6.6. "Ты не чудовище."
3 октября 2024 г., 22:06
***
Битва была закончена. Локи стоял в центре разрушенной поляны, где всё было залито инеем и осколками льда. Тело его всё ещё пульсировало мощью Ларца зим, а руки, синие и обожжённые магией Йотунов, мерцали. Солдаты Гидры лежали вокруг него бездыханными, замороженные навеки. Холод, исходящий от Локи, был почти невыносимым — даже воздух вокруг него сверкал льдом. Он вздохнул, осознавая, что бой окончен, и его силы начали медленно угасать. Но как только эта мысль пришла в его голову, младший Одинсон осознал нечто ещё более тревожное: он всё ещё был в своём истинном обличии — йотунском. Руки и всё его тело оставались синими, глаза горели алым огнём, а вокруг него клубилась ледяная магия. — Клинт, — прошептал он, вдруг вспомнив про раненого друга. Он быстро подошёл к лежащему на земле лучнику, чей бок был изрезан магическим клинком. Рана выглядела ужасно — кровь не прекращала течь, и нужно было немедленно что-то предпринять. Локи хотел помочь, хотел использовать свою магию, чтобы исцелить Клинта, но, протянув руку, он тут же остановился. Лёд, который шёл от его тела, замерцал на воздухе, и маг понял: если он коснётся друга сейчас, то убьёт его. "Я не могу..." Он отступил на шаг, опустив глаза на свои синие руки. Казалось, что мир вокруг закружился в хаосе. Его сковала растерянность. Он не может коснуться Клинта, не может исцелить его. Каждая клеточка его существа сейчас была смертельной для того, кого он считал другом. И в этот момент подошёл Брюс. Он, как всегда, стремился помочь, его взгляд был полон беспокойства. — Грин, ты в порядке? Дай мне осмотреть тебя, — сказал Беннер, приближаясь. Но прежде чем учёный смог приблизиться, Локи резко отступил назад, подняв руку, как будто защищаясь. Лёд тут же завихрился вокруг него, и его голос, дрожащий, срывался на резкость: — Не подходи! — Его слова прозвучали громко, почти панически. — Я не могу... Брюс, остановись! Все в этот момент замерли. Клинт, несмотря на боль, приподнял голову, и его взгляд встретился с Грином. Наташа, едва придя в себя после удара, нахмурилась, а железный человек, держа руку на репульсорах, не мог скрыть растерянности. — Грин, что ты делаешь? — осторожно спросил Капитан Америка, пытаясь понять, что происходит. Но сам маг не мог ответить на этот вопрос. Он чувствовал, как в его голове всплывают страшные воспоминания. Всё произошло три года назад, когда Тор впервые увидел его в этом обличии. Тот взгляд, тот ужас и отвращение в глазах Громовержца. Локи знал, что тогда Тор увидел в нём не брата, а чудовище, мерзкого йотуна, который украл его детство и королевство. Младший принц вспомнил, как молот был брошен, как Тор с яростью разрушил ядро, стремясь убить того, кого он уже не считал своим братом. "Ты — мерзкий монстр!" — раздался голос громовержеца из воспоминаний. Эти слова, произнесённые три года назад, эхом отдавались в его голове. Локи замер, взгляд его пробежался по лицам друзей. Старк стоял неподалёку, всё ещё наготове, но в его глазах было нечто иное — не тот ужас, который был у Тора три года назад, но нечто похожее на беспокойство и... непонимание. Локи вспомнил, как Тони несколько раз замечал его синие руки, но ни разу не задал вопросов. Но теперь перед ним было больше, чем просто синие руки — перед ним стоял йотун. Локи стоял в центре поляны, ледяной ветер свистел между деревьями, клубясь вокруг него вихрем. Он чувствовал, как ледяная энергия Ларца зим продолжает циркулировать по его жилам, но она больше не приносила облегчения. Вместо этого артефакт оставлял холод, не только в теле, но и в душе. Он смотрел на своих товарищей, на тех, кто был рядом с ним в течение последних лет. Они сражались бок о бок, проходили через испытания, но сейчас всё изменилось. "Теперь они все знают." Эти слова стучали в его голове, пока он пытался собрать мысли воедино. Локи чувствовал, как его уверенность рушится. Тот, кого они знали