5.2. "Раскаяние"
29 сентября 2024 г., 00:42
***
Локи сидел в своих покоях, облокотившись на подоконник, излучающий мягкий свет Асгарда. Его глаза бесцельно блуждали по пейзажу за окном, но мысли были далеко отсюда, в прошлом, которое он когда-то хотел оставить позади. Но теперь, после возвращения памяти, прошлое неотступно возвращалось к нему. Он вспоминал холодные, бездушные слова Тора, произнесенные в тот роковой момент: "Предатель не достоин могилы". Эти слова преследовали его и были для него символом окончательного предательства. Локи всегда знал, что не похож на остальных асов, но никогда не думал, что это станет причиной его гибели. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошли Сиф, Тир, Вольштаг и Огун. Их присутствие нарушило его размышления, заставив Локи резко выпрямиться. Он бросил на них быстрый, холодный взгляд, но промолчал, ожидая, что они скажут. Первой решилась заговорить Сиф, её голос был тихим и слегка дрожащим: — Локи, — она сделала шаг вперед, избегая его взгляда. — Мы долго не могли решиться на этот разговор, но... ты заслуживаешь знать правду. Он медленно повернул голову в её сторону, его лицо было непроницаемым, но за этой маской скрывалась боль и гнев, которые копились внутри него все эти годы. — Правду? — Локи горько усмехнулся. — И какую же правду вы можете предложить мне теперь? Я уже всё вспомнил. Тор разрушил моё ядро и приказал сбросить меня в бездну, не дав даже объясниться. "Предатель не достоин могилы", — он произнёс эти слова с холодной насмешкой, вспоминая тот момент. — Так ведь он сказал? Сиф сжала руки, её лицо исказилось от сожаления. Она сделала ещё один шаг ближе, её глаза, полные боли, встретились с его: — Это была ошибка, Локи... Ошибка, которую мы допустили из-за лжи, которой нас кормили. Мы не знали, что на самом деле произошло. Не знали, что тебя оклеветали. Локи нахмурился, его глаза прищурились, словно пытаясь уловить скрытую суть в её словах. — Оклеветали? — его голос был полон скепсиса. — Кто? Тор? Или, может быть, ты? Тир, до этого молчавший, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал твёрдо, но уважительно: — Фандрал. Это он оклеветал тебя. Он убедил Тора и многих из нас, что ты предатель, что ты якобы замышлял заговор с йотунами, чтобы захватить трон и уничтожить Асгард. Он отправил в Мидгард Ледяного дракона, убедив нас всех, что это твоих рук дело. Локи резко встал, его взгляд был полон гнева и недоверия. — Вы хотите сказать, что мой брат, который клялся, быть справедливым и беспристрастным, поверил какой-то лжи? Что вся эта катастрофа произошла из-за слов Фандрала? — его голос дрожал от ярости. — И Тор просто решил разрушить моё магическое ядро, чтобы избавиться от меня, даже не дождавшись суда?! Вольштаг, стоявший позади, заговорил с нотками раскаяния в голосе: — Мы все тогда были ослеплены, Локи. Я не оправдываю Тора, но он был в ярости. Фандрал говорил, что королева в опасности. Он не смог видеть правду... потому что её скрыли от него. Фандрал использовал твое происхождение как оправдание для своих преступлений. Он боялся йотунов и ненавидел тебя за то, кем ты был. Он убедил Тора, что ты предал Асгард, и Тор, как брат, не смог выдержать этого удара. А когда он зашёл в покои, она лежала у твоих ног... Локи медленно обернулся, его взгляд метался от одного к другому. — И разумеется, все проверили в то, что я могу навредить матери. Матери, которая близка мне больше чем кто-либо другой в Асгарде! Допустим, он поверил в этот бред, что же было дальше? Тор просто решил убить меня, не задавая вопросов! Ни. Одного. Вопроса! — он сжал кулаки, его голос был полон горечи. — Вы все знали. Вы все слышали, как он приказал бросить меня в бездну, не дав мне даже слова сказать. Где вы были тогда? Ах да, я вспомнил! Вы двое просто подняли меня и отнесли к мосту! — сказал маг, указывая на Огуна и Вольштага, те невольно сжались от его слов. Сиф закрыла глаза, её голос был слабым: — Мы не смогли остановить Тора. Он был в ярости, когда увидел Ледяного дракона и поверил в твоё предательство. А когда мы вернулись в Асгард, тут была самая настоящая бойня.. — воительница подняла взгляд и посмотрела на мага — Но Тор... он сожалеет о том, что сделал. Когда Фандрал был разоблачён... когда Один раскрыл правду, Тор понял, что совершил ужасную ошибку. Но тогда уже было поздно. — Поздно? — Локи усмехнулся с болью. — Конечно, поздно. Я провёл два года в плену у Таноса, страдая и умирая от его рук. А всё это время вы сидели здесь, зная, что я не виновен? Огун нахмурился, его голос был глубоким и тяжёлым: — Мы не знали, где ты. Ты исчез после того, как Один отправил Фандрала в изгнание. Мы пытались найти тебя, но след обрывался. Когда ты оказался на Земле, уже без памяти, мы не знали, как с тобой связаться. Маг медленно опустился обратно в кресло, его лицо исказилось от боли, но на этот раз не от физической, а от внутренней борьбы. — Вы все просто смотрели, как я погибаю... и ничего не сделали, — его голос был едва слышен. — Тор не остановился, даже когда я был на краю. Он разрушил моё ядро и хотел убить. Но даже решив, что я мёртв, он не успокоился и приказал сбросить меня в бездну. