумным просто изгнать её из семьи. Она слишком много знает и лишь присоединится к Темному Лорду.              Арктурус кивнул в знак согласия.              — Её следует изгнать и изолировать. Пояс всё ещё в хранилище? — спросил Орион.              Арктурус был ошеломлен тем, на что готов пойти его сын, но это был не простой проступок против семьи.              — Да.              — Тогда она будет изгнана, её магия будет скована, а сама Вальбурга будет изолирована в каком-то нашем доме за границей, за то, что сделала. Так она сможет прожить остаток своих лет.              — Почему бы нам просто не убить её? — вмешался Сигнус.              — Потому что, несмотря ни на что, она всё ещё мать моих детей, — ответил Орион. — Я не допущу, чтобы они думали обо мне как о том, кто убил или позволил убить её.              Сигнус нахмурился, но кивнул в знак понимания.              — Отец? — спросил он.              — Я согласен, но это будет не так просто.              — Нет, — согласился Орион, — но я приму необходимые меры. Кричер предан ей, и с ним придется разобраться. Я сам убью эльфа.              — А что насчет Регулуса? — спросил Арктурус.              — Он прибудет сюда, когда закончится учебный семестр. Я уже написал ему и знал, что у тебя не будет возражений.              Арктурус фыркнул.              — Конечно, Мелания тоже будет в восторге. А Сириус?              Орион сдулся.              — Я подвел его, — пробормотал он. — Я написал ему, но так ничего и не получил в ответ. Я могу только быть благодарен, что он будет с Карлусом и Дореей, вдали от всего этого.              — Полагаю, он будет в восторге от того, что станет с Вальбургой. Мальчик её презирает, — заметил Сигнус.              — И не без оснований, — признал Орион. — За эти годы он принял на себя всю тяжесть её безумия. Я могу лишь надеяться, что ему удастся найти в себе прощение.              Арктурус кивнул.              Орион был не самым лучшим отцом для Сириуса, и сам он это прекрасно понимал.              — Итак, Вальбурга будет нейтрализована, что, на мой взгляд, лучше для всех, — заявил он, — а что теперь с Беллатрикс?              Его взгляд переместился на Сигнуса, которому стало явно не по себе.              — Что еще можно сделать? — хмыкнул он. — Она и так уже перешла все границы, когда убила Цисси. Думаю, мы должны сообщить об этом ей и Певереллу. Мы уже знали, что он собирается убить её, и это ничего не изменит в его отношении.              — И у тебя нет возражений против этого?              Сигнус покачал головой.              — Почему у меня они должны быть? Больше нет оправданий её поведению. Она уже совершила худший из проступков и стремится причинить ещё больший вред. Она больше не Блэк, и я больше не могу видеть в ней свою дочь.              — Погодите, Цисси жива? — спросил Орион.              — Да, — подтвердил Сигнус. — Я не знаю, как он это сделал, но Певерелл вернул её. Сейчас мы держим всё в тайне.              — Конечно, — ответил Орион.              Ему хотелось задать множество вопросов, но он решил этого не делать. Вместо этого его взгляд, полный неверия, остался на месте, пока он размышлял над этим откровением.              — Тогда я обсужу это с Певереллом, — сказал Арктурус. — Я оставлю тебя, чтобы ты разобрался со своей женой, но держи меня в курсе. Я хочу, чтобы её заперли как можно скорее. Есть идеи, где ты будешь её держать?              — Я думал о доме в Норвегии. Он не использовался с тех пор, как умерла Касси, и я сомневаюсь, что кто-то из семьи собирается его использовать. Я найду ещё одного эльфа, который будет её кормить, но это всё, что она может себе позволить.              — Это лучшее, на что она может надеяться, — пробормотал Арктурус. — Тогда решено. Если только нет больше чего обсудить.              — Только Сириус, — ответил Орион. — Он закончит школу в этом году, и я понятия не имею, чем он планирует заниматься.              Арктурус задумчиво кивнул.              — Я организую встречу с ним и Карлусом, когда он вернется, — объяснил Арктурус. — Я не буду пытаться принуждать его к чему-либо, но предложу свою помощь в любом начинании, которое он захочет предпринять. Я не хочу, чтобы он воспринимал меня или свой долг как бремя, но всё ещё надеюсь, что он станет моим преемником в ближайшие годы.              — Нам предстоит многое наверстать, — заметил Орион.              — Действительно, — согласился Арктурус, — но не стоит торопиться. Он не оценит, если на него возложат ответственность раньше, чем он будет готов, и ему следует дать насладиться молодостью. Я не настолько стар, чтобы он понадобился в ближайшее время, если только Беллатрикс не добьется своего.              — Она этого не сделает, — твердо сказал Сигнус. — Мы не допустим этого.              Арктурус редко улыбался своим сыновьям.              Временами он удивлялся тому, насколько они не похожи на него, но, когда дело доходило до дела, они не отличались друг от друга. Может, их и баловали, пока они росли, но ценности и важность семьи были привиты им.              В ближайшие дни и недели им обоим предстояло принять непростые решения, и Арктурус утешался тем, что они оба были готовы к этому.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Вход в больницу Святого Мунго был восстановлен, а завалы убраны. Если бы не следы от пожарищ, до сих пор украшавшие кирпичную кладку и тротуар, никто бы и не узнал, что нападение имело место.              Но Гарри знал. Он никогда не сможет забыть, что произошло здесь в ту ночь, когда у него забрали Нарциссу. Образ её безжизненного тела на полу приемной навсегда запечатлелся в его памяти.              Он отогнал эти навязчивые мысли в сторону. У него была встреча, возможно, с одним из самых политически подкованных людей в волшебной Британии, и ему нужно было сосредоточиться на этом. Его собственный ум должен быть острым, пока он имеет дело с Абраксасом Малфоем.              — Я ожидал, что вы придете, — поприветствовал его мужчина, когда он вошел в палату.              — Ваше письмо было весьма убедительным, лорд Малфой, — ответил Гарри.              Абраксас кивнул и жестом пригласил Гарри следовать за ним в одну из приватных комнат ожидания.              Он сделал это и закрыл за собой дверь, бросив беглый взгляд, чтобы убедиться, что поблизости нет посторонних.              — Бросьте, Певерелл, вы же не считаете меня настолько глупым, чтобы пытаться причинить вам вред с помощью насилия? О вашем мастерстве владения палочкой уже ходят легенды. Нет, я ничего не выиграю от этого, и, по правде говоря, я не желаю вам зла. Мы два самых выдающихся гражданина этой страны. И никто из нас ничего не выиграет от того, что будет враждовать друг с другом.              — Это правда, — признал Гарри.              Малфой отвесил ему почтительный поклон.              — Я стал восхищаться вами, — признался он. — Мы такие разные, но желаем только лучшего для наших семей.              Гарри вздохнул, когда причина встречи стала очевидной.              — Я не могу помочь Люциусу, — вздохнул он. — Я уже сказал вам, что нужно сделать, чтобы он начал выздоравливать. Я не имею ничего личного против вас, лорд Малфой, но ваш сын — совсем другое. Даже если бы я мог помочь ему, я бы не захотел этого делать.              — Даже за предмет, которым я обладаю? — раздраженно спросил Абраксас.              — Оставь его себе, если хочешь, — ответил Гарри, пожав плечами, — но в конце концов он придет за ним. Поймите меня правильно: вы не хотите, чтобы он обращал на вас внимание. Он склонен получать то, что хочет.              Абраксас усмехнулся и покачал головой.              — Нет, ваши слова не говорят о желании. Вы знаете, что у меня есть, конечно, и вам это нужно, чтобы он не вернулся.              — А вам нужно избавиться от него, чтобы он не пришел за тобой.              — Тогда мы можем быть полезны друг другу, — настоятельно сказал Абраксас. — Вам нужна только помочь Люциусу, и оно будет вашим. Никто не узнает о заключенной между нами сделке.              Гарри покачал головой.              — Я уже говорил вам, лорд Малфой, что не могу ему помочь. Магия, поразившая его, не может быть устранена мной. Он должен сделать это сам.              Абраксас на мгновение уставился на него, прежде чем кивком признать поражение.              — Я этого и боялся, — пробормотал он. — У него нет никакого прогресса, и мне сказали, что единственный выход — позволить специалисту по искусству разума взять на себя заботу о нем. Разумеется, я не могу этого допустить. Люциус знает слишком много семейных секретов, и, конечно, его проступки станут известны.              — В этом он должен винить только себя, — заметил Гарри.              — Он всё ещё мой сын, лорд Певерелл. Он — всё, что у меня осталось. Вы же можете это понять. Наши позиции не так уж несхожи, если не считать того, что вы достаточно молоды, чтобы найти новую жену, если захотите.              Гарри кивнул в знак понимания.              Последние месяцы были для Абраксаса Малфоя тяжелыми. Он потерял жену, его сын оказался разочарованием, а сам он находился на последнем этапе среднего возраста.              У него не было ни одного плюса, и было совсем несложно понять, что он практически сдался.              — Вы смогли попрощаться с женой? — спросил он.              Абраксаса сразу же смутил личный характер вопроса, но, когда он понял, что в нем нет насмешки и что другой лорд искренен в своих чувствах, он сглотнул и покачал головой.              — Она была не в своем уме, когда ушла из жизни, — пояснил он. — Для меня всё было иначе, чем для тебя, Певерелл. Моя Илзе заболела в одночасье, и через несколько дней она уже не была той женщиной, на которой я женился. В последние часы жизни она даже не помнила моего имени. А потом её не стало.              Он с трудом сдерживал слезы, в его глазах читались потеря и тоска, которые Гарри слишком хорошо понимал. За то короткое время, что, по его мнению, прошло с момента смерти Нарциссы, он испытал те же самые противоречивые мысли и эмоции.              Он не попрощался с ней, у него не было возможности сказать ей, что она для него значит.              Но ему повезло. Волей судьбы или удачи он вернул её.              Лорду Малфою не было дано такой отсрочки, и он, несомненно, носил в себе эти мысли и чувства с каждым днём.              — Ты женился по любви, — заявил Гарри.              Абраксас усмехнулся.              — Да, — подтвердил он. — Мы были молодыми и глупыми, но мой родной отец всё понял. Илзе происходила из семьи, которая была намного беднее моей собственной, но она была ярче тех, кто хотел стать следующей леди Малфой. Не было женщины, которая могла бы сравниться с ней.              — В это я могу поверить, — усмехнулся Гарри. — Моя Цисси такая же.              Абраксас погрустнел при упоминании Нарциссы.              — Как человек, потерявший любимую женщину, я сожалею о том, что с ней случилось. По крайней мере, я могу сказать, что у меня было много замечательных лет, о которых я могу вспоминать с любовью. Ты едва начал то, что должен был получить, Певерелл.              Гарри кивнул.              — Но то, как всё закончилось, всегда будет преследовать тебя.              Абраксас глубоко сглотнул.              — Будет, но я стараюсь не зацикливаться на этом, и тебе советую поступать так же. Помни о хороших временах, Певерелл, потому что именно они помогут тебе пережить одинокие ночи и темные дни.              Было странно получать советы от отца одного из самых неприятных людей, с которыми Гарри имел несчастье познакомиться. Тем более что Абраксас Малфой действительно был искренен, и пытался ему помочь.              — Если бы я сказал тебе, что у тебя есть возможность попрощаться с ней, ты бы ею воспользовался? — спросил он.              Абраксас задумчиво нахмурился и фыркнул, после чего кивнул.              — Если бы это было возможно, то да, воспользовался бы. Это единственное, о чем я сожалею, когда речь идет о моей жене, и, хотя я ничего не мог с этим поделать, я все равно чувствую себя виноватым. Странно, не так ли, Певерелл?              Гарри покачал головой.              — Нет, это не странно. Вполне естественно, что ты хочешь, чтобы конец был таким же блаженным и значимым, как и все остальное.              Абраксас улыбнулся.              — Ты очень мудр для столь юного возраста, — похвалил он.              — Не совсем, — возразил Гарри. — Я потерял людей, с которыми не успел попрощаться. Слишком много людей.              — Такова жизнь, — вздохнул Абраксас.              — Так не должно быть.              — К чему ты клонишь, Певерелл? — с любопытством спросил Абраксас.              — У тебя есть шанс попрощаться с женой, если хочешь, я попробую помочь.              Абраксас посмотрел на него так, словно искал обман.              — Я беру свои слова о том, что ты мудр — назад.              — Это предложение будет сделано только один раз, — ответил Гарри, не обращая внимания на недоверие мужчины.              — Мы оба знаем, что ты не можешь воскресить мертвых. Это не под силу даже тебе.              — Не насовсем, но я способен вызывать души ушедших на короткое время. Если они согласятся, конечно.              Абраксас рассмеялся и замолчал, когда Гарри не присоединился к смеху.              — Да ладно, Певерелл, ты же не думаешь, что я в это поверю.              — Только попроси. Если твоя жена согласится, ее можно будет привести сюда.              Абраксас покачал головой.              — И что же ты попросишь взамен? — спросил он, всё ещё не давая понять, что верит в то, что Гарри может сделать то, что утверждает.              — Ничего, — просто ответил Гарри. — Это будет услуга от человека, который знает, каково это — потерять того, кого любишь. Ничего больше.              Абраксас скептически хмыкнул.              — Ты не потребуешь у меня вещь, которая у меня есть?              Гарри покачал головой.              — Дело не в этом, — заверил его Гарри. — Я не обещаю, что это сработает. Я просто предлагаю попробовать. Если получится, то всё равно ничего не попрошу.              Абраксас насторожился. Годы, проведенные в Визенгамоте, и окружение людей с сомнительными намерениями сделали его осторожным.              — Нет, нет, — хмуро усмехнулся он, — это безумие. Этого нельзя делать.              — Ты ничего не теряешь, — заметил Гарри. — В худшем случае я могу попытаться, и ничего не получится, но если это сработает, то ты сможешь попрощаться с ней так, как должен был.              Малфой счел то, что ему сказали, фантастикой, но Гарри не дрогнул и не подал вида, что пытается ввести его в заблуждение.              — Ты действительно веришь, что сможешь это сделать, не так ли? — пробормотал он.              — Верю.              Через мгновение Абраксас глубоко вздохнул, словно готовясь.              — Это не фокус?              — Думай обо мне, что хочешь, лорд Малфой, но я бы не был так жесток.              Абраксас кивнул.              — Ладно, Певерелл, если это можно сделать, то так тому и быть, — нервно сказал он. — Это как-то повлияет на неё там, где она находится?              — Нет, я попрошу её присоединиться к нам, и если она согласится, её отправят сюда и вернут назад невредимой.              Абраксас сглотнул.              — Полагаю, нам нечего терять.              Гарри утешительно улыбнулся и, закрыв глаза, с помощью камня в кольце потянулся к сущности леди Малфой. Он нашел её гораздо быстрее, чем ожидал, и улыбнулся тому, как легко она приняла его призыв.              — Она скоро будет здесь, — объявил он, встретившись взглядом с испуганным взглядом лорда Малфоя. — Чтобы магия не перестала работать, я должен присутствовать, но оставлю вас наедине, насколько это возможно.              Абраксас ничего не ответил, его глаза расширились при виде женщины, возникшей перед ними.              — Илзе? — прошептал он.              Улыбка, которую он получил в ответ, была радостной, беззастенчивой и не отягощенной последними жалкими днями, которые она прожила.              — Бракс, — ответила она, а её глаза наполнились слезами.              Гарри было странно видеть такого человека, как Абраксас Малфой, таким, каким он был в этот момент. Те, кто занимался политикой, не были столь откровенны во многих отношениях — их природа не позволяла проявлять эмоции и проецировать их.              Мужчина, на которого он смотрел, был таким, каким был бы в своих собственных стенах дома, — заботливым и любящим мужем, который очень скучал по любимой женщине.              — Что мне делать, Илзе? Всё рушится.              Леди Малфой понимающе кивнула.              — Сейчас это кажется именно так, но будущее не так мрачно, как ты думаешь, Бракс. Я больше ничего не могу сказать, но ты должен мне доверять, — умоляюще прошептала она.              — Но ты…              — Я буду ждать тебя здесь, когда твое путешествие подойдет к концу, — заверила она мужа. — Мое закончилось, но не твое.              Эти слова заметно ранили Абраксаса.              — А Люциус?              — Он всегда хотел того, что было недоступно, и большего, чем ему давали, — печально сказала Илзе. — Мы хорошо его воспитали, Бракс, но он сбился с пути. Возможно, у тебя мало надежды, и, хотя мне бы хотелось, чтобы это было неправдой, я не стану тебе лгать. Только Люциус может помочь себе сам, и даже тогда он пожнет лишь то, что посеял.              — Значит, я должен отказаться от него?              — Нет, он всё ещё наш сын, и ты будешь заботиться о нем, потому что, несмотря на то, что он сделал, ты любишь его как отец и не позволишь, чтобы было иначе, но он сделал то, что сделал. Несмотря на все, что у него было, Люциус хотел большего.              Абраксас угрюмо покачал головой.              — Что мне делать, Илзе?              — Жить, Бракс. Делать то, что лучше для семьи, как делал всегда, и жить. Когда придет время, ты присоединишься ко мне. Я буду ждать тебя здесь, и тогда — настанет мир.              — Мир?              Илзе кивнула.              — Для нас обоих, муж мой, — пообещала она. — Однако сейчас не время. Смотри в будущее, Бракс, всё хорошее придет, но ты должен быть терпелив. Я знаю, ты справишься.              Абраксас усмехнулся.              — Ты всегда знала, что сказать.              — Я всегда говорила тебе только правду.              — Да, — согласился Абраксас, — и ты всегда была права.              — Некоторые вещи никогда не меняются.              — Но другие меняются, — грустно сказал Абраксас.              Илзе кивнула, взяв его руку в свою, отчего мужчина вздрогнул.              — Когда мы увидимся в следующий раз, мое прикосновение не будет таким холодным. Верь, Бракс. Мир ещё нуждается в тебе.              Абраксас кивнул.              — Я скучаю по тебе.              — И я по тебе, но годы, которые нам придется провести в разлуке, будут лишь мгновением для той вечности, которая будет у нас, когда всё закончится.              — Я люблю тебя, — прошептал Абраксас.              Илзе засияла.              — Ты уже знаешь, как я люблю тебя, Абраксас Малфой, и это не прощание.              — Тогда я прощаюсь с тобой и утешаюсь тем, что мы ещё увидимся.              — И я тоже.              Когда её форма исчезла, Абраксас уставился на руку жены, и от размышлений его отвлекла лишь рука Певерелла, которая легла ему на плечо.              — Это было на самом деле? — с надеждой спросил он, не в силах поверить в то, что только что пережил.              — Очень даже, — подтвердил Гарри. — Спокойной ночи, лорд Малфой.              Сказав последние слова, Гарри вышел из больницы Святого Мунго и аппарировал домой, надеясь, что Абраксас обретет подобие покоя, получив прощание, которое должен был получить с самого начала.              Что касается Малфоев, то Абраксас его вполне устраивал.             

══════ஜ▲ஜ══════

             И снова ранним утром Ориона Блэка потревожили действия его жены. Это не имело для него значения, поскольку он не мог спокойно отдыхать с тех пор, как узнал о её сговоре с Беллатрикс, но какая-то часть его души надеялась, что Вальбурга не будет такой идиоткой, — та самая часть, которая всё ещё сохраняла к ней привязанность.              С тяжелым вздохом он вылез из теплой постели, засеменил ногами и наложил чары невидимости. Уже зная, где может быть его жена, он направился в гостиную на втором этаже.              Он испытал немалое разочарование, увидев, что она склонилась над письменным столом и размышляет над очередным письмом, которое пыталась от него скрыть. В небольшом свете, падающем на кончик палочки, он увидел, как её лицо наполнилось волнением, и этого было достаточно, чтобы подтолкнуть его к действию.              Как и раньше, она повалилась на спину, на этот раз её голова глухо стукнулась о твердое дерево стола.              Не рискуя, что она проснется раньше, чем он будет готов, он усадил её в кресло и связал, а затем обратил внимание на письмо, написанное аккуратным почерком его племянницы.              Дорогая тетя Вальбурга,              Любые наши действия должны быть тщательно обдуманы. Я говорила с милордом, и он согласен с тем, что необходимо всё тщательно спланировать.              Если дедушка умрёт, Регулус будет готов взять на себя ответственность, когда достигнет совершеннолетия, и я знаю точно, что он будет гордиться тобой, он завел полезные связи во время учебы в Хогвартсе и намерен присоединиться к рядам моего хозяина, когда закончит обучение.              