как брата, товарища по команде, сейчас стоял перед ними в своём истинном облике, как йотун — существо, которое всегда считалось врагом Асгарда, врагом всех. Асы и йотуны — заклятые враги. Даже Тор не смог принять это в прошлом, и младший Одинсон боялся, что теперь его новые друзья отвернутся от него. Он обвёл взглядом команду. Романофф, хотя и пыталась скрыть свою реакцию, не могла сдержать удивления. Брюс, несмотря на все его попытки быть рациональным, остановился в нескольких шагах, как будто понимая, что прикосновение к йотуну может быть смертельно. Клинт, стиснув зубы от боли, смотрел на него с таким выражением, которое маг не мог прочитать. Бартон был его другом, его куратором в Щ.И.Т., они прошли через многое вместе. Но сейчас, когда Локи стоял перед ним в своей истинной форме, маг не знал, сможет ли лучник воспринять его так же, как раньше. — Я... — слова застряли у него в горле. Он хотел сказать что-то, объясниться, но не мог. Клинт, несмотря на боль от раны, продолжал смотреть на Грина. Это был взгляд полного непонимания, и Локи не мог решить, что лучше: этот вопросительный, но всё же знакомый взгляд или страх и ненависть, которые он ожидал увидеть. В глубине души он боялся увидеть в глазах Клинта то же, что увидел в Торе три года назад. Наташа, держась за ребро, тихо сделала шаг вперёд. Она всегда была осторожной и практичной. Романофф не боялась йотуна, но её инстинкты подсказывали, что что-то изменилось. Локи мог видеть, как она прищурилась, обдумывая, что делать дальше, её взгляд, хоть и оставался спокойным, был настороженным. — Грин... — голос Нат был тихим, почти мягким, хотя её выражение лица оставалось холодным, профессиональным. — Что это? Младший принц Асгарда не смог ответить. Он опустил глаза на свои синие руки, которые по-прежнему пульсировали ледяной энергией. Что это? Он сам не знал ответа. Он знал, что является йотуном, но до конца так и не смирился с этим. Ему самому всё ещё было трудно принять своё истинное происхождение. Магический артефакт Ларец зим вновь пробудил его силы, пробудил ту часть, которую он так долго скрывал, и теперь она вышла наружу. Теперь все видели его таким, каким он был на самом деле. — Я... — начал Локи, но голос его дрогнул. Тони смотрел на него, и этот взгляд был самым болезненным из всех. Молчаливое осуждение или, что было хуже, полное непонимание. Старк был человеком, который привык всё контролировать, разбираться в ситуации, но сейчас он явно не мог понять, что делать дальше. И это рвало Локи изнутри. — Ты скрывал это или не знал? — голос железного человека был почти невидимым клинком, разрезающим молчание. Локи почувствовал тяжесть вопроса. Теперь перед Старком стоял не брат, не человек, а чудовище из древних легенд. — Я не хотел... — Локи задыхался, не в силах подобрать слова. Тор, стоявший в стороне, не сводил с мага глаз. Он знал, что Локи нуждался в поддержке, знал, что нужно сказать что-то важное, но сам Громовержец не знал, как правильно поступить. Боль и вина за прошлое сковали его, и Тор не мог решиться подойти ближе. "Ты — мерзкий монстр." Слова Тора эхом отдавались в сознании мага, словно раскаты грома на горизонте. Воспоминание о том, как его брат однажды отверг его, всё ещё было свежим, несмотря на прошедшие годы. Локи боялся увидеть в глазах Тора тот же ужас и ненависть. Боялся, что то, что происходило три года назад, повторится. Что даже те, кто считал его товарищем, откажутся от него. Брюс, казалось, пытался что-то сказать, но маг не дал ему шанса. — Не приближайтесь, — твёрдо произнёс маг. — Вы не должны касаться меня. Беннер остановился, его руки уже были подняты в жесте примирения. Учёный понимал, что произошло, но вряд ли мог осознать всю глубину внутренней борьбы, которую сейчас переживал Грин. А сам маг знал одно: прикосновение к йотуну могло быть смертельно опасным. Его ледяная кожа могла заморозить любого человека, а уж тем более Брюса, который, несмотря