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и мучительная. Все четверо стояли, не зная, что сказать. Сиф сделала последний отчаянный шаг вперёд, её глаза наполнились слезами: — Локи... Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем сделать всё, чтобы ты знал: ты не один. Мы хотим загладить свою вину. Хотим вернуть тебе то, что у тебя отняли. Младший принц поднял глаза, его взгляд был холодным и полным недоверия. Но глубоко внутри него было что-то ещё — разочарование и обида. Он сражался с этими асами плечом к плечу несколько столетий, прикрывал и исцелял их, но даже этого не было достаточно, чтобы они хотя бы засомневались в словах Фандрала, когда тот обвинял его в предательстве. — Вернуть? — он слабо усмехнулся. — Ничего уже не вернуть. Вы все просто запоздали.***
Локи сидел, глубоко задумавшись над словами Сиф. Запоздалое раскаяние друзей, осознание предательства и жестокая правда о брате разрывали его изнутри. Словно гигантская волна, все эти эмоции захлестнули его одновременно, оставив чувство пустоты и безысходности. Вольштагг вздохнул, нарушив тишину. — Мы все потеряли тебя, Локи, — его голос был полон боли. — Тор потерял своего брата, а Асгард — верховного мага и одного из лучших политиков. Мы хотим это исправить. Маг поднял глаза, и в его взгляде можно было увидеть огонь, который начал тлеть снова. — Исправить? — с насмешкой повторил он. — Как? Вернёте мне два года в плену у Таноса? Или, может быть, отобранную Тором силы? А может, вы сможете вернуть мне доверие к брату, который первым нанёс мне удар? — голос его становился всё громче, полным ярости и горечи. — Тор отобрал у меня всё, и вы — все — позволили ему это сделать! Огун шагнул вперёд, его могучий голос перекрыл гнев принца: — Мы не можем изменить прошлое, Локи. Но могу поклясться на своих мечах: я больше никогда не позволю тебе страдать так, как это произошло тогда. Мы все были слепы. И теперь мы здесь, чтобы помочь тебе, если ты этого захочешь. Маг посмотрел на него и Сиф, которые стояли перед ним с раскаянием и тяжестью на плечах. Их сожаление казалось искренним, но этого было мало. Мало для того, чтобы загладить всё, что было разрушено. — И что я должен делать? Принять ваши извинения и продолжить жить, как будто ничего не случилось? — Локи с горечью усмехнулся. — Какое это будет для меня прощение? Память о случившемся вернулась ко мне. Я помню предательства и боли. Вы предлагаете мне снова всё забыть? Сиф молча опустила голову. Она знала, что Локи прав, и осознавала, что никакие слова не смогут загладить их вину перед ним. — Я не прошу тебя забыть, — наконец сказала она, её голос был полон решимости. — Я прошу тебя дать нам шанс исправить наши ошибки. Мы больше не те, кем были три года назад. И ты — не тот Локи, которого мы знали. Но если ты позволишь, мы будем рядом. Тишина вновь опустилась на комнату. Принц отвернулся к окну, чувствуя, как его гнев постепенно сходит на нет, оставляя лишь тлеющие угли разочарования. Он думал о своём брате, о Торе, о том, как тот казнил его самым жестоким образом, даже не дав возможности объясниться. В то время Локи действительно думал, что Тор ненавидит его за то, что он йотун, за его природу. Но теперь, узнав о клевете Фандрала, он не знал как быть. "Кто для меня Тор?" — пронеслось в его мыслях. — "Брат, который всегда находился в центре внимания, тот, кого я старался превзойти… или тот, кто обрёк меня на смерть?" — И как мне теперь с ним поступить? — наконец спросил Локи, не поворачиваясь к ним. Тир сделал шаг вперёд, нахмурившись: — Тор сожалеет о том, что сделал. Он винит себя за то, что поверил лжи, но для него это было личным. Он искренне верил, что защищает Асгард, когда..когда... Ну ты сам понял, о чём я. И, несмотря на то, что его поступок не имеет оправдания, он хочет увидеть тебя, Локи. Маг сжал кулаки, вспоминая, как его ядро было почти разрушено — ядро его силы, его сущности. Это было не просто физическое разрушение, это был символ абсолютного уничтожения. И не будь защитной магии матери, которая спасла его от полного разрушения, он бы умер там же. Тор не знал о защите и потому решил, что убил его. — Он хотел защитить Асгард? — холодно повторил Локи. — Значит, наш великий Громовержец решил, что я опаснее всех врагов, с которыми мы сталкивались? — его голос дрожал от гнева. — Он сам стал моим самым настоящим врагом. Вольстагг попытался заговорить: — Локи, Тор… — Не говорите мне о том, что он сожалеет! Меня уже тошнит от ваших оправданий!