Братья не по крови. Книга вторая: Время перемен.

***

      Один пробуждался медленно, как будто тьма, поглотившая его разум, держала его в своих объятиях гораздо дольше, чем он мог представить. Глубокий сон, в который он погрузился, казалось, длился целую вечность, и когда его глаза наконец открылись, он сразу почувствовал тяжесть мира, которая давно угнетала его сердце. Остаток сна вязкой смолой застилал взор, но разум постепенно прояснялся. Вокруг него были привычные покои — монументальные и величественные, но сейчас окутанные тенью произошедших событий.       Первым, кого он увидел, был Хеймдалл — страж, чьё лицо всегда оставалось бесстрастным, но сегодня в глазах было заметно что-то, похожее на тревогу. — Хеймдалл, что произошло, пока я спал? — голос Одина был слабым, но всё же сохранял привычную твёрдость.       Страж радужного моста поклонился, его могучий голос был исполнен уважения, но также и некой напряжённости. — Многое произошло, Всеотец, — начал он. —Асгард подвергся нападению йотунов. Ваша царица, Фригг, была ранена. Сейчас её жизнь вне опасности. Локи обвинён в предательстве, но...       Он замолчал, не зная, как продолжить. Глаза Одина вспыхнули. — Что с Локи? — резко спросил он, напрягаясь от упоминания младшего сына.       Хеймдалл сделал шаг вперёд, его руки скрещены за спиной. — Младший принц был ложно обвинён в измене дворцу и своему народу, — сказал он твёрдо. — Я следил за ним всё время. Когда Локи выходил на охоту вместе с Тором и его друзьями, они были скрыты от моих глаз, но не считая того, он не совершал ничего, что могло бы вызывать подозрения. Пока вы спали, он лишь раз переместился в Йотунхейм по приказу королевы. Его поведение не давало поводов сомневаться в его преданности. Я уверен, его подставили, и к этому причастен кто-то из приближённых.       Один задумался, его мысли были полны противоречий. Он всегда чувствовал некое напряжение между младшим принцем и остальными асами. Он знал, что Локи был сложным, непредсказуемым, но не мог поверить, что тот способен на измену. Всеотец глубоко вздохнул, понимая, что дело гораздо сложнее, чем ему казалось. — Тор... Где мой старший сын? — спросил он с подавленной тревогой. — Тор здесь, в тронном зале. — ответил Хеймдалл. — Вам следует услышать, что он скажет. Возможно, его рассказ даст вам ответы.       Один коротко кивнул. Страж сразу же отправился за Тором.       Через несколько мгновений Тор предстал перед отцом, его лицо было бледным, но взгляд оставался уверенным. Он поклонился Одину, и в его движениях было заметно напряжение. — Отец, — начал он с тяжёлым вздохом, — я должен рассказать тебе всё, что знаю о случившемся. — Говори, сын мой, — кивнул Один, внимательно изучая его лицо. Тор явно боролся с внутренними демонами, и это было видно по тому, как он избегал прямого взгляда отца. — Локи пытался захватить трон. Он отправил в Мидгард ледяного дракона, чтобы убить меня. — продолжил Тор, — Фандрал сказал мне, что Локи был йотуном и что именно он подстроил тот случай с засадой. А когда я вернулся в Асгард, йотуны уже напали на город. Войдя в твои покои я застал Локи в обличии великана. Именно поэтому я решил действовать и сбросил Локи в бездну, разрушив его магическое ядро. — Тор замолк на секунду и выдохнул. Собравшись с мыслями он заговорил снова, голос его звучал тише — Но позже я понял, что Фандрал был не совсем честен. Он приходил ко мне раньше, когда якобы перемещался в одиночку. Однако Хеймдалл утверждает, что Фандрал был в Мидгарде только один раз с Сиф, Огуном и Вольштагом. Если так, то... — Он использовал артефакт, чтобы скрыться от взора Хеймдалла, — закончил за него Один, его голос стал ледяным. — Фандрал должен был что-то скрыть.       Хеймдалл стоял неподалёку, его суровое лицо не выражало никаких эмоций, но глаза его внимательно следили за каждым движением принца. Он добавил: — Фандрал мог использовать амулет, который временно делает его невидимым для моего взора. Такие артефакты существуют, и, похоже, он владел одним из них. Это могло бы объяснить, почему я не заметил его перемещений в одиночку. Тир сообщил, что у Фандрала было нечто, способное призвать ледяного дракона. И именно он настраивал других асов против Локи, утверждая, что тот подставил Тора.       Услышав слова стража, наследник престола потерял дар речи. Неужели он был настолько слеп, что не увидел правду? Его сердце сжималось от боли и гнева. — Значит, Локи был оклеветан кем-то из своих, и ты, Тор, поверил в это...       Тор опустил голову, его плечи поникли. — Я сделал то, что считал правильным. Я был уверен, что спасаю наш дом. Но, отец, я доверился другу и ошибся...       Всеотец вздохнул. Его взгляд был суров, но голос неожиданно стал мягче. — Локи жив, Тор. Ты не смог бы убить его. — принц поднял голову, удивлённый этим заявлением. — Магия царицы защищала его. Когда ты попытался разрушить его магическое ядро, чары Фригг не позволили бы этому случиться. Но... Без помощи он долго не продержится. Магия не сможет исцелить его, и повреждённое ядро просто сожрёт его изнутри. — Один поднял руку, останавливая Тора от дальнейших вопросов. — Ты должен найти его, немедленно. Каждый день промедления приближает его смерть.       Тор сжался под тяжестью вины, но тут же поднялся в готовности действовать. Внутри него зажглась новая искра — желание искупить свои ошибки. — Я найду его, отец. Я клянусь тебе, я найду его и верну обратно.       Один посмотрел на своего сына с непроницаемым выражением лица, но в его глазах мелькнула тень сожаления. — Ты потерял его однажды, Тор. Не теряй его снова.       Громовержец развернулся и быстро направился к выходу. В каждом его шаге отражалась разгоревшаяся решимость, но тяжесть отцовских слов преследовала его, как невидимая тень.       Когда двери за Тором закрылись, Один тяжело вздохнул и посмотрел на Хеймдалла. — Я не должен был так долго спать, — сказал он тихо, как будто упрекая самого себя. — Я потерял контроль над событиями, но теперь всё изменится. Найдите Фандрала. Если он действительно предал Локи, то его ждёт суровая кара. — Я разыщу его, Всеотец, — поклонился Хеймдалл и удалился, оставив Одина в одиночестве.       Один остался стоять в тронном зале, его мысли были полны противоречий. С Тором был ничуть не легче чем с Локи, но любовь к нему никогда не угасала. Несмотря на всё, что произошло, Тор оставался его сыном. И хотя ему предстояло исправить многие ошибки, он знал, что больше не допустит потерь.       Но прежде чем он сможет вернуть младшего сына, ему придётся сделать ещё один сложный шаг. Он вспомнил о Фригг, его царице, чьё сердце было разбито. Она страдала от потери младшего сына больше всех. Что может быть хуже для любящей матери? Знать что убийцей является другой сын. А если она ещё узнает, что Локи пал жертвой клеветы, её горе может стать невыносимым.       Один задумался, а потом принял тяжёлое решение. — Фригг не должна знать правду, — прошептал он самому себе. — Я изменю её воспоминания. Она будет думать, что Локи упал в бездну, сражаясь с йотунами. Так она обретёт покой.       Всеотец знал, что это решение принесёт ему внутренние страдания, но ради мира и стабильности Асгарда, он был готов на всё.