на свою двойственную натуру, оставался уязвимым. Тони всё ещё был неподвижен. Его лицо оставалось бесстрастным, но Локи знал его достаточно хорошо, чтобы понять: за этим внешним спокойствием скрывались чувства, которые Старк редко демонстрировал. Гнев, растерянность, возможно, даже страх. Железный человек не привык к ситуации, в которой он не может найти решение. Он мог справиться с чем угодно — с технологией, с врагами, с опасностью. Но что делать, когда тот, кого он считал братом, оказался существом, способным убить одним прикосновением? — Мы можем найти способ... — начал Тони, но его голос звучал неуверенно. — Нет, — жёстко перебил маг. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Я... я не могу доверять своим силам сейчас. Его слова разрезали воздух, как холодный нож. Все стояли на месте, не зная, что делать. Даже Стив, всегда готовый действовать, выглядел растерянным. Он привык к тому, что команда всегда работает слаженно, но сейчас ситуация была иной. — Грин, — спокойно произнёс Тони, шагнув вперёд, но сдерживая себя от того, чтобы подойти ближе. — Ты — наш брат. Но что с тобой произошло? Младший Одинсон отшатнулся, его алые глаза засверкали, как если бы он вновь собирался выпустить магию. — Нет... — прошептал он, почти захлёбываясь собственными мыслями. — Я... я йотун, чудовище. Тишина, которая повисла после его слов, давила, как оковы. Никто не осмеливался прервать её. Брюс, несмотря на всю свою науку и рациональность, не мог придумать, что сказать. Стив опустил щит, осторожно наблюдая за происходящим, но не вмешивался. Сзади раздался тяжёлый шаг Тора. Бог грома, не замечая реакции остальных, подошёл к брату. Его лицо было непроницаемым, но теперь он смотрел на Грина не с осуждением, а скорее с решимостью. Тор знал, что сейчас происходит в голове младшего Одинсона. Он помнил, как сам стоял на этом месте три года назад, как видел брата в этом облике и как отказался принять его. Локи было больно вспомнить это, и теперь он был уверен, что Тони, Наташа, Брюс, Стив и Клинт отвернутся от него, так же как это сделал Тор тогда. — Брат, — тихо произнёс Тор, и маг резко повернул голову к нему. — Не брат я тебе, — прошептал он инстинктивно , его голос дрожал от эмоций. Тор шагнул вперёд, не обращая внимания на предупреждения. — Ты мой брат. Независимо от того, кто ты на самом деле, — Громовержец говорил спокойно, но его голос был полон силы. Маг смотрел на Тора, пытаясь прочитать в его глазах хоть намёк на ту ненависть, которую он когда-то видел. Но в этот раз всё было иначе. Тор стоял перед ним не как враг, а как брат, готовый принять его таким, какой он есть. Однако в голове Локи продолжали звучать слова из прошлого. — Нет... — маг отступил на шаг, но Тор не остановился. — Локи, — тихо сказал бог грома, его голос был полон силы, но не той, что разрушает, а той, что защищает. — Ты не чудовище. Младший принц хотел ответить, хотел спорить, кричать, но слова застряли в горле. Тонкий лёд, который разделял его с окружающими, вот-вот готов был треснуть. Боль от воспоминаний продолжала разрываться в сознании. И теперь, когда перед ним стояли те, кого он считал своей новой семьёй, его собственные сомнения вновь возобладали. Маг не мог поверить, что они могли бы принять его таким. Что кто-то из них сможет увидеть за этой йотунской внешностью что-то иное, кроме монстра.***