— резко оборвал его Локи. — Сожалеет? Понимаете ли вы, что Тор сделал?! Он убил меня! Даже видя, что я не пытаюсь защититься или напасть в ответ, а лишь пытаюсь его успокоить, его рука не дрогнула! Ни разу! Я думал, что он сделал это, из-за того, что я йотун! Просто узнал, что его брат один из тех тварей, которых он презирал и решил избавиться от негодного родственника. Я верил, что это вся причина его ненависти ко мне! Сиф сделала шаг вперёд, её голос был полон сожаления: — Мы все ошибались, Локи. Мы видели в тебе угрозу только из-за твоего происхождения. Но теперь мы понимаем, как сильно были неправы. Тор тоже это понимает. Локи замолчал, смотря на своих бывших друзей, которые теперь пытались загладить свою вину. Внутри него бушевал конфликт: принять ли их помощь и дать им шанс всё исправить, или продолжить жить с ненавистью, которая медленно, но верно разъедала его изнутри? — Локи, — тихо сказала Сиф. — Тор хочет встретиться с тобой. Он ждет твоего решения. Мы все ждем. Маг сжал зубы, его разум был охвачен бурей мыслей и чувств. Тишина затянулась, пока он стоял у окна, словно взвешивая каждое слово. Наконец, не оборачиваясь, принц сказал: — Если Тор хочет встретиться… пусть придет сам. Но я не обещаю, что это будет та встреча, на которую он надеется. Сиф кивнула, понимая, что на большее сейчас рассчитывать нельзя. — Мы скажем ему, — ответила она. Воины Асгарда медленно вышли из комнаты, оставив Локи наедине с его мыслями. Он продолжал стоять у окна, глядя на светлый и величественный Асгард, который когда-то был его домом. Но теперь этот мир казался чужим и далёким, как никогда раньше. Он знал, что встреча с Тором неизбежна. Но что будет потом? Какой станет их следующая глава?***
Локи стоял у окна в своих покоях, глядя на величественные шпили Асгарда. Все, что казалось когда-то таким привычным и родным, теперь вызывало странное ощущение отстраненности. Этот мир больше не был его домом — хотя на первый взгляд могло показаться, что он вернулся туда, откуда ушел, внутри Локи знал, что прежней жизни уже не будет. Его мысли метались между воспоминаниями о пленении у Таноса, годе, проведённого на Земле, и встречей с асгардскими воинами. Он чувствовал, как его былая мощь, постепенно возвращается. Разрушенное магическое ядро, которое должно было стать его смертью, чудом сохранилось. Заклинание Фригг не позволило Тору уничтожить его окончательно. Но ядро было серьёзно повреждено. Локи вспомнил, как на Земле его магия казалась обрывками того, что когда-то он мог сделать с легкостью. Но не помня своё прошлое, Грин думал, что это его максимум. Теперь, когда память возвращалась, с каждым днем его сила вновь наполняла его. Это было похоже на тихое пробуждение, на восстановление самого себя. Эйр, целительница Асгарда, помогала ему лечить раны его сущности, и Локи был ей благодарен за то, что она не задавала вопросов. Она просто делала свою работу, в то время как он погружался в восстановление магии и размышления о будущем. Он медленно поднял руку, наблюдая за тем, как между его пальцами мелькнуло зелёное свечение. Магия вернулась, пусть и не в полном объеме, но достаточно, чтобы Локи снова почувствовал контроль над собой. Былая уверенность просыпалась в нём. Каждый день его сила возвращалась, и с каждой новой вспышкой магии Локи чувствовал, как воспоминания и возможности становятся ярче и реальнее. Теперь, когда память вернулась полностью, он был готов к восстановлению не только своей силы, но и самого себя. Но что дальше? Что теперь делать с этим знанием? Локи был другим, изменённым существом, пережившим предательство, боль, смерть. Как жить дальше, зная, что Асгард больше не чувствуется домом, а его брат был тем, кто пытался убить его? Он закрыл глаза и услышал тихий шёпот магии вокруг себя. В этом шёпоте были ответы. Его сила всегда была частью его сущности. Она просто спала, ожидая своего часа.***
Тем временем Тор, стоя на балконе своего дворца, смотрел вдаль, размышляя о прошедших событиях. Впервые за долгие годы, его мысли не были направлены на сражения или на защиту Асгарда, а на брата, которого он потерял и, возможно, вновь обретёт. Он помнил тот момент, когда приказал сбросить Локи с Радужного моста. Помнил, как жёстко произнес слова: "Предатель не достоин могилы". Это решение, принятое в порыве ярости, преследовало его всё это время. На тот момент Тор был уверен в своей правоте, обманутый ложью и страхом за свой народ. Он действительно верил, что Локи стал предателем и хотел уничтожить Асгард. Теперь, зная правду, это решение казалось ему чудовищной ошибкой. "Как я мог быть так слеп?" — с горечью думал Тор. Он знал, что Локи никогда не был простым. Его брат всегда был загадочным, склонным к интригам и манипуляциям. Но даже несмотря на это, Тор любил его. Они были братьями. Но сейчас, осознав, что сам разрушил доверие Локи, Тор не знал, как вернуть всё назад. В его сердце таилась надежда. Возможно, Локи простит его. Возможно, они смогут начать всё заново. Но зная своего брата, Тор сомневался, что это будет легко. Локи никогда не был тем, кто прощает сразу. Тем более за такие поступки. — Он ненавидит меня, — пробормотал Тор, всматриваясь в тёмное небо Асгарда. — Но я готов искупить свою вину. Он вздохнул, вспоминая тот злополучный день. "Как я мог так ошибаться?" — снова и снова эти мысли не давали ему покоя. Тор знал, что должен встретиться с Локи. Он хотел взглянуть ему в глаза и объясниться. Но больше всего он хотел увидеть того, кем Локи был когда-то — брата, соратника, друга. Внутри него пылала надежда, но также был страх. Тор боялся, что Локи уже слишком далеко зашёл, что этот разрыв между ними не склеить. И, возможно, он прав. Но Тор был готов сражаться за своего брата. Он знал, что если есть хоть малейший шанс на примирение, он должен использовать его.***