***

      Асгард был окутан мрачным молчанием. События последних месяцев оставили глубокие раны на его жителях, но самые тяжёлые удары пришлись по королевской семье. Фригг, королева Асгарда, с тех пор как её младший сын Локи исчез, не покидала свои покои. Её некогда сияющие глаза потухли, а её бесконечные дни теперь проходили перед окном, взгляд её не отрывался от радужного моста. Она каждый день, каждый час надеялась увидеть силуэт своего сына, появляющегося на горизонте. Но мост оставался пустым. — Он вернётся, — шептала она себе вновь и вновь, не осознавая, что её собственные воспоминания были изменены. Один, заботясь о её душе, приказал всем хранить молчание о судьбе Локи. Все в Асгарде были предупреждены — никто не смел говорить королеве правду. Один использовал свою силу, чтобы внушить ей ложь, и теперь Фригг верила, что Локи упал с моста в битве с йотунами, героически сражаясь за Асгард.       Один сам страдал от этой лжи. Он понимал, что это необходимо, чтобы уберечь её от ещё большего горя, но каждый раз, когда Фригг со слезами смотрела на радужный мост, он чувствовал, как его собственное сердце разрывается. Она ничего не знала о кандалах, наложенных на её сына, о медленной и мучительной гибели, которая может ждать Локи, если не найти его вовремя. И он надеялся, что никогда не узнает.       Фригг же проводила дни в тревожном ожидании, глядя в туманное небо Асгарда. Её тонкие руки дрожали, когда она прижимала к груди крохотный амулет, который Локи подарил ей ещё в детстве. Она не произносила его имя вслух, боясь, что если это сделает, то правда может настигнуть её, ведь в глубине души сердце матери чувствовало ложь, которую та не хотела отпускать.

