Херня резиновая

Подойдя к зеркалу, что было практически во весь рост парня, он оценивающим взглядом оглядел новые джинсы голубоватого цвета. В этот раз они не облегали ноги полностью, ведь насмешки за «не оверсайз одежду» выслушивать совсем надоело. Парень громко фыркнул, закатывая глаза к потолку. Выглядит, как восьмиклассница, следящая за модой, ещё губы в ярко-красный цвет нужно накрасить, тогда вообще не отличить будет. Расстегнув замок, грубая ткань джинс упала на пол, оставляя кудрявого в одних трусах. Переступив через неряшливый комок одежды, Глеб упал на кровать, распластавшись на ней в форме звезды, глядя в белоснежный потолок так, что зрение помутнело от долгого бездействия век, смачивающих глазные яблоки. Утерев глазницы, в надежде привести их в норму, парень направился в ванную, ополоснуть сухое лицо от противной жары. Включив холодную воду на самый максимум, Глеб набрал в ладони воды, встречаясь ими с лицом. По коже пробежали мурашки, а в голове словно тревогу забили. Слишком холодно. Переведя взгляд вправо, тот заметил телесного цвета фаллоимитатор, гордо стоявший на пластмассовой полочке. Зачем он ему нужен — Глеб не знает. Когда-то эту дребедень Глебу вручил Серафим, оправдываясь, что бы тот не скучал, когда он будет в затянутом туре по городам. Так он и стоит, ни разу не использованный по назначению, но постоянно привлекающие внимание кудрявого. Сделав шаг ближе, парень, встав на носочки, взял секс-игрушку, повертев ту в руках, осматривая каждую красиво выведенную венку, а головке вообще может позавидовать каждый. Как Глеб сейчас выглядит со стороны, крепко сжимающий в руках дилдо? Наверное, нелепо, раз он решил эту штуку вообще в руки взять. Но любопытство сыграло свою роль. Плюнув на одну большую присоску, Викторов налепил фаллоимитатор на светло-салатовые панельки, хмурым взглядом любуясь проделанной работой. Выйдя из ванной комнаты, парень просмотрел все возможные шкафчики в доме, но смазки, для процесса, нигде не было. Тихо выругавшись себе под нос, он вернулся в ванную, удивившись, что искусственный член до сих пор прилепен к стене на столь странной и небрежной конструкции. Опустившись на колени, Глеб проклял абсолютно всё: от Серафима, что притащил в дом непонятно что, до самого резинового изделия, что так привлекательно стояло на полке всего десять минут назад. Широко открыв рот, Викторов выдвинулся вперёд, заглатывая фаллоимитатор до самого основания, но доводить ведь до оргазма его не нужно? Убедившись, что слюна разделена по всей игрушке, Глеб поднялся с колен, наблюдая, как на свету ярко блестит собственная слюна. — Чем я занимаюсь, чёрт возьми? — Спросил у самого себя Глеб, хмуро свёл брови вместе. Всё же решив стянуть с себя мягкую ткань трусов, Викторов нагнулся, направляя дилдо в нужном направлении, пока не почувствовал, что головка упирается прямиком в анал. Вздохнув, парень насадился на член с громким охом, даже не заметив, как зажмурил глаза, а по щеке прокатилась еле заметная слезинка. — Что б тебя, Серафим.— прошептал тот, пытаясь найти опору для рук, но ничего, кроме стенок душевой на глаза не попалось. Пришлось пользоваться тем, что дают. Более-менее привыкнув к ощущениям, Викторов начал аккуратно двигаться вперёд-назад, пытаясь подобрать правильный угол, дабы попасть по заветной точке и кончить, даже не используя руки. Серафим всегда знал под каким углом Глебу можно попасть по простате, но на деле найти её не так уж и просто, как думал Глеб. Бёдра начали двигаться быстрее, по лбу стекали капельки пота, а с губ срывались еле слышные выдохи. Выгнувшись в спине, глаза зажмурилась, а бёдра непроизвольно остановились, когда головка члена попала прямо по простате, создавая до боли приятные ощущения. Рука сама обхватила собственный член, пытаясь подстроиться под ритм бёдер, что с новой силой начали насаживаться на фаллоимитатор, побуждая резиновую головку биться о простату, а рука крепче сжимала член до приятной боли. Достигнув пика, по руке потекла горячая сперма, сопровождаясь громким стоном. Поддавшись вперёд, член