Локи открыл глаза, почувствовав, как его магическое ядро снова подаёт слабые сигналы. Он знал, что процесс восстановления займёт время, но уже сейчас чувствовал себя намного лучше. Он больше не был тем обессиленным магом на Земле, где его резервы магии были ничтожны. Теперь, с каждым днём, его сила возвращалась, и он был уверен, что скоро станет сильнее, чем когда-либо. Но что теперь? Вернувшись к себе, Локи понял, что ему придётся принимать решения о том, как жить дальше. Его брат хотел встретиться с ним. Тор был готов загладить свою вину, но Локи не был уверен, готов ли простить его. "Прощение не приходит легко, особенно для того, кто предал меня", — подумал Локи. Но внутри он знал: их пути вновь пересекутся, и тогда он должен будет сделать выбор. Вспоминая своё прошлое на Земле, младший принц невольно сравнивал двух самых разных людей в своей жизни — Тони и Тора. Параллели между ними возникали всё чаще, и чем больше Локи обдумывал это, тем яснее становились различия между братьями — настоящим и названным. Тони, не зная о нём ничего, не задавая лишних вопросов, поверил Локи — Грину. Он не знал его прошлого, его грехов, его теней. Для Тони Локи был Грином — его братом, другом, кем-то, кто заслуживал доверия. Когда Грин, переживая тяжёлый момент, признался Тони, что он маг, он был уверен в одном — его не примут. О, как же он волновался, что потеряет единственного близкого человека! Магия казалась для землян чем-то непостижимым, особенно для Тони, который всегда поклонялся науке. Но реакция гения удивила его до глубины души. Старк не отвернулся, не испугался. Напротив, он был рад и полон восхищения. В его глазах читалась благодарность за то, что Грин доверил ему свой секрет. Тони принял эту часть его сущности без тени сомнения. Инженер до мозга костей, человек, который видел мир через призму технологий и логики, поверил в магию. Более того, он всегда интересовался магией Грина. Присутствовал на тренировках, наблюдал за ритуалами с неподдельным интересом и уважением, задавал вопросы, старался понять, как работает то, что казалось противоречащим законам физики. Локи помнил, как он наносил руны на тело Тони, как объяснял ему их значение, проверял физическое состояние, перемещал его в пространстве. Старк никогда не задавал вопросов из разряда "почему?" или "опасно ли это?". Он доверял своему названному брату полностью, не боялся даже того, что многие другие восприняли бы как угрозу. Локи не мог забыть, тот момент, когда Тони узнав о его магии, предложил помочь с тренировками. Не для того, чтобы улучшить или изменить магию, а просто чтобы стать частью процесса. Они вместе работали над ритуалами, и Тони, не колеблясь ни секунды, согласился участвовать в них. А с каким интересном инженер учился применять руны и пространственный карман.. Как сияли глаза миллиардера, когда Грин показывал ему новый приём или учил чему-то новому. Вспомнив тот момент, когда Тони впервые удалось убрать броню в пространственный карман, Локи невольно улыбнулся. Глаза миллиардера были полны благодарности и счастья. Сколько раз, тот говорил, что гордится таким братом как Грин, его слова были насквозь пропитаны искренностью и настоящей братской любовью. Даже в то время, когда сам Локи не помня своего прошлого думал, что он возможно был кем-то плохим, Тони убеждал его в обратном. И не просто так, он подтверждал свои слова фактами. Говорил, что восхищается им и полностью доверяет. Грин был единственным, кого инженер подпускал ко своим разработками в мастерской. Вместе они работали над бронёй и другими проектами. Старк давал ему свободу действий в любом деле, полностью доверяя решениям брата. Там, на Земле, рядом с Тони, маг чувствовал себя любимым братом. Всё это было настолько противоположно тому, что Локи всегда ощущал от Тора. Тор Одинсон, его старший брат, никогда не проявлял такой веры в него. С самого детства он смотрел на Локи с высока, считая брата слабаком, занижая его достижения и пренебрегая его талантами. Громовержец всегда был силой, героем, фаворитом, в то время как Локи был тем, кто оставался в тени. Он всегда старался доказать свою ценность, стремился заслужить признание, но так и не получил его. Тор принимал Локи как брата, но никогда не воспринимал его равным. И в итоге это закончилось предательством. Локи тяжело вздохнул, чувствуя, как старая боль возвращается к нему. Тот момент, когда он понял, что его собственный брат собирается убить его, был одним из самых страшных в его жизни. Как бы Тор ни раскаивался, как бы ни старался исправить ошибки, маг знал — некоторые вещи нельзя исправить. Раскаяние не стирает того, что произошло. Громовержец хотел убить его. И то, что Локи выжил, не меняет факта, что в тот момент он был предан самым близким человеком. Тони, наоборот, был готов пойти против всего мира ради брата. Даже против организации, такой как Щ.И.