***

      В это время в тронном зале Асгарда шли приготовления к важному суду. Один восседал на троне, его лицо было суровым, но глаза потемнели от боли. Весь зал был заполнен свидетелями и стражей. Сегодня должны были судить Фандрала — одного из лучших воинов Асгарда, который когда-то был другом и товарищем Локи и Тора. Но теперь он оказался предателем, оклеветавшим младшего принца.       Суд был важен не только для справедливости, но и для выяснения всех подробностей заговора. За столом свидетелей сидели Сиф, Тир, Огун и Вольштаг — каждый из них глубоко потрясён происходящим, но никто не мог поверить, что Фандрал на самом деле оказался замешан в таком предательстве.       Фандрал, стоя перед всеми, сохранял уверенность, хотя его лицо было напряжённым, а движения слегка дрожали. Он знал, что его ждёт. Но даже в этот момент он оставался непреклонен. — Я сделал то, что считал правильным, — заявил Фандрал, не сводя взгляда с Одина. — Локи был йотуном! Предателем с самого начала! Всё это было его планом, чтобы уничтожить Асгард. Кто, как не я, должен был действовать, если никто другой не замечал опасности?       Один не ответил сразу, его взгляд был тяжёлым, как сама правда, которую он знал. Стражи молча ждали, когда Всеотец произнесёт приговор, но суд был не окончен. — Твой долг был служить Асгарду, Фандрал, а не приносить ему беду, — холодно сказал Тир, его глаза были полны негодования. — Ты предал Локи, ты предал королевскую семью и своих товарищей по оружию. Ты обвиняешь Локи только за его происхождение? Это не достойно воина Асгарда.       Сиф сдерживала слёзы, её плечи дрожали, когда она говорила: — Локи мог быть сложным, мог быть не таким, как мы, но он никогда не был изменником. Он был нашим товарищем. Он столько раз спасал наши жизни с помощью магии, за которую мы его презирали.. Ты, Фандрал, лгал и сеял недоверие среди нас. Ты, а не он!       Фандрал стиснул зубы, его лицо исказилось от ярости, но он не мог больше скрываться за своей гордостью. — Да, я оставил артефакт с ледяным драконом в Мидгарде, — признался он наконец, понимая, что от правды теперь не уйти. — Тор должен был вернуть свой молот, и я дал ему достойного противника, чтобы он снова стал богом. Да, йотуны нашли тайную тропу благодаря моим действиям, но это была ошибка, а не измена! Я не думал, что это приведёт к тому, что они найдут путь в Асгард!       Суд замер. Все знали, что действия Фандрала привели к ужасающим последствиям, но никто не подозревал, что его вмешательство привело к вторжению йотунов.       Один поднялся с трона, его глаза сверкнули гневом. — Ты не только оклеветал моего сына, но и подверг опасности весь Асгард ради своих личных амбиций! — его голос громыхнул, как раскат грома. — Ты нарушил клятву верности своему королю и народу!       Фандрал, почувствовав приближение неотвратимого наказания, попытался защитить свою позицию, выкрикнув: — Я действовал во благо Асгарда! Локи — йотун, недостойный быть наследником престола! Он был врагом с самого начала! Это их суть, и его суть тоже - рано или поздно он предал бы нас. Почему бы этому не произойти сейчас?       Один нахмурился, но прежде чем он успел ответить, вперёд шагнул Хеймдалл, его фигура была внушительной, а голос прозвучал твёрдо: — Локи не был предателем. Я наблюдал за ним. Он никогда не предавал Асгард, даже будучи йотуном, до последнего защищая дворец. Ты оклеветал его, и твоя ложь, Фандрал, привела к тому, что его жизнь теперь висит на волоске. Фандрал потерял всю свою уверенность. Он понял, что больше не сможет укрыться за своими словами, но всё равно упрямо твердил: — Но Локи... он...       Один жестом руки приказал ему замолчать. — Молчать! — его голос был суров и безжалостен. — Твоя зависть и предубеждение стоили Локи жизни. Ты привёл йотунов в Асгард, ты обманул Тора, ты разрушил наш дом изнутри.       Фандрал сник, его лицо побледнело. Он понял, что никакие оправдания не спасут его. — Что будет со мной? — сдавленно спросил он, голос его едва пробивался через тяжелую тишину зала. — Твоё наказание будет таким же, как и предательство, что ты совершил, — сказал Один. — Ты предал своих братьев, ты лишил нас младшего сына, ты разрушил то, что мы строили веками. За это ты понесёшь наказание. Ты будешь изгнан в вечную тьму Нифльхейма, где будешь страдать за свои преступления.       Фандрал попытался возразить, но его слова утонули в грохоте шагов стражей, которые подошли к нему, чтобы увести. Судьба его была решена.       Когда Фандрал исчез из зала, вместе с ним исчезла и напряжённая атмосфера. Но боль от его предательства оставалась в сердцах всех присутствующих. — Я должен найти Локи, отец, — тихо сказал Тор, подойдя к трону. Его голос дрожал от решимости и боли. — Я найду его, где бы он ни был.       Один кивнул, его глаза встретились с глазами старшего сына. В этот момент они оба знали, что спасение Локи стало не просто семейной миссией, но и искуплением всех ошибок, которые были сделаны. — Найди его, Тор. Приведи его домой.