с мокрым звуком вышел из парня, а тот в свою очередь повалился на холодный пол, продолжая отходить от слишком яркого оргазма. От эмоций заложило уши. Настолько, что Глеб и не заметил, как в коридоре достаточно продолжительное время находился Серафим, с интересом наблюдая за всей этой сценой. — А говорил, что бы я сам этим членом трахался, — Сзади послышался голос Серафима с явной насмешкой. — Мне уже начинать ревновать? — Я тебе щас эту хуйню в рот засуну…— Прохрипел Глеб, перекатываясь на другой бок, дабы увидеть лицо Сидорина. — О нет! Там же твои микробы! — Не выдержав, Серафим всё же рассмеялся, опираясь руками о согнутые колени. Кажется, что с приходом этого борца с микробами, все последствия оргазма отошли на второй план. Поднявшись на до сих пор трясущихся ногах, он подошел ближе к Серафиму, сам до конца не понимая для чего. Картина вся эта выглядела максимально нелепо: полуголый Глеб со стояком грозно смотрит в голубые глаза напротив, что ярко сверкали от веселья. Руки чужие легли на плечи его, крепко сжимая. Чуть приблизившись, их губы соприкоснулись в ярком поцелуе, от которого у Глеба чуть звёзды из глаз не полетели, а узел возбуждения внизу живота затягивался всё у́же и у́же, до приятной боли в животе. Грудная клетка подрагивала, без возможности сделать нормальный вдох и обогатить лёгкие кислородом, что, кажется, сам отказывался поступать в организм. Руки серафима легли на талию, грубо сжимая ткань футболки, задевая кожу, что, кажется, уже покраснела от напоров его пальцев. Не отрываясь от поцелуя, Глеб оказался на руках Сидорина. Он не видел, куда его несли — мог только догадываться. И догадки эти оправдались, когда тот оказался грубо скинут на кровать. Приоткрыв один глаз, тот исподлобья заметил, как Серафим подошёл к шкафу, где обычно хранились все орудия для удовольствия. Раньше они никогда не были использованы, но сейчас Сидорину возражать точно не нужно. Всё равно сделает по своему, так ещё и хлыстом отходить сможет, если Глеб сопротивляться будет. Но просить его о пощаде и не пришлось, что бы тот взял в руки хлыст. Подойдя к лежавшему, Серафим в угрожающем жесте взмахнул хлыстом. Неожиданный грохот почти оглушил парня, побудиа того вздрогнуть и широко раскрыть глаза. — На живот, — Приказал Сидорин, а Глеб и слова сказать боится. Взглотнув, тот перевернулся на живот, сжимая покрывало бежевого цвета. Первый взмах — не предупреждающий, а по нежной коже на ягодицах. Резкая боль словно ток промчалась сквозь всё тело, а из глаз невольно покатились хрусталики, оставляя после себя неприятную мокрую дорожку. Второй удар. Третий. Четвёртый. На ягодицах были видны небольшие подтёки крови и розоватые полоски. Холодные пальцы прошлись по воспалённой коже, а взгляд был устремлён на дрожащее тело, иногда всхлипывающее от боли. Глеб действительно чувствовал себя униженным. Когда тот смотрел порно с жанром "бдсм", то и представить не мог всю эту боль пассива. Да и вообще необычный секс его никогда не привлекал. Зачем делать что-то в разы интереснее, если можно попросту удовлетвориться без всяких плетей и подобной чепухи? — Переворачивайся обратно, — Прохрипел Сидорин, чуть откашлившись. От собственных тихих рыданий он не слышал ничего, даже командный тон Серафима. Тело неистово вибрировало, хоть удары наносились только по одному месту. Кажется, Серафим сказал что-то снова, но Викторов так же не уловил мысль, только пару лёгких постукиваний по бедру вернули его в реальность и он осознал, что пора переворачиваться. Кожа начала ужасно щипать, что по ощущениям напоминало лимонный сок, что попал в глаза. Больно. Ужасно больно. Сейчас и вены вскрывать будет в разы приятнее, чем всё это. На обеих руках щёлкнул замок от бархатных наручников, заставляя Глеба невольно разжмурить глаза и заметить, что Сидорин уже совсем без одежды. — Сильно болит? — Спросил парень, пытаясь застегнуть вторую пару наручников и на ногах. Глеб кивнул.