Локи стоял, чувствуя, как ледяной ветер утихает, а его йотунская форма начинает отступать. Ощущение тепла постепенно возвращалось в его тело, как будто магия, поддерживающая его йотунский облик, медленно рассеивалась. Однако не столько физическое изменение тревожило его, сколько взгляд товарищей, который словно приковал его к месту. Он чувствовал себя чужим, словно его присутствие нарушило баланс, который держался на шаткой доверчивости команды. — Ты не чудовище, Локи. И никогда им не был, — голос Тора продолжал звучать в его ушах, хотя часть его внутреннего мира всё ещё сопротивлялась этим словам. Магия Ларца зим уходила, вместе с ней таяла и холодная оболочка его йотунской формы. Грин постепенно возвращал себе облик, к которому привыкли его товарищи, но это не делало происходящее менее тревожным. Он всё ещё ощущал, что натянутая нить доверия могла лопнуть в любую секунду. Клинт, всё ещё лежавший на земле, слабо приподнял голову, пытаясь что-то сказать. Его глаза не отрывались от Грина, но вместо отвращения или страха в них была лишь боль, как физическая, так и эмоциональная. Локи медленно опустился на одно колено рядом с лучником, стараясь держать дистанцию. Он поднял руки, чтобы использовать магию исцеления, но замешкался, вспомнив ледяное прикосновение, способное принести вред. — Не бойся, — слабо проговорил лучник, ухмыльнувшись, несмотря на боль. — Я знаю тебя. Всё нормально. Слова Клинта ударили мага, как молот Тора. Они были просты, но именно в этой простоте и скрывалась поддержка, в которой он так нуждался. Лучник, его друг и наставник, тот, кто всегда был рядом, даже когда всё было против них, не отстранялся. Несмотря на увиденное, несмотря на рану, он не отвергал Грина. — Клинт, — голос мага дрожал, но он всё же осмелился приложить руку к ране Бартона. Касание было осторожным, почти неощутимым, как будто он боялся навредить. Лёгкий свет окутал рану, и спустя мгновение боль на лице лучника начала ослабевать. Слабая улыбка появилась на губах Клинта, но он всё ещё с трудом держал голову. Лучник молча кивнул, принимая помощь Грина. — Ты должен отдыхать, — проговорил маг, но не успел он убрать руки, как к ним подошёл Брюс. — Дальше, я справлюсь, — сказал доктор, быстро оценив состояние Клинта. Но когда Брюс сделал шаг ближе к Грину, маг отстранился резко, как будто инстинкт йотуна всё ещё говорил ему, что прикосновение может причинить вред. — Не трогай меня, — резко произнёс маг, отступая назад. Он знал, что теперь, когда йотунская форма почти исчезла, опасность меньше, но всё же боялся, что его холод может принести страдания другим. Брюс застыл на месте, его лицо выразило недоумение, а затем понимание. Он видел, как Грин отшатнулся не от него, а от самого себя, от собственного страха и осознания того, что он может причинить вред. — Ты уже в порядке, — мягко произнёс Брюс. — Мы все видели тебя. Теперь всё позади. "Видели" — это слово было словно приговор. Грин снова почувствовал, как холод пробирается по позвоночнику, не физический, а тот, что жил внутри него. Он взглянул на товарищей, и в их глазах не было страха, но что-то изменилось. Возможно, это было его восприятие, возможно, это был страх перед собственными мыслями, которые медленно завоёвывали его разум. Он снова вспомнил тот роковой день. Воспоминание вспыхнуло в голове, как яркий свет, ослепивший его сознание. Он отчётливо видел, как Тор тогда бросил молот, решив, что Локи, его брат, недостоин жизни. Этот момент навсегда оставил след в сердце мага. И хотя Бог грома, казалось, искренне старался забыть об этом, Локи не мог. — Я никогда не смогу быть нормальным, — тихо произнёс Локи, опуская голову. — Я — йотун. Всегда им был. Я лишь пытался это скрывать. Прятаться, будто это могло изменить мою сущность. Слова повисли в воздухе, оставив тишину. Команда стояла вокруг, не зная, что сказать. Каждый из них понимал, что Грин сейчас переживает личную борьбу, которая гораздо глубже, чем то, что происходило в бою. Старк шагнул вперёд, его движения были резкими и решительными, как будто он пытался что-то доказать, прежде всего себе самому. — Да какая разница, кто ты там! — резко бросил миллиардер, его голос прозвучал как вызов. — Ты не йотун для нас. Ты Мститель, наш товарищ, друг, мой брат. Эти слова произвели на Локи эффект ледяного шока. Он поднял глаза на Тони, не веря своим ушам. Мужчина смотрел на него прямо, не пряча своих эмоций. Это был взгляд, полный решимости и настойчивости. Железный человек не привык к полутонам. Он привык идти до