***

      Прошло два года с того момента, как Локи исчез, и мир Тора превратился в бесконечную борьбу — не только с внешними врагами, но и с самим собой. Асгард жил своей жизнью, но для старшего сына Одина время словно остановилось. Каждый его шаг, каждый взгляд матери, каждое слово асов напоминало ему о брате, которого он потерял. И о том, что вина за это лежала на нём.       Громовержец почти не появлялся в Асгарде, он всецело был занят поисками брата. Тор был везде — на всех ветвях Иггдрасиля, в каждом уголке Девяти миров. Он обыскивал каждый скалистый утёс, каждую долину, но не находил ни следа Локи. Лишь пустота в ответ на его мольбы и поиски. Его плечи с каждым днём сгибались под тяжестью вины, а лицо матери преследовало его каждый раз, когда он входил в её покои. Она не знала правды, но её глаза, полные надежды, как нож, резали душу Тора. — Ты нашёл его, Тор? — тихо спрашивала Фригг, её голос дрожал от сдержанных слёз. Её тело было ослаблено, но надежда всё ещё теплилась в её сердце. Она не знала, что сын, которого она ждала, пропал из-за самого Тора.

Громовержец не мог смотреть ей в глаза. Он отворачивался, делал вид, что занят, и лгал, — Я ещё ищу, мать. Локи скоро вернётся. Но с каждым днём его голос звучал всё тише.       Воспоминание о том дне, когда он сказал матери, что убил Локи, преследовало его, как призрак. Он видел её глаза, наполненные невыносимым горем, и слышал, как дрожащие слова вырывались из её груди, когда она упала на колени. Это было самое тяжёлое мгновение в его жизни, и он снова и снова переживал его в своих мыслях.       Но тогда он верил, что сделал правильный выбор. Верил, что Локи был опасен, что его брат предал их всех. Но позже узнал, что всё сказанное Фандралом было ложью. Ложь, которую он когда-то принял за правду, разрушила всё: его семью, его веру в себя, его мир. Каждый раз, глядя в глаза Фригг, Тор ощущал, как невидимая петля затягивается на его шее.       Асгард тоже изменился. Асы, узнавшие правду о Локи, смотрели на Тора с осуждением. Никто не говорил вслух, но каждый взгляд, каждый жест говорил о том, что его вину нельзя скрыть за великими победами на полях сражений. Для всех он был не только принцем Асгарда, но и братом, который, возможно, позволил совершить величайшую ошибку.       Тор пытался вести себя, как подобает наследнику трона: в те редкие дни, когда он появлялся в Асгарде, Тор участвовал в военных советах, готовился к возможным угрозам. Но его мысли всегда возвращались к тому, что было сделано. К моменту, когда он надел на Локи кандалы, предназначенные для предателей, разрушил его магию и приказал бросить его в бездну.