Т., когда они начали сомневаться в Грине. Тони защищал его с каждым днём всё яростнее, утверждая, что его брат не враг, что он никогда не станет угрозой. Он был готов встать на его защиту, не зная всего прошлого Грина, не зная о том, кто он был на самом деле. Локи осознавал, что за всё это время он никогда не получал такого доверия от Тора. Громовержец никогда не был готов пойти против других ради него. Наоборот, он всегда был первым, кто ставил под сомнение его мотивы. И теперь Локи сомневался, стоит ли пытаться восстановить их связь. "Тони не знал обо мне ничего, но он всё равно доверял," — думал Локи, возвращаясь к мыслям о Тони. — "Тор знал обо мне всё... почти всё... и всё же предал, как только узнал о моём происхождении." Локи провёл пальцами по артефакту, который был вручён ему Эйр, для быстрого восстановления, наблюдая, как магия тихо вспыхнула в его руках. Его сила возвращалась, и вместе с ней возвращалась ясность мыслей. Младший принц знал, что даже если бы Тони сейчас узнал всю правду, отношения инженера к нему никак бы не изменилось. Он знал это, потому что видел, как Старк принимал его таким, каким он был, с его тенями, магией и загадками. А вот Тор... Некоторые ошибки, понял Локи, нельзя исправить. И предательство Тора — одна из таких ошибок.***
Тор стоял у входа в тёмный зал, где свет едва касался древних колонн, подпиравших высокий сводчатый потолок. До рассвета осталось всего ничего, но в данный момент в помещении царствовал полумрак. В воздухе витало напряжение, словно сама природа сдерживала дыхание перед тем, что должно произойти. Его сердце тяжело билось в груди, а внутри кипела смесь вины и раскаяния, которые терзали его уже очень давно. Когда Тор узнал, что брат жив и не помнит прошлое, он почувствовал некоторое облегчение. Но это не могло длиться вечно, старший принц понимал, что рано или поздно, к брату вернутся воспоминания и ему придётся ответить за свои поступки. Громовержец знал, что должен был сделать это давно — встретиться с братом лицом к лицу, признать свои ошибки. Но слова, которые он собирался произнести, казались невыносимо пустыми перед той болью, которую он причинил Локи. Тор стоял у порога, его сердце колотилось, как молот о наковальню, но не от ярости, а от гнетущего осознания того, что он сделал. Локи сидел в дальнем конце зала, его лицо было скрыто полутенью, но взгляд был направлен прямо на старшего брата. В этом взгляде не было ни гнева, ни злобы, лишь холодная, усталая отстранённость, которая заставляла кровь громовержца стыть в жилах. Впервые за многие годы Тор не знал, что сказать. Слова будто исчезли, а вместе с ними и уверенность, которая всегда сопровождала его на поле битвы. Тишина между ними становилась невыносимой. Тор набрал воздух в лёгкие, но казалось, что грудь сдавливает непомерной тяжестью. Он пытался начать говорить, но собственные мысли мешались. Ему казалось, что каждая фраза будет звучать как оправдание. Но что можно сказать, чтобы хоть как-то облегчить ту боль, которую он причинил своему брату? Как начать разговор, если каждое слово становится ножом, который может только углубить рану? — Локи… — наконец, выдохнул Тор, словно имя младшего брата само слетело с его губ, заполнив холодный зал. Но дальше он не знал, что сказать. Он сделал ещё шаг вперёд, преодолевая расстояние, которое ощущалось как пропасть. — Локи, я пришёл... — Просить прощения? — Локи поднялся со своего места, прервав его голосом, который не был громким, но резал воздух, как лезвие. — Ты пришёл сказать мне, что сожалеешь? Что не хотел всего этого? Слишком поздно, Тор. Громовержец сжал кулаки, его плечи напряглись. Внутри него разгоралось что-то тяжёлое и невыносимое. Он знал, что заслужил это. Но даже осознание своей вины не делало боль легче. Он был готов принять всё, что Локи мог сказать, потому что знал: ничто не сравнится с той болью, которую его брат испытал. — Я не знал, что это зайдёт так далеко, — прошептал Тор, его голос охрип от сдерживаемых эмоций. — Я... Я был ослеплён гневом, и это заставило меня... Но маг резко перебил его. В его голосе не было прежнего сарказма или той игривой нотки, которая обычно сопровождала их споры. Нет, его голос был полон холода, боли и горечи, которые пропитывали каждое слово. — Говоришь, гнев ослепил тебя — Локи рассмеялся — коротко и горько, словно это было самое нелепое, что он мог услышать. — Нет, Тор, это не было гневом. Старший Одинсон почувствовал, как его сердце сжалось. Он хотел возразить, объяснить, что тогда не понимал, что натворил, но слова застряли в горле, когда Локи продолжил: — Ты бросил в меня молот — это был гнев? — его голос был спокоен, но в нём таилась скрытая угроза. — Нацепил на меня кандалы — это тоже был гнев? Ты разрушил моё магическое ядро. Даже всего этого не было достаточно, чтобы ты успокоился. Ты приказал бросить меня в бездну, решив, что я уже мертв. Локи сделал несколько шагов вперёд, его фигура тонула в мерцании магии, и казалось, что сама тьма становилась его союзником, отражая ту боль, которая скрывалась под ледяным спокойствием. — Гнев утихает спустя время. Она не длится так долго, Тор. — его голос был спокоен, но в нём таилась скрытая угроза. — То, что ты чувствовал, было гораздо хуже. Это была ненависть. Холодная, расчётливая ненависть. Слова мага вонзались в грудь старшего Одинсона, как клинки. Тор