— Не рассчитал силу видимо. Глеб хотел возмутиться, но не успел даже и мысль обдумать, как оказался перевёрнутый обратно на живот, а руки чужие аккуратно ягодицы раздвигают, пытаясь не задеть ссадины от ударов, но тщетно, всё равно боль сильная ощущается даже без чужих рук. — Растянутый уже,— Серафим нежно провёл пальцами по волосам, утирая капельки крови на коже. Чувствует, как Серафим уже устроился на его ногах, а бёдра выдвинулись вперёд, медленно входя в Викторова. Удовольствие смешалось с болью, но второй фактор Глеб старался игнорировать и настроиться только на новом поступлении удовольствия, что явно отличалось от опыта с фаллоимитатором. Серафим всегда знал, где находится простата и при третьем толчке попал по точке скорого оргазма. Тело само начало извиваться, чем-то напоминая беспозвоночного, а громкие стоны заглушались из-за пледа, что уже поделился на ворсинки из-за слюны кудрявого, что, кажется, с особым аппетитом покусывал его. Хочется испытать оргазм используя руки, довести себя до крайности и вновь испытать то удовлетворение, но сталь явно мешает его планам, а Серафима просить освободить его от оков точно будет бесполезно. Словно лечить труп. Член внутри начал пульсировать и гореть ярым огнём. Серафим ускорился, желая достигнуть пика и повалиться, на, кажется мёртвом Глебе, который редко подавал признаки жизни за эти минуты. Действительно так и произошло. С громким стоном Сидорин излился глубоко в кудрявого и повалился рядом, тяжело переводя дыхание. Глаза устремились к потолку, но глядел он словно сквозь туман. — переверни меня уже.— пробурчал Викторов, пытаясь раскачаться и перевернуться на спину. Сейчас он напоминал беспомощного жучка, что не мог перевернуться на брюшко, вызывая у Серафима хриплый смех. По комнате словно тени пролетают, насмехаясь над положением Глеба. Чёртов отходняк от оргазма, Серафим никогда не любил это. Сделав ещё один тяжёлый вдох, Сидорин перевернул кудрявого. — Наконец-то, блять — Чуть усмехнувшись сказал Глеб. — Сейчас я приду, полежи.— Серафим быстрым шагом вышел из комнаты, а спустя некоторое время вернулся с тем самым резиновым членом, который Викторов использовал час назад.— Ты уже хорошо растянут, пусть эта херня у тебя в жопе и дальше будет. Как бы Глеб не брыкался, но наручники на всех конечностях мешают противостоять столь странным утехам Серафима, даже словесно остановить его не получилось, поэтому игрушка вновь полностью наполнила его. — Я тебе ночью отомщу, сука.— Пробурчал парень, вновь вызвав смех у Сидорина. — Обязательно, а теперь минет сделай.— Сидорин отцепил наручники на руках Викторова. Без лишних слов, тот удобно устроился в ногах Серафима. Облизнув пересохшие губы, тот обхватил головку губами и аккуратно провоёл языком по уздечке, ощущая во рту солоноватый предэкуляр. Рукой нежно провёл по всему члену, ощупывая пальцами каждую выпуклую венку. До ушей доносились тихие выдохи, побуждающие взять хотя бы на половину, если и не до самого основания. Викторов невольно прикрыл глаза, пытаясь игнорировать чавкающие звуки, что при каждом половом контакте смущали его, поэтому он надеялся, что Серафим попросту не замечает этого. Спина прогнулась и резиновая игрушка, о которой Глеб совершенно позабыл, неожиданно попала по простате, вынуждая того вскрикнуть и отстраниться от члена, до сих пор не доведённого до оргазма. — Я тебе не разрешал заканчивать.— Хриплым от возбуждения голосом произнёс Сидорин, хватая спутанные кудри и вновь притягивая к себе. Бёдра дёрнулись, глубже погружаясь в чужой рот, пока горячая сперма не влилась в горло кудрявого. С громким стоном Серафим самостоятельно вышел из чужого рта, притягивая Глеба к себе, обвивая его талию руками. Губы нежно коснулись горячей шеи, ощущая неприятный на вкус пот. Зубы аккуратно впились в кожу, вызывая неожиданный вздох у Глеба. Отстранившись, тот заметил тусклое пятнышко, что через пару минут уже станет ярко-алым. — Ебать… А мне понравилось, повторим завтра? — Серафим выразительно поиграл бровями, хватая Викторова за ягодицы, что до сих пор были в розовых полосках. — Сима! Больно, блять! — Вскрикнул Глеб.— Не забывай, что я эту хуйню обещал тебе в рот засунуть пока ты спишь.