***

      Тот день настал внезапно. Один, который обычно самоуверенно правил Асгардом, неожиданно вызвал Тора к себе. Громовержец почувствовал что-то неладное ещё до того, как вошёл в тронный зал. Всё вокруг казалось пропитанным тяжёлым, угнетающим молчанием. Стражи, стоявшие у дверей, опустили глаза, когда он проходил мимо, как будто не осмеливаясь смотреть на него.       Тронный зал был почти пуст. Один сидел на своём троне, но выглядел так, будто за последние несколько дней постарел на несколько веков. Рядом с ним стоял Тир — воин, чьё лицо всегда было холодным и непроницаемым, но в этот раз даже он выглядел подавленным. — Ты звал меня, отец? — Тор пытался говорить уверенно, но в его голосе звучала тревога. Он уже знал, что хорошие новости его не ждут.       Один, казалось, не сразу услышал его. Он медленно поднял голову, его глаза были потемневшими, как у человека, который вынужден сообщить невыносимую правду. — Твой брат... — начал Всеотец, но затем замолчал. Он выглядел так, будто не мог найти слов. Тор, несмотря на всю свою подготовленность, вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сердце замерло в груди. — Что с Локи? — он проглотил комок в горле, чувствуя, как холод пробирается по спине.       Тир сделал шаг вперёд. Его голос был ровным, но ледяным. — Твой брат предупредил нас об опасности, с сегодняшнего дня мы прекращаем его поиски, нам нужно заняться подготовкой армии. Тор услышав слова отца опешил — Локи сообщил? Он вернулся? Но как? — он обрадовался не веря в случившееся, но то что сказал Тир, разрушило все его надежды. — Локи отправил нам магическую проекцию. — В зале на мгновение повисла гробовая тишина. — Это означает одно — он мёртв.       Эти слова прозвучали, как удар молота по черепу. Тор чувствовал, как мир вокруг него начинает рушиться. В груди что-то разорвалось, боль пронзила его с такой силой, что он едва не задохнулся. "Мёртв?" — это слово снова и снова звучало в его голове. Нет, это невозможно. Локи не мог умереть. Он ведь был магом, коварным, хитроумным, всегда находил выход из любой ситуации. Как он мог просто исчезнуть? — Нет! — вырвалось у Тора, его голос был полон отчаяния. — Но как? Ты ведь сам говорил, что его невозможно убить. Его ядро... — Тор запнулся, вспоминая все детали. — Я надел на него кандалы. Они должны были удерживать его магию. Но если он смог отправить проекцию... то они исчезли... это значит...       Глаза Тора наполнились ужасом, когда он осознал, что сам стал причиной смерти брата. — Кандалы, которые ты использовал, предназначены для предателей, Тор, — вмешался Один, его голос был глухим и тяжёлым. — Они не просто блокируют магию, они постепенно убивают носителя, обращая его собственную силу против него, как я и говорил.       Тор не мог поверить своим ушам. Его руки дрожали, дыхание становилось прерывистым. Он пытался осознать, что сделал, но его разум отказывался принимать правду. — Я не знал, — прошептал он. — Отец, я не знал... — Ты не мог знать, — сказал Один, но в его голосе не было утешения. — Но это не меняет того, что произошло. Локи мёртв, и ты должен был остановить это раньше. — Нет... — Тор сделал шаг назад, его ноги были словно из свинца. Он чувствовал, как силы покидают его тело, как вина, которую он таил в себе всё это время, наконец поглощает его целиком. Он убил Локи. Убил собственного брата. — Ты должен прекратить поиски, — продолжал Один, его голос звучал отдалённо, как сквозь туман. — Теперь Локи нет, и мы должны двигаться дальше. Мы должны готовиться к новой угрозе...       Но Тор уже не слышал его. В его голове звучали только слова Тира: "Это означает одно — Локи мёртв."       Он не помнил, как покинул тронный зал. Как он оказался в коридорах, ведущих к покоям брата. Его ноги сами несли его вперёд, как будто тело действовало по инерции, не подчиняясь разуму. Перед глазами мелькали смутные образы: лицо Локи, его улыбка, его шутки, его хитрость. И последнее мгновение — когда брат с ужасом в глазах смотрел на него, своего убийцу.       Открыв двери в покои Локи, Тор замер. Всё было так, как и два года назад. Книги, раскиданные по столам, свитки, оставленные открытыми, кинжал, который Локи когда-то держал в руках. Всё это было здесь, но самого Локи не было. И никогда уже не будет.       Тор медленно подошёл к столу, опустился на колени и сжал в руках тот самый кинжал. Холод металла, казалось, обжигал его руки, но он не отпускал его. — Прости меня, брат, — прошептал он, слёзы текли по его щекам, но он не замечал их. Его голос дрожал от боли и отчаяния. — Прости меня за то, что я сделал.       Он не мог смириться с тем, что Локи больше нет. Весь мир рухнул для него в тот момент, когда он осознал, что стал причиной смерти брата. Тор не заметил, как усталость накрыла его. Сидя на холодном полу покоев младшего брата, его мысли погрузились в мрак. Долгое время он просто смотрел на запечатанную дверь, чувствуя, как мир вокруг него становится всё более бесцветным, как будто кто-то вырвал из него самое важное. Всё, что он знал, всё, что он считал правдой, рухнуло. Ему не хватало Локи, его язвительных комментариев, хитрых взглядов и даже тех споров, которые они вели так много раз. Теперь Тор был один, и эта пустота угрожала поглотить его.       Его глаза медленно закрылись, и мир затянулся вязким туманом. Сон захватил его, словно наплывающая волна, окутывая сознание чёрным покрывалом.