с трудом удерживал взгляд на младшем брате, ощущая, как в груди разрасталась тяжесть, но он не мог отвернуться. Он не мог позволить себе скрыться от правды. — Я верил в тебя, — продолжал Локи, его голос стал чуть тише, но от этого слова лишь усилили своё воздействие. — Я считал тебя своей опорой. Если бы кто-то обвинил тебя в измене, я бы никогда этому не поверил. Да, ты никогда не отличался умом от других воинов, у которых в голове только мысли о славной битве. Но, по крайней мере, ты должен был знать своего брата. Знать, что я не предам. Да, я бог лжи и обмана, — маг опустил взгляд на свои руки, сквозь пальцы которых медленно просачивалась магия. — Но ни одна моя ложь не навредила Асгарду. Тор чувствовал, как его сердце замедлило ход, погружаясь в ту боль, что излучал младший принц. Он хотел возразить, сказать, что верил в Локи, что пытался спасти Асгард, но в его горле застрял ком, не дающий вымолвить ни слова. Ибо он знал, что эти оправдания лишь показали бы, как мало он действительно знал своего брата. — Сколько раз я спасал тебе и твоим друзьям жизнь? — голос Локи стал резче, и его слова были как удары молота по наковальне. — Сколько раз мы попадали в передряги по твоей вине, но я не оставлял тебя? Я вытаскивал нас обоих, покрывая твои глупости. Сколько раз я прикрывал тебя перед родителями и учителями? Сколько раз помогал тебе в осуществлении твоих затей, скрывая нас от взора Хеймдалла и проводя тебя по тайным тропам в другие миры? Разве предатель стал бы так поступать? Громовержец молчал, ощущая, как каждая деталь, каждое воспоминание, поднятое Локи, врезалось в его сознание, заставляя его осознать, как сильно он ошибался. Он вспоминал моменты, когда Локи был рядом — всегда рядом, поддерживая его, даже когда сам мог пострадать. — Неужели ты никогда не задавал себе хотя бы один из этих вопросов? — Локи шагнул ближе, их лица оказались на одном уровне. В глазах младшего брата светилось что-то ледяное, но не ярость, а скорее то, что оставалось после неё — глубокая рана, которая, казалось, уже никогда не заживёт. — Что я сделал не так? Чем заслужил твою ненависть? Почему ты мне не поверил? Тор сделал шаг назад, не в силах встретить этот ледяной взгляд. Каждое слово Локи, казалось, вытягивало из него последние силы, обнажая ту правду, от которой он пытался скрыться всё это время. Ответов не было. Потому что никакие ответы не могли бы объяснить того, что он сделал. Он позволил страху и гневу управлять собой, и этот страх лишил его разума. Страх потерять Асгард, страх потерять свою честь, и, возможно, самый ужасный страх — страх того, что Локи действительно мог предать их всех. — Да, я бог лжи и обмана, — голос Локи снова стал спокойным, почти равнодушным. — Но ни одна моя ложь не имела таких последствий. Тор поднял голову, его глаза наполнились болью, отражая мучения, которые теперь казались ему невыносимыми. Он понял, что совершил непоправимую ошибку. Он предал не просто брата — он предал самого близкого человека, которому доверял своё детство, свою жизнь. Он обрушил на Локи весь свой гнев, даже не пытаясь понять, что происходит. — Локи, я... я не знал...— его голос дрожал, когда он наконец заговорил. — Я позволил страху управлять мною. Я боялся потерять Асгард, семью. Я думал, что потерял брата. — Думал? — Локи усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Тор, ты потерял меня в тот момент, когда решил, что я враг. Ты разрушил всё своим недоверием, своими действиями. Ты сделал выбор. Тишина снова повисла между ними, наполненная только эхом прошедших слов. Тор стоял, его плечи опустились под тяжестью осознания. Он хотел что-то сказать, сделать, чтобы хоть немного исправить свои ошибки. Но что можно было исправить, когда всё было разрушено до основания? Маг посмотрел на него, но в его взгляде не было ни ярости, ни злобы, только холодное, болезненное спокойствие. Локи медленно повернулся к Тору спиной, словно их разговор был завершён, словно между ними больше не осталось ничего, что связывало бы их как братьев. Фигура младшего принца медленно растворялась в мерцающем свете рунической магии. И в этот момент громовержец осознал, что, возможно, потерял Локи навсегда. Все эти годы, проведённые в поисках ответов, в борьбе за справедливость, в стремлении доказать своё право на престол, казались теперь бессмысленными. Ведь чего стоил этот престол, если в обмен на него он пожертвовал своим братом? Жертва, которую никто не просил. Громовержец не мог этого вынести. — Локи! — воскликнул он, шагнув вперёд. — Не уходи! Я… я был слеп, но теперь вижу. Я не прошу прощения. Я знаю, что его не заслуживаю, но… пожалуйста, не отвергай меня. Дай мне хотя бы шанс вернуть то, что я разрушил! Маг остановился, не оборачиваясь. Он стоял в полумраке, как фигура, вырезанная из теней. Молчание затянулось, и это молчание стало для Тора невыносимым. Он никогда не ощущал себя таким бессильным перед Локи. Громовержец привык быть сильным, великим воином, богом грома, чьё слово и сила всегда были непреложны. Но сейчас он чувствовал себя слабым перед этим тихим, холодным магом, который, казалось, уже давно пережил все страдания, что ему выпали. — Ты хочешь вернуть? — тихо произнёс Локи, не оборачиваясь, его голос был едва слышен, но он разрезал воздух, словно острое лезвие. — Вернуть, что разрушил? Ты даже не понимаешь, что потерял, Тор. Ты говоришь о восстановлении, о возмещении. Но ты не осознаёшь, что забрал у меня. Он повернулся медленно, его лицо было непроницаемым, но в глазах светилась глубина той боли, которую он так тщательно скрывал. Тор задохнулся от этого взгляда. — Ты забрал у меня веру. Веру в тебя, в Асгард, в нашу семью. Веру в то, что я хоть кому-то был дорог. Ты уничтожил не просто меня, Тор. Ты уничтожил всё, что связывало меня с этим миром. Всё, за что я мог бы держаться. Ты лишил меня всех шансов на выживание, и даже когда я был на грани смерти, ты не остановился. Тор не знал, что ответить. Слова Локи били по нему сильнее, чем любой удар. Каждая его фраза вскрывала всё глубже и глубже те раны, что были нанесены их разрушенными отношениями. Но громовержец не хотел, не мог поверить, что всё потеряно. — Я совершил ужасные ошибки, — сказал Тор, глядя Локи прямо в глаза. — Но я здесь не для того, чтобы оправдываться. Я пришёл, потому что хочу всё исправить. Потому что я не могу просто забыть тебя, Локи. — Забыть? — Локи холодно рассмеялся, и этот смех прозвучал как горькая издёвка. — Ты уже однажды забыл меня, Тор. Забыл, что я всегда был рядом с тобой. Забыл, что, несмотря на все наши различия, я всегда поддерживал тебя. А когда пришло время — ты предал меня. — голос мага стал тише, но от этого не менее острым. — Ты говоришь о том, что хочешь что-то исправить. Но скажи, Тор, что ты можешь исправить? Ты думаешь, что несколько слов могут стереть всё, что ты сделал? Ты думаешь, что одна встреча может вернуть то доверие, которое ты разрушил? Тор молчал. Он не знал, как ответить на эти вопросы, потому что правда была слишком жестокой. Он осознавал, что никакие извинения не могут вернуть доверие Локи, что никакие слова не заставят его снова поверить в него. Но у него не было иного пути, кроме как признать свои ошибки и попытаться двигаться вперёд, каким бы трудным этот путь ни оказался. — Я не могу изменить прошлого, — тихо ответил Тор. — Но я готов сделать всё, чтобы заслужить твоё прощение. — Прощение? — маг снова усмехнулся, но на этот раз в его голосе прозвучала усталость, как будто вся эта ситуация казалась ему одновременно абсурдной и трагичной. — Тор, ты всегда был таким наивным. Ты думаешь, что прощение — это нечто, что можно заслужить? Ты думаешь, что я могу просто забыть всё, что произошло? Младший принц сделал паузу, его взгляд стал задумчивым, почти отстранённым. Казалось, он мысленно был где-то в другом месте, в тех воспоминаниях, которые Тор никогда не увидит. — Ты не знаешь, что такое настоящая боль, Тор, — наконец заговорил Локи, его голос снова стал твёрдым. — Ты никогда не был тем, кого предают. Ты всегда был героем, тем, кто получает все лавры и похвалы. Но ты не знаешь, каково это — быть тем, кого бросают в бездну. Кого предают те, кто должен был любить и защищать. Ты никогда не испытывал этого, и поэтому тебе никогда не понять меня. Тор стоял молча, осознавая, насколько прав брат. Он никогда не переживал предательство. Его всегда окружала любовь и поддержка — со стороны отца, матери, друзей. Он всегда был воином, героем, принцем Асгарда, в то время как Локи оставался в тени, всегда на втором плане, всегда тем, кто должен был доказывать свою значимость. — Ты прав, — наконец сказал Тор. — Я не знаю, что ты пережил. И, возможно, никогда не пойму. Но, Локи... — он сделал ещё один шаг к брату, но тот стоял, словно каменная статуя, не двигаясь. — Я думал, что делаю правильно, что защищаю Асгард. Но теперь вижу, что был неправ. Я не могу изменить прошлого, Локи. Но я могу бороться за будущее. Позволь мне хотя бы это. Дай мне шанс, брат. Младший принц не двинулся с места, его взгляд оставался холодным, но в глазах мелькнуло нечто большее — не гнев, не презрение, а что-то похожее на усталость и скорбь. — Брат? — Локи произнёс это слово с такой горечью, что оно отозвалось эхом в груди Тора. — Помнишь свои слова, когда я в последний раз к тебе так обратился? "Не брат я тебе!" "Ты — мерзкий монстр!" И теперь, я снова твой брат? Это слово уже ничего не значит. Брат не предал бы меня, поверив в клевету. Ты сделал свой выбор тогда, Тор, и теперь тебе с ним жить. Громовержец попытался сделать шаг вперёд, но маг поднял руку, остановив его магией. В воздухе повисла та же самая ледяная отстранённость, с которой Локи всегда защищал себя. — Ты совершил ошибку, — снова повторил Локи, его голос был тихим, почти равнодушным. — И да, она огромна. Но ты не сможешь её исправить, Тор. Потому что некоторые ошибки слишком велики, чтобы их можно было искупить. Ты хотел моей смерти, и ты её добился. Тор хотел что-то сказать, но слова не пришли. Его горло пересохло, и он почувствовал, как ком в груди стал невыносимым. Всё, что он мог — это стоять и молча наблюдать, как его брат уходил от него всё дальше, не физически, но духовно, как будто между ними выросла неразрушимая стена. — Не бойся, я не стану мстить. Не хочу расстраивать мать. Но для тебя я мёртв, — закончил Локи, его глаза встретились с глазами Тора на мгновение, и это мгновение длилось вечность. — Ты сам отрёкся от меня. Больше нечего возвращать. Он исчез, растворяясь в вихре магии, оставив за собой лишь пустоту, которая, казалось, стала ещё больше, ещё тягостнее. Тор остался один в холодном зале, окружённый глухим молчанием и своей собственной виной. Громовержец опустился на колени, тяжесть непереносимой утраты захлестнула его. Всё, что он когда-то считал непоколебимым — его семья, его брат, его верность Асгарду — теперь лежало в руинах перед ним. Он пытался дышать, но воздух был тяжёлым, как камень. Всё, что осталось у него теперь — это чувство утраты, которое будет преследовать его всегда. Локи был мёртв для него. И это осознание оказалось самой страшной истиной, с которой Тор когда-либо сталкивался.***
Локи стоял в тёмном коридоре Асгарда, где его магия заворачивалась вокруг него, словно невидимая броня. Он держал свои эмоции под контролем, как всегда, хотя в глубине души оставалась зияющая пустота, которая никак не хотела уходить. Всё, что только что произошло между ним и Тором, казалось нереальным. Словно этот разговор был лишь отголоском прошлого, что его больше не касалось. Но это было не так. Он закрыл глаза, прислонившись спиной к холодной стене, и позволил себе несколько секунд слабости. Прошло столько лет, и всё, что он чувствовал к Тору, смешалось в хаотичный клубок: ненависть, гнев, любовь и… боль. Боль, которая не угасла, несмотря на всё, что с ними произошло. Его сознание на мгновение вернулось к Тони. К тому человеку, который принял его безусловно, без колебаний. Железный человек, чья вера в науку не помешала ему поверить в магию и довериться Локи. Тони был готов отдать жизнь ради брата, не задавая лишних вопросов, не копаясь в прошлом. Это было то, чего Локи никогда не получал от Тора. Вспомнив эту разницу, Локи усмехнулся, но улыбка была горькой. "Как же иронично", — подумал он. Тони, человек, не связанный с ним кровными узами и знавший его меньше года, видел в нём брата. А Тор, с которым он провёл более тысячи лет, отринул его. Несмотря на всю его преданность семье, именно он стал той жертвой, которую Тор был готов принести ради иллюзорного блага Асгарда. Локи стиснул кулаки, его ногти впились в кожу. Казалось, что чем глубже он уходит в свои мысли, тем сильнее это погружение разрывает его изнутри. Но он не мог позволить себе сломаться сейчас. Слишком многое стояло на кону. — Ты справишься, — прошептал он себе, словно пытаясь убедить не только разум, но и сердце. Младший Одинсон расправил плечи и открыл глаза, почувствовав, как магия вновь наполняет его. Его сила возвращалась, медленно, но уверенно. Он уже больше не был тем слабым существом, которым стал из-за разрушенного ядра. Асгард был полон воспоминаний и магии, и теперь, когда Эйр помогала ему восстановить повреждения, Локи вновь чувствовал свою прежнюю мощь. Он бросил последний взгляд на зал, где остался его старший брат. Тор сидел на коленях, подавленный своей виной и осознанием содеянного. Но Локи больше не мог позволить этому контролировать себя. Для него это был лишь ещё один шаг к окончательной свободе. Свободе от старого мира, который всегда держал его в плену ожиданий и предательств.***
Тор оставался на месте, тяжело дыша, словно после многолетнего бега, который привёл его не к финишу, а к бездне. Он смотрел на пустой зал, в котором только что был Локи, и пытался осмыслить всё, что услышал. Каждое слово младшего брата резало его, как кинжал, погружаясь глубже в сердце. Но это была правда. Горькая, неумолимая правда. Он не смог остановиться тогда. Не смог, потому что был ослеплён не гневом, а страхом. Страхом потерять всё, что он знал. Страхом перед тем, что Локи может оказаться опасностью для Асгарда. В тот момент он видел в брате угрозу, и этот страх захватил его полностью. Но теперь он видел это иначе. То что он сделал — было самым настоящим предательством. — Как я мог? — прошептал Тор, с трудом выговаривая эти слова. Он знал, что не сможет оправдать себя. Что бы он ни сказал, это не вернёт брату доверие. Всё, что было между ними — их детство, смех, бесчисленные ночные разговоры о звёздах и мирах — всё это исчезло, словно его никогда не было. И это было худшей утратой для громовержца. Он поднял голову и посмотрел на тронный зал Асгарда. Этот трон, который когда-то казался ему целью всей его жизни, теперь выглядел пустым, холодным и лишённым смысла. Что ему престол, если он потерял своего брата? Но Локи был прав. Некоторые ошибки слишком велики, чтобы их можно было исправить. Даже если Локи каким-то чудом простит его однажды, рана, нанесённая их братству, останется навсегда. Он, Тор, хотел смерти Локи, и это не изменится. Он хотел убить того, кого больше всего должен был защищать. Тор снова опустил голову, чувствуя, как вся тяжесть этого осознания обрушивается на него. — Я совершил ошибку, — выдохнул он, с трудом находя в себе силы признать это. — Огромную ошибку, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь искупить её. Но, возможно, это уже не имеет значения.