конца, будь то битва или разговор. — Ты и в правду так думаешь? — маг не мог удержаться от недоумённого вопроса. — Да, — твёрдо ответил Тони, сжав кулаки. — Ты — важная часть команды. И что бы ты ни сделал, какой бы облик ни носил, это ничего не меняет. Ты всё равно остаёшься тем, кто ты есть. Слова Старка были как глоток свежего воздуха в этом холодном лесу. Локи медленно вдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Да, он не был уверен в себе, в своей природе, но Тони, несмотря на всё, что произошло, видел в нём не йотуна, а брата. Тор подошёл ближе, его взгляд смягчился. Он не стал говорить, но его присутствие рядом было достаточно красноречивым. Локи знал, что, несмотря на их прошлое, Тор искренне сожалел о тех событиях. Сейчас Громовержец был готов поддержать брата, независимо от того, как тот выглядит. — Я не чудовище? — шёпотом спросил Локи, обращаясь больше к самому себе, чем к окружающим. — Да, ты никогда им не был, — ответил Тор. Наташа тихо подошла и, не говоря ни слова, остановилась рядом с Грином. Она посмотрела на него с привычной серьёзностью, но в её глазах не было страха. Она медленно кивнула, как будто показывая, что для неё тоже ничего не изменилось. — Ты часть нашей команды, — твёрдо произнесла она. — Какой бы ты ни был. Локи, всё ещё ощущая внутренний холод, но теперь уже не столь пугающий, кивнул. Он не был готов до конца принять себя, но теперь он знал, что не одинок в этом пути. Команда была рядом, и, несмотря на все страхи, они оставались с ним. Йотунский облик окончательно сошёл на нет, оставив перед ними прежнего Грина — уставшего, измученного, но всё же их товарища.***
Когда команда двинулась вперёд, лес казался всё таким же зловещим, но теперь, когда основная опасность осталась позади, в воздухе витало напряжение и тишина, которую никто не хотел нарушать. Шелест листвы под ногами казался громче обычного, а каждая ветка, потрескивающая под ногами, будто отзывалась эхом в их головах. Все молчали, каждый погружён в собственные мысли. Никто не знал, что сказать после того, что произошло. Превращение Грина, его йотунский облик, его страх и стыд — всё это повисло в воздухе, как тяжелое облако, и никто не решался заговорить первым. Тони шёл впереди, его лицо было скрыто за маской Железного человека, но внутри его головы бушевали мысли. "Как долго он скрывал это? Почему не сказал нам раньше?" Эти вопросы крутились в его голове, словно стрелки компаса, потерявшие ориентир. Он вспоминал моменты, когда замечал у Грина синеватый оттенок на руках, когда маг использовал ледяную магию, но он никогда не придавал этому значения. Старк злился на себя за то, что не был достаточно внимателен. "Брат… Это не меняет того, что ты мой брат", — напомнил он себе, его сердце сжималось от боли за Грина. Тони не мог не думать о том, как мучительно для младшего Старка было жить с этим секретом, скрывая своё истинное «я», боясь осуждения. Он сам знал, каково это — скрывать уязвимые стороны, и это понимание делало его только более решительным. Старк твёрдо решил, что Грин никогда больше не должен чувствовать себя одиноким. "И сейчас, и потом. Я всегда буду рядом, несмотря ни на что". Тор шёл рядом с магом, внимательно следя за его шагами, будто боялся, что Локи в любой момент может упасть. В голове Громовержца кипели противоречивые чувства. Вспомнив свой поступок трёхлетней давности, он с болью осознал, что до сих пор не до конца загладил вину перед братом. Его слова, полные ненависти и страха, прозвучавшие тогда, как будто эхом отдавались сейчас в голове мага. "Я был слеп и глуп", — мысленно упрекал себя Тор, чувствуя горечь сожалений. Йотунская природа Грина никогда не должна была определять его как личность. Всё, что Громовержец хотел сейчас, — это убедить брата в том, что больше не считает его чудовищем, что не важно, каков его облик. Он знал, что это будет долгий путь, но он готов был пройти его вместе с Локи, чтобы доказать