***

      Внезапно Тор очутился в знакомой комнате, ярко освещённой солнечными лучами. Он был там, где всё начиналось, — в одной из уютных комнат дворца. Воздух был наполнен запахом свежих цветов из сада, который раскинулся за окном. Локи стоял у окна, его тёмные волосы были аккуратно убраны назад, а его взгляд устремлён наружу, в сторону того самого сада, где они когда-то играли в детстве. Он казался таким спокойным, таким уравновешенным.       Тор ощутил волну облегчения, увидев брата живым и невредимым. Всё, что произошло, должно было быть кошмаром, иллюзией, магической ловушкой. Да, это могло быть лишь магией! Он быстро подошёл к Локи, его сердце переполнялось радостью. — Локи, брат! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Я так...       Но Локи не дал ему договорить. Словно молния, его холодный взгляд упал на старшего брата, и радость Тора мгновенно испарилась. Локи медленно повернулся к нему, его лицо исказилось от гнева, но не было крика — только холодный шёпот, проникающий в самое сердце. — Брат? — прошипел Локи, его голос был полон яда и презрения. — Значит теперь я снова твой брат?       Тор замер на месте. Всё его тело словно окоченело от страха, которого он не испытывал со времён первых своих битв. Он хотел что-то сказать, но язык не повиновался. Локи медленно приближался к нему, и Тор не мог отвести взгляд от его суженных глаз, в которых пылал гнев, накопленный годами обид и разочарований. — Ты окружил себя друзьями, которые издевались надо мной, и ты никогда ничего не говорил против их оскорблений, — продолжил Локи, его голос становился всё более ледяным. — Ты принижал мои интересы, мои навыки, мои достижения на каждом шагу... Да что там, плевал на них. Никогда не слушал меня. Никогда не прислушивался к моему совету, никогда даже не думал...       Тор попытался возразить, открыть рот, чтобы объяснить, что всё это не так, но Локи был неумолим. — А когда один из твоих друзей обвинил меня в предательстве, ты поверил ему, а не мне, — продолжал маг, его голос стал тихим, почти шёпотом, но от этого он лишь резал душу ещё сильнее. — Напомнить тебе, что ты мне ответил, когда я в последний раз обращался к тебе как к брату?       Локи подошёл ещё ближе, и их взгляды встретились. Гнев в глазах Локи переплетался с болью, и Тор не мог этого не заметить. — Ты сказал — “Я тебе не брат!” Назвал меня монстром. Ты уничтожил меня, обратив против меня мою же силу, бросил моё тело в бездну и оставил умирать, а теперь называешь меня своим братом!?       Тор хотел крикнуть, что это не так, что он был вынужден, что всё было иначе, но слова застряли в горле. Локи не отступал. — Всё это случилось из-за твоей глупой идеи сходить на охоту, — с ледяной яростью продолжал Локи. — Что ты сделал с Фандралом, когда выяснилось, что он стоял за всем? Убил? Заковал в кандалы? Бросил в бездну? Назвал предателем, который не достоин иметь могилу? Что из того, что ты сделал со мной, сделал со своим другом? Я отвечу — ничего! Его просто изгнали по приказу отца.       Старший Одинсон замер, осознав справедливость этих слов. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его голова закружилась от осознания. —За что ты меня так ненавидел? — продолжал Локи, его голос стал слабее, но не менее пронизывающим. — Что я делал не так? Почему ты верил другим, а не мне? Я лишь хотел быть равным тебе. Всегда старался во благо Асгарда. Чем я заслужил такую смерть?       Тор ощущал, как каждое слово Локи пронзает его сердце. Брат стоял перед ним как обвинитель, и каждый его упрёк был тяжёлым ударом по душе. Его губы дрожали, как будто хотели что-то ответить, но слова не приходили. В конце концов, громовержец стоял перед братом — не как защитник, не как воин, а как преступник, осознающий свою вину.