До этого остался всего год, так что ждать придется недолго.              Наберитесь терпения, дорогая тетя, репутация Блэков будет восстановлена.              Темный Лорд также желает встретиться с вами, и я пришлю еще одно письмо с более подробной информацией, когда придет время.              Б-кс              Орион усмехнулся цветистым словам, после чего губы сжались в линию, а руки задрожали от гнева. Если бы не его сыновья, Вальбурга не дожила бы до утра, но её нельзя было больше оставлять без контроля и позволить ей встретиться с Волдемортом.              Настало время действовать.              Глубоко вздохнув, он приготовился.              — Кричер? — позвал он.              Эльф появился через мгновение, но был оглушен по появлению. Орион без всяких предисловий отсек ему голову с отрубающим проклятием, и кровь эльфа, который был верен только своей хозяйке — его жене-предательнице, пролилась на ковер гостиной.              Когда с единственным средством помощи Вальбурге было покончено, Орион сел в кресло и направил на неё свою палочку.              — Ennervate.              Веки Вальбурги дрогнули, и на её лице отразилось замешательство, а затем шок, когда она ясно поняла, что произошло.              — Орион? — недоуменно спросила она.              Бывший наследник Блэков кивнул, его челюсть сжалась, когда он уставился на мать его детей.              — Ты действительно думала, что сможешь добиться своего и остаться безнаказанной? — прорычал он.              — Орион! Развяжи меня, — потребовала Вальбурга. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.              — НЕ ЛГИ МНЕ! — прорычал Орион, швыряя на стол последнее письмо, полученное Вальбургой. — Ты вместе с Беллатрикс замышляла убийство моего отца. Я должен был стать следующим? Сигнус? Сириус?              Вальбурга покачала головой.              — Нет, — отрицала она. — Я бы никогда… КРИЧЕР! — закричала она.              Когда эльф не появился, она попыталась вызвать его снова, но Орион лишь усмехнулся, подхватив и бросив на стол перед ней обезглавленную голову бывшего слуги.              — Ты считала меня таким глупым? — спросил он.              Вальбурга лишь смотрела в безжизненные глаза Кричера, а её собственные расширились от удивления.              — Ты убил его! — прошептала она.              — Убил, и тебе повезло, что ты не последуешь за ним. Нет, ты будешь жить, Вальбурга, но только на моих условиях. Ты будешь изгнана из семьи и проведешь остаток своих дней в изоляции.              — Ты не можешь держать меня в плену! — прошипела Вальбурга.              — Вот тут ты ошибаешься, — мрачно усмехнулся Орион. — Тебя отошлют, и ты будешь носить вот это, — добавил он, и достал громоздкий металлический пояс.              — Нет, я нужна Регулусу. Ты не можешь отлучить меня от сына.              — Регулус — мой сын, — поправил Орион. — Утром ты больше не будешь Блэк. Ты никогда больше не увидишь ни одного из моих мальчиков, злобная сука!              — Ты не можешь так поступить со мной!              — Уже поступил, — с горечью ответил Орион, застегивая пояс на её талии и добавил каплю собственной крови для активации.              Без его разрешения Вальбурга не смогла бы даже воспользоваться своей палочкой — такая реликвия была жестокой, но необходимой мерой. По сути, теперь она стала магглой с магическими знаниями, и её будут держать в таком месте, где никто не мог бы надеяться её найти.              Да и не нужно было искать.              — Орион, пожалуйста, — начала умолять она.              — Ты не имеешь права просить меня ни о чем, — процедил он в ответ. — Ты намеревалась убить моего отца и узурпировать его власть. Я никогда не прощу тебе того, что ты сделала. А теперь уходи и никогда больше не появляйся в моем доме. Клео?              Появился ещё один эльф, молодая женщина.              — Хозяин Орион звал Клео?              Орион приветствовал его с улыбкой, а затем с усмешкой повернулся к Вальбурге.              — Клео позаботится о том, чтобы ты была сыта, и передаст мне все твои просьбы. Он верен семье Блэк, не так ли, Клео?              — Да, хозяин Орион.              — Я бы не стал пытаться подмять его под себя, он очень серьезно относится к своему долгу.              — Клео очень верен, — уточнил эльф, с энтузиазмом кивая головой.              — Хорошо, пожалуйста, отправь мою бывшую жену в её новый дом, Клео, а потом отдохни, пожалуйста. Полагаю, у тебя будет несколько напряженных дней, пока она будет привыкать к новой жизни.              — Орион, нет, пожалуйста, не…              Вальбурга исчезла, не успев закончить фразу, а Орион принялся за работу, убирая останки Кричера и отправил послание отцу.              Арктурус должен был прибыть утром, чтобы выжечь Вальбургу с семейного гобелена.              Закончив работу, Орион вернулся в свою постель, но не почувствовал себя лучше от того, что сделал.              Да, было облегчение от того, что жизнь его отца больше не подвергается опасности со стороны Вальбурги, но угроза в виде племянницы осталась. Семья должна быть бдительной, чтобы Беллатрикс не смогла осуществить свой план.              Покачав головой, он откинулся на подушки, понимая, что рано отдыхать, но ему нечем было занять свои мысли. Он хотел лишь оплакивать потерю женщины, которую когда-то любил, которая подарила ему сыновей.              Вальбурга уже не была той, но когда-то она была, и именно он будет помнить.              Он никогда не забудет ни того, кем она стала, ни того, что пыталась сделать, но не мог забыть последние два десятилетия своей жизни.              Да и не хотел.             

══════ஜ▲ஜ══════

             — Хорошие новости? — спросила Нарцисса, пока Гарри читал пергамент, полученный от Титуса Джонса.              — Они хотят провести последние матчи сезона за границей, — объяснил он. — Министерство не разрешит им проводить их здесь, учитывая всё происходящее.              — Ну, по крайней мере, это уже что-то, — сказала Нарцисса, усаживая Хелен на свое колено.              Девочка захихикала, и Гарри оторвал свое внимание от письма, чтобы понаблюдать за ними.              Ему было приятно видеть, как они связаны друг с другом: его прекрасная дочь, так похожая на жену, что трудно было разглядеть в ней хоть что-то от себя. Только глаза выдавали, что он её отец, все остальное — копия Нарциссы, и чем больше становилась Хелена, тем больше она походила на неё.              Может быть, сын будет больше похож на него?              От размышлений его оторвала дрожь: что-то вдруг стало казаться ему очень неправильным.              — Что случилось? — спросила Нарцисса, когда он встал и достал свою палочку. — Добби?              Эльф появился и взял Хелен из ее рук, а она последовала его примеру, достала свою палочка и подошла за Гарри к окну.              Гарри вздохнул с облегчением: на подоконник приземлилась знакомая сова, и он освободил её от ноши.              Сова тут же взлетела, видимо, желая оказаться подальше от того, что несла.              — Еще одно письмо от Абраксаса? — спросила Нарцисса.              Гарри кивнул, увеличивая посылку.              Оторвав бумагу, он посмотрел на выпавший из упаковки дневник, и в его голове пронеслись воспоминания о том, когда он видел его в последний раз.              Ему было двенадцать лет, он был весь в собственной крови и крови василиска. В ту же ночь он узнал, кто такой Том Риддл, и решился войти в Тайную комнату.              Он глубоко сглотнул и в замешательстве нахмурился, открывая приложенную к нему записку и убрал крестраж в карман.              С этим он разберется в ближайшее время.              Дорогой лорд Певерелл,              Я не могу выразить словами свою благодарность за то, что вы сделали для меня и моей жены.              Хотя, нам и не удалось заключить сделку, вы должны получить это.              Я искренне желаю вам удачи в ваших усилиях.              Искренне,              Абраксас              Гарри фыркнул.              Это было действительно неожиданное развитие событий. Он не верил, что Абраксас отдаст ему дневник без предварительной помощи Люциуса, но этот человек оказался лучше, чем Гарри мог себе представить.              Он, несомненно, недооценил Абраксаса Малфоя, но даже с дневником крестражей было больше, и он знал, где находится ещё один.              Скоро он его найдет.              — Хорошие новости? — спросила Нарцисса.              Гарри кивнул.              — Хорошие новости, — подтвердил он, похлопал себя по карману и вышел из комнаты.              В конце концов, сейчас самое время избавиться от одной из отягощающих этот мир вещей.