ему, что их связь крепка. Клинт шагал позади, прихрамывая, но упрямо удерживая своё место рядом с товарищами. Он не мог не вспоминать все те миссии, которые они с Грином провели вместе, и то доверие, которое между ними возникло. Для Бартона йотунская природа мага не имела значения. "Мы все скрываем что-то", — думал он, чуть усмехнувшись. Грин всегда был необычным, но это не делало его монстром. "Он такой же, как мы. Просто другой". Клинт знал, что Грин нуждается в поддержке и понимании, особенно сейчас, когда его тайна была раскрыта. Для лучника не было разницы, кем был его друг — человеком, асгардцем или йотуном. Важно было то, что они прошли через многое вместе, и эта связь была непоколебима. "Я всегда буду на твоей стороне, друг". Брюс держался чуть в стороне, стараясь не вмешиваться в личные размышления Грина. Он понимал, что сейчас магу нужно время, чтобы осмыслить произошедшее. Брюс сам знал, каково это — бороться с собой, со своей сущностью, с тем, что воспринимаешь как проклятие. Он чувствовал глубокую связь с Грином, потому что и сам долгое время считал себя чудовищем. "Мы с тобой больше похожи, чем ты думаешь", — подумал Брюс, глядя на мага. Он понимал, что тот переживает боль и страх, которые были ему хорошо знакомы. Но в этот момент доктор знал, что главное — дать ему пространство, не давить, не вынуждать принимать свою природу сразу. Брюс знал, что процесс принятия себя — это долгий и болезненный путь, и он был готов поддержать мага, если тому понадобится помощь. Наташа шла сзади, её взгляд был сосредоточенным, как всегда, но внутри неё бурлили эмоции. Она не раз видела Грина в бою, знала его как сильного и надёжного партнёра, но сейчас, увидев его таким уязвимым, она поняла, насколько ему было тяжело скрывать свою настоящую сущность. Для Нат, Грин всегда был загадкой, но теперь эта загадка раскрылась. Он был не просто магом, не просто бойцом — он был существом, которое долгие годы жило с ощущением своей инаковости. "Он доверил нам свою тайну", — размышляла она, и это доверие было для неё особенно ценно. Наташа знала, что ему будет нелегко принять себя, но она верила, что Грин сможет справиться с этим, как справлялся с другими вызовами. Она сама жила с тем, что не могла изменить своё прошлое, и знала, что иногда самый сложный бой — это бой с самим собой. Она бросила взгляд на Тони, который шёл впереди, явно погружённый в свои мысли. Для Нат было важно знать, что Старк поддерживает Грина, несмотря на его бурные эмоции. "Он с нами, и этого достаточно". Локи шёл медленно, его мысли были слишком спутанными, чтобы сосредоточиться на окружающем мире. Каждое слово, каждая эмоция, которую он переживал, словно впивались в его сознание. Он не мог избавиться от чувства стыда и ужаса от того, что его тайна была раскрыта. "Теперь они все знают, кто я на самом деле", — мысленно повторял он, словно это было приговором. Он помнил взгляд Тони — взгляд, который был полон решимости, несмотря на страх. В тот момент он почувствовал поддержку, но теперь, когда разум был свободен от магии и битвы, его захлестнули сомнения. "Они говорят, что я не чудовище… но что, если это ложь? Что, если они просто боятся сказать правду?" Младший Одинсон вспоминал те моменты, когда Тони и Тор называли его братом, но эти слова сейчас казались такими далекими. Он не был уверен, что сможет принять их так легко. Он знал, что любовь и доверие — вещи хрупкие, а его тайна могла всё разрушить. Когда они, наконец, вышли к месту эвакуации, вертолёт уже ждал их. Гул его винтов прорезал тишину леса, но в душах каждого члена команды всё ещё оставалось напряжение, неразрешённые чувства и вопросы, на которые пока не было ответов. Локи последний поднялся на борт, всё ещё чувствуя себя чужим, несмотря на слова поддержки. Но, взглянув на команду, он понимал одно: независимо от своих страхов и сомнений, они остались с ним. И, возможно, это было самым важным на данный момент.