***

      Тор проснулся в холодном поту, его сердце колотилось, как молот. Он сел, тяжело дыша, и обнаружил, что находится на полу комнаты Локи. Сон был настолько реалистичным, что казалось, он всё ещё слышал шёпот брата, проникший глубоко в его сознание. — Это был сон, только сон, — прошептал он сам себе, пытаясь успокоиться, но тревожные мысли не отпускали. Локи был мёртв, и с этим фактом не было примирения. Этот сон лишь подчёркивал всё, что Тор старался не замечать.       Он был братоубийцей.       Мысли вернулись к словам Локи из сна. "Ты никогда не прислушивался ко мне", "Ты поверил другим", "Ты бросил меня в бездну". Каждое из этих обвинений было истинным, Тор знал это. Как бы он ни пытался оправдать свои действия, истина была неумолимой — он предал брата.       Сердце Тора было полным угрызений совести. Слишком много раз он пренебрегал Локи, его заботами и талантами. Слишком часто он позволял другим оскорблять его, не ставя это под сомнение. Он отверг Локи тогда, когда тому было нужнее всего его понимание и поддержка. Тор закрыл глаза, вспоминая все моменты их жизни, когда он мог бы поступить иначе, но не сделал этого. Их было слишком много, но шансов на искупление теперь нет.       "Я убил его," — эта мысль прокатывалась через его разум с неумолимой силой. Снова и снова Тор прокручивал в голове тот момент, когда он отправил брата в бездну. Казалось, всё это было оправдано в тот момент, но теперь, когда всё улеглось, когда ярость сражений отступила, он понимал, что Локи лишь искал своего места в мире, и этот поиск привёл его к гибели.       Почему он поверил другим, а не своему брату? Почему он считал Локи слабым, неспособным понять важные вещи? Ответ был прост — гордость. Тор всегда считал себя сильнее, умнее, важнее. Но теперь, сидя в комнате, наполненной воспоминаниями, он осознал, как сильно ошибался.       Может быть, Хеймдалл был прав. Сила не всегда заключается в том, чтобы побеждать и защищать. Иногда сила заключается в умении прощать и признавать свои ошибки. Но было ли у него ещё время, чтобы что-то исправить?       Тор провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе ясность мыслей. Он знал одно: угрызения совести не дадут ему покоя, пока он не найдёт способ искупить свою вину. Но как искупить то, что невозможно исправить? Локи был мёртв. Его тело исчезло в бездне. Сможет ли он найти прощение, если сам Локи не может больше услышать его извинений?       Громовержец встал, чувствуя, как тяжесть этого сна осела на его плечах. Его сердце было полным боли, и, хотя он всегда был готов сражаться с врагами, сейчас он понял, что самым страшным его врагом был он сам.       Покои брата опустели, но воспоминания о Локи всё ещё витали в воздухе. Тень младшего принца не давала ему покоя, как призрак прошлого, который отказывался уходить.       Тор вышел из комнаты, поклявшись самому себе, что сделает всё возможное, чтобы хоть как-то исправить свои ошибки. Но глубокий внутренний голос продолжал шептать ему, что не всё так просто, и что путь к искуплению может оказаться намного труднее